– Федоров, Прошин, стойте, – скомандовал я выходящим из кабинета надзирателю и свидетелю, после чего залез во внутренний карман расстегнутой бекеши, которую так и не успел снять, и достал пачку денег, которую прихватил с собой для поездки в столицу.

Отчитав шесть «углов», или четвертаков, то есть шесть розовых купюр по двадцать пять рублей, протянул их Прошину.

– Держи, Сидор, ты действительно лично мне очень сильно помог. Купи себе хорошего жеребчика с пролеткой, о которой мечтал, и возвращайся к семье.

Глаза крестьянина остекленели, и он застыл статуей, не смея дышать.

– Бери давай, – ткнул в бок Прошина полицейский. – Тебя его превосходительство награждает. Бери…

Крестьянин после очередного толчка в бок заторможенно протянул руку ко мне, и я вложил ему купюры в ладонь. Прошин посмотрел на деньги и бухнулся на колени.

– Спаси тя Христос, ваше высокородие! – видимо, не зная других обращений, выкрикнул он и начал отбивать поклоны, истово крестясь при этом.

Я отделил еще один «угол» и протянул его Федорову.

– А это тебе за хорошую службу.

– Рад стараться, ваше превосходительство! – гаркнул надзиратель, и купюра мгновенно оказалась у него в руке, а потом словно испарилась.

Я даже не понял, куда она делась. Вот ведь фокусник.

– Все, Федоров, забирай Сидора, а нам с Аркадием Францевичем надо посовещаться, – скомандовал я.

– Не слишком ли щедро награждаете, Тимофей Васильевич? Как бы Прошин не умер от счастья, – улыбаясь, произнес Кошко, когда за парочкой закрылась дверь.

– Аркадий Францевич, я готов заплатить куда больше, лишь бы найти Нину Викторовну живой. Она мне как мать стала. Вы же знаете, я родителей в двенадцать лет потерял, а в четырнадцать умер дед, и я остался сиротой. А теперь я родителей, можно сказать, нашел в Аркадии Семеновиче и в Нине Викторовне. – Я резко выдохнул через нос, после чего продолжил: – А что у вас есть на этого Петрика, Аркадий Францевич?

– Леонид Аристархович Петров, 1870 года рождения, уроженец города Санкт-Петербург, из мещан, первый раз был пойман на квартирной краже в возрасте шестнадцати лет и присужден к исправительному арестантскому отделению на шесть месяцев. Пройдя эту воровскую академию, продолжил заниматься кражами, оттачивая свое мастерство. Больше десяти лет его не могли поймать, пока на одной из краж он не был задержан с поличным. Причем анекдотичным образом. Попался ногой в капкан, который хозяин квартиры установил возле сейфа против воров. – Кошко расхохотался.

Я же лишь немного улыбнулся, вспомнив фильм «Берегись автомобиля». Видимо, защита своего имущества от воров с помощью капканов имеет древнюю историю.

– Получил четыре года арестантского отделения. Выйдя на волю во второй раз, Петров каким-то образом два года назад вошел в дружную компанию двух авторитетных воров. Первый – это Зураб Дадиани по прозвищу Рубин, который известен как отличный ювелир и изготовитель фальшивых документов. Он родом из Тифлиса, из семьи потомственных ювелиров, и сам отличный золотых дел мастер и огранщик. Что-то не сложилось у него на родине. Говорят, что кого-то убил и ему объявлена кровная месть. Официальной информации по этому нет, но у кавказцев это в порядке вещей. Пять лет назад перебрался сюда и связался с криминалом. У него свое рабочее место в знаменитой Вяземской лавре, где через него можно приобрести поддельные документы и сдать ему краденую ювелирку, которую он искусно переделывает для перепродажи.

– И что? Никто его на этом прихватить не может? – поинтересовался я.

– Тимофей Васильевич, а что вам известно о Вяземской лавре? – с каким-то грустным выражением на лице спросил Кошко.

– Признаюсь, ничего, – честно ответил я.

– Ну, это понятно. Ваш контингент там редко бывает. Вяземская лавра – это кроме бывшего дома князя Вяземского еще двенадцать доходных домов причудливой архитектуры и сложной планировки, связанных между собой переходами. Эти дома располагаются рядом с рынком на Сенной площади, куда со времен Екатерины Второй стекаются проститутки, нищие, попрошайки, воры, мошенники и другой криминальный люд. И этому люду надо где-то жить. А в этих доходных домах ты можешь получить койко-место за двадцать копеек в месяц. Меньше копейки за сутки. Представляете, что это за койко-место, Тимофей Васильевич, и какой там контингент обитает? Причем их в этих ночлежках порядка десяти тысяч может находиться. Точно никто не знает. Уровень преступности там настолько высок, что полиция лишний раз старается не беспокоить обитателей Вяземской лавры своим присутствием. Доступ по одному людям в форме туда заказан уже не один десяток лет. Полицейские могут действовать там только большой группой, но даже это часто бывает для них небезопасным. А вы говорите, что же этого Дадиани никто не арестует? Да до него добраться еще как-то надо. – Главный столичный сыщик замолк, сокрушенно махнув рукой.

– Что-то типа Хитровки в Москве? – задал я вопрос, чтобы прервать паузу.

– Хитровка, Сухаревка в Москве, Вяземская лавра, Холмуши с Апрашкой у нас в столице. Это особый мир со своими законами. И навести порядок в этих местах можно, только если снести все эти доходные дома с ночлежками. Только куда тогда деваться всем тем, кто там обитает?! Да и хозяева доходных домов явно будут против. В общем, задача без решения. Но мы отвлеклись, Тимофей Васильевич. Вернемся к нашим клиентам. Кроме Рубина и Петрика, в их теперь преступной тройке состоит Рогозников Иван Федорович по кличке Рогоза. Точнее, он главарь этой небольшой банды.

У меня в голове что-то щелкнуло, я уже хотел попросить Кошко остановиться, но решил этого не делать. Знал по опыту, что информация сама всплывет обязательно. А сыщик продолжал свой рассказ:

– Он уважаемый в криминальном мире медвежатник – это тот, кто с помощью отмычек вскрывает сейфы, несгораемые шкафы и кассы. Сейф в криминальном мире называют «медведем», отсюда и «медвежатник». А еще есть шниферы – эти сейфы открывают путем взлома. По слухам, за Рогозой числится больше тридцати вскрытых «медведей» с большими суммами денег и ювелирными украшениями. Но именно по слухам. Доказательств нет никаких… – Кошко сожалеюще развел руками. – Именно он подозревается в краже из сейфа драгоценностей княгини Юсуповой Зинаиды Николаевны в их дворце на Мойке два года назад. Об этом мало кто знает. Преступник ночью пробрался во дворец и вскрыл сейф фирмы «Отто Гриль» за тридцать минут. Именно столько времени проходит между обходами ночной охраной комнат дворца. Для разбирательства мужем княгини графом Сумароковым-Эльстоном был вызван из Германии главный инженер «Отто Гриль», так как представитель этой фирмы при продаже уверял графа, что сейф их фирмы вскрыть невозможно. Поэтому именно в нем Зинаида Николаевна хранила свои драгоценности на очень большую сумму, которые, соответственно, были похищены. Приехавший инженер лишь развел руками, уверяя, что взломать такой сложный механизм всего за полчаса не получится даже у него. Немец сказал, что у него самого ушло бы четыре-пять часов на то, чтобы вскрыть этот сейф. Для проведения эксперимента немцы даже привлекали других специалистов, но ни у одного из них не получилось вскрыть этого «медведя» менее чем за три часа. Никто не понимал, как вообще было возможно открыть его за полчаса. Вот такой медвежатник поработал. Талант или гений в этом вопросе. Но, опять же, по Рогозникову все на уровне подозрений и слухов. Украшения Юсуповой нигде до сих пор не всплыли. Ни у нас в империи, ни в Европе. За океаном, к сожалению, связей с полицией практически нет, хотя описание украшений отправили в Министерство юстиции, но в ответ тишина. – Сыщик замолчал.

– А как этот Рогоза попал под подозрение? – воспользовавшись паузой, поинтересовался я.

– Из-за Петрика и попал. Тот для предварительного осмотра и выбора квартиры, которую хочет обокрасть, пользуется уловкой, которую в их среде называют «хороводом». В подъездах расклеиваются объявления о предстоящем проведении дезинфекции от грызунов и насекомых в подвале и в квартирах. Жильцам предлагается обработать входные двери и отдушины имеющимися средствами от тараканов. В назначенный день Петрик, как представитель столичной артели «тараканщиков», действительно проводит обработку подвала дома раствором мышьяка, а двери и квартиры и раствором, и «персидским порошком», заодно определяя финансовое положение семьи, тип входных замков, расположение комнат и получая прочую нужную информацию. По многим нераскрытым квартирным кражам Петров за несколько дней до этого проводил обработку от тараканов в этих квартирах. То же он проделал с другими членами артели «тараканщиков» во дворце Юсуповых за месяц до кражи драгоценностей. А через месяц после кражи он стал постоянно появляться на малине у Рогозникова, где также часто видят и Дадиани-Рубина.

У меня в голове вновь тренькнул звонок и заворочалась чуйка.

– А зачем они объединились, Аркадий Францевич? – задал я вопрос.

– Рогоза и Рубин давно работают вместе. Очень часто добычей медвежатника становятся ювелирные изделия, описание которых известно многим ювелирам. И их так просто не продашь, но их можно переделать, вплоть до изменения огранки камней. Этим и занимается Рубин. А Петрика, видимо, приветили как наводчика. С его официальной профессией «тараканщика» он может попасть в любое помещение, от квартиры до ювелирного магазина и банка, где имеет возможность все внимательно осмотреть и изучить. Да и сам он, судя по всему, хорошо с замками дверными разбирается. В тех квартирах, которые предположительно обокрал Петрик, замки были вскрыты отмычками. Так что образовалась устойчивая группа из трех человек, которые совместно занимаются преступной деятельностью. И довольно успешно, так как до сих пор на свободе из-за отсутствия улик и доказательств.

– Аркадий Францевич, а малину этого Рогозы вы знаете? – перебил я вопросом сыщика.

– Знаю. На Лиговке их блатная хата. Сейчас отправлю кого-нибудь из филеров посмотреть, есть ли кто там.

– Я со штурмовой группой с ним поеду. Плюс агентов из Дворцовой полиции прихвачу. У них тоже богатый опыт такой работы.

Через два часа, за десять минут до полуночи я вновь сидел за рабочим столом в кабинете Кошко. Блатхата Рогозы была пустой, и пустовала она уже десять дней. Какой-то информации о местоположении этой тройки пока не удалось получить. И теперь оставалось только ждать их следующего хода.

– Аркадий Францевич, а Рубина и Рогозы у вас фото есть? И их негативы? – спросил я Кошко, желая ознакомиться с фигурантами.

Петрика я не знал; может быть, другие два знакомы, случайно. Всякое может быть.

– Есть, Тимофей Васильевич. К счастью, есть. Так что завтра с утра их фото размножим и найдем это трио. Никуда голубчики не денутся. Это только кажется, что Санкт-Петербург – большой город. На самом деле – большая деревня, где обо всех можно узнать, обращаясь к нужным людям. – С этими словами глава столичного сыска сходил к сейфу и вернулся к столу с карточками из плотной бумаги, на которых были наклеены фото и дано описание преступников.

– Это Рубин, – протянул он мне карточку.

Я внимательно рассмотрел на фото в анфас и в профиль представителя грузинского народа лет тридцати, с гордым выражением лица. Такого проще было представить в роли дворянина, даже князя, чем в роли преступника.

– Это Рогозников, – протянул мне Кошко вторую карточку.

Я всмотрелся в изображение медвежатника. Опять заворочалась чуйка. Возникло ощущение, что я его где-то видел. Или очень похожего на него человека. И тут в мозгу полыхнуло, а перед глазами всплыла картина моего доклада семейству Романовых после подавления мятежа великого князя Владимира Александровича четыре года назад.

– Удалось уточнить, кто этот товарищ Петр? – задал вопрос император.

– Так точно, ваше императорское величество. Это Прохор Федорович Рогозников, сын денщика великого князя Владимира Александровича – фельдфебеля Рогозникова Федора Николаевича, который служил в этой должности при князе с шестьдесят седьмого года. Прохор родился в семьдесят втором году. Был малолетней нянькой при Борисе Владимировиче, учился вместе с ним, получив неплохие знания и манеры. Обладал актерским талантом. Мог воплотить образы от старика-крестьянина до аристократа, за которым несколько десятков поколений предков. Последние пять лет выполнял различные щекотливые поручения великого князя.

– Щекотливые поручения?! Как-то мягко вы, господин полковник, назвали эти действия сына денщика моего покойного дяди, да и его самого. Связь с революционерами-террористами, организация через них покушений на меня и мою семью, попытка государственного переворота – это все подпадает под преступления против особы государя императора и членов императорского дома. Не так ли, господин полковник?! – жестко закончил вопрос Николай II.

Я встряхнул головой, прогоняя видение.

– Аркадий Францевич, а что известно о семье Рогозникова? – спросил я сыщика.

– Ходили слухи, что его отец служил кому-то из великих князей, чуть ли не великому князю Владимиру Александровичу. И что у него есть или был младший брат. Но это все слухи. Когда я разговаривал с Рогозниковым о краже у Юсуповых, он мне заявил, что не помнит своих родителей, а вырос на Сенном рынке, сколько себя помнит.

– Боюсь, слухи об отце Рогозы правдивы. И теперь я даже представляю, какая дама участвовала в похищении Нины Викторовны. Вспомнил, кого нарисовал Куликов.

– И кого, Тимофей Васильевич? Удовлетворите любопытство. – Сыщик с интересом смотрел на меня.

– Великую княжну Елену Владимировну, дочь великого князя Владимира Александровича, коего мои «черные ангелы» вместе с тремя его сыновьями уничтожили при подавлении гвардейского мятежа четыре года назад.

Кошко аж поперхнулся слюной и вытаращил в удивлении глаза.

– Но она же… – попытался сформулировать сыщик.

– По последним данным должна находиться вместе с великой княгиней Марией Павловной в герцогстве Мекленбург-Шверин, но если я не ошибаюсь, то великая княжна находится в столице в компании уголовников. Вот такой, Аркадий Францевич, интересный сюжет складывается. – Я хмыкнул, покрутив головой и замолчал.

– Великая княжна – и уголовники! Как такое может быть?! – эмоционально воскликнул Кошко.

– Рогоза с какого года? – задал я ему вопрос.

– Он точно не знает, но в паспорте стоит 1870 год, – быстро ответил сыщик.

– Значит, это старший брат Прохора Федоровича Рогозникова, сына денщика великого князя Владимира Александровича – фельдфебеля Рогозникова Федора Николаевича. Этот Прохор, или «товарищ Петр», по заказу великого князя Владимира Александровича организовал покушение на императора Николая Второго на мосту через реку Липня в 1901 году. Мы тогда при расследовании еще удивлялись, откуда у Прохора такие связи в уголовном мире. Да, кстати, этого «товарища Петра» я убил во время покушения на меня. Удалось выстрелить быстрее, чем он. Вот вам и вероятная связь между великой княжной и талантливым, как вы сказали, медвежатником. Вернее всего, они были знакомы раньше через брата.

– Огорошили вы меня, Тимофей Васильевич. Как есть огорошили… – Кошко как-то неверяще посмотрел на меня. – Это что же получается – личная месть вам за убитых родственников? Что будем – делать?

Я посмотрел в глаза Кошко, хотел признаться, что не знаю, и тут меня озарило.

– Аркадий Францевич, а Федор Петрович Рогов и Граф еще живы?

– Живы, а что?

– Тогда поступим следующим образом.

* * *

– Ну, здравствуй, Граф. В квартиру пустишь? – Полностью седой, крупный, но какой-то рыхлый мужчина, одетый в недорогую одежду, с прищуром смотрел на высокого, худощавого представителя мужского пола в дорогущем китайском халате с золотыми драконами, из-под которого виднелись пижамные брюки и тапочки на голую ногу.

Аристократическое лицо хозяина квартиры при этих словах осталось беспристрастным. Внимательно осмотрев гостя, он шире распахнул дверь и произнес:

– Проходи, Федор Петрович. Вот уж не думал, что еще раз тебя увижу на своем пороге.

Указав гостю на вешалку и подставку с тапочками, тот, кого назвали Графом, прошел в комнату и зажег в ней свет. Было раннее апрельское утро, и в комнате было еще темно, несмотря на начинающийся рассвет. Застыв на пороге комнаты, мужчина внимательно и с каким-то беспокойством в глазах смотрел на раздевающегося гостя.

Александр Сергеевич Белов, известный в криминальных кругах как Граф, был представителем преступной «аристократии» столицы, прославившись как удачливый карточный шулер и марвихер, то есть вор-карманник, не только в России, но и в Европе. Редко кто специализировался в уголовном мире сразу по двум специальностям. Но Граф был виртуозом по обоим направлениям. Долго работал за границей, даже в Штатах побывал.

Белов родился в дворянской семье и до четырнадцати лет жил обычной жизнью дворянского отпрыска – домашнее воспитание, потом гимназия с дополнительными уроками на дому. Александр мечтал, как и его отец, стать военным и готовился поступать в престижное Павловское училище, которое закончил его отец. Но… Отец был заядлым и азартным картежником, из-за азарта однажды проигрался так, что всего имущества семьи не хватило, чтобы расплатиться с карточным долгом.

Кроме того, Сергей Александрович не нашел ничего лучшего, как пустить себе пулю в сердце, не сумев выплатить долги. Так четырнадцатилетний Саша вместе с матерью, можно сказать, оказались на улице. Большинство родственников от них отказались, мать от этого начала сильно пить, что быстро свело ее в могилу, а мальцу пришлось познакомиться с изнанкой столичной жизни. И в этой изнанке он быстро отвоевал себе место, получив за внешний вид и поведение прозвище Граф.

Знание трех европейских языков, привитые аристократические манеры позволяли Графу свободно находиться в высшем обществе, не вызывая никакого подозрения, что он виртуоз-карманник и карточный игрок с ловкими пальцами.

Веселая жизнь пролетела быстро и пятидесятилетний Граф, начав терять гибкость и чувствительность пальцев, пять лет назад вернулся на родину и занимался теперь обучением новой поросли воров-карманников и шулеров, возглавляя их «академию».

А его гость – Федор Петрович Рогов – начинал службу полицейским надзирателем под началом самого Путилина. Был у Ивана Дмитриевича на хорошем счету, не обделен наградами. Но любовь к горячительным напиткам да и определенная для такой службы честность не позволили Федору Петровичу продвинуться по службе. Хотя многие «Иваны» перед ним головные уборы уважительно снимали.

Вот уже восемь лет Рогов был на пенсии, а последний раз он и Граф виделись почти четыре года назад, в этой же квартире. И вот бывший сыщик вновь пришел в шесть утра, разбудив криминального авторитета. Пришел в Вяземскую лавру, не побоявшись того, что может отсюда и не выйти.

– Чаю, Федор Петрович? А то разбудили ни свет ни заря. Сейчас слугу подниму. – Граф хотел подняться из-за стола, за которым он расположился вместе с гостем.

– Не стоит, Александр Сергеевич. Да и зазорно Графу с бывшим полицейским чаи гонять. Я по делу от того же человека, от которого приходил четыре года назад.

– И что на этот раз от нас хочет начальник Аналитического центра, целый генерал-майор и граф Аленин-Зейский? Очередное посольство обворовать? – Вор усмехнулся, продолжая внимательно смотреть в лицо своего нежданного, да и, чего там говорить, нежеланного гостя.

Четыре года назад, когда англичане совершили покушение на императрицу и ее детей, а потом был подавлен гвардейский мятеж, к Графу пришел Рогов и попросил от имени тогда еще подполковника Аленина «обнести» на документы английское посольство, когда его начнут громить, предложив приличную сумму денег за это.

Граф дал согласие, и, когда на следующий день начались погромы, одним из первых объектов стало английское посольство. Дипломатические работники из-за полученной ноты российского правительства паковали вещи, чтобы убыть на Туманный Альбион, и тут озверевшая толпа врывается в здание, наносит дипломатам телесные повреждения, громит все подряд.

А потом часть этой толпы организованно исчезает, прихватив с собой в основном бумаги. Очень много бумаг, которые британские дипломаты не уничтожили, а запаковали в баулы и опечатали. Эти документы оказались в руках Графа, а потом были переданы «царскому псу Ермаку». От денег Граф тогда отказался, подумав, что так это будет выглядеть как оказанная услуга и за это можно будет получить определенные преференции в будущем. Но до сегодняшнего утра с Ермаком и его «черными ангелами» Граф не пересекался, слава богу.

Эти воспоминания мгновенно пролетели в голове вора, продолжавшего сверлить взглядом бывшего полицейского надзирателя 1-го разряда.

– Ты Рогозу, Рубина и Петрика знаешь? – задал тот вопрос, спокойно выдержав взгляд Графа.

– Рогоза и Рубин – уважаемые люди. Петрик у них на подхвате. Они что, как-то перешли дорогу генералу?

– В том-то и дело, что перешли. Вчера около пяти после полудня они похитили генеральшу Беневскую Нину Викторовну. Жену генерала от инфантерии Беневского и тещу генерал-майора Свиты Его Величества графа Аленина-Зейского. А также мать графини Марии Аркадьевны Алениной-Зейской – подруги вдовствующей императрицы Елены Филипповны, двухлетнего сына которой очень любит нянчить император Александр Четвертый.

По мере того как Рогов говорил, глаза у Графа расширялись все больше и больше, а на лице застыло выражение крайнего удивления. Бывший сыщик замолк, а вор смог выдавить из себя:

– Федор Петрович, ты не шутишь?

– Такими вещами не шутят. Сыщики столицы со вчерашнего вечера, как стало известно о похищении, по этому делу работают. Нашли свидетеля, который уверенно опознал в извозчике, на котором увезли похищенную Беневскую, Леонида Аристарховича Петрова. Опознал по родимому пятну. Малину Рогозы на Лиговке вчера поздним вечером проверили вместе со штурмовым отрядом «черных ангелов». Рогозы с Рубином и Петриком там нет уже десять дней.

– А зачем они похитили генеральшу? Я этого не понимаю. Рогоза же медвежатник. Да и вообще не принято в нашей среде людей похищать, – перебил Рогова Граф.

– Ладно, Граф, мне разрешили тебе все рассказать. В этом похищении замешана великая княжна Елена Владимировна – дочь покойного великого князя Владимира Александровича, которого вместе с сыновьями во время подавления гвардейского мятежа убили «черные ангелы» генерала Аленина-Зейского. А у Рогозы был младший брат, которого граф убил лично. Генеральшу Беневскую они похитили для того, чтобы выманить генерала из Гатчины, а при попытке освободить Нину Викторовну убить его. – Бывший сыщик замолчал.

– Да… Дела… Я даже не знаю, что сказать. А ко мне-то зачем пришел и поднял в такую рань? – Граф наигранно возмущенно посмотрел на Рогова.

– Это разве рань? Меня в два часа ночи подняли и сумели вывести из сильного запоя всего за три часа. А потом отправили к тебе, чтобы узнать, где может скрываться Рогоза и с ним остальные. Вот такие, Граф, дела. – Бывший полицейский усмехнулся, твердо смотря в глаза вора.

– Федор Петрович, ты же знаешь, что мы своих не сдаем. Да и не знаю я, где у Рогозы может быть лежка. Столица – город большой, денег у Рогозы много. Снять квартиру может где угодно. Так что ничем не могу помочь. Да и честно, если и знал бы, не сказал. Все, разговор окончен. – Граф поднялся из-за стола, показывая рукой гостю на выход.

– Подожди, Граф, не суетись. Я же еще не все сказал. – Сыщик посмотрел на напольные часы, которые показывали шесть пятнадцать. – Пятнадцать минут назад по приказу великого князя Николая Михайловича, командующего войсками гвардии и Петербургского военного округа, поднята по тревоге Кавказская гренадерская дивизия, которая поступает в распоряжение генерала Аленина. К девяти часам на вокзал из Гатчины придет поезд с двадцатью броневыми автомобилями, вооруженными двумя пулеметами Максима. К полудню этими силами, а также силами всей столичной полиции и жандармерии будут оцеплены Апрашка, Холмуши, Вяземская лавра и начнется их проверка. Цель – арестовать всех авторитетных воров для дальнейшего допроса на тему, где может прятаться Рогоза. Допрашивать будет Ермак лично. А он, говорят, всяким ужасам у китайцев научился. У него все говорят. Вспоминают даже то, чего и не знали никогда.

– Это полный беспредел, Федор Петрович. Не по закону, – гневно и пылко произнес Граф, продолжая стоять.

– Да какие законы, Граф? Война идет. Военное положение и военно-полевые суды никто не отменял. Почистим заодно все эти гадюшники. Гренадерам отдадут приказ при сопротивлении открывать огонь на поражение. – Добродушное лицо Рогова вдруг застыло в волчьем оскале. – Так что, Граф, у тебя и твоих дружков времени до одиннадцати ноль-ноль, чтобы сообщить, где можно найти Рогозу с похищенной генеральшей, либо вернуть ее. После одиннадцати часов Ермак начнет операцию по очистке столицы от криминального элемента по закону военного времени. Перестреляют вас, Граф, всех на хер, без суда и следствия.

Старый сыщик поднялся и направился из комнаты в коридор. Вор молча провожал его взглядом. Рогов оделся, открыл дверь и, повернувшись к хозяину квартиры, произнес:

– Запомни, Граф, одиннадцать часов – последний срок. Генерал до этого времени будет в кабинете Кошко. А теперь прощай. Надеюсь, мы больше не увидимся.

С этими словами отставной сыщик вышел из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь.

Как только дверь хлопнула, из еще одной комнаты, открыв дверь, вышел настоящий громила со звероподобным лицом и ростом под два метра. Это был телохранитель и правая рука «аристократа» Графа Иван Чумаков – известный ранее шнифер, взломщик несгораемых касс и сейфов, также ушедший на пенсию из-за проблем со здоровьем. Но огромная сила еще оставалась при нем. Чума мог сломать руку человеку одним движением.

– Все слышал, Чума? – обратился к нему вор.

– Все. Что делать будем?

– Поднимай мальков, пускай позовут ко мне Деда, Грека, Полтора Ивана, Захара, Татарина и Бурята. Надо срочно обсудить эту информацию и решить, что будем делать.

– Сдавать Рогозу нельзя. Авторитет потеряем. Люди не поймут, – мрачно проговорил Чума.

– А ты хочешь в «лавре» солдат увидеть и на допрос попасть? Давай, созывай «Иванов».