Исходя из чего план мой был таков.

Для начала вскрыть вход и проверить, нет ли внутри лаборатории каких-то неприятных сюрпризов.

Если таковых не обнаружится, приманить сородичей Тана, а самим нырнуть в люк.

Когда туда же полезут громоздкие палачи, перестрелять их по одному, захватить «галошу», на которой они прилетят, отправить Тана на ней в открытый портал – и на этом моя миссия окончена.

– Неплохой план, – кивнул «мусорщик». – Только я слышал, что в этих ваших лабораториях водится всякая нечисть.

– Есть такое дело, – кивнул я. – Но, по моим наблюдениям, водится она чаще всего поближе к Четвертому энергоблоку, так как, помимо сталкерского мяса, эту самую нечисть также интересует аномальное излучение. Его энергоблок постоянно понемногу исторгает из себя. В Выброс, конечно, то излучение непрерывным потоком льется, но и в периоды затишья разрушенный реактор «фонит» им довольно заметно. А мутанты подпитываются. И, поскольку Выброс был совсем недавно, они пока что в основном там. Наверно…

– Ну, поскольку другого плана нет, давай пилить этот, – вздохнул «мусорщик».

Я про себя усмехнулся.

«Пилить», ишь ты!

Нормально так освоил представитель другой цивилизации наш жаргон, скачав его из моей головы. Встретишь такого на Большой земле и даже ни на секунду не усомнишься в том, что перед тобой человек. Хотя на самом деле то, что скрывается под визуальной оболочкой, может стать причиной обширного инфаркта, если увидеть его воочию.

– Ты, кстати, в моих глазах тоже далеко не совершенство природы, а просто пузырь с недоразвитыми глазами и отростками вместо конечностей, – заметил Тан.

– Тебя в детстве не учили, что без разрешения копаться в чужих головах неприлично? – поинтересовался я.

– Так ты своего разрешения не отменял, чего бы мне в ней не покопаться? – хмыкнул «мусорщик».

– Справедливо, – кивнул я. – Теперь отменяю.

– Отключаюсь, – пожал плечами «мусорщик». – Не очень-то и хотелось. Тем более что ценного там особенно и нет ничего.

– Взаимно, – плотоядно улыбнулся я.

Но тут же перестал щериться.

Ибо время взаимных подколок прошло.

Перед тяжелой работой полезно постебаться, позубоскалить, подурить немного, чтобы расслабиться, пока ситуация не потребует от тебя максимального напряжения сил и нервов.

Потому что подсказывала мне сталкерская чуйка: просто не будет.

Впрочем, как и всегда.

Просто – это не про меня.

Это про кого-то другого.

Везучего на хорошее…

Мне же обычно достается разгребать всякое кровавое дерьмо для того, чтобы в мире стало немного чище.

И я был практически уверен, что сегодня мне предстоит то же самое…

На карте Зоны довольно много объектов, обозначенных словом «урочище», которое на слух воспринимается жутковато. Как некий мутант, собранный из слов «урод» и «чудовище».

На самом же деле урочищем может называться абсолютно любой географический объект, выделяющийся по каким-либо признакам из окружающего ландшафта. «Уреклись», то есть договорились, люди, что какой-то лес, холм, озеро или болото будет называться так или иначе – всё, значит, это «урочище». А с учетом того, что Выбросы порой переворачивают с ног на голову и обратно любые объекты, то вполне разумно назвать, например, рощу кривых деревьев «урочищем». Сегодня они роща, завтра пройдешь после шторма, а там холм возвышается. И что теперь, карту переделывать? Проще написать «урочище такое-то». А там пусть сталкеры голову ломают, что там за географическая хрень их ждет, когда они туда доберутся.

Оставалось только гадать, почему какому-то жителю доаварийной местности неподалеку от Припяти пришло в голову назвать это место «Замко́м». Или «За́мком» – на карте ударения проставлено не было.

Откровенно говоря, роща дендромутантов не была похожа ни на то, ни на другое. Обычные хищные порождения Зоны, которые пытаются отловить теплокровных своими ветвями с разной степенью интенсивности. Некоторые делают это как ленивцы, еле тянутся. Дашь разок прикладом по ветке – она обиженно отодвинется, ну и все на этом.

А бывают довольно шустрые деревья, как в черном лесу, например. Только успевай «Бритвой» отсекать гибкие ветви, одновременно похожие и на лианы, и на змей. Особенно когда они отсеченные на землю падают, извиваясь, сворачиваясь в клубок и брызгая во все стороны соком, цветом обычно очень похожим на кровь.

Именно на такое «урочище» мы и нарвались.

В подобные рощи лучше не лезть, иначе можно в них навеки остаться. Но если очень надо, то только успевай уворачиваться от попыток тебя отловить и выпить с такой скоростью, что любой ктулху позавидует.

Правда, когда я отсек штук пять ветвей, роща резко потеряла к нам интерес. Гибкие и длинные отростки разом обмякли вдоль стволов, став похожими на провисшие книзу плети. Мол, проходите, чего стоите? Мы ж не взаправду вас поймать хотели, так, шутили просто. А вы тут ножом размахались. Не стыдно?

Нам было не стыдно.

И вообще, если честно, по фигу на то, какое мнение составило о нас очередное хищное урочище. Нас интересовал исключительно стальной люк посреди небольшой поляны, поросший мхом настолько сильно, что если б не знать о нем, то фиг догадаешься, что он там есть.

Пласты мха мы с Таном варварски распинали берцами во все стороны, и нам открылась ржавая металлическая заглушка около метра в диаметре. Не люк, а именно заглушка без намека на петли, добротно заваренная по краям.

– Такое впечатление, будто кто-то сильно не хотел, чтобы что-то оттуда вылезло, – задумчиво произнес «мусорщик».

– Либо, как вариант, этот кто-то просто законсервировал очередную лабораторию, позаботившись о том, чтобы в нее не залезли левые типы вроде нас с тобой, – предположил я.

– Левые типы… – пошевелил губами Тан, видимо, прогоняя в голове сведения, скачанные из моей головы, и пытаясь расшифровать сказанное. – А, понял. Левые – это индивиды, не причастные к предмету обсуждения. Но теперь-то мы точно причастны к нему, ведь нам туда надо.

– Интересная точка зрения, – усмехнулся я. – Ладно. Значит, теперь мы правые типы, которые сейчас будут пытаться вскрыть эту блямбу.

– Правые – это реакционно-консервативные типы, желающие сохранить существующее положение вещей? – уточнил «мусорщик». – Я верно понял? То есть ты передумал вскрывать лабораторию и решил оставить все как есть?

– Думаю, что ты от меня что-то скрываешь, – задумчиво произнес я, медленно вынимая «Бритву» из ножен. – И что у тех, кто решил тебя казнить, все-таки были довольно веские причины для этого. Превентивные. Чисто для того, чтобы ты не взорвал им мозги своими умозаключениями.

– Я просто пытался понять ход твоих мыслей, – сказал Тан, на всякий случай отодвигаясь от меня.

– Не надо больше этого делать. Для твоей же безопасности, – сказал я, аккуратно взрезая «Бритвой» стальную заглушку…

Нож я специально воткнул сверху вниз, с расчетом, что, когда я вырежу по кругу тяжеленную блямбу, она рухнет вниз и, возможно, придавит какую-нибудь тварь, поджидающую нас снизу. Либо своим грохотом приманит других тварей, которых лучше и безопаснее мочить сверху, нежели столкнуться с ними в коридорах подземной лаборатории.

Но когда стальная «таблетка» почти метрового диаметра упала вниз, ничего ужасного не произошло. Разве что затхлая вонища ударила мне в ноздри. Из вскрытого колодца пахло спертым воздухом, гнилью и сыростью. Привычные миазмы, вполне характерные для подземелий Зоны, по которым я пошатался изрядно.

Именно поэтому лезть в колодец категорически не хотелось. Напоминала мне эта вонища о множестве малоприятных приключений, доставшихся на мою долю в лабораториях Зоны.

Вот только иного выхода не было.

Взялся помогать – помогай до конца, иначе нефиг было браться…

Вниз вела ржавая лестница с остатками красной краски на ней. Я специально вырезал заглушку меньшего диаметра, чтоб ее не повредить, – примерно представлял, где эта лестница должна быть прикреплена.

И не ошибся.

Правда, был один минус: такие насквозь проржавевшие лестницы имеют свойство отваливаться от своих креплений в самый неподходящий момент. Потому я вытащил моток капроновой веревки, найденный после уничтожения засады в коровнике, привязал его к ближайшему дереву – и, заручившись такой страховкой, полез в люк.

Изъеденные коррозией перекладины лестницы были опорой ненадежной, однако другой не было. Спускался я осторожно, стараясь ставить ноги ближе к краю лестницы – страховка страховкой, но болтаться на капроновом шнуре то еще удовольствие. А взбираться по нему вверх с автоматом за спиной так вообще развлечение для мазохистов.

И тем не менее, хвала Зоне, спустился я без проблем. Спрыгнул с лестницы, достал фонарь, включил его, огляделся…

Что ж, все ожидаемо.

Я находился в типичном коридоре, которые соединяют многочисленные научные лаборатории, расположенные под всей Зоной, – а именно в горизонтальной сырой бетонной трубе с высотой до потолка метра два с половиной и окружающей обстановкой, знакомой до боли…

Стены, покрытые мхом и плесенью.

Над головой плафоны, защищенные металлическими решетками.

Под ногами хлюпает сырая грязь…

И не только.

Я сделал шаг, и под подошвой раздался хруст…

Опустив вниз луч фонаря, я увидел фрагмент человеческого скелета. Дочиста обглоданный череп, разрушенный в нескольких местах, смотрел в потолок пустыми глазницами, а из-под подошвы моего берца выглядывала кисть руки, сжимавшая пистолет Макарова, больше похожий на рыжий кусок ржавчины узнаваемой формы.

Судить о том, как умер этот сталкер, было сложно, так как кроме нескольких фрагментов скелета от него ничего не осталось. Скорее всего, это случилось давно, поскольку даже лохмотьев одежды вокруг костей не сохранилось, а чтобы так проржаветь пистолету, требуется много времени даже в условиях Зоны.

Но ясно было одно: человек погиб возле лестницы, то ли спускаясь с нее, то ли пытаясь подняться. А может, кого-то просто сбросили сверху перед тем, как намертво заварить люк, и несчастному с переломанными конечностями ничего не оставалось, кроме как пустить себе пулю в голову – картина повреждений черепа говорила именно в пользу этой версии. И никто никогда не узнает, кем был этот человек, – зараженная земля умеет хранить свои тайны.

– Упокой тебя Зона, – пробормотал я.

После чего подошел к рубильнику на стене и попытался его включить…

Провернуть ржавую рукоять получилось. Правда, в конечной точке движения она сломалась и ее половина осталась в моей руке. Не надеялся я, что мне удастся включить свет в сыром подземелье, но попробовать стоило: случается в этих местах, что сама Зона подпитывает своей аномальной энергией так называемые «вечные лампочки», годами и десятилетиями горящие в таких вот подземельях, заставляя случайных ловцов удачи трястись от суеверного ужаса.

Но опытный сталкер знает: бояться тут нечего. Есть свет над головой – значит, скажи спасибо Зоне, что она подбросила тебе на пути практически безопасный артефакт, освещающий твое жизненное пространство. Правда, долго находиться под «вечными лампочками» все-таки не рекомендуется, ибо этот арт незаметно пожирает время, отпущенное тебе судьбой. Вынесешь такой безобидный с виду артефакт из Зоны, ввернешь дома в люстру – и пошел отсчет твоей жизни примерно одна минута к ста. Год, может, протянешь, а вот больше – вряд ли.

Обычно «вечные лампочки» загораются сами над головой, подпитываясь твоей жизненной энергией, а как пройдешь под ней – гаснут за спиной. Но бывают и такие, как эти, которые сама Зона кормит энергией, нужно лишь контакты замкнуть в давно умершей сети. Что я сейчас и сделал, в результате чего длинный коридор озарился жутким потусторонним светом, льющимся с потолка.

И почти сразу же после того, как врубилось аномальное освещение, в глубине подземелья раздался крик:

– Помогите!

И топот ног по бетону…

Обычно такие вопли не сулят ничего хорошего. Либо кто-то пытается тебя прокатить, притворяясь невинной жертвой, – а как только ты высунешься, немедленно получишь очередь в лицо. Не из-за жестокости, а чисто чтоб твой ценный шмот дырками от пуль не портить.

Или же, как вариант, кому-то реально требуется помощь. Но даже если ты впряжешься и поможешь разрулить чужую проблему, совершенно не факт, что от спасенного не прилетит та же самая очередь в твое благородное рыло. Как говорится, за доброту твою, конечно, спасибо, дружище, но уж больно броня на тебе крутая. Извини, не удержался.

К слову, такое обычно трупу проговаривают, стягивая с него годный хабар. Так что в Зоне нужно очень аккуратно творить добро, перед этим несколько раз задав себе вопрос «а оно мне надо?».

Но когда помощи просят в узком коридоре, тут без вариантов. То, что угрожает человеку, бегущему навстречу, через несколько секунд будет представлять опасность и для тебя.

И что это именно опасность, сомнений не было, ибо я ощутил, как дрожит бетон под ногами от тяжелой поступи мутировавшей твари, которая гналась за своей жертвой.

Это мог быть только головорук!

Биологическая машина для убийства, обитающая в лабиринтах подземных лабораторий Зоны. С высокой вероятностью тварь искусственного происхождения, созданная советскими учеными еще до трагической аварии.

В высоту головоруки встречаются до трех метров.

Глазки маленькие и вылупленные.

На месте носа нарост, похожий на обрубленный хобот.

Бровей нет, вместо рта – зубастая щель под «носом» без намека на губы.

Выглядит эта тварь как чудовище с гипертрофированной головой и огромными руками, явно не соответствующими небольшому туловищу-придатку. В общем, жуткий монстр, практически бессмертная машина для убийства – если, конечно, не знать, как ее убивать. Но и зная, уничтожить это чудовище бывает крайне непросто, ибо, несмотря на свою массу, за счет мощных задних лап тварь умеет перемещаться довольно шустро.

Как бы там ни было, с одним автоматом против головорука ловить было нечего.