Трофейные «смерть-лампы» для такого дела не годились – слишком уж долог разгон смертоносного луча. Автомат? Возможно. Правда, полных магазинов к нему не так уж много осталось… Ладно. Проблемы будем решать по мере их возникновения.

– И учти, – сказал я. – Видал я твой мир, сплошные геометрические фигуры, болтающиеся в воздухе. То есть однозначно не моя стихия. Потому я валю стражей, ты спрыгиваешь, я перехватываю управление – и сразу обратно. Годится?

– Вполне, – вздохнул Тан. – Только для того, чтоб тебе нормально ориентироваться в моем мире, нужно лишь мысленно сдвинуть стрелки восприятия. Как вломимся в портал, я тебе крикну, как нужно двинуть стрелки, и тут уж ты не зевай. Иначе у тебя психика сломается от вида истинных картин моего мира и нас обоих тупо завалят.

– Принято, – кивнул я.

Вывести «галошу» из дыры в потолке было делом непростым, ибо она была лишь немногим больше габаритов летательного аппарата – и тем не менее Тан справился. Мы взлетели вверх над деревьями…

И тут же в днище «галоши» замолотили пули.

Черт!

Похоже, нас выследили бандиты Индуса, вышедшие на охоту за нами с первыми лучами солнца. И теперь огневая мощь целого отряда была сосредоточена на «галоше». Днище у нее, конечно, бронированное, но что мешает шарахнуть по ней из гранатомета?

Я прям как сглазил!

У многих летательных аппаратов «мусорщиков» днище прозрачное. И захваченный нами не был исключением. Потому я отлично видел, как один из четырех бандитов, выследивших нас, готовит РПГ-7 к выстрелу.

– Быстрее! – заорал я.

Но Тан и без моих воплей уже направил «галошу» в открытый портал, зависший над лесом и с виду очень похожий на «бродягу Дика» в активной фазе.

Наш летательный аппарат все быстрее летел к дыре в пространстве, края которой полыхали лазурным заревом. Но я смотрел не на нее, а на вспышку внизу и темный росчерк стремительно приближающейся ракеты…

Мы влетели в портал, и, обернувшись, я увидел, как алое пламя взрыва смешалось с холодным огнем междумирья. И где-то в этой смеси лазурного льда и бешеного огня вдали, словно фантом, угадывался знакомый каждому сталкеру силуэт Четвертого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции…

А потом я резко повернулся вперед – и понял, что не успеваю перевести в боевое положение автомат, висящий на спине, так как фактически прямо перед мордой «галоши», справа и слева зависли плоские платформы, с которых два «мусорщика» целились в нас из «смерть-ламп» ружейного типа…

И пошел счет на миллисекунды…

Я видел боковым зрением, как по обеим платформам скользнули серые тени – это разгонялись лучи «смерть-ламп». Пока что медленные, но через мгновение, когда они достигнут нас, ужасающе-разрушительные.

И ничего мне больше не оставалось делать, кроме как выдернуть из кобур оба «стечкина» и начать палить с двух рук одновременно по стражам, глядящим на нас множеством неестественно черных, круглых, паучьих глаз…

Все-таки мои пули оказались чуть быстрее смертоносных лучей.

Длинные очереди хлестанули по глазам «мусорщиков», от неожиданности не успевших включить свои защитные поля. Оба стража, получив по порции свинца в свои глазастые обрубки, заменяющие головы, были сбиты с платформ – и полетели куда-то вниз вместе со своими «смерть-лампами», лучи которых так и не достигли цели…

А впереди я увидел нечто настолько странное и жуткое, что у меня сразу заломило в висках и захотелось зажмуриться…

Всюду, куда ни падал взгляд, висели геометрические фигуры самых различных форм и размеров.

А точнее, плавали в океане какой-то многослойной, многомерной, постоянно меняющейся субстанции…

Она точно была живой, и от взгляда на нее такой ужас пробирал, что казалось, будто сейчас вся моя нервная система сгорит как вольфрамовая нить лампочки, на которую подали несоизмеримо высокое напряжение…

– Часовую стрелку на два, минутную на шесть! – заорал Тан. – Быстро! Иначе ты сейчас погибнешь!

Я усилием воли сжал веки, которые уже отказывались подчиняться, и, игнорируя онемение, внезапно охватившее мое тело, напряг воображение…

Я и не думал, что подобное возможно – собрав в кулак всю свою волю, выдрать из угасающей памяти одно-единственное воспоминание о том, как Тан тренировал меня этой ночью, заставляя делать вещи удивительные и непостижимые, которые на всякий случай никому не надо рассказывать – сочтут сумасшедшим.

И да, я смог представить себе, как тяжелые, неповоротливые стре́лки воображаемых часов становятся в то положение, которое озвучил Тан… И тут же почувствовал, как онемение покидает мое тело и ко мне возвращается способность двигать конечностями, которые только что чуть не превратились в куски мертвого льда…

– Ты живой? – донесся до меня голос Тана.

– Не знаю, – честно ответил я, еле шевеля языком. – Похоже, да…

А потом я с трудом открыл глаза…

И увидел город, проплывающий под прозрачным днищем «галоши».

Вполне похожий на какой-нибудь современный мегаполис моего мира, с небоскребами причудливых форм, многоуровневыми транспортными развязками… и множеством длинных заводских труб, выбрасывающих черный дым в тяжелую пелену облаков того же цвета, полностью затянувших небо. Думаю, в этом мире царил бы полный мрак, если бы многочисленные строения внизу не освещали несколько искусственных солнц, висящих ниже уровня облаков.

А еще город отличало от крупного мегаполиса моего мира наличие множества «галош», снующих над зданиями. Больших, маленьких, вытянутых, словно автобусы, громоздких, словно фуры, перевозящие груз, и элегантных, напоминающих дорогие автомобили моей вселенной.

– Сейчас твой мозг перестроил восприятие моего мира, и ты можешь видеть его в образах, максимально приближенных к привычным тебе, – пояснил Тан, искусно вклиниваясь в один из упорядоченных потоков летающих «галош». – И тебя мои земляки видят похожим на себя. Только это ненадолго, лишь пока моя кровь струится в твоих венах и артериях. Но скоро твой организм уничтожит ее, как инородное тело, и тогда маскировка спадет.

Теперь я вновь видел Тана в образе человека, того же самого, что и ранее. Да уж, интересные дела творит со мной одна-единственная проглоченная капля чужой крови…

– Как скоро он ее уничтожит? – спросил я, прикидывая, насколько быстро бандиты свалят подальше от портала, поняв, что добыча в моем лице ускользнула.

– По вашим меркам часов десять, – пожал плечами Тан. – Может, меньше. Все зависит от твоего организма, который сейчас воспринимает мою кровь как болезнь, от которой нужно поскорее избавиться.

– Недолго, – сказал я. – А дозаправиться твоей кровью не получится? Конечно, на вкус она полный кошмар, но я уж как-нибудь перетерплю.

Тан покачал головой.

– Нет, к сожалению. Если тебе дать еще одну каплю, ты умрешь. Просто откажет мозг от передозировки настолько чуждыми ферментами, влияющими на физиологию и сознание.

– Ладно, понял, – кивнул я. – Давай теперь о главном. Мы вроде договаривались, что, как только мы пересечем портал, ты свалишь, а я вернусь в свой мир.

– Договаривались, – кивнул Тан. – Однако единственный известный мне выход в твой мир мы только что успешно проскочили. И его снаружи стерегут бандиты. Ты точно рискнешь вернуться при условии, что на портал сейчас нацелены пара-тройка гранатометов?

Я усмехнулся.

Все как всегда.

Решил помочь – и сам с размаху влип как муха в навоз. А точнее, в чуждый и враждебный мир, куда попасть я хотел бы меньше всего…

– Понимаю, о чем ты думаешь, – сказал «мусорщик». – Во-первых, я хотел бы поблагодарить тебя за спасение и за помощь в возвращении домой.

– Пожалуйста, – буркнул я.

– И, во-вторых, – продолжил Тан, проигнорировав мой ироничный тон, – позволь мне предложить тебе сделку, которая, возможно, тебя заинтересует. Тем более что она является условием твоего безопасного возврата домой и одновременно спасет твой мир от превращения в глобальную Зону отчуждения – по факту, огромную свалку отходов нашей вселенной.

Вот так новость! Понятное дело, что в подобной ситуации строить из себя оскорбленную невинность было как минимум глупо.

– Говори, – потребовал я.

– Я скажу, но чуть позже, – несколько туманно ответил Тан.

* * *

«Галошей» он управлял виртуозно.

Пару раз нас пытались преследовать, по словам Тана, местные представители закона на летающих транспортных средствах сине-красного цвета – но, благодаря мастерству моего спутника, мы оба раза легко оторвались от погони. «Мусорщик» искусно лавировал между зданиями, закладывая головокружительные виражи, вследствие чего более мощные, но и более тяжелые «галоши» преследователей отстали довольно быстро…

Мы ловко пролетели между двух зданий, стоящих рядом, – и, нырнув в неприметный, но объемистый приоткрытый люк, «галоша» остановилась. При этом люк немедленно закрылся, и мы вместе с нашим транспортным средством оказались в некоем подобии лифта, который бесшумно двинулся вниз.

Спускались мы недолго.

Лифт остановился, его двери бесшумно раскрылись, и мы прошли внутрь.

Помещение, в котором мы оказались, выглядело роскошно, но несколько пугающе. В нем стабильным выглядел только пол, а стены и потолок представляли собой постоянно меняющуюся рельефную массу, фосфоресцирующую мягким, призрачным светом.

В зале находились шесть человек… то есть «мусорщиков», которые при виде Тана одновременно поклонились. Да уж, непросто усилием воли держать «стрелки» восприятия… Но лучше уж я понапрягаюсь, чем увижу то, как все вокруг выглядит на самом деле.

– Приветствуем тебя, наш господин, – сказал один из них, делая шаг вперед. – Когда тебя схватили стражи и приговорили к казни на свалке шестьдесят шесть, мы подумали, что больше тебя не увидим.

– И я приветствую всех вас, мои друзья и соратники, – в ответ поклонился Тан, но не настолько глубоко, как присутствующие. А для меня пояснил: – Свалка номер шестьдесят шесть – это твой мир, Снайпер. Теперь представляешь, сколько планет моя цивилизация превратила в кучи опасного мусора? И если это не прекратить, та же участь ждет и твою вселенную.

Один из «мусорщиков» шагнул вперед.

– Недавно мы узнали, что планируется глобальный сброс артефактов и аномалий в ваш мир. Не ограниченные партии, а намного, намного больше. Полагаю, это как-то связано с недавним неудачным проходом диверсионной группы через портал. Похоже, наши правители решили больше не церемониться с вашей вселенной, и такой сброс станет началом ее конца.

– И что вы предлагаете? – поинтересовался я.

Тан кивнул на устройство, похожее на металлический рюкзак с лямками.

– Это аннигилятор. Уничтожает все в радиусе примерно вашего километра. Если его разместить на основном складе отходов и активировать, от склада не останется ничего. И нашим правителям будет нечего сбрасывать к вам в ближайшее время. А жители нашего мира узнают, что отходы можно утилизировать бесследно, потому что снос центрального склада вместе с его содержимым замолчать не получится. Очень надеюсь, что это станет началом глобальных изменений, так как подавляющее большинство жителей нашего мира мечтают жить под настоящими солнцами, а не под искусственными.

Пафоса в речах Тана было, конечно, хоть отбавляй. Но рациональное зерно в них присутствовало. Что ж, может, у меня и правда получится что-то изменить и в его вселенной, и в своей, которую артефакты медленно, но верно отравляют, словно неизлечимая болезнь.

– Интересное изобретение, – кивнул я на аннигилятор. – А что будет с вашим миром? По логике вещей, если одновременно уничтожить такое количество артефактов, должен случиться неслабый токсический выброс в вашу атмосферу.

Тан усмехнулся.

– У нас уже давно искусственная атмосфера – естественная сгорела, не выдержав такого количества ядовитых выбросов. Никто из нас с рождения не видел неба, оно затянуто тучами смога. Мы родились под искусственными солнцами, хотя ученые говорят, что там, за слоями туч, есть два естественных, которые мы все мечтаем увидеть. Так вот. Выброса не будет после того, как сработает аннигилятор. Он просто уничтожит материю, превратит ее в ничто. Это мое изобретение, которое может спасти и мой мир, и множество других. Но корпорации никогда не согласятся его использовать для утилизации мусора. Иначе рухнет отлаженная система сброса отходов в другие миры, которые, превращаясь в свалку, становятся их собственностью вместе с ресурсами и покорными жителями, попавшими в зависимость от нашей технической грязи, которую вы называете артефактами. Прознав про мое изобретение, стражи корпораций долго искали меня, нашли и попытались ликвидировать – но ты сумел все изменить. И сейчас я вновь прошу твоей помощи.

– Чем же я могу помочь? – удивился я. – Наверняка у вас этот глобальный склад артефактов охраняется лучше, чем золотой запас у нас.

«Мусорщики» переглянулись.

– Ты существо не из нашего мира, обладающее уникальной способностью, – проговорил Тан. – Если тебе удастся перевести обе воображаемые стрелки на ноль, то ты и все, что соприкасается с твоим телом, для нас словно исчезнет, и мы не сможем тебя видеть. Это важно, так как мы не сможем открыть портал и пронести через него аннигилятор на склад: там установлена особая защита, уничтожающая транспортируемые через портал сложные устройства. На «смерть-лампу» она не среагирует, но что-то более серьезное, переносимое сквозь портал, обязательно уничтожит. При этом предупреждаю: мысленно держать стрелки в этом положении очень трудно. Почти невыносимо. Потому у тебя будет время лишь чтобы войти в пространственный пузырь, который мы создадим, снять с себя аннигилятор, нажать на одну-единственную кнопку, запускающую таймер, забросить подальше мое изобретение, чтобы стража не смогла до него быстро добраться, схватить артефакт «тоннель», активировать его – и вернуться обратно в свою вселенную.

– «Тоннель»?

– Твоя «Бритва» не работает в нашем мире, – сказал Тан. – Поэтому тебе нужно найти артефакт, который вернет тебя обратно. Мы называем его «тоннель». Но, боюсь, времени у тебя на всё может не хватить…