– Какая обстановка здесь? – спросил я Бурова, выпрыгивая из кареты «черных ангелов».

Известие, что Рогозу нашли, поступило в штаб операции – кабинет Кошко – меньше пятнадцати минут назад. Штурмовая группа, состоящая из братов, находилась в полной боевой готовности и была полна сил и энергии, в отличие от меня, не спавшего всю ночь. Но эта новость взбодрила меня не хуже ударной дозы кофеина. Две минуты, и мы разместились в трех каретах. От здания сыскной части на улице Офицерской[8], дом 28, через Николаевский мост[9] до нужного дома на 4-й линии Васильевского острова мы буквально долетели минут за десять в сопровождении пары конных стражей, которые до этого и привезли известие от Бурова, чуть не загнав своих коней и пугая прохожих. Хорошо, что не сбили никого.

Всю дорогу думал, жива ли Нина Викторовна. К тестю на квартиру я вчера по приезде в столицу не поехал, боялся взглянуть ему в глаза, но он сам прибыл в сыскную часть. Что я вам скажу? Аркадий Семенович выглядел так, словно постарел лет на десять. Узнав новости, еще больше сгорбился. Попытка отправить генерала домой не удалась. Беневский решил, что останется здесь. Нам он не мешал, но застывшей и безмолвной статуей, немым укором просидел в углу кабинета главного сыщика столицы всю ночь и утро. И наконец-то дождался радостного известия, что логово преступников обнаружено.

Эта новость заставила генерала очнуться, взбодриться и настоять на том, чтобы поехать со мной. Отказать я ему не смог. По дороге пытался успокоить его, говоря, что все будет хорошо и скоро мы освободим Нину Викторовну. Не знаю, успокоил ли тестя, но себя накрутил будь здоров как. Поэтому, выпрыгнув из кареты, я был готов рвать и метать. Энергия из меня просто перла.

– Ваше превосходительство, точно установлено, что по адресу Васильевский остров, 4-я линия, дом номер 5, в квартире номер 12 находятся Рогозников и Дадиани. Квартира шестикомнатная, с кухней без черного входа. Все окна квартиры выходят во двор, где находится парадный вход в их подъезд. Но есть и черный ход в подъезд, если пройти через другую арку этого дома. Штурмовой группе лучше подняться на второй этаж, где расположена квартира, с черного входа, чтобы ее не увидели в окна. Вот схема аналогичной квартиры из другого подъезда, – четко на мой вопрос доложил Буров, протягивая мне лист бумаги, на котором кто-то коряво изобразил план помещения.

В этот момент из арки, рядом с которой мы стояли, вышли два человека, которые резко остановились, увидев кареты «черных ангелов» и братов в штурмовом облачении, выходящих из них.

Реакция понятная, «ангелы» имели в столице репутацию полных отморозков, но что-то меня в этих двоих насторожило. Один одет как извозчик, второй, как небогатый мещанин, но в их облике была какая-то дисгармония, только какая – я понять пока не мог.

Увидев мой заинтересованный взгляд, Буров обернулся, и его правая рука тут же нырнула за пазуху к пистолету в кобуре под мышкой.

– Петрик! Рубин! Стоя-я-ять! – прорычал он.

И если ряженый под извозчика от этого рыка застыл, словно парализованный, то второй сунул руку в карман пальто и начал вытаскивать, как оказалось, револьвер. Едва увидев курок и барабан «смит-вессона», я быстро сунул правую руку под обшлаг кителя – к рукоятке метательного ножа, расположенного в ножнах на левом предплечье. Если сейчас произойдет выстрел, то вся операция по освобождению Нины Викторовны может провалиться. Неизвестно, как на него отреагируют княжна и Рогоза. У обоих на меня огромный зуб. Как бы не отыгрались на теще, понимая, что их планам, свободе, а возможно, и жизни, приходит конец.

Эти мысли пронеслись в голове, пока я делал широкий шаг правой ногой вперед и словно в выпаде метнул нож, разрывая листок, который продолжал держать в левой руке. Противник за это время успел поднять револьвер на уровень груди, а вот взвести курок уже не успел. Мой нож вошел ему точно в правую глазницу по самую рукоять.

«С такими ранами не живут, и выстрелить, слава богу, он не успел. Вот только целился-то я в плечо, а не в глаз. Совсем все умения растерял. А покойник-то, судя по всему, Дадиани – преступный ювелир по кличке Рубин. Теперь надо Рогозу обязательно живьем брать, а то не узнаем, куда они ювелирку княгини Юсуповой дели, а благожелательное отношение со стороны Сияния, как при дворе называют блистательную Зинаиду Николаевну, нам бы не помешало», – сокрушаясь про себя, подумал я и посмотрел на второго преступника, вернее всего, Петрика.

«Извозчик», с огромной бородой, которая скрывала половину лица, когда Рубин, падая, повернулся к нему с торчащим в глазу ножом, громко икнул и побледнел как полотно. Тело уже мертвого Дадиани-Рубина упало, револьвер громко звякнул о булыжники мостовой. Буров подскочил к трупу и ногой откинул в мою сторону оружие преступника.

– Ну вы даете, ваше превосходительство! Прямо в глаз. Он и пикнуть не успел, – восхищенно произнес Петр Федорович, восторженно глядя на меня.

Я же смотрел на Петрика, который, переломившись пополам, метал на тротуар свой завтрак или вчерашний ужин, и думал про себя, знает ли он, где хранится ювелирка. К Петрову уже подскочили Ус и Савва, встав по бокам. К заоравшей в ужасе проходившей мимо женщине, которая увидела мой бросок ножа и последствия, быстро подошел, судя по всему, филер и, взяв ее под руку, повел в сторону от арки. Движение прохожих и нескольких экипажей, которое остановилось в результате моего поединка с преступником, начало оживать. Как я уже упоминал, с «черными ангелами» мало кто хотел связываться. А тут еще два десятка конной стражи подскакали, которые тут же восстановили движение по улице, разгоняя зевак.

Почувствовав движение за спиной, я резко развернулся и увидел тестя, который, подходя, изумленно смотрел то на меня, то на труп Рубина.

– Да, сынок, одно дело слышать о твоих подвигах, другое дело самому увидеть, как ты мгновенно обезвредил преступника. Ты его убил, чтобы он не успел выстрелить и предупредить сообщников? – произнес Беневский, подойдя ко мне вплотную.

Я согласно кивнул, окинув взглядом братов, которые также выглядели удивленными, и только Лис почему-то начал ехидно улыбаться, услышав вопрос генерала.

Все браты, как члены штурмовой группы антитеррористического отряда Аналитического центра, были одеты в защитные куртки и брюки черного цвета, короткие сапоги, также черные. На голове шлем, напоминающий специальный титановый шлем образца 1981 года – СТШ-81, также черного цвета, с надписью белой краской «Полиция» спереди и сзади.

Конструктивно шлем очень прост – три профилированных бронеэлемента толщиной в три миллиметра каждый, которые вставляются в соответствующие карманы внутреннего чехла шлема, выполненного из нескольких слоев шелка, снаружи шлем покрыт внешним тканевым чехлом черного цвета. На голове шлем фиксируется при помощи ремня с кожаной чашкой, закрепляемой на подбородке. Единственное отличие от шлема из будущего – вместо титана используется сплав Чемерзина, который превосходит по пуленепробиваемости титан, но несколько тяжелее.

Кроме шлема на братах для защиты надеты бронежилеты с защитой паха, наколенники с налокотниками, куртка и брюки имеют дополнительные съемные защитные элементы на бедрах, предплечьях и плечах. Здесь также используются профилированные пластины Чемерзина, что делало снаряжение достаточно дорогим. Точнее, очень дорогим, но зато относительно легким и очень надежным. Многие бойцы отряда успели в этом убедиться, оставшись живыми при попадании в них пуль во время проведения спецопераций. Все, как правило, заканчивалось небольшими ушибами и контузиями.

Лица у братов пока открыты, маски черного цвета с прорезями для глаз и рта скатаны наверх, и опустить их на лицо – дело пары мгновений. На предплечьях эмблемы Аналитического центра с белыми адамовыми головами. На груди небольшая, а на спине большими буквами надпись того же цвета: «Полиция». На бедрах прикреплены открытые кобуры с травматическими револьверами Smith & Wesson Model 2 по прозвищу Baby Russian.

Гильзу патрона для травматического «русского малыша» оставили той же, пули из средней по твердости резины изготовили на заводе «Треугольник». Навеску пороха значительно снизили. Опытным путем пришли к тому варианту, который теперь стоял на вооружении антитеррористического отряда центра. Останавливающая сила этого патрона была на высоком уровне.

Кроме того, у братов было по паре светошумовых гранат «Удар-М», то есть модернизированных. Если раньше корпус был из картона, то теперь – металлический с отверстиями. Заряд из магния и нитрата алюминия. Запал не терочный, а от «Аленки», что серьезно повысило эффективность этого спецбоеприпаса. Также каждый из братов имел усовершенствованные зубчатые наручники. В каждой штурмовой четверке один из братов вооружен еще и ППС[10] для усиления огневой мощи при сильном сопротивлении противника. И теперь ППС был очень похож на пистолет-пулемет Судаева из моей прошлой жизни.

Кроме того, Тур и Шах, которые сегодня пойдут на острие атаки боевых четверок, держали в руках щиты производства Чемерзина, способные остановить винтовочную пулю в упор, а Шило – здоровенную кувалду, которой с одного удара выносил дверь.

Тактика штурмовой группы была основана на практике бойцов Специальной авиадесантной службы Великобритании (SAS – Special Air Service) из моего прошлого-будущего, где также работали четверками, и их девиз был «Скорость, агрессия и сюрприз». Кстати, если взять первые буквы этих слов на английском языке, то также получится SAS. Данную тактику еще четыре года назад решили применять при штурме зданий и помещений, когда главная задача состоит в нейтрализации преступников и их задержания живыми за счет внезапности, стремительности и огневой мощи, а также сюрприза в виде светошумовых гранат.

Я этому не учился. Нас в спецназе учили, что при динамичном штурме здания или помещения предпочтительна тактика массированной атаки, когда для приобретения контроля над объектом в него врывается как можно больше штурмующих, подавляя огнем обороняющихся. Но для полицейских операций четыре человека являются оптимальным вариантом, поскольку большее количество штурмующих в одной комнате создавали помехи для самих себя. К этому пришли опытным путем. А дальше я что-то вспомнил из тактики и приемов SAS, нашей «Альфы», «Вымпела».

– Ваше высокопревосходительство, разрешите обратиться к генералу Аленину-Зейскому. – Подошедший ко мне с тестем Лис лихо козырнул и вытянулся в струнку.

– Обращайтесь, Роман Петрович. И занимайтесь своим делом, словно меня здесь нет. – Беневский, прекрасно знавший моих братов, как-то обреченно махнул рукой и еще больше сгорбился.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство. – Лейб-гвардии подъесаул и командир сотни «черных ангелов» повернулся ко мне и спросил: – Ваше превосходительство, у вас в руке план помещения, где находятся преступники с заложником?

– Да, Лис, держи. – Я протянул Ромке, точнее Роману Петровичу, надорванный во время броска ножа листок со схемой квартиры. – Изучите, прикиньте свои действия. И через другую арку минут через пять выдвигаемся к черному входу в нужный нам подъезд. Буров проводит. А я пока Петрова быстро допрошу.

Отдав распоряжения, я двинулся к Петрику, который уже проблевался. Подойдя к преступнику, я взялся за его бороду и резко за нее дернул. Как я и предполагал, борода вместе с усами осталась у меня в руке. И теперь я понял, что меня смутило в облике Петрика и Рубина, когда я их увидел. Их бороды и усы смотрелись как-то неестественно, будто бы принадлежали другим людям. Брови преступников не соответствовали гримерной растительности на лице.

– Генеральша Беневская в квартире? – задал я вопрос и нажал на первую болевую точку.

Хотя можно было и не нажимать, так как невооруженным взглядом видно, что Петрик морально сломался. Смерть Рубина на его глазах, да еще такая, полностью подавила волю преступника. Но, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Квартирный вор заорал, а потом энергично закивал головой.

– Она жива? – следующий вопрос.

Вновь энергичное кивание.

– Лис, подойди ко мне с планом квартиры, – повернувшись, скомандовал я.

Когда командир «черных ангелов» подошел, я взял у него листок и показал схему Петрику.

– Где держат Беневскую? – задал я важный вопрос.

Вор присмотрелся к плану, попросил перевернуть лист, после чего ткнул пальцем в изображение одной из комнат.

– Тут, – торопливо произнес он.

– Где комната княжны?

– Эта и эта.

– Рогоза где находится? – задал я еще вопрос.

– Он здесь спит, и вещи его здесь. Там у него чемодан с рыжьем и камушками, которые он во дворце Юсуповых взял, – показав на схеме комнату, подобострастно произнес Петрик, раболепно заглядывая мне в глаза.

«Великолепно! Княгиня Юсупова будет, думаю, очень довольна. Кошко сказал, что стоимость похищенных ювелирных изделий трудно оценить, так как многие из них являются семейными реликвиями рода Юсуповых. Но не меньше двадцати миллионов, если продавать как лом. А если бы с аукциона, то все сто миллионов можно было бы выручить на начальных лотах. А с торгами и все двести, а то и больше. Один юсуповский бриллиант весом в 41,3 карата под названием „Полярная звезда“ оценивают ориентировочно в пять миллионов», – радостно подумал я про себя и задал следующий вопрос:

– Кто-нибудь еще, кроме Рогозы и княжны, в квартире есть?

– Нет.

– Оружие у них есть?

– Да. У Рогозы револьвер, как у Рубина был, а у княжны небольшой «Бульдог».

– Что сейчас делает похищенная? – задал я очередной вопрос.

– Спит, ваше превосходительство. Ее усыпили хлороформом, чтобы перевезти на другую квартиру. Рогоза сказал, что надо менять квартиру, чтобы нас не нашли. Мы с Рубином за каретой шли, – с запредельной угодливостью протараторил Петрик.

– Лис, у тебя еще вопросы есть к нему? – спросил я уже Селиверстова.

– Никак нет, ваше превосходительство. Разрешите довести информацию до штурмовой группы?

– Доводи, Лис, доводи. И чтобы каждый из братов знал свою задачу. С вами, что ли, пойти… – задумчиво проговорил я.

– Нет уж, Ермак, не надо. А то еще кому-нибудь вместо плеча в глаз зарядишь. – Произнося этот поклеп, рыжая сволочь еще и нахально мне улыбалась.

Что там ни говори, а мой названый брат знает меня лучше всех. И он понял, что я промахнулся, а не убил Рубина намеренно. Не по моим принципам было убийство преступника, которого можно было обезвредить и взять живым, не дав ему возможности произвести выстрел. Для этого было достаточно попасть в плечо.

Покачав головой и улыбнувшись, с трудом сдержав желание дать Ромке, как в детстве, подзатыльник, скомандовал:

– Работай давай, Лис. А этого в карету к сыщикам отведите.

Это я уже отдал приказ Усу и Савве, которые продолжали охранять Петрика.

– Слушаюсь, ваше превосходительство. – Ус, сняв с пояса наручники, надел их на вора и толкнул в спину, указывая направление движения.

Я же направился к тестю.

– Мама жива и сейчас спит. Ей дали хлороформ, чтобы перевезти на другую квартиру. С нею остались только Рогоза и княжна. Так что минут через десять будет штурм, и мы маму освободим. – Я успокаивающим жестом положил Аркадию Семеновичу руку на плечо.

– Твои браты все сделают нормально? Да? Нина не пострадает? – зачастил вопросами генерал.

– Папа, они лучшие в этом деле во всем мире. Сам бы пошел, но я не в той физической форме, которая для этого необходима. И давно не тренировался в составе группы. А они тренируются почти каждый день и учат этому других. Так что все будет хорошо.

Через десять минут на площадке перед дверью в квартиру номер двенадцать, с обеих сторон от нее, застыли две штурмовые четверки. Я и тесть стояли на площадке лестницы между первым и вторым этажом, ожидая атаки. Аркадий Семенович ни в какую не согласился подождать окончания операции на улице.

«Штурм!» – скомандовал Лис. Шило, как опытный молотобоец, нанес удар кувалдой, вынося замок. Дверь мгновенно распахнулась внутрь. И первая четверка устремилась один за другим в открывшийся проем. Впереди шел Тур, держа перед собой щит. Как только последний боец первой четверки пропал за дверью, следом за ними устремилась вторая штурмовая группа. Надо было как можно быстрее найти и обезвредить преступников, чтобы они не успели нанести вреда Нине Викторовне. А комнаты в этой квартире были по обе стороны коридора.

Вторая четверка зашла в квартиру, и буквально сразу раздался крик «Граната!», после чего прозвучали два выстрела, а потом раздался взрыв.

«Рогоза стрелял», – подумал я, по выстрелу определив, что стреляли из полноценного «смит-вессона», а не травматического Baby Russian.

Тесть сунулся было вверх по лестнице, но я его остановил, схватив за рукав шинели.

– Папа, не мешай братам работать. Все хорошо будет. Подожди еще немного.

Беневский сделал еще одну попытку пройти вверх по лестнице, но потом остановился и тяжело вздохнул. Мы застыли с ним в ожидании, но больше выстрелов, взрывов и криков из квартиры не доносилось. Прошло около минуты, и в дверном проеме появился с поднятой маской Чуб, который приглашающе махнул рукой и вновь скрылся в квартире.

Пройдя коридор, я и тесть остановились, думая, куда пойти, но опять выручил Феофан, показав рукой на вход в одну из комнат. Как оказалось, это был зал, в котором я увидел сидящего на стуле Рогозу, на руках которого за спиной были застегнуты наручники. Выглядел он целым и даже не помятым, но при этом очень часто моргал, пытаясь восстановить зрение после применения светошумовой гранаты.

Великая княжна Елена Владимировна лежала на полу без сознания, а лицо ее представляло ужасное зрелище, будто бы она со всего маха врезалась им в стену.

– И как это понимать? – указывая на женщину, спросил я, глядя на Лиса, который был в первой штурмующей четверке.

– Ваше превосходительство, это я виноват. Она слишком неожиданно появилась сбоку, когда мы заходили в комнату. Я, как ее увидел, да еще и «бульдога» в ее руке, махнул щитом, и все, – пробасил хорунжий Верхотуров, смущенно отводя глаза.

– Она хоть живая? – Зная силу Тура, можно было услышать и отрицательный ответ. Тем более что щит весит больше чем полпуда. Если тебе таким зарядят в голову, то мало не покажется.

– Живая, ваше превосходительство. Живчик бьется. Вот только когда в себя придет, неизвестно. Тур от души приложил, – усмехнулся Шило.

– Где Нина? – перебил нас Беневский.

– Пойдемте, ваше высокопревосходительство, покажу. С ней все в порядке. Она крепко спит. Но лучше ее все-таки в больницу доставить. Скоро сюда карета скорой помощи прибудет, на ней в больницу и отправим. – Лис увел тестя в другую комнату, где находилась его жена.

– Ну что же, раз княжна временно покинула нас, начнем экспресс-допрос с тебя, Рогоза. Как ты, уважаемый вор-медвежатник, дошел до жизни такой? – Я подошел к похитителю и, взяв за подбородок, задрал его лицо вверх.

По щекам вора текли слезы, он продолжал часто-часто моргать, но заговорил твердо и с ненавистью:

– Жаль, не удалось тебя прикончить, сволочь. И больше я тебе ничего не скажу.

– Это ты ошибаешься, Рогоза. Расскажешь, все расскажешь, – произнес я и нажал первую болевую точку.

* * *

– Как дела у Нины Викторовны? – задала вопрос Елена Филипповна, после того как я, поздоровавшись с ней и Михаилом, а также с Александром и другими детьми, сел по ее приглашению за стол.

Императрица-мать с юным императором, его братом, сестрой и регентом готовились обедать и ждали, когда подойдет Ксения со своими детьми. Те по какой-то причине задерживались. И я даже догадывался, что этой причиной наверняка был четырехлетний карапуз по имени Дмитрий, который в последнее время очень любил прятаться от матери и нянек, а те его подолгу искали.

Я же только что приехал в Гатчину из Питера, где провел долгих три дня, разруливая дела, связанные с похищением тещи. В свои покои в Приоратском замке забежал буквально на пару минут, чтобы поцеловать Машеньку, которая третий день сидела «дома» с простудившимся Васильком.

Регент просил прибыть к нему срочно, вот и прибыл, как только смог, и попал на начало обеда.

– С ней все в порядке. Небольшое отравление от частого применения хлороформа, но врач сказал, что все уже прошло. С другой стороны, благодаря тому, что ее два раза усыпили, она ничего, можно сказать, и не поняла. Тем более что послезавтра у Маши день рождения, и я пригласил их к себе, в апартаменты Приоратского замка. Пусть у нас побудет, а то она сейчас боится оставаться в квартире одна, – ответил я на вопрос императрицы.

– Правильно сделал. А каким образом, кстати, похитили Нину Викторовну? – поинтересовался Михаил.

– Великая княжна Елена Владимировна заманила Нину Викторовну на съемную квартиру вора-медвежатника Рогозы, представившись знакомой ее сына Ивана, который якобы передал с ней посылку. Ее она была должна доставить на следующий день, когда будет проезжать мимо доходного дома на Николаевский вокзал, откуда княжна якобы должна отправиться в Москву. Но планы внезапно изменились, и ей сегодня срочно необходимо с Варшавского вокзала уехать обратно. Хорошо, что княжна находилась недалеко от Невского проспекта и смогла заехать к Нине Викторовне. Теперь они доедут до квартиры, которую она снимала, девушка передаст ей посылку сына, и Нина Викторовна вернется на извозчике домой. А княжна поедет на Варшавский вокзал. – Я перевел дух и продолжил: – Такую сказку великая княжна скормила моей теще. Та поверила, приехала с ней на квартиру Рогозы, где тот и усыпил ее с помощью хлороформа, напав сзади. Утром она пришла в себя, ей дали возможность сходить в туалет, накормили и напоили. Вели себя с ней корректно. Единственно, Рогоза пригрозил, что если теща будет кричать, то ее свяжут и засунут кляп в рот. Потом пришел посыльный от «Иванов», и после этого Рогоза вновь ее усыпил. В следующий раз Нина Викторовна очнулась уже в больнице.

– Знаешь, Тимофей, мне даже не верится, что Елена оказалась способна на такое. Связаться с ворами и бандитами, украсть женщину, и все это для того, чтобы отомстить тебе! Не понимаю. – Регент глубоко вдохнул и выдохнул. – Не понимаю! Она же княжна! Она же Романова!

– Михаил Александрович, при общении с ней мне показалось, что она немного не в себе. Я уже распорядился назначить психиатрическую экспертизу под председательством профессора Баженова. Но тем не менее акцию по моему устранению они продумали очень хорошо. И я думаю, что они могли бы добиться успеха. Все-таки щиты и бронезащита бойцов штурмовых групп мало бы помогли при расстреле из пулемета с верхнего этажа, когда ты находишься во дворе-колодце, где негде укрыться. А Елена Владимировна, по ее же словам, стрелять научилась очень метко, да и четыре магазина по тридцать патронов к пулемету Мадсена позволили бы ей, я думаю, достать меня.

– Она хотела вас расстрелять из пулемета?! – удивленно воскликнула Елена Филипповна.

Пришлось подробно рассказать о плане княжны и Рогозина по моему устранению, о пулемете, о двух квартирах и прочих моментах организованного покушения. Потом пришла Ксения с детьми, начался обед, во время которого пришлось пересказать для нее историю еще раз. При этом все, особенно юный император, выслушали повтор с таким же большим интересом, даже задали несколько уточняющих вопросов.

Наконец-то обед закончился, и мы с Михаилом смогли уйти в его кабинет.

– А теперь расскажи мне, что ты там за Варфоломеевскую ночь, точнее день, устроил после освобождения Нины Викторовны, – поинтересовался регент, усевшись в любимое кресло у чайного столика.

Я расположился напротив и с удовольствием откинулся на спинку кресла. Обед был прекрасен, и я получил эстетическое и вкусовое наслаждение, тем более что в столице питался тем, что под руку попадется. В основном бутербродами. Некогда было.

– Немного почистили криминальную среду столицы. Провели облавы на Сенной, в Апрашке и на Лиговке. Слишком вольготно там Иваны, себя не помнящие, бродяги и хулиганы начали чувствовать. Мне, когда Кошко последние статистику по преступлениям представил за пять лет, чуть плохо не стало. В 1900 году Петербургский окружной суд рассмотрел двести двадцать семь дел об убийствах, четыреста двадцать восемь дел о разбойных нападениях, тысячу сто семьдесят дел о нанесении телесных повреждений и почти две тысячи двести случаев краж и воровства. А в 1904 году убийств уже было семьсот девяносто четыре. Количественный рост составил триста пятьдесят процентов. В три с половиной раза за три года убийств стало больше. И большинство их произошло как раз в этих трех местах. Разбойных нападений в два с половиной раза больше, краж и воровства – в три раза. По телесным повреждениям в полтора раза увеличение. На той же Сенной полицейские только крупными отрядами могли передвигаться из-за опасения за свои жизни.

– А почему никаких действий столичный градоначальник генерал Фуллон не предпринимал? – перебил меня Михаил.

– Боюсь, подчиненных ему сил не хватило бы на проведение, как вы сказали, Варфоломеевской ночи или дня, а так с помощью гренадер-кавказцев арестовано больше пяти тысяч человек: профессиональные преступники, хулиганы и прочая околокриминальная шушера. Их дела рассматривают окружные военно-полевые суды. Уже сформированы две исправительно-строительные роты по пятьсот человек, которые будут отправлены на строительство батарей и укреплений Моонзундского оборонительного района. Адмирал Макаров жаловался, что у него не хватает людей для строительства, вот тысяч пять ему работников и поставим. – Я усмехнулся, представив, как охренеет Степан Осипович от таких строителей. – Зато с островов им бежать некуда, так что будут отрабатывать свой хлеб насущный, а не попрошайничать, кошельки тырить и прочими уголовными непотребствами заниматься. Пускай пользу империи приносят своим трудом.

– Кстати, а ты в курсе, что завтра ранним утром будет проводиться совместная с германцами операция «Огненный шторм»? – задал вопрос Михаил.