– Ну… он принадлежал мертвецу… – замялся Тан. – И там остались его фрагменты…

– Короче, пришелец, ты меня достал, – сказал я, в сердцах бросив броник к ногам «мусорщика». – Я с тобой больше нянчиться не буду. Даю тебе три минуты на принятие решения. Или одеваешься, берешь трофейный ствол и выдвигаемся куда тебе надо – заметь, тебе надо! – или иди ты лесом со своими заморочками!

Надо было видеть, с какой брезгливой физиономией «мусорщик» стаскивал с себя грязное, окровавленное тряпье, навернутое вокруг бедер, и натягивал «умный» бронекостюм, который сразу самоподогнался по его фигуре. Эх, знал бы я, что это настолько крутой шмот, себе б забрал – Тан его все равно не оценит и, скорее всего, угробит. Как – одному ктулху ведомо, но уверен, что он найдет способ.

Да уж, не думал, что «мусорщики» такие зануды. Так-то воевать вроде умеют – а вот поди ж ты, как до фигища у них в головах всякой дури навалено, не хуже, чем в старом и заслуженном деревенском сортире.

РПК я отдал Тану – физически он поздоровее любого человека будет, вот пусть с пулеметом и таскается. Причем впереди идет, ибо мне нечаянная очередь в спину от пришельца с тонкой душевной организацией на фиг не упала.

А себе я АК взял – в коровнике нашелся вполне приличный, почти новый, с четырьмя магазинами в удобном подсумке. Там бандиты устроили небольшой склад трофеев, положив сверху обломок доски с надписью: «Не трогать! Это на продажу!»

Никогда такого не понимал.

Свое оружие у них было довольно поганое. Логично же себе оставить самые лучшие экземпляры, от которых в бою напрямую жизнь зависит?

Да ни фига подобного!

Отложили их, чтоб впарить местным барыгам за копейки. Совершенно тупая логика, а вернее, ее полное отсутствие. Впрочем, когда в голове преимущественно хлебушек, его в Зоне очень быстро выбивают из черепа вместе с зачатками мозга. Что мною и было сделано.

Ничего удивительного. Не я – так кто-то другой бы то же самое продемонстрировал. Это на Большой земле идиоты живут и процветают. В Зоне же они очень быстро дохнут, как тараканы под дихлофосом.

Подсумок с автоматными магазинами я продел через поясной ремень. Попрыгал – нормально, сойдет, при ходьбе по тушке хлопать не должен. Тут же на складе позаимствовал небольшой удобный рюкзак, куда отправились моток тонкой зеленой капроновой веревки, подходящей для установки растяжек, фонарь, две дымовые гранаты и пара обычных РГД-5, фляга с водой, а также несколько импортных белково-шоколадных батончиков – отличное компактное средство для того, чтобы не сдохнуть с голоду в суровых условиях Зоны…

Когда мы с Таном уже упаковались оружием и снарягой, я подумал, что вряд ли бандиты подпустят незнакомцев к своей крепости, тем более если увидят нас в борговских красно-черных бронекомбезах.

Значит, имело смысл замаскироваться.

Почему-то писком моды среди местной гопоты всегда были черные кожаные плащи до пяток, неудобные, тяжелые и непрактичные. Такие плащи были на трех бандитах, валявшихся сейчас в лужах собственной крови. Разумеется, простреленные и испачканные свежими бурыми разводами.

Но это для шмота в Зоне было вполне нормально. Местные к таким мелочам нормально относятся – сами почти поголовно ходят в трофейном, причем редко тот хабар снят с живых. Потому я совершенно без каких-либо угрызений совести напялил на себя один из тех плащей поверх борговского комбеза. Тан покривился немного, но тоже натянул на себя кожаный плащ. Ну да, после того, как влез в шмот, изнутри обильно пересыпанный прахом прежнего хозяина, морализаторствовать по поводу простреленного и окровавленного плаща как минимум глупо.

А вот прозрачное бронезабрало с шлема Тана пришлось снять. Жаль, конечно, хорошая защита лица, но по такому забралу нас бы расшифровали моментом. Потому лицевой щиток из многослойного стекла мы отстегнули, а на физиономии натянули фильтрующие маски, после чего надели на головы капюшоны плащей.

Вот теперь было в самый раз. Пройди в метре от нас с Таном, и не поймешь, что под плащами скрываются не бандиты, а бойцы, запакованные в борговские бронекостюмы.

В общем, и экипировались мы по самую макушку, и замаскировались по нее же. Дело осталось за малым – дойти до бандитской крепости, набитой криминальными элементами как бочка селедкой, и найти там портал в мир «мусорщиков». Задача, мягко говоря, слабореальная, с учетом, что главарь бандитов вряд ли испытывал ко мне дружеские чувства.

Скорее – сильно наоборот…

* * *

Главарь бандитов задумчиво потер шрам на своей шее. Длинный шрам, опоясывающий ее словно петля.

Иногда он побаливал, особенно перед дождями, которые в Зоне случаются чуть ли не каждый день. Напоминал своему хозяину о том дне, когда безумный доктор отрезал ему голову и приживил к ней тело Катара.

Родного брата Индуса, главаря группировки бандитов… [4]

Впрочем, Индус и без дождя ни на минуту не забывал о том, чьим телом он пользуется.

И о том человеке, по чьей вине все это произошло.

О сталкере по прозвищу Снайпер…

Восстановление после операции шло долго. Тело брата слушалось неважно, порой словно пытаясь жить своей жизнью. То рука дернется сама собой, то ноги отказываются идти…

Однажды это тело попыталось убить Индуса, и тот лишь невероятным усилием воли смог достаточно сильно дернуть головой, чтобы острие кинжала не вонзилось в глаз, а лишь оцарапало кожу на виске. И долго потом сидел главарь группировки бандитов, прижимая к ране пластырь, глядя в зеркало и силясь понять – его ли рука нанесла тот удар, или же это Катар из Края вечной войны попытался забрать брата с собой…

– Ответь мне, – шептал Индус, всматриваясь в зеркало и гладя рукой шрам, на границе которого заканчивались татуировки, нанесенные при жизни на тело Катара до самого лица. – Ответь мне, слышишь? Кто я, скажи? Ты – или все-таки я?

Но напрасно прислушивался главарь бандитской группировки к тишине внутри себя.

Ответа не было.

Лишь мертвый брат почти каждую ночь приходил во сне, стоял возле кровати Индуса и смотрел на него. А бесстрашный главарь самой отмороженной группировки Зоны леденел от ужаса и боялся пошевелиться. Потому что это и правда страшно, когда на тебя не мигая смотрит мертвый брат, держа в бесплотных руках свою отрезанную голову…

От таких снов Индус просыпался в холодном поту. Часто – от собственного крика, потому что сон был уж слишком явным. Приходила мысль взять пистолет и покончить с этим кошмаром…

Но при этом мучили сомнения – его ли это мысль?

Или же это мертвый брат просто желает получить в свою могилу то, что принадлежит ему по праву?

…Первое время Индусу казалось, что он вот-вот сойдет с ума – и, разумеется, это не могло не отразиться на управлении группировкой.

Вспышки ярости вожака, чередующиеся с периодами глубокой депрессии, достали многих – и люди начали уходить. На кой нужен командир, который может пристрелить подчиненного без причины, послать на самоубийственное задание или же сидеть сутками напролет, уставившись в старое зеркало?

Однажды в комнату к Индусу зашел Яша Солдат, бандит из бывших военных, пользующийся в группировке большим авторитетом.

– Слышь, босс, – сказал Солдат без особого почтения. – Люди недовольны. Ты или рули бригадой по понятиям, или свали в туман. А лучше уже самовыпились, что ли, на глушняк, чтоб народ не морочить. Все видят, что у тебя шляпа дымит не-по детски, того и гляди крыша сползет. Если чо, ты только скажи, я для босса маслины не пожалею. Как я шмаляю, ты в курсах, так что будет не больно…

– Всё прогнал? – глухо поинтересовался Индус.

– Всё.

– Ну тогда вали отсюда нах…

– Алё, босс, – глухо заворчал Солдат, рука которого потянулась к расстегнутой кобуре пистолета. – Ты за базаром-то следи, а то ж я не посмотрю…

Договорить он не успел.

Выстрелить – тем более.

Индус и сам не ожидал, что сможет так резко и быстро метнуть кинжал, спрятанный в рукаве. Доля секунды – и уже из глазницы Солдата торчит лишь рукоять, а сам бандит, пришедший с предъявой, медленно опускается на колени, пытаясь осознать, что произошло… Да так и не осознав, заваливается на бок и начинает дрыгать ногами, точно пытаясь убежать от собственной смерти…

– Спасибо, брат, – сказал Индус, задумчиво посмотрев на свою руку, столь ловко и быстро метнувшую кинжал.

И с той минуты жить ему стало немного проще.

Оно всегда легче становится, если примириться с судьбой и со своими мыслями, найдя удобное для себя обоснование того, что раньше не давало спокойно существовать. Оказалось, достаточно всего лишь смириться с тем, что он, Индус, и Катар – теперь одно целое.

Существо, созданное Зоной.

Причем совершенное существо!

Катар был отличным бойцом, а Индус – сильным руководителем, умевшим держать в узде крупную шайку отмороженных бандитов, которые уважали его за мудрые и смелые решения. Сейчас уважение пошатнулось, и недалек тот час, когда не один человек, а вся братва предъявит своему вожаку за беспредел и решением сходняка заглушит его, отрезав голову и насадив ее на одну из арматурин, торчащих над воротами крепости, – так в группировке было принято казнить ее членов, конкретно накосячивших перед братвой.

И сейчас надо было как-то объяснить той братве смерть уважаемого бродяги, который уже не дрыгал ногами в агонии, а дернулся в последний раз – и вытянулся, запрокинув голову с торчащей из нее рукоятью кинжала.

«Что будем делать, Катар?» – мысленно задал вопрос Индус.

И сам собой в голове родился ответ, безмолвно прозвучавший с знакомой хрипотцой:

«Выходить к братве и базарить, брат. А потом мочить всех, кто посмеет вякнуть на главаря».

И тогда Индус расхохотался.

Проблема перестала быть проблемой – и превратилась в суперсилу! Теперь, когда они с братом стали одним целым, ни одна тварь не посмеет встать на их пути!

Индус поднялся со своего места, подошел к трупу, наступил ему на лоб, нагнулся, выдернул из окровавленной глазницы кинжал, глубоко застрявший в кости, обтер его об одежду Солдата и сунул в ножны, закрепленные на предплечье. После чего открыл дверь и вышел из своей комнаты.

Бандиты ожидаемо столпились снаружи. Если не вся группировка, то большинство точно. Ждали, что скажет Солдат, выйдя от главаря.

Но вышел не он…

Индус обвел тяжелым взглядом бандитов, после чего медленно расстегнул плащ, сбросил его на заплеванный пол. Следом туда же полетела тактическая рубашка с высоким воротником, которым Индус постоянно прикрывал кольцевой шрам на шее, словно отрубающий сеть татуировок, покрывавших при жизни все тело Катара.

Индус медленно вытащил из ножен на предплечье кинжал со следами свежей крови на клинке, после чего кивнул на дверь:

– Солдат решил предъявить мне за беспредел, но случайно дал дуба. Есть еще кто то, кто хочет мне кинуть предъяву?

Бандиты мялись, переглядывались…

– Ну! – рявкнул Индус. – Чего заглохли? Или бухтеть можете только у меня за спиной? Есть еще духовитые, кто готов выйти раз на раз с паханом?

– Найдутся!

Вперед вышел здоровенный бандит. Метра два ростом, широченные плечи, криво заросший шрам во всю щеку.

– Ты, Индус, по ходу, в натуре берега попутал, – прогудел здоровяк, вытаскивая из ножен тесак, одним ударом которого можно было запросто срубить человеку голову. – По закону Свалки я могу тебя вызвать перо на перо, и уж не обессудь, что мое пырялово побольше твоего будет, – закон за размеры пера ничего не поясняет…

Бандит сделал шаг вперед – и остановился, ощутив какое-то неудобство в гортани.

Вроде еще хотел что-то сказать, а слова будто застряли.

И дышать вдруг стало затруднительно…

Здоровяк сделал еще шаг вперед – и споткнулся, к своему удивлению обнаружив, что у него внезапно отказали ноги.

Индус равнодушно смотрел, как огромный бандит, выронив тесак из ослабевших пальцев, падает, так и не поняв, что случилось. Да и многие присутствующие бандиты не поняли. Главарь вроде лишь расслабленной рукой дернул снизу вверх, словно готовясь принять боевую стойку, – а противник уже валяется, елозя окровавленными ладонями у себя под подбородком.

И лишь один из бандитов покачал седой головой, пробормотав:

– Безоборотка.

– Что? – не понял стоящий рядом молодой парень в бандане с черепами.

– Безоборотное метание пера, – пояснил седой. – Молод ты еще, не видал такого. Да и мне только раз довелось пропасти, когда Катар рисовался этим искусством…

Между тем Индус подошел к здоровяку, поднял тесак, валяющийся рядом с ним, одним ударом отсек раненому голову и поднял ее за волосы повыше, чтоб увидели все присутствующие.

– Слушайте, бродяги! – рявкнул главарь группировки. – Мы с братаном были ранены. Катар загнулся, и Болотник пришил мне его тушку. Теперь во мне живет дух моего братухи, и что мы можем вместе, вы только что просекли. Кто еще дернется на нас с Катаром – зажмурится как пес, не успев гавкнуть. А теперь слушайте мой прогон. С этого дня все будет по-старому и даже круче…

– По ходу, у пахана шляпа засвистела конкретно, – пробормотал кто-то в толпе.

Индус услышал, нехорошо оскалился, потом поднес к своему лицу клинок окровавленного тесака, лизнул его, скривился, сплюнул себе под ноги.

– Кровь двух псов я сегодня уже попробовал, – негромко проговорил он. – Найдутся еще желающие узнать, какова моя на вкус?

Тишина повисла внутри бандитской крепости.

Напряженная.

Натянутая, словно струна, готовая вот-вот порваться…

Несколько рук потянули из кобур пистолеты, чьи-то пальцы легли на рукоять затвора АК – всего-то и дел рвануть его на себя, отпустить и дать очередь по главарю, явно свихнувшемуся на почве смерти брата.

Но тут подал голос седой бандит:

– Не думаю, что пахан гонит. Это Зона, братва. Тут всякое случается, к тому же партаки на нем реально те же, что и у Катара.

– Может, он их потом набил, а после кукухой поехал? – предположил кто-то из толпы.