…Если верить карте, до аварии село Старые Шепеличи было довольно крупным. Сейчас же от него осталось не так уж много…
Судя по картине, что нам открылась, многие здания либо развалились, либо были снесены ликвидаторами последствий Чернобыльской аварии. Ибо не бывает такого, чтобы ты вышел на окраину села, а перед тобой маячит лишь один коровник. Добротно сложенный, кирпичный, с хорошо сохранившейся двускатной крышей. Такой много лет простоял после катастрофы и еще столько же простоит, и ничего ему не будет. Ибо и Зона бережет свое имущество, и изначально построен он на совесть.
– Хороший дом, – сказал Тан. – Длинный. И крепкий. В таком было бы удобно укрываться от Выброса.
– Это меня и беспокоит, – пробормотал я, вглядываясь в черные проемы окон с давно выбитыми стеклами.
– Что именно беспокоит? – уточнил разговорчивый и любопытный «мусорщик».
– То, что в этом коровнике не только удобно укрываться от Выброса, но и в принципе можно довольно комфортно жить, если его правильно оборудовать внутри…
Если б Тан не отвлекал меня своими расспросами, возможно, блеск оптики в одном из окон я бы заметил долей секунды раньше. Но и замеченного мне хватило для того, чтобы толкнуть «мусорщика» в сторону, а самому отпрянуть в другую. Потому пуля лишь слегка опалила мне висок, а не влетела точно промеж глаз. Что, впрочем, не помешало мне послать пулю в ответ – и, услышав вскрик, понять, что я выстрелил удачнее, чем снайпер, только что пытавшийся убить меня.
В следующую секунду я уже со всех ног бежал к коровнику, потому что в нем, скорее всего, прятался не один человек. По Зоне одному ходить очень опасно, потому ловцы удачи имеют обыкновение сбиваться в шайки – которые, если повезет, со временем разрастаются до группировок типа «Борга», «Воли», «Бандитов» или «Наймитов».
Тем, кто прятался в коровнике, до группировки было очень далеко – в таком здании с комфортом могли разместиться человек десять-пятнадцать, не больше. Но на небольшую банду, вполне эффективную в условиях Зоны, их численность вполне тянула…
Я еще не добежал до входа в здание, как оттуда выскочил рослый детина в обносках, некогда бывших самой обычной гражданской одеждой. В руках у парня был пулемет РПК без сошек, видимо, этим гигантом использовавшийся в качестве обычного автомата.
Парень увидел меня, вскинул свое оружие… но выстрелить не успел. С такого расстояния я обычно не промахиваюсь даже на бегу – не промахнулся и сейчас, аккуратно положив по пуле в глазные впадины детины.
Целиться теперь пулеметчику было нечем, думать – тоже, так как его мозги, вылетев из затылка, щедро раскрасили алым стену коровника. Потому РПК просто выпал из рук парня, а сам он рухнул на землю, накрыв пулемет сверху своей плечистой тушей.
Судя по одежде и оружию, этот мертвец при жизни был самым заурядным ловцом удачи, из новичков, которые в Зону прут косяками. Шмот гражданский – потертая куртка, грязные джинсы, кроссовки, убитые в слабокислотных лужах зараженных земель. То есть защиты вообще никакой.
РПК у него, как я успел заметить, был убитый в доску, наверняка давно отработавший все пограничные сроки эксплуатации. В общем, неудивительно, что я так легко подстрелил этого пулеметчика, – более опытный боец не выбегал бы из здания под пули, а прежде дал бы очередь из темноты помещения. Не задел бы меня, так хоть дезориентировал, заставил или залечь, или отпрянуть в сторону, подарив себе секунду-другую на то, чтобы выскочить и оценить обстановку. Ну а так что заработал, то и получил, винить некого.
А вот дальше случилась неприятность…
В Зоне есть мастера, которые не только чинят, но и сами пытаются производить оружие. Думаю, не простые это люди, а мутанты, у которых за редким исключением руки растут не из плеч, а совершенно из другого места. Оттого и появляются в наших местах пистолеты, разваливающиеся в руках после десятка выстрелов, гранаты, взрывающиеся сразу же, как скоба отлетит…
И патроны, которым удар бойка по капсюлю все равно что мертвому припарка.
По ходу, такой патрон мне в магазине и попался. Ибо я точно знал, что больше половины магазина у меня точно еще есть. А автомат взял да и заглох тогда, когда был ну просто очень нужен…
Так бы я после того, как прищучил пулеметчика, резко подался в отступление, подальше от опасного коровника, постреливая назад одиночными для острастки: когда у тебя патронов осталось с гулькин нос, строить из себя героя есть непростительная глупость.
Но этого не случилось из-за проклятого патрона…
Соответственно, те, кто находился в коровнике, сразу же сообразили, что неожиданный противник беспомощен. Правда, на всякий случай бежать к выходу не стали, дабы не повторить судьбу пулеметчика, а один за другим принялись выпрыгивать в окна, беря меня на прицел.
Это было очень плохо.
И немного обидно.
Ладно там в неравном бою со взводом боргов погибнуть. Но когда тебя отправляет на тот свет шайка «отмычек», это совсем никуда не годится.
Однако сдаваться я не собирался. Бросил автомат, перезаряжать который времени не было, и прыгнул к трупу громилы, рухнувшему на пулемет. Если сейчас его оперативно перевернуть, залечь за ним, прикрываясь как щитом, и при этом пулемет окажется исправным, то…
– Стоять, нах! – прозвучало за моей спиной. – Руки кверху задрал, мля!
Такого поворота я не ожидал. Резко развернулся, выхватывая из ножен разряженную «Бритву»…
Не, ничего не выйдет…
Сзади меня стоял крепкий молодой парень в нулёвой борговской тактической броне. Отличный костюм, кстати, из последних моделей. Тот, что и не особо тяжелый, и в то же время уверенно держит с трех метров пулю, выпущенную из СВД.
По ходу, этот парень свинтил от красно-черных, что объяснимо, ибо те своей дисциплиной дохлого зомби задолбать могут. И, свинтив, подался в вольные сталкеры, где мозги строевухой никто не канифолит, а если повезет, заработать можно не меньше.
Пока я все внимание сосредоточил на коровнике, где укрывалась шайка оборванцев, хитрый борг подкрался сзади – не иначе по нужде отходил в кусты, потому я его и не заметил.
Кстати, интересно, почему он мне в спину не выстрелил, вместо этого предпочтя направить пистолет в голову безоружного Тана?
Хотя в целом понятно почему.
Из «макарова» вряд ли получилось бы пробить мою броню, которая была хоть и попроще той, что на нем, но пистолетную пулю держала стопроцентно, а в поход до ветру бывший борговец ничего более существенного из оружия не взял.
Что, кстати, свидетельствовало о молодости и неопытности.
В зоне боевых действий ходить по нужде с одним пистолетом – большая глупость. Ветеран свои дела делает всегда спиной к дереву или, на худой конец, к кустам, в одной руке держа смятую газету, а в другой – рукоять автомата. Неудобно, конечно, а что делать? На Большую землю вернешься – будешь со смартфоном ходить на свидание с унитазом. А если в Зоне или на войне выжить хочешь – то только так…
Впрочем, мне неопытность юного борга была только на руку. Орал он, конечно, громко и страшно, но это совершенно не значило, что я прям бросился выполнять его команды. Понятное дело, что сейчас его дружки в количестве четырех рыл окружили меня с боков и со спины, держа на прицелах, но что ж теперь из-за этого, последнего ножа лишиться, что ли?
– Я чо сказал, нах?! – продолжал яриться юный дезертир, которому едва стукнуло лет двадцать. – Нож бросил, мля, быстро! И броню снял, пока я твоего кореша не завалил.
Ага, теперь понятно, почему они не стреляют.
Чисто меркантильный интерес.
Не хотят портить дорогостоящий бронекостюм, который можно или себе оставить, или продать за вполне интересные деньги. Тот, что на молодом борге, конечно, подороже будет, но и на моей броне можно очень неплохо заработать, если не уродовать ее пулями.
– Такими ножами не бросаются, – усмехнулся я.
– А чо, сильно крутое пырялово, что ль? – хмыкнул борг.
– А ты сам зацени, – в тон ему сказал я, медленно и мягко бросая в его сторону «Бритву» рукоятью вперед.
Было, конечно, у меня сомнение, не расценит ли мой нож такой трюк как подарок от меня красно-черному. Но, с другой стороны, предложение «заценить» вряд ли можно считать подарком.
И в этом я не ошибся.
«Борг» нож свободной рукой отловил и принялся было его рассматривать…
А потом случилось страшное…
Началось все с руки бандита.
На ней внезапно выступили крупные прозрачные капли, а сама кисть озарилась неземным бледно-синим светом. Следом сияние цвета предрассветного неба мгновенно разлилось по всему телу красно-черного. И вдруг «Бритва» в его руке сверкнула нестерпимо ярко, словно только что народившаяся звезда, – но я, хорошо помня, что сейчас будет, успел резко отвернуться…
А бандиты, держащие меня на прицеле, – нет.
Я точно знал, что мой нож только что подарил мне несколько секунд, ибо на черном фоне переоблученной сетчатки глаз бандитов сейчас отпечатался сверкающей полосой клинок «Бритвы» – и больше они ничего не видят. В том числе и меня, который резко присел, бесшумно перекатился, толкнул ногами труп пулеметчика, выдернул из-под него РПК…
И начал стрелять.
Из положения лежа на спине так себе занятие, конечно, – тем более что пулемет норовит вырваться из рук, так как при отсутствии упора от отдачи мотает его знатно.
Но жить захочешь – вцепишься во взбесившееся оружие изо всех сил и даже сумеешь одной длинной очередью скосить сразу двоих, а потом короткими второй и третьей прикончить тех, кто, так и не проморгавшись, попытался стрелять на звук вслепую.
Я увернулся от очереди, вспоровшей землю в том месте, где я только что лежал, вскочил на ноги и проконтролировал головы бандитов, корчащихся на залитой кровью земле. Из РПК это получилось неаппетитно, весь пейзаж на пару метров мозгами забрызгал. Но зато от этих товарищей больше неприятностей ждать точно не придется.
Оставался лишь борг… который к этому времени уже не представлял никакой опасности.
Красно-черный застыл на месте в странной, неестественной позе, протянув вперед руку. Забрало шлема, состоящее из бронестекла, было откинуто, и то, что было там, внутри, уже мало напоминало человеческое лицо…
В общем, передо мной сейчас стояла полностью высушенная мумия. Наверно, так и должен выглядеть человек, из тела которого мгновенно исчезла вся вода: растрескавшаяся пергаментная кожа, обтянувшая череп, и ровно вдвое потерявшее в объемах тело под бронекостюмом, который сейчас свешивался с борга, словно рубище с пугала…
А на протянутой ко мне высохшей руке с ниточками сухих мышц, свисавших с ладони, лежала моя «Бритва», внутри клинка которой тягуче переливалось сияние цвета чистого весеннего неба. Мой нож имеет свойство подпитываться чужими жизнями, и понятно было, что сейчас он хорошо покушал и вновь полон энергии. Видимо, в последний момент борг осознал, что с ним происходит, и попытался вернуть мне мое имущество. Они все это осознают, умирая, и всегда пытаются вернуть предмет, стремительно выпивающий из них жизненную энергию.
Но не успевают…
Самое страшное в такие моменты – это глаза тех, кто попал под жуткое воздействие моего ножа. Почему-то он не выкачивает воду из них, и они остаются живыми, смотрящими на меня с немой мольбой.
И как всегда в такие моменты, в моей голове вновь прозвучали слова покойного Копии, навсегда отпечатавшиеся в моей памяти:
«“Бритву” можно продать. Или подарить. Или, в крайнем случае, снять со случайно найденного тела, убитого не тобой. Тогда от нее новому хозяину будет одно сплошное уважение и подспорье. А вот отнять никак нельзя. Потому как отомстит».
Я протянул руку и забрал свой нож с высохшей ладони, отчего она тут же рассыпалась в пыль. Лицо борга исказила гримаса боли, от которой отвалилась и осыпалась вниз половина лица, полностью обнажив череп.
Но глаза красно-черного продолжали оставаться живыми, с мольбой смотрящими на меня. И понятно было, что именно просит у меня живой труп, который по странной прихоти Зоны все никак не мог умереть.
Я сделал короткий выпад вперед – и клинок «Бритвы» вонзился между глаз борговца.
Тот вздрогнул всем телом – и наконец полностью рассыпался в прах. К моим ногам, подняв облако серой пыли и клацнув бронезабралом шлема, рухнул очень дефицитный тактический шмот. Пустой внутри, если не считать остатков пыли, которые только что были живым человеком.
А у меня в руке остался нож с сияющим клинком цвета чистого неба. «Бритве» для полной подзарядки порой вполне достаточно выпить только одну качественную, молодую жизнь. И сейчас был как раз именно такой случай.
Тан торчал столбом, в недоумении моргая глазами. Ну да, примерно минуту назад рядом стояло пять противников. Сейчас же четверо из них лежали мертвыми в лужах крови, а пятый стал похож на содержимое мешка от пылесоса…
Я поднял костюм борга, вытряхнул из него серый прах, протянул «мусорщику».
– Примерь. Это намного лучше, чем те тряпки, что сейчас на тебе.
– Но там внутри фрагменты чужой высушенной плоти, – поморщился Тан.
– Может, тебе еще постирать этот шмот? – поинтересовался я.
– Было бы очень любезно с твоей стороны.
Похоже, «мусорщик» иронии с ходу не понял. Но потом увидел мое лицо и замялся:
– Видишь ли, в нашем мире мусор, грязь, отходы – это то, от чего мы избавляемся всеми силами уже много столетий. Можно сказать, это наша религия. И надеть на себя грязную одежду – это…
– Слышь, чистюля, – перебил его я. – На тебе сейчас какое-то рванье болтается, которым, судя по его виду, волки себе под хвостом гигиену наводили. Когда его на себя наматывал, нормально было?
– Я был в безвыходном положении – мне нужно было прикрыть паховую область, так как в вашем мире она привлекает повышенное внимание.
– Афигеть… – только и смог проговорить я. – Ладно, допустим. Но сейчас я как-то не втыкаю, в чем проблема сменить эти тряпки на нормальный броник?