Мой сразу понял – не повезло.

Опытный.

Не раз уже подобное анализировал…

Судя по тупой ломоте, практически сразу начавшей разливаться в груди, ранение было проникающим. Бронекостюмы на спине всегда потоньше, чем в грудной части, иначе слишком тяжелы будут. Но, скорее всего, броня пулю-то удержала.

А вот ее стальной сердечник – нет. На то он и рассчитан, чтоб индивидуальную защиту прошивать. И с близкого расстояния у него это часто получается.

Вот и в моем случае – получилось…

Я все еще бежал, понимая, что останавливаться нельзя. Иначе сейчас бандиты вывалятся из отверстия стены и в несколько стволов отработают спотыкающийся на бегу силуэт, щедро освещенный луной. Потому мне нужно было дотянуть хотя бы до полуразвалившегося самосвала, а там есть шанс, что бандюки не полезут ночью гоняться за Снайпером, ибо награда наградой, а с высочайшей вероятностью схватить пулю в череп никому неохота.

И я почти до него дотянул…

Метров двух не хватило, когда я вдруг осознал, что не могу дышать – в горле словно ком застрял.

Я кашлянул – и понял, что из меня вылетел существенный сгусток крови.

И наружу уже просится новый…

Вдобавок в ногах лютая слабость образовалась, и светлая ночь Зоны вдруг внезапно стала обычной, темной, без луны и звезд и даже без очертаний самосвала, которые мгновение назад были прекрасно различимы.

Бежать при таких обстоятельствах оказалось совершенно невозможно, и я почувствовал, что падаю на землю…

А следующим ощущением было, что меня кто-то тащит за эвакуационную петлю, вшитую в ворот бронекостюма. Причем делает это с нечеловеческой силой и скоростью. Где-то в отдалении раздавались выстрелы, словно сквозь плотную вату слышался визг пуль, рикошетом отлетающих от ржавой техники…

Но мне уже на все это было совершенно плевать.

Мягкая, теплая, приятная пелена стремительно окутывала меня, и я был совершенно не против этого. Откуда-то из глубин сознания величаво выплыло слово «смерть», но в нем не было ничего страшного. Ну смерть и смерть, подумаешь, большое дело.

Впервые, что ли?

Может, и правда пора уже?

Сколько можно Зону топтать? Пора и честь знать. И антураж соответствующий присутствует: погиб в бою от пули, а не какой-нибудь ктулху сонного сожрал.

Правда, пуля в спину – это, конечно, не очень. Какая-нибудь паскуда непременно ляпнет, мол, Снайпер с поля боя бежал, и подстрелили его как труса, промеж лопаток. Но утешало то, что все эти сплетни мне будут уже совершенно по барабану.

…Внезапно я понял, что моя голова очень сильно мотнулась в сторону. И почти сразу – в другую, вырывая мое сознание из уютной зоны комфорта. Да твою ж душу, помереть спокойно не дадут!

С невероятным усилием я поднял веки…

Блин, лучше б я этого не делал!

На меня в упор смотрели два круглых черных шара.

И рядом с ними еще два, поменьше.

Что самое невероятное, в этих шарах, лишенных век, ресниц и зрачков, плескалась мысль… которая одновременно бултыхалась и в моей голове, словно лягушка, попавшая в кувшин с молоком.

«Ты умираешь! – билась мысль мне в виски. – Счет идет на секунды! Пей!»

В поле моего зрения въехал большой коготь, на кончике которого висела тяжелая темная капля, от вони которой аж предсмертный туман вздрогнул и немного отступил.

«Пей!!! – взвыла чужая мысль так, что я аж невольно скривился. И рефлекторно пасть приоткрыл, куда та капля благополучно и сорвалась с кончика когтя. А потом мне что-то надавило на горло, и невероятная гадость, оказавшаяся у меня во рту, проскользнула в мой желудок…

В следующее мгновение мне показалось, что меня выворачивает наизнанку.

В самом буквальном смысле!

Желудок настойчиво полез вверх через горло, потянув с собой позвоночник – и от немыслимой боли, разорвавшей мое тело, я благополучно отключился…

Однако сознание не потерял!

Это было странное двойственное ощущение…

Я словно сверху наблюдал, как мое тело корчится в страшных муках, деформируется, становится каким-то пузырящимся желе, из этой массы вновь превращается в некое подобие человека… чтобы вновь трансформироваться в желто-серую массу, крайне неаппетитную с виду.

Не знаю, сколько продолжалось это крайне странное состояние, но внезапно я осознал, что вновь имею тело.

Вполне себе мое прежнее, нормальное, человеческое…

Только вот мир вокруг выглядел совсем иначе!

Корявые деревья, изуродованные радиацией, стали похожи на огромных полупрозрачных слизняков.

Развалины машин вокруг напоминали странные угловатые конструкции, построенные из мелких серых кубиков.

А бандитская крепость, возвышающаяся неподалеку, представляла собой бесформенную серую массу, похожую на нагромождение огромных геометрических фигур с картины какого-нибудь художника-абстракциониста.

– Вот таким мы видим ваш мир, – проговорил кто-то сзади.

Я обернулся.

Рядом со мной стоял Тан. Точно такой же, как и раньше, в образе человека. Только глаза у него стали поярче выглядеть. Немного неестественно, словно в его черепе горел фонарик с лампочкой холодного света.

Ну, я парень не совсем глупый. Быстренько проанализировал произошедшее и пришел к неутешительному выводу.

– Ты сделал из меня «мусорщика».

– Не совсем, – покачал головой Тан. – Но некоторые свойства нашего организма ты определенно приобрел. Например, я бы рекомендовал тебе выплюнуть сердечник пули, застрявший в твоем легком. Дышать же мешает.

– Выплюнуть?

– Ну да, – произнес Тан как нечто само собой разумеющееся. – Посмотри внутрь себя.

Я опустил взгляд.

Ничего особенного.

Все тот же бандитский плащ, пошитый из дешевого дерматина. Только широкий рукав разорвала пуля, а так-то все то же самое.

– Не так, – покачал головой «мусорщик». – Глаза закрой и представь, что ты рассматриваешь свои внутренние органы.

Я закрыл.

Представил…

И непроизвольно охнул от увиденного.

Это было не воображение!

Это было реальное зрение!!!

Я будто сам был неким бесплотным прибором, свободно проходящим через пищевод, желудок, легкие так, что мог рассматривать их как снаружи, так и изнутри…

– Сердечник видишь?

– Ага…

Маленький кусочек металла с деформированным кончиком успел наделать дел в моем организме. Пробив кожу, начал вращаться. Оцарапал ребро, прорвал легкое с одной стороны, долетел до другой, ударился об нее, слегка травмировав, и застрял в легочной ткани…

– Теперь представь, что берешь его. Протяни руку. Нет, не свою реальную. Невидимую.

Я протянул…

Ощущение было странным до невозможности – я сам лично, уменьшившись в несколько раз, орудую внутри собственного тела.

С ума сойти можно!

Ничего подобного я точно никогда не испытывал, хотя думал, что за свою жизнь повидал достаточно и меня вряд ли чем-то получится удивить.

Сердечник пули был тяжеловатым для моей бесплотной руки, но я справился. Вытащил его из легкого, потащил вверх, пройдя через лес альвеол, ввел инородный предмет в дыхательное горло – и, закашлявшись, выплюнул его в свою реальную ладонь.

– Неплохо, хороший хабар, – кивнул Тан. – Теперь вернись туда, где только что был, и заделай рану. Представь, что твоя плоть пластилин, из которого ты можешь лепить что угодно.

Ну, воображение у меня богатое, не зря ж книжки порой пишу на досуге.

Вернулся я и довольно быстро сообразил, как залепить собственной плотью дыру в легком. Просто представить, что оно будто бы состоит из сырой глины. Бери да формируй из него что хочется.

Ну, я и вылепил из рваной легочной ткани замазку, которой заделал рану. Потоньше, конечно, получилось легкое в этом месте, зато я сразу задышал без хрипа, от которого периодически на губы изнутри брызгала кровь.

– Поздравляю с излечением, – хмыкнул Тан.

– Благодарю, – кивнул я. – Только вот в толк не возьму, почему вы умираете, когда в вас стреляют?

«Мусорщик» пожал плечами.

– Одиночные ранения в нефатальные области тела мы лечим легко. Но получив очередь в голову или сердце, мы умрем так же, как любой из вас. И если конечность оторвать, не оказав первую помощь, скорее всего, тоже умрем от кровопотери. В этом мы мало отличаемся от вас.

– Понял, – кивнул я. – У ктулху то же самое. Регенерация бешеная, но от критических ранений они тоже дохнут.

«Мусорщик» поморщился.

– Сравнил тоже безмозглого мута с нами, вершинами эволюции!

– Подозреваю, что ктулху примерно то же самое думают о нас, – усмехнулся я. – Но это вопрос философский. Сейчас меня больше реальность интересует. Не подскажешь, что творится с окружающим миром? Почему я вижу его таким странным?

– Таким ваш мир видим мы, – отозвался Тан. – А вы, люди, воспринимаете нашу вселенную похожей на то, что ты видишь сейчас. Но можно перенастроить зрение и вернуть себе старое восприятие. Иначе при виде своих сородичей по планете ты можешь и инфаркт схватить.

– Что, все так плохо?

– Сам смотри, – хмыкнул «мусорщик».

– Куда? – не понял я.

– Туда. – Тан ткнул пальцем в сторону бандитской крепости. – Смотри так же, как только что смотрел в себя. Сквозь стену.

Ну я и посмотрел…

Блин, лучше бы я этого не делал!

Там, за стеной, копошились бандиты. Обсуждали чего-то, руками махали…

Руками ли?

С виду эти люди напоминали… «мусорщиков». Только размерами поскромнее. Те же щупальца, широкие ближе к туловищу и сужающиеся к концу. Те же верхние обрубленные отростки вместо голов – только глаз поменьше. Два нормальных, третий во лбу, четвертый на затылке, пятый на макушке…

– Третьим глазом, смотрящим в будущее и в истинную суть предметов, а также четвертым, видящим опасность сзади, вы пользоваться практически разучились, – сказал Тан. – Пятым еще как-то более-менее владеют некоторые из вас, он ответственен за талант и смотрит прямо в ноосферу. Но за много столетий эволюции эти глаза заросли костями и мясом, а рудименты утраченного зрения вы называете интуицией, предчувствием, шестым чувством, напрочь забыв, что когда-то вы были такими же, как мы.

– А как насчет того, что люди произошли от обезьян? – поинтересовался я.

Тан усмехнулся.

– Если ты присмотришься, то увидишь, что далеко не все бандиты имеют пять глаз. Там я насчитал таких человек пять, не больше. Так вот, те, что произошли от обезьян, сейчас за той стеной обсуждают, как бы половчее нас убить и сколько денег они за это получат. А те, кто произошел от пятиглазых гостей из иной вселенной, непонятно почему отходят в сторону, когда им на голову падает кирпич с крыши, безошибочно предсказывают будущее, пишут картины, которыми восхищаются миллионы, и книги, от которых невозможно оторваться. А то, что и те и другие в вашем восприятии похожи друг на друга, это лишь причуда эволюции, не более. Капля моей крови не сделала тебя существом из моего мира. Она лишь пробудила в тебе скрытые способности твоих далеких предков.

– Час от часу не легче, – пробурчал я. – Что-то не вижу я свое будущее. Даже ближайшее, не говоря уж об отдаленном.

– Ну, я, например, вижу книжные полки магазинов, от края до края забитые твоими романами о Чернобыльской Зоне, – пожал плечами Тан. – Могу еще кое-то рассказать из твоего ближайшего будущего. И про отдаленное тоже…

– Не надо, – предостерегающе поднял я руку. – Предпочитаю новости разгребать по мере их поступления, как хорошие, так и плохие. Лучше расскажи, как обратно зрение переключить, а то как-то неуютно я себя чувствую, когда наблюдаю сородичей в виде пятиглазых морских звезд.

– Просто представь восприятие мира в виде циферблата с двумя стрелками. Подвигай длинную туда-сюда, она отвечает за твое восприятие. А вот двигая короткую, ты сможешь регулировать то, как будут воспринимать тебя окружающие. Понимаешь теперь, откуда древним пришла в голову идея изобрести часы…

Я представил.

Глядя через стену крепости, подвигал длинную стрелку, наблюдая, как изменяются для меня тела бандитов. Короткую пока трогать не стал: и без циферблата всегда было пофиг, как мою внешность воспринимают окружающие, такой уж у меня вредный характер. И с появлением этих самых внутренних «часов» ничего в этом вопросе для меня не поменялось.

М-да, интересный инструмент, конечно, вкачал в меня Тан посредством своей крови. Получается, регулируется он исключительно воображением. А может, и не только им… Скорее всего, циферблат – это наиболее удобная и понятная форма визуализации весьма сложных процессов, понимать суть которых вовсе не обязательно. Достаточно лишь уметь ими пользоваться…

– Легкие проверь, – посоветовал Тан.

Я проверил.

Вроде дышат. Не хрипят.

– Глубже вдохни.

Я вдохнул…

Закашлялся, выплюнул два кровавых сгустка, после чего с дыханием стало совсем нормально. Слабость присутствовала – как-никак, ранение было.

Но легкая.

И похуже бывало.

Хорошо, конечно, что бандиты не ломанулись за нами в погоню, которая, скорее всего, увенчалась бы успехом. Но в ночи рыскать не рискнули – и за то им большое спасибо.

– Идти могу, – сказал я.

– Хорошо, – кивнул Тан. – Итак, ты предлагаешь выманить моих палачей на меня как на живца. Ладно, допустим. И где это планируется провернуть?

– Есть неподалеку одно подходящее урочище, – сказал я, прокручивая карту Зоны на экране трофейного КПК. – Всего то пара километров отсюда – и мы на месте.

* * *

Урочище со звучным названием Замок на самом деле было местом довольно непримечательным. Так, лесок корявых деревьев-мутантов, лишенных листвы. Меж стволами росли непроходимые заросли кустарников с длинными, колючими шипами. Мимо пройти можно без опаски, а вот внутрь этой гиблой дендро-мешанины лезть – себе дороже.

Но на карте, найденной на КПК одного мертвого сталкера, я как-то нашел отметку о том, что в этих зарослях находится вход в одну из подземных лабораторий, сеть которых залегала под Зоной еще со времен СССР.