– Шмель, адреса запомнил?

– Граф, я даже знаю, как выглядят эти доходные дома. – Молодой и модно одетый мужчина с правильными чертами лица с укоризной посмотрел на старого вора.

– Возьмешь пролетку Ваньки Разбойника, потом в городе пересядешь на другого извозчика. Смени трех-четырех. И только потом проедешь по адресам. Рогозе передашь, что «Иваны» постановили на сходке, чтобы он вернул похищенную генеральшу домой. Он поступил не по-воровски, пусть исправит свою ошибку. Вот малява, ее подписали все, кто был на сходе. – С этими словами Граф передал Шмелю листок бумаги, сложенный особым образом.

– Все понял, Граф. Сделаю, как ты сказал.

– Сделай это все до десяти часов. И расскажи о том, какую беду Рогоза своей ошибкой на всех нас навлек. Все, иди. Сюда в течение недели, а то и больше не появляйся. – Старый вор подтолкнул своего молодого коллегу к входной двери.

Закрыв за посыльным дверь, Граф задумался, вспоминая прошедшую сходку «Иванов», которые имели наибольший вес в криминальном мире Санкт-Петербурга. Пришли все, кого он просил позвать, и даже больше. Многим авторитетным людям стало интересно, зачем «Иванов» собирает ранним утром авторитетный вор. Собрались к восьми часам и, выслушав рассказ Графа о переданном послании, приступили к обсуждению сложившейся ситуации.

Все люди были солидные, с богатым опытом, но с таким случаем столкнулись впервые. Если власти действительно задействуют для их ареста силы гренадерской дивизии, да еще с броневиками и приказом открывать огонь на поражение, то это будут настоящие Содом и Гоморра, и отсидеться по малинам, хазам, лежкам не получится.

В обсуждениях прошел час, и, наконец, было вынесено общее решение, которое записали, а потом и подписали все присутствующие. Это решение Граф и озвучил своему помощнику – молодому, но уже опытному и ловкому вору-карманнику, которому поручили доставить Рогозе подписанную «Иванами» и известными паханами маляву.

Двое из собравшихся авторитетов вспомнили по адресу, где они встречались по рабочим делам с Рогозой. И это были хорошо обставленные, богатые квартиры в дорогих доходных домах. И была надежда, что Рогоза с похищенной генеральшей находится в одной из них. В противном случае после одиннадцати часов события понесутся вскачь.

Информация о том, что гренадеров-кавказцев подняли по тревоге в шесть утра, уже подтвердилась. Также мальки, отправленные к зданиям двенадцати городских полицейских частей, уже принесли известия, что там для инструктажа собрали весь личный состав полицейских. По тревоге были подняты и два эскадрона столичной конно-полицейской стражи, как и жандармские подразделения.

Все говорило о том, что старый сыщик Рогов довел до Графа правдивую информацию, и надо было постараться избежать встречи с разъяренным Ермаком, если Рогозы не окажется по тем двум адресам и он не отпустит похищенную женщину.

Старый вор вернулся в комнату, где находился только Чума. Остальные авторитеты разошлись по своим малинам, чтобы дальше как можно быстрее на время покинуть ставшую неприветливой – столицу.

– Собираемся, Чума. Надо уходить: что-то мне не хочется встречаться с полицией или получить дурную пулю во время облавы, – произнес Граф, войдя в комнату.

– А у меня все ценное давно собрано, – шнифер указал на небольшой кожаный баул, стоящий на полу у дивана.

После чего из другого небольшого чемоданчика начал выкладывать на стол парик, бороду, усы и разные баночки.

– Перековываться[4] будешь? – поинтересовался он у Графа.

– Думаешь, надо?

– Береженого Бог бережет. Мальки сказали, что филеров на Сенной видели. Может быть, уже и лавру обкладывать начали. Лучше остеречься… – Чума достал из сумки еще один парик и бороду с усами.

– Не думал, что на старости лет придется в бродягу переодеваться, – хмуро произнес Граф и начал натягивать лохматый парик на свои уложенные в элегантную прическу волосы.

– Не все же время графьями ходить, – усмехнулся Чума и тоже начал прилаживать парик на – голове.

* * *

Коллежский секретарь, потомственный дворянин, кавалер ордена Святого Владимира 4-й степени и старший секретный агент Дворцовой полиции Буров Петр Федорович вместе с извозчиком из филеров сыскной полиции вот уже третий час перекрывали с еще одним экипажем, в который входили Зарянский и столичный сыщик, проезд в Спасский переулок с Большой Садовой улицы. Их пролетки стояли у гауптвахты рядом с доходным домом, в котором проживал Граф.

Старый сыщик Рогов давно уже ушел, точнее, его на Гороховой подхватили филеры на извозчике и отвезли на улицу Офицерскую в кабинет Кошко для отчета. Рогов свою задачу выполнил. А вот у филерского отряда с приданными ему агентами из Дворцовой полиции, прибывшими вместе с Ермаком, стояла своя задача – вычислить курьера от Графа к Рогозе и проследить за ним, чтобы выйти на Рогозникова и похищенную Беневскую. Сложная задача, но вполне выполнимая. Кошко и его люди знали в лицо всех доверенных лиц старого вора. Имелись и их фотографии в картотеке главы столичного сыска. А кого попало Граф к Рогозникову не пошлет, только верного и доверенного человека. Но пошлет обязательно.

Ермак действительно решил провести чистку – авгиевых конюшен Санкт-Петербурга в виде ночлежек в доходных домах на Сенной, Апрашке и Лиговке. Через регента добился подчинения себе на время операции полков Кавказской гренадерской дивизии, а через генерала Рыдзеевского, заведующего полицией и командующего Отдельным корпусом жандармов, – всех полицейских и жандармов Санкт-Петербурга. Регент от себя еще подарок пообещал прислать в виде роты броневых автомобилей. Так что шухер для столичных воров ожидался нешуточный.

И он уже начался. Один из осведомителей сообщил, что на квартире у Графа собирались «Иваны» и известные паханы. После того как они разошлись, по Сенному рынку и Вяземской лавре разнесся слух, что всем авторитетным ворам лучше на время покинуть столицу, которая к полудню станет для них очень неуютной. А дальше какие только слухи не пошли, но вот то, что со стоянок извозчиков начали стремительно исчезать пролетки, которые работали на воров, стало фактом. И уезжали они не пустыми, а с пассажирами, в которых можно было узнать местных известных криминальных авторитетов. Об этом Бурову поведал его напарник.

Буров вновь осмотрел площадь с торговыми рядами и глубоко вздохнул, ощущая непередаваемый аромат таких мест. Точно так же пахло и на Хитровке, где он вырос, причем его отцом был известный медвежатник Федор Буров по кличке Бурый. Отец много успел передать сыну из своего мастерства, пока не был зарезан, и не в пьяной драке, а убит своим подельником по кличке Полтора Ивана, который не захотел делиться украденными ими совместно ювелирными украшениями из несгораемого шкафа одного из московских ювелирных магазинов.

Обставил он убийство так хитро, что, когда Буров-младший попытался обвинить в этом Полтора Ивана на сходке воров, тот легко отбрехался. А после сходки пообещал юного Бурова отправить вслед за отцом. Пришлось бежать из Москвы. И лучшим укрытием для него стала служба в армии, куда поступил вольноопределяющимся, так как за его плечами было четырехклассное городское училище. Отец не только воровским умениям учил, но и потратился на его образование. А через два года службы попал двадцатитрехлетний Петр по воле случая в Дворцовую полицию. И дальше была служба с Ермаком по охране цесаревича, а потом операция в Лондоне, и, как результат, бывший сын вора-медвежатника стал потомственным дворянином и владельцем весьма доходного имения рядом со столицей.

Буров вновь осмотрел пространство перед собой, фиксируя свое внимание на лицах. Фото доверенных людей Графа он сегодня досконально изучил.

«Есть, – подумал агент, увидев молодого человека, одетого по последней петербургской моде, с тростью в руке. – Антон Павлович Смородинов по кличке Шмель. Талантливый вор-карманник. Работает по крупным карасям[5] с пухлыми лопатниками[6] и шмелями[7] в театрах, музеях, ювелирных салонах и магазинах. Отсюда и кличку такую получил. Говорят, просто мастерски избавляет жертву от толстого бумажника. Ходит слух, что однажды Шмель на ходу достал у одного солидного на вид клиента табакерку, убедившись, что она недорогая, нюхнул табаку и вернул табакерку назад, а хозяин этого даже не заметил».

Буров скосился на своего напарника и кивнул глазами на вора-карманника, который садился в конный экипаж, стоящий недалеко от них.

– Вижу. К Ваньке Разбойнику в пролетку сел. Тяжело следить будет, ваше благородие, – тихо произнес филер.

– Почему, Иван Архипович? – так же тихо спросил Буров у напарника по слежке.

– У Ваньки в поднимающемся верхе пролетки специальные отверстия, скрытые, с зеркалами сделаны, чтобы пассажир имел возможность наблюдать, едет сзади кто или нет. Его экипажем воры, как правило, пользуются, чтобы проверить, следят за ними или нет. Ну да ничего, в зависимости от того, как он покинет квартал и куда поедет, передадим его следующим филерам, а сами подстрахуем, – произнес полицейский и тронул свою пролетку, направляя ее вслед начавшему движение экипажу с курьером или посланником Графа к Рогозе.

По поводу других филеров дело обстояло следующим образом. Дом, где была квартира Графа, по периметру Сенной площади сторожили двенадцать экипажей филеров, а еще сорок четыре были расставлены на всех перекрестках в квартале и дальше, на возможных путях следования курьера.

Откуда такое количество экипажей, спросите вы. Из императорских конюшен выбрали все, что можно было бы использовать без подозрений, все экипажи сыскной части и охранного отделения столицы. Такой сети наружного наблюдения, где кроме экипажей были задействованы и представители конно-полицейской стражи для осуществления связи между наблюдателями, столица, да и любой другой город мира, не видела еще никогда.

В операции «Перехват» было задействовано пятьдесят шесть экипажей филеров и сто пятьдесят конных полицейских. Ермак, Кошко, начальники филеровских отрядов полиции и охранного отделения вместе с командиром конно-полицейской стражи просидели большую часть ночи и все утро над картой Санкт-Петербурга, составляя схемы расположения наблюдателей, уточняя количество участников операции, порядок их взаимодействия и связи.

«Да, голубчик, ты даже не представляешь, какие силы брошены на слежку за тобой», – подумал Буров, посмотрев вслед коляске со Шмелем.

Проехав мимо экипажа с Зарянским, Буров обменялся с ним взглядами. Их пролетка оставалась на месте для дальнейшего наблюдения. Шмель мог быть тем, кого Граф послал к Рогозе, а мог и не быть. Таких, как Смородинов, доверенных людей, о которых знал Кошко, у авторитета было пять, и всех их надо было отследить.

* * *

Толя Смородинов по кличке Шмель ехал в пролетке, периодически поглядывая в зеркала, которые открыл и установил в определенном положении на боковых поверхностях открытого верха экипажа.

Доехав до середины Спасского переулка, увидел, как им вслед с Большой Садовой свернул еще один экипаж. Изображение дергалось и тряслось из-за неровности дороги, поэтому лиц извозчика и пассажира Шмель не мог рассмотреть. Да и далеко было до пролетки то ли преследователей, то ли попутчиков.

– Есть кто али нет? – не поворачивая головы, спросил Ванька Разбойник, получивший это прозвище за свой звероватый вид. Да и слухи ходили в определенных кругах, что не все пассажиры этого извозчика доезжали до места назначения, бесследно пропадая по дороге.

– Одна пролетка, но не пойму кто. Больно конь хорош для филеров. У них таких и не было никогда. Да и экипаж дорогой, почти новый. Но все равно ты меня, Иван, до Казанского собора довези, а дальше я сам, – произнес вор и еще раз посмотрел в зеркало.

– Как скажешь, Шмель. Наше дело маленькое. – Извозчик хлестнул коня по бокам вожжами, подгоняя того.

Когда пролетка свернула с Невского проспекта на Казанскую улицу, Шмель увидел, что следовавший за ними экипаж с одним пассажиром проехал по проспекту дальше. Несколько расслабившись, курьер с малявой распрощался с Ванькой Разбойником у Казанского собора, сунув тому трояк, хотя цена поездки не превышала гривенника.

Посетив собор и поставив пару свечей за здравие и упокой, Шмель, выйдя из храма, нанял нового извозчика и с ним доехал до Дворцового моста. Там пересел на конку и перебрался на Васильевский остров. Дальше пошел пешком, периодически проверяясь на предмет слежки. Этому Граф в своей «академии» также обучал своих лучших учеников. И где только знания такие получил?

Целью курьера был адрес первой квартиры, в которой мог быть Рогоза и которая располагалась в доходном доме «сахарного короля» Леопольда Егоровича Кенига по адресу Васильевский остров, 4-я линия, дом номер 5. Кстати, по поверьям петербуржцев в этом доме находится одно из мистических мест столицы – Двор духов. Говорят, что местный дворовый дух может исполнить ваше желание, если загадать его и взглянуть на маленький кусочек неба над головой.

Не заметив ничего подозрительного, Шмель добрался до двери искомой квартиры с номером двенадцать. Позвонив в дверь, через некоторое время услышал:

– Кто там?

Сказано это было с кавказским акцентом, да и голос курьер узнал, поэтому облегченно выдохнул про себя. Еще пара минут, и поручение столичных «Иванов» будет выполнено.

– Рубин, это я, Шмель. У меня малява для Рогозы, – тихо произнес он.

За дверью возникла долгая пауза, потом щелкнул замок, и дверь открылась.

Антон юркнул в нее и через два шага застыл, удивленно глядя на револьвер, который Рогоза направил ему в лоб. За спиной закрылась дверь, после чего Шмель почувствовал, как в правую почку ему ткнулось что-то твердое.

– Как ты нас нашел? – задал вопрос Рогоза, продолжая удерживать оружие в прежнем положении.

– Грек сказал этот адрес на сходке «Иванов». Тебе от них малява. И волыну опусти, не хочу маслину на завтрак получить. – Шмель старался выглядеть спокойным, но появившиеся капли пота на висках говорили о том, что ствол в руках медвежатника заставил его занервничать.

– Где малява? – с сильно выраженным акцентом раздалось за его спиной.

Шмель знал, что у Рубина это признак сильного волнения.

– В правом кармане пальто. Можешь сам, Рубин, достать, или я все же передам, – стараясь выглядеть спокойным, произнес посыльный.

– Давай, – Рогозников протянул левую руку, так и не опустив оружия в правой.

Шмель не спеша достал свернутый небольшой лист бумаги и передал его медвежатнику. Тот пальцами левой руки развернул маляву и быстро пробежал ее глазами.

– Откуда «Иваны» узнали о похищении? – напряженно спросил Рогоза и как-то обреченно опустил вниз руку с револьвером.

– Сыщики вычислили за вчерашний вечер Петрика, который изображал извозчика, опознали и княжну. Ермак с «черными ангелами» еще вчера прибыл в столицу. Ему по распоряжению регента подчинили всю столичную полицию, жандармерию и дивизию гренадеров-кавказцев. Из Гатчины прибыли броневые автомобили с пулеметами. Если до одиннадцати часов ты не вернешь генеральшу, то начнется облава всех ночлежек, малин, хаз, лежек для задержания воров, которые могут знать, где ты можешь находиться. Твою малину на Лиговке еще вчера «черные ангелы» проверили, чуть не пристрелив двух босяков, которые по пьяни попытались им что-то вякнуть. Но одному руку, а второму ногу сломали походя. Так что, Рогоза, «Иваны» и другие паханы постановили, чтобы ты вернул генеральшу домой до одиннадцати часов. Если не сделаешь этого и начнется облава, то помощи больше от нас не жди. – Сказав все это спокойно и твердо, посланник замолк.

Его волнение выдавали струйка пота и часто дергающаяся жилка на левом виске. Но, судя по тому, как учащенно задышал за спиной Рубин, разволновался не только Шмель.

– И откуда все это узнали авторитетные люди? – Голос Рогозы был спокоен, но напряжен.

– Старый сыщик Рогов к Графу в шесть утра сегодня пришел и рассказал о том, что ждет авторитетных людей и бродяг, если ты не отпустишь генеральшу, и дал времени до одиннадцати часов. Мы проверили информацию. Все так и есть. Гренадеров с утра подняли по тревоге. В двенадцати полицейских частях города собрали всех полицейских, а также и в частях жандармов. Сыскная часть всю ночь работала, и рядом с их зданием кареты «черных ангелов» стоят. На Варшавском вокзале броневые автомобили выгрузили. Конной стражи в городе полно, сам видел, пока сюда добирался. Так что решай, Рогоза, вопрос, и побыстрее. А теперь разреши откланяться, я поставленную мне авторитетными людьми задачу выполнил, – Шмель приподнял над головой элегантную каракулевую шапку-пирожок.

– И что сейчас авторитетные люди делают, Шмель? – так же спокойно задал вопрос медвежатник, а теперь еще и похититель человека.

– Бегут из города, Рогоза. Честно говоря, найти тебя была слабая надежда. Мне просто повезло на первом же адресе из двух, что мне дали после сходки. Но теперь я все равно как можно быстрее город покину.

– Что так? – удивился медвежатник.

– Зная тебя, Рогоза, понимаю, что ты от своего не отступишься. За смерть брата решил поквитаться. Генерал-майор граф Аленин-Зейский тоже не успокоится, пока тебя и генеральшу не найдет. И лучше от этих поисков держаться как можно дальше. Так что, Рогоза, до свидания. «Прощай» говорить не буду, пусть не оставит тебя твой фарт. – С этими словам Шмель развернулся и посмотрел на Рубина, чей револьвер теперь упирался ему в живот.

Тот посмотрел через плечо курьера на своего пахана, после чего отступил в сторону, открывая дверь квартиры.

Выйдя из подъезда, Шмель глубоко вдохнул и выдохнул, сбрасывая напряжение, которое не покидало его все время, пока он находился в квартире Рогозы. Авторитетные воры не пользовались оружием, это считалось уделом неуважаемых в преступной среде громил, разбойников и мокрушников, и увидеть Рогозу и Рубина – авторитетных людей – со стволами было для вора-карманника откровением и удивлением.

Поправив на голове шапку и поудобнее перехватив трость, Шмель вальяжной походкой направился от подъезда в арку, чтобы выйти на 4-ю линию. Навстречу ему в арку с улицы зашел мужчина на вид лет сорока, хорошо одетый и также с тростью в руке. Только шел он быстро, как будто куда-то опаздывал. И что-то в этом мужчине вору показалось знакомым. Но что, вспомнить Шмель не успел, так как поравнявшийся с ним мужчина неожиданно нанес ему удар тростью точно в солнечное сплетение. Почувствовав, несмотря на плотное пальто и костюм, сильную боль от удара, вор сделал несколько попыток вдохнуть, но не смог и упал, потеряв сознание.

Когда он пришел в себя, то увидел, что сидит в закрытой карете с наручниками на руках, напротив него находится мужчина, который его ударил, а по бокам вора – еще двое немолодых мужчин с невзрачной и незаметной внешностью.

– Рогоза, Рубин, Петрик, княжна и генеральша в квартире? – задал вопрос сидевший напротив, в котором Шмель наконец-то узнал пассажира извозчика, который следовал за ним от Садовой улицы.

Молчать было глупо, да и в подельники к Рогозе по похищению человека, тем более генеральши, чья дочь – жена Ермака и подруга вдовствующей императрицы, ему попадать не хотелось. Это как минимум пять лет каторги, а в случае если генеральша мертва, то и все двадцать, а то и пожизненная, если не петля через военно-полевой суд.

Поэтому Шмель, который смог пару раз спокойно вдохнуть и выдохнуть, – произнес:

– Я видел только Рогозу и Рубина. Дальше коридора они меня не пустили. Они оба были вооружены револьверами. Я передал им маляву от «Иванов», в которой они требовали от Рогозы вернуть генеральшу домой до одиннадцати часов. На сходке авторитетных людей было принято такое решение.

– Номер квартиры?

– Двенадцать.

– Хорошо. Везите его к господину Кошко, а я пошел «ангелов» встречать, – сказал мужчина и, открыв дверцу, выскочил из кареты.

* * *

– Что будем делать? – растерянно спросил Рубин Рогозникова, когда за посланником с малявой от «Иванов» закрылась дверь.

– Надо срочно менять квартиру, – мрачно ответил Рогоза.

– Шмель сказал правду? Ты не отступишься?! – с усилившимся акцентом тихо произнес ювелир. – Но тогда «Иваны» облавы тебе не простят.

– Ну и пусть. Нам и в Америке, Зураб, будет неплохо, – усмехнулся медвежатник. – Деньги большие есть, еще ювелирка Юсуповых, паспорта ты сделал. Выберемся, не волнуйся.

В этот момент в коридор квартиры вошла женщина лет двадцати пяти.

– Кто приходил? – властно спросила она.

– Посыльный от авторитетных людей. Они просят до одиннадцати часов вернуть Беневскую домой. Если я этого не сделаю, то лишусь их поддержки, – хмуро произнес Рогоза.

– Насколько я поняла, нас нашли? – теперь уже нервно произнесла женщина.

– Пока только «Иваны», но то, что именно мы похитили генеральшу, сыщики и Аленин знают. Про вас, княжна, тоже. Опознали свидетели.

– Каким образом?! – глаза великой княжны расширились от удивления.

– Не знаю. Но на всякий случай нам надо переехать на другую квартиру и затаиться на время. Пускай Аленин понервничает. Смысла посылать сейчас генералу Беневскому записку, куда графу надо прийти, пока не вижу. Вся полиция, жандармы и гренадеры-кавказцы подняты по тревоге и подчиняются сейчас Аленину. Не предполагал я, что у него столько власти может быть. Но цели выманить его из Гатчины мы добились. Теперь надо, чтобы он пришел в нужное место, пусть и со своими «черными ангелами», а дальше ваш выстрел, княжна. Но сегодня лучше переждать, и надо быстрее отсюда съехать. Предчувствие у меня плохое. – Рогоза, словно зверь, принюхался.

– Боишься, что «Иваны» сдадут тебя полиции? – поинтересовалась Елена Владимировна у медвежатника.

– Этого не боюсь, а вот того, что посланник мог привести за собой филеров сыскной части, опасаюсь. Там ребята опытные служат, мог Шмель их и не заметить, хотя наверняка проверялся. Он вор в этом отношении опытный. Поэтому, Рубин, бери Петрика, гримируйтесь и идите за каретой. На ней прямо во двор заезжайте к подъезду. И шустрее давайте. А вы, княжна, собирайте свои вещи, сюда мы больше не вернемся.

Великая княжна Елена Владимировна, зайдя в комнату, подошла к окну и задумчиво посмотрела на улицу. В этой квартире она прожила десять дней, пока готовилась операция по устранению ее личного врага Аленина. Именно его люди и под его руководством убили отца и трех братьев и исковеркали всю ее жизнь.

Воспоминания последних четырех лет калейдоскопом пролетели в голове девушки. Вот отец настойчиво отправляет ее с матерью к родственникам в Мекленбург-Шверин, где она узнает о неудавшемся гвардейском перевороте, гибели отца и всех братьев. Потом им приходит письмо от императора Николая II, в котором он запрещает матери возвращаться в пределы Российской империи, так как ему известно, что в подготовке мятежа своего мужа великая княгиня Мария Павловна принимала активное участие.

После неудавшегося мятежа и письма императора, о содержании которого скоро стало многим известно, она и мать стали изгоями высшего общества Европы. А когда-то входили в его «первый круг».

Георг I, греческий король, разорвал помолвку княжны и своего второго сына, с которым у Елены была настоящая любовь. Мария Павловна первоначально была против этого брака, так как греческий принц Николай не являлся будущим королем, не имел состояния и, по ее мнению, не мог рассчитывать жениться на Елене – одной из самых богатых невест Российской империи. Потом под уговорами княжны она сдалась. И вот все рухнуло. Ни богатства, ни женихов.

Елена сжала кулаки так, что ногти чуть ли не до крови впились в ладони, а в глазах потемнело от ярости. И во всем виноват этот Аленин, какой-то казак, спасший в свое время цесаревича и ставший его верным псом. За четыре года ненависть к этому человеку только усилилась, а смерть Аленина от ее руки стала навязчивой идеей. Чтобы осуществить эту идею, Елена научилась стрелять.

Ее двоюродный брат великий герцог Фридрих Франц IV выделил в Мекленбург-Шверине для проживания опальной тете и сестре свой охотничий замок Гельбензанде, где княжна организовала тир и под руководством опытного егеря освоила стрельбу из охотничьих карабинов и винтовок, а потом и из пулемета Мадсена. Упросила брата Фридриха сделать ей такой подарок.

И этот пулемет сейчас находится в квартире, куда должен будет прийти Аленин, чтобы забрать свою тещу. Княжна растянула губы в хищной улыбке, больше похожей на оскал. Только встретит Ермака град пуль, который не остановит ни бронежилет, ни щиты его «черных ангелов». Все продумано и рассчитано.

Квартиру, подходящую для акции, Иван искал две недели и нашел только благодаря своим связям в преступном мире. Окна квартиры выходили во двор-колодец с входами в подъезды, куда можно было пройти только через единственную арку. А с верхнего этажа, где располагалась квартира, на этот двор открывался прекрасный вид – смертельный для пулеметного огня.

И самое главное, эта квартира имела тайный, хорошо замаскированный ход на чердак доходного дома. А по чердаку можно было перейти на чердак соседнего дома, где была снята еще одна квартира, в которой можно будет отсидеться несколько дней, пока их будут искать. Продукты запасены, одежда и грим тоже.

Елена услышала, как хлопнула входная дверь. Видимо, это, как их там, Рубин и Петрик ушли за каретой. Иван держит их в ежовых рукавицах. Те полностью послушны его воле.

«Да, Иван… Сказал бы кто-нибудь четыре года назад, что ей – великой княжне Романовой – придется обращаться за помощью и общаться с уголовниками, она бы рассмеялась. Но, как говорится, от тюрьмы да сумы не зарекайся. А Иван сразу согласился ей помочь с убийством Аленина, который убил его родного брата». – Княжна улыбнулась своим мыслям и продолжила вспоминать и размышлять.

Где и как найти Рогозу, его брат Прохор в свое время рассказал отцу и матери Елены, которые через Прохора иногда пользовались услугами вора-медвежатника. Иван Рогозников, старший сын денщика, сбежал из дому, когда великий князь Владимир Александрович приказал высечь его за то, что тот случайно разбил дорогую вазу. Четырнадцатилетний Иван, когда оправился от порки, обиженный на весь белый свет, а особенно на великого князя, ушел из дому и присоединился к бродягам столицы. Чем-то понравился старому вору-медвежатнику, который приблизил его к себе и обучил своему искусству.

Потом произошла случайная встреча братьев. И Прохор, который выполнял различные тайные дела великого князя, иногда привлекал для этого своего старшего брата, с которым у него сложились очень дружеские взаимоотношения. Потом Прохора убили, и в надежде, что Иван тоже ненавидит убийцу брата, Елена нашла Ивана и не разочаровалась в нем.

Тот с двумя его верными людьми организовал все. Квартиры, карету и пролетку, грим, сменную одежду. Даже разработал этапы этой операции. Оказывается, Иван сам давно хотел уничтожить убийцу своего брата, но не хватало какого-то толчка. И тут встреча с великой княжной, которая даже пулемет с собой привезла, для того чтобы убить их общего врага. И денег привезла. Много денег.

Хотя их семья и лишилась имущества в Российской империи, у Елены с матерью оставались счета в иностранных банках с приличными накоплениями. У Елены только на счету в немецком банке было больше двух миллионов. У матери – еще большая сумма и драгоценности, которые можно было реализовать, получив десятки миллионов рублей золотом.

Правда, Рогоза и сам не бедствовал, но от денег не отказался. Зато все организовал. И даже сейчас, когда можно было сказать, что дело провалилось, быстро нашел решение. Так что надо собираться и гримироваться. Зря Елена не послушалась Ивана и не загримировалась, когда они похищали Беневскую. Кто-то ее смог узнать.

Девушка направилась к простенку с трюмо, которое имело подзеркальный столик с выдвижным ящичком, где и находился грим.