Имеется у этого действительно смертоносного оружия «мусорщиков» одно свойство – оно поражает цель не через доли секунды, как наша пуля, а примерно через пару мгновений. Такова скорость разгона луча, превращающего в пыль любой материальный объект, встречающийся ему на пути. Если не знать об этой особенности «смерть-ламп», то и ничего страшного – умрешь быстро и безболезненно через две секунды.

Но я – знал.

И потому, резко сместившись в сторону, рванул вниз переводчик огня и трижды выстрелил одиночными, метя по глазам «мусорщика»…

Глаз у них много. Но, как и любому другому существу, попадание в один из органов зрения удовольствия не доставляет…

Пришелец тоже был не лыком шит и мой маневр разгадал, бросившись влево, – но одного глаза все же лишился. Потому и своей «смерть-лампой» от боли дернул в сторону, широким лучом мазнув вправо…

Последствия этого движения оказались так себе.

Уже разогнавшийся луч работал теперь как брандспойт, изливая из себя концентрированную смерть. Два других «мусорщика» отреагировали моментально, благоразумно отпрыгнув в сторону.

А вот «галоше» не повезло.

Луч «смерть-лампы» резанул по ней, начисто снеся заднюю часть, где был расположен двигатель, что на несколько мгновений привело пришельцев в замешательство. Я же, не теряя времени, бросился бежать – и не потому, что испугался продолжения боя. Просто кое-что изменилось в расстановке сил, а я предпочитаю, чтобы в битве был хоть какой-то шанс на победу.

Сейчас же его не было.

Потому что из ночного сумрака к нам приближалась волна мутантов…

Дикие кабаны Зоны способны видеть свет за несколько километров. Похоже, их вожак разглядел в ночи наш костер и повел свое стадо прямо к добыче. Эти твари не простые дикие свиньи, которым вполне достаточно опавших желудей. Кабан Зоны минимум раза в два больше обычного и кушать предпочитает свежее мясо. Стадо этих мутантов вполне может разорвать взрослого ктулху и сожрать его за считаные минуты – что уж говорить о людях. С учетом, что автоматные пули почти всегда рикошетят от мощных кабаньих черепов, при встрече с парой десятков этих мутов шансы выжить стремятся к нулю.

«Мусорщики» тоже были в курсе, что означает встреча со стадом кабанов Зоны. От их былых понтов не осталось и следа. Пришельцы заметались, включили защитные поля-скафандры, принялись стрелять в стремительно приближающееся стадо…

Но клыкастые мутанты обладают телепатической способностью читать намерения стрелка. «Смерть-лучи» хлестали по стаду, однако кабаны ловко от них уворачивались, высоко подпрыгивая либо уходя в сторону перекатом.

Некоторых, конечно, те лучи задевали – и тогда над полем разносился истошный визг.

Жуткая картина…

Только что бежало огромное животное, прям воплощение машины смерти, – и вот уже по траве катится его половина, разбрызгивая во все стороны кровь из ровного среза, разделившего тушу на пока еще живой кусок орущего мяса и облако серой пыли.

Но основная масса кабанов, бежавшая на свет костра, все же достигла своей цели…

Я не смотрел, что там стало с «мусорщиками».

Я бежал, слыша за спиной глухие удары ног о землю: это от меня не отставал Тан.

Сообразительный малый. Ничего не расспрашивал, не уточнял – сразу, как я рванул влево, тенью помчался за мной.

Это правильно.

Если опыта маловато, а выжить в Зоне хочется, самое верное – это повторять то, что делает сталкер, имеющий больший стаж бродяжничества по зараженным землям…

Я мчался, огибая несущееся стадо кабанов по дуге. И когда оно полностью влетело в «карман», пробив невидимый барьер, ринулся в сторону прохода, который, наверно, должен был располагаться в том месте, где только что пробежали мутанты.

И я не ошибся!

Проход и правда имелся.

Видимый при приближении.

Словно стеклянная витрина, протянувшаяся от земли до неба, довольно быстро затягивалась в том месте, где ее только что разбили. Потом, когда восстановление стенки «кармана» закончится, граница аномалии исчезнет, чтобы жертвы могли вновь беспрепятственно попадать внутрь невидимой временно́й тюрьмы. Думаю, эта аномалия, в отличие от других, питалась не столько телами тех, кто попал в ее плен, сколько эманациями страха и отчаяния. Страшное же это дело – погибать от голода, жажды и осознания безысходности. А «карману», вампиру, жрущему чужие эмоции, только это и надо.

Сейчас было прям видно, как аномалия наливается силой: мы приближались, а разрыв в ее структуре затягивался все быстрее и быстрее. Понятное дело: судя по звукам за спиной, кабаны пытались клыками пробить скафандры «мусорщиков», а те оборонялись как могли. Возможно, и небезуспешно, но ведь батареи у «смерть-ламп» и защитных полей тоже не бесконечные…

Когда мы подбежали к границе аномалии, от края разрыва до земли оставался промежуток меньше метра, который продолжал стремительно уменьшаться в размерах.

– Делай как я! – заорал я, бросаясь вперед и в процессе броска уходя в кувырок. Непростой трюк для исполнения с автоматом в руках, но я уже давно освоил этот прием – и он не раз выручал меня в сложной ситуации.

И сейчас – тоже выручил!

Я прокатился по траве веретеном и вскочил на ноги уже по то сторону «кармана», наблюдая, как Тан неуклюже пытается повторить то, что сделал я…

Повторил.

Крутанулся раз, другой, катясь по земле, – и отверстие в «кармане» схлопнулось, едва не снеся при этом локоть «мусорщика»…

Тан поднялся на ноги, обернулся.

Наш костер почти догорел, и на его фоне сейчас были видны лишь мечущиеся кабаньи тени. А еще до нас доносилось довольное чавканье. Похоже, мутанты все-таки нашли способ вскрыть защиту «мусорщиков», не успевших загрузиться в свою «галошу».

Впрочем, вряд ли им бы это помогло. «Карманы» имеют сферическую куполообразную структуру, и вырваться из них нереально даже на «галоше». Тут если попал внутрь, то будешь как таракан, накрытый чашкой. Бегать можно, но выбраться – никак…

– Страшная смерть, – покачал головой Тан, глядя на тени.

– Напомнить, какой смерти они предали тебя? – поинтересовался я.

– Как бы там ни было, живые существа не должны умирать в таких страшных мучениях.

Я поморщился.

– Кажется, что ты мне наврал. Тебя на самом деле казнили не за твои революционные настроения, а за занудство. Будь я правителем твоего мира, я б тебя тоже куда-нибудь выбросил, лишь бы не слушать подобный пацифистский бред.

На меня уставились два немигающих глаза.

– Ты сейчас серьезно?

М-да… С чувством юмора, похоже, у Тана не очень.

– Это шутка, – пояснил я.

– Шутка? – не понял Тан. – Я скачал информацию об этом понятии из твоего мозга, но толку в ней не нашел. Такое впечатление, что «шутка» нужна, лишь чтобы произнести слова, не имеющие смысла вовсе либо несущие оскорбительный смысл, а после открыть рот и издать странные звуки. Зачем?

Блин…

И правда – зачем?

– Ну… это называется смех. Так мы улучшаем себе настроение. Вернее, это следствие того, что наше настроение улучшилось. Непроизвольная реакция организма.

– Говоря о том, что нужно куда-нибудь выбросить своего спутника, который спас тебя от смерти, ты улучшил себе настроение? Хорошо, допустим, ты настолько жесток и несправедлив. Но, сказав это, ты не издал ртом странные звуки, называемые смехом. Тогда зачем ты это сказал?

Я внимательно посмотрел на Тана.

«Мусорщик» или прикалывался, или твердо решил свернуть мне крышу своей логикой – надо признать, вполне обоснованной. Идею о том, что представитель высокоразвитой цивилизации может нести такую пургу, я отмел как нерабочую.

– Иногда мы пытаемся улучшить себе настроение, не издавая ртом странные звуки. Тогда это называется неудачная шутка.

– Такая, как сейчас? – уточнил Тан. – То есть ты не собираешься меня выбрасывать куда-нибудь?

– Нет, – выдавил я, на себе ощущая, что чувствует закипающий чайник. – Я неудачно пошутил, извини.

– Хорошо, – кивнул «мусорщик». – Я тебя извинил.

М-да… По ходу, самое оптимальное – это свести наши беседы к минимуму, иначе Тан мне точно мозг взорвет. Доведу его до Свалки, как обещал, – и до свиданья.

* * *

Остаток ночи мы провели в роще самых обычных корявых деревьев, изуродованных радиацией и не предпринимающих попыток сожрать какой-либо биологический объект. На скрюченных толстых ветвях получилось расположиться безопасно и относительно комфортно. Даже поспать удалось, прежде чем тусклые лучи солнца начали слишком навязчиво лезть под закрытые веки.

Теперь предстояло скорректировать маршрут следования.

Если идти к Свалке напрямую, пришлось бы пересечь густой лес, который в «Энциклопедии Зоны» был помечен однозначным значком: череп в красном круге. Это значило, что те сталкеры, кто в этот лес вошел, больше из него не вышли.

Ни один.

Чернобыльская Зона – место, мягко говоря, небезопасное. Но когда в «Энциклопедии» встречаешь такой значок, самое разумное не проверять своей тушкой судьбу на тему «а вдруг мне повезет?», а просто обойти гиблое место.

Обходить лес слева не хотелось. В этом случае была неиллюзорная возможность попасть в зону обстрела с вышек Новошепелицкого лесничества – если они там были, конечно. Но так как данное лесничество – это опорный пункт «Борга», вряд ли они там отсутствовали. К тому же значок взрыва рядом с лесничеством свидетельствовал о том, что совсем недавно там шел нехилый бой[3], после которого обычно на месте перестрелки кучкуется немало победителей. А победители имеют свойство на адреналине палить во всё, что движется. С учетом, что Тан был безоружен, а у меня остался лишь один полный магазин и во втором патронов кот наплакал, подобная перспектива меня совершенно не устраивала.

Соответственно, обходить зловредный лес придется справа, по краю села Старые Шепеличи.

Про это село я не знал ровно ничего, да и «Энциклопедия Зоны» особенно о нем не распространялась. Еще одно место, где до аварии жили люди, которых после взрыва на Четвертом энергоблоке экстренно эвакуировали. Таких сел в Зоне множество, похожих друг на друга разрухой, запустением – и неприятными сюрпризами, которые на зараженных землях чаще всего встречаются именно в покинутых поселениях. Любит мутировавшая нечисть обитать в домах, не отличаясь этим от людей…

О чем я Тану и поведал.

Мол, идем путем более длинным, но менее опасным.

– Я согласен, – важно кивнул «мусорщик».

Я мысленно фыркнул.

Еще б ты не был согласен, как будто у тебя варианты есть. Но вслух ничего не сказал, опасаясь нарваться на новую длинную и занудную беседу, напрочь выносящую мозг…

Зона после Выброса – зрелище довольно интересное. Помятые аномалии, потерявшие невидимость, расправляли свои молнии, отростки и щупальца. Эти порождения мира «мусорщиков» Выброс не трогает, но как бы ощупывает, проверяя, что это за фигня такая валяется у него на пути.

И иногда проверяет жестко.

Мы прошли мимо «электрода», по которому словно катком проехались. Слабо потрескивающие молнии были рассыпаны по земле и даже частично в нее вдавлены. Теперь «электрод» пытался собрать себя в кучу, но пока что у него это получалось неважно.

Чуть подальше лежал «гравиконцентрат», раскатанный в блин диаметром метров в пять. Была аномалия, а стала тонкая, хорошо видимая пленка, сквозь которую местами пробивались травинки. Аномалия судорожно дергалась, пытаясь вернуться к старым, более скромным размерам, и, разумеется, пока что о невидимости даже и не думала.

Тут мне стало понятно, почему после Выбросов аномалии становятся такими злыми и голодными. Потратят на регенерацию последние силы – и потом давай их восстанавливать, пожирая все подряд.

В том числе и подобных себе.

Судя по карте, мы уже подходили к Старым Шепеличам, когда я увидел ранее невиданное, хотя думал, что Зона уже вряд ли сможет меня чем-то удивить.

А именно: более-менее восстановившаяся «жара» пожирала «веселого призрака». Пока еще слабый, но уже вполне себе оформившийся огненный столб наполз на хилый, полупрозрачный смерч, внутри которого угадывались контуры полупереваренного человеческого тела.

Думаю, оно и было причиной нападения – «жара» пыталась отжать у «призрака» добычу и заодно сжигала и его тоже. Треск и вонь паленым сопровождались вполне себе человеческими завываниями аномалии, чью структуру сейчас уничтожала «жара». Я аж остановился, засмотревшись на невиданное зрелище…

– Удивительно, – сказал Тан. – В моей вселенной отходы нашего производства неактивны. И во многих других мирах тоже. Но у вас и кое-где еще они прямо реально оживают, превращаясь в полуразумные хищные существа.

– Вот-вот, – буркнул я. – Лучше бы вы ссыпа́ли их туда, где они неактивны, а к нам не лезли. У нас тут и других проблем хватает.

– То есть ты хочешь сказать, что наши производители имеют право засорять другие миры, а ваш не могут использовать в качестве свалки только по этой причине?

– Ой, всё, – поморщившись, сказал я.

Блин, зарекался же ввязываться с Таном в философские беседы – и опять попался…

– Что значит «ой, всё»? То есть ты не желаешь продолжать разговор по той причине, что признаешь свою неправоту в данном вопросе?

И тут я взорвался.

– Короче! – прорычал я. – Тебе надо попасть в портал на Свалке, правильно?

– Да, – степенно кивнул «мусорщик».

– А если правильно, то давай договоримся. Пока мы идем, ты не канифолишь мне мозги… ммм… не разговариваешь со мной, придираясь к каждому слову с целью доказать, что я не прав. Иначе я сейчас отказываюсь от своих обязательств, мы расходимся, и на Свалку ты идешь один.

Тан на мгновение призадумался.

– Но я же без тебя погибну.

– Совершенно верно, – кивнул я. – Но если ты продолжишь делать мне мозги, то погибну я – от атрофии извилин, которые мне нужны для оценки окружающей ситуации.

– Я понял, – сказал «мусорщик». – И я заткнулся.

– Вот и ладушки, вот и хорошо, – с облегчением выдохнул я.