И я заорал что было сил:

– Тан! Быстрее!!!

– Да иду я, иду, – донеслось сверху. – Сам попробуй с пулеметом спускаться по этой чертовой лестнице.

И в это время из-за крутого поворота коридора на меня выскочил сталкер!

Типичная «отмычка», судя по шмоту и круглым как у лемура глазам, вылупленным от ужаса.

Ясное дело. Увидишь головорука воочию, от такого зрелища еще не так гляделки вылезут, особенно в первый раз.

Однако, как бы ни вылезали глаза от страха, под ноги смотреть все же надо. Споткнувшись об еще один скелет, сталкер с размаха грохнулся на бетон и пополз, ничего не соображая.

И тут я увидел его!

Головорука!

Кошмарное порождение каких-то военных разработок в области биологического оружия…

Не знаю, чьи воспаленные мозги могли создать такое нелепое чудовище, но надо признать, что в плане неубиваемости головорук мог поспорить с любым самым живучим мутантом Зоны.

Поняв, что под поступью монстра по мере его приближения пол трясется все сильнее и сильнее, «отмычка» наконец сообразил, что убежать от смерти не удастся. И предпринял не сказать чтобы разумное решение, зато, по крайней мере, достойное.

На поясе сталкера висели две кожаные кобуры с пистолетами Стечкина и четыре сдвоенных советских чехла под магазины к пистолетам – два перед кобурами спереди, два сзади. Разумеется, впечатляюще для того, кто о Зоне только слышал, но ни разу в ней не бывал. Бывалый сталкер, увидев такой обвес, лишь недоуменно пожал бы плечами.

Конечно, по сравнению с пистолетом Макарова АПС имеет ряд преимуществ, в частности магазин большей емкости, возможность стрельбы очередями и заметно лучшую точность попадания. Но общий для обоих пистолетов патрон 9х18 эффективен лишь на очень небольших расстояниях и с десяти метров порой не способен пробить даже шкуру некоторых мутантов.

К тому же «стечкин» – это довольно громоздкий, тяжелый и неудобный пистолет для постоянного ношения, что вкупе с недостатком мощности может рассматриваться лишь как вспомогательное оружие.

Но никак не основное.

«Отмычка» же, наверняка насмотревшийся фильмов про лихих ковбоев с парой шестизарядных «кольтов» в кобурах, решил, что для Зоны два эффектных с виду пистолета будут в самый раз – и теперь имел возможность убедиться, насколько он был неправ.

Перевернувшись на спину, сталкер выхватил из обеих кобур свое оружие и принялся очередями палить с двух рук в огромного мутанта…

Конечно, атаковать таким образом головорука было все равно что стрелять дробью в слона – вряд ли пистолетные пули пробили хотя бы шкуру уродливой твари.

Но что отвлекли – это точно.

Мутант, не обращая внимания на град пуль, подбежал к сталкеру, поднял огромную лапу – и опустил…

Послышался звук, с каким перезрелая груша падает на пол. Из-под лапы мута плеснул фонтан крови…

Думаю, сталкер умер сразу, без мучений. Отличная смерть для Зоны, где некоторые начинающие ловцы удачи, поймав от какого-нибудь артефакта фатальную дозу облучения, днями влачат жалкое и мучительное существование, глядя на собственное разлагающееся тело и не решаясь пустить себе пулю в голову.

Но смерть сталкера была не напрасной!

За то время, пока он стрелял в головорука, я успел схватить глазами картину происходящего, осознать ее и прикинуть шансы на спасение.

Признаться, их было немного…

А точнее, с автоматом Калашникова в руках – всего один.

И я постарался его использовать по полной!

Когда головорук повернулся в мою сторону, я принялся стрелять по единственному реально уязвимому месту этой твари.

По глазам!

Создатели мутанта, конечно, знали об этой уязвимости и максимально позаботились обезопасить гляделки мута от стрелкового оружия. У головорука глаза маленькие, как у свиньи, и при этом имеют толстые внутренние веки, похожие на бронированные заслонки. В момент атаки тварь сводит их вместе почти вплотную и, глядя между ними словно в амбразуру, прет вперед, уничтожая на своем пути все живое.

Но перед этим ей тоже нужно схватить глазами общую картину будущей схватки…

Как раз в тот момент, когда мут ее схватывал, одна из моих пуль прилетела ему в левый глаз, выбив его к чертям крысособачьим. Я даже увидеть успел, как из крохотной глазницы довольно далеко плеснуло гнойной желтизной.

Странно…

Под давлением, что ли, у него гляделки находятся?

А потом мне стало не до размышлений, так как головорук взревел – и попер на меня, словно живой танк.

Причем сделал это быстро!

Будь я несколько менее расторопным, раздавил бы он меня на фиг при первом же броске. Но мне не привыкать уходить с линий атаки в режиме «подождал, пока враг подбежит как можно ближе, отшагнул или откатился в сторону и после уже сам атаковал его сбоку или сзади».

В такой ситуации главное не запаниковать и держать голову холодной, не поддаваясь эмоциям.

Страху ли, ярости ли – все равно.

Любая сильная эмоция влияет на точность расчета движений и может оказаться смертельно опасной. Раньше я просто считал во время боя – равномерно, размеренно, «раз, два, три…».

Отвлекало неплохо.

Но с некоторых пор я нашел лучшее решение, просто врубая в голове песню про енота, которую сам дописал после гибели ее автора[6].

Вот и сейчас в мозгу у меня словно мысленный магнитофон включился…

В далеком лесу Жует колбасу И троллит лису, лису, лису…

Головорук несся на меня, пол и стены тоннеля тряслись от его топота и ужасного рева… Но я просто стоял и ждал, продолжая невозмутимо прокручивать в мозгах незамысловатый текст…

Веселый енот, Пушистый енот, Забавный енот, угу, ага…

Мутант замахнулся лапищей и со всей дури ударил по тому месту, где я только что стоял. Да только его когти не снесли мне голову, как он, наверно, рассчитывал, а лишь с противным скрипом процарапали бетонную стену тоннеля, оставив в ней глубокие борозды.

Так – проще!

Назойливая песенка забивает страх, словно громкая музыка, что глушит вопли ужаса.

Несмотря на мой сталкерский опыт, на все мои передряги в иных мирах, это реально жутко, когда на тебя несется эдакая глыба мышц с разинутой пастью, лютый смрад из которой мгновенно заполнил собой весь тоннель…

Но когда страха нет, нет и дурацких мыслей, отвлекающих от четкой и слаженной работы рефлексов. Тренированное тело само знает, что ему необходимо для выживания, нужно лишь не мешать ему, отключая мозг там, где он в данный момент не нужен…

Блин…

В какой-то момент мне стало не до анекдотов.

И не до песен.

Стало понятно: от мута не уйти и на таких скоростях второй глаз ему не выбить. Оставалось лишь метаться от одной стенки тоннеля до другой, уворачиваясь от ударов огромных лап…

Но надолго ли меня хватит?

Я ж живой человек, и силы у меня не бесконечны… И, развернувшись, вдарить по коридору со всех ног тоже не вариант. Когда головорук гонится за добычей, он умеет развивать весьма приличную скорость. Гораздо выше, чем та, с которой бежит человек, спасающийся от смертельной опасности.

И тут, когда я уже решил, что пора прощаться с жизнью, прямо на голову чудовища свалился Тан!

Рухнул в самом буквальном смысле, с пулеметом в руках. И то ли специально, то ли просто для того, чтобы удержаться на шаткой и бугристой поверхности, сделал нечто невероятное!

А именно: размахнувшись, всадил пулеметный ствол прямо в пустую глазницу монстра!

Тот, поняв, что что-то не так, остановился и попытался схватить Тана. Причем головоруку это почти удалось…

Почти.

Потому что не надо было ему останавливаться. Ибо, как только монстр замер, осознавая происходящее, я вскинул автомат и с расстояния в десять метров всадил ему пулю точно во второй глаз!

Головорук вздрогнул от боли и осознания, что полутемный тоннель внезапно полностью погрузился во мрак. И пока он разбирался в причинно-следственных связях, Тан, судорожно вцепившийся в пулемет для того, чтобы не свалиться с башки мутанта, опять-таки то ли случайно, то ли нарочно нажал на спусковой крючок.

Я видел, как задергался пулемет и как в такт ему задрожало тело головорука…

Вся эта тема с трясучкой продолжалась пару секунд, после которых Тан не удержался и рухнул вниз вместе с пулеметом, ствол которого был густо измазан черной кровью. К счастью, «мусорщик» вовремя среагировал и успел откатиться, так как на это место долей мгновения позже рухнул гигантский мутант.

Мертвый…

После трудного боя обычно на несколько секунд над полем битвы повисает тишина.

Тоже мертвая.

Природа словно замирает, не веря, что весь этот ужас наконец закончился…

И странно было на фоне этой тишины слушать, как в моей голове крутится финал песенки, на удивление, некоторым образом совпавший с ситуацией…

– Ты чего? – воззрился на меня Тан, поднимаясь с пола. – Какой, на хрен, енот?

– Полоскун, – сказал я, понимая, что, отходя от шока, последние строчки песни промурлыкал себе под нос. – Забавный и пушистый.

– Приехали, – вздохнул «мусорщик». – И как я тебя теперь в психушку доставлю?

– Думаешь, все так плохо? – приподнял я бровь.

– Угу, ага, – кивнул мой спутник. – Аминазин, галоперидол, рубашки с длинными рукавами, добрые доктора и суровые санитары теперь твои лучшие друзья. Надолго.

– Не дождешься, – буркнул я, меняя полупустой магазин на полный. – Уж и песню спеть нельзя, сразу в психи записывают.

– Если б ты, например, орал как потерпевший или в штаны наложил со страху, это было бы нормально и естественно, – возразил Тан. – Но когда человек с немигающим взглядом носится туда-сюда по тоннелю, с ювелирной точностью уходя от скоростных ударов этакого чудовища, и при этом поет какую-то песню про енота, это точно надо лечить. Принудительно. И не отрицай. Я на лестнице висел и все видел в деталях.

– Померещилось тебе, – заверил я «мусорщика». – Как все закончится, сам у психиатра проверься. Галлюцинации – это прямое следствие шизофрении, которая очень эффективно лечится электричеством. Вот найдем гаусс-пушку, отсоединим от нее аккумулятор, и…

– Это ты сейчас какой-то бред несешь, чтоб меня с мысли сбить, – буркнул «мусорщик». – Которую я думаю для твоего же блага.

– Не надо для моего блага мысли думать, – сказал я. – Я их для него как-нибудь сам подумаю.

– Замнем для ясности, – проворчал Тан.

Насчет замять я был не против. После серьезного боя всегда тянет потрендеть ни о чем.

Потрендели.

Теперь можно было и о деле подумать…

Я подошел к мертвому сталкеру – вернее, к тому, что от него осталось после того, как головорук топнул по его верхней части туловища, которая превратилась в кровавое пятно на бетоне.

А вот нижняя часть тела очень даже хорошо сохранилась. Вместе с советским офицерским кожаным поясом, на котором висели две кобуры к «стечкиным» и четыре сдвоенных кожаных подсумка для двухрядных пистолетных магазинов, забитые этими самыми магазинами под завязку. Удивительно, как еще под таким весом пояс не порвался. Хорошо хоть сталкер додумался заменить штатные деревянные кобуры-приклады к пистолетам Стечкина на заказные кожаные, иначе б вес такого вооружения был вообще неподъемным.

А еще сами пистолеты сохранились.

Оба.

Вместе с руками сталкера, оторвавшимися по локоть после удара головорука.

Я почесал в затылке…

Так-то на зараженных землях годный хабар сам собой не случайно в руки приходит. Я привык такие совпадения расценивать как знаки, которые Зона нам безмолвно посылает. Какой-нибудь придурок безмозглый пройдет мимо и следом очень быстро получит обучающую плюху. Если, конечно, Зоне будет интересно его обучить чему-то, а не прихлопнуть вглухую, как тупую и бесполезную мошку.

Тяжеловато, конечно, было бы «стечкиных» с магазинами на себе таскать, да и не очень удобно. Но, с другой стороны, из огнестрела у меня был только «калаш».

И всё.

А в Зоне желательно по возможности на всякий случай резервный ствол иметь. Или два. Тяжело, но своя ноша не тянет. Тем более та, что может в решающий момент спасти тебе жизнь…

Не без усилия разжав холодные пальцы сталкера, намертво сжимавшие рукояти пистолетов, я стал обладателем двух «стечкиных» в идеальном сохране.

Точнее – в нулевом!

Похоже, мертвец при жизни приобрел их у торговца, нашедшего и вскрывшего старый советский военный склад, где эти пистолеты ждали своего часа законсервированными в толстом слое солидола. Следы его еще виднелись кое-где на рукоятях там, где щечки плотно прилегали к металлу.

Что ж, хабар оказался даже более годным, чем я ожидал, – судя по запаху сгоревшего пороха и «Баллистола», который шел от пистолетов, продавец оказался порядочным: отчистил «стечкиных» от заводского солидола и обильно смазал годным оружейным маслом. Стало быть, проблем с этими стволами в ближайшее время точно не будет – по ходу, только что они в боевой обстановке работали впервые. Ну, может, честный торгаш их отстрелял на пробу. Плюс, допустим, еще мертвый сталкер при жизни из них по баночкам пару раз развлекся. Для таких пистолетов это несерьезно.

В общем, взялся я за пояс, вытряхнул из него то, что осталось от прежнего хозяина, обтер от кусочков плоти об его же штаны и на себя надел. Подогнал по фигуре, после чего пистолеты в кобуры сунул.