Конная прогулка прошла просто замечательно. Александр IV сидел в седле словно влитой, и не скажешь, что императору всего девять лет. Покатались по парку. Я и регент страховали юного государя по бокам, а нашу тройку сопровождал десяток кубанской сотни Конвоя Его Императорского Величества. А на всем пути конной прогулки стояли секреты и посты охраны, передающие нашу группу друг другу. Ширинкин свою службу нес как никогда. Как он признался, если бы покушение на Александра тогда на вокзале удалось, генерал бы застрелился. И я ему верю. Евгений Никифорович точно бы не пережил убийство третьего императора, находящегося под его охраной.

Накрутив галопом и рысью по парку за два часа километров двенадцать-пятнадцать, потом еще час занимались выездкой в манеже Кирасирского полка, присоединившись к Елене Филипповне и Алексею. Императрица в дамском седле чувствовала себя очень уверенно, легко беря в манеже барьеры и меняя аллюры. С нами в парк она не поехала, потому что при ней Александр смущался и терялся, так как императрица постоянно делала ему замечания за огрехи в посадке, выездке и по прочим мелочам.

Алексей в манеже просто катался на пони по кругу под руководством берейтора. Он ростом и телосложением пошел в отца, на контрасте с Александром, в котором уже чувствовалась будущая телесная мощь его деда. Поэтому Алексей, в отличие от старшего брата, тяги к физическим упражнениям, как и к тренировкам по верховой езде, не испытывал. Но у Елены Филипповны не забалуешь. Положено великому князю уметь отлично ездить верхом, значит, будешь уметь, несмотря на возраст. Как говорится, не можешь – научим, не хочешь – заставим.

По окончании занятий в манеже, препоручив лошадей конюхам, отправились приводить одежду в порядок. Далее я с Машей и Васильком пришли из Приоратского замка в Гатчинский дворец на обед, на котором кроме императрицы с сыновьями и дочерью регента присутствовала еще только Ксения с детьми. Отобедали, так сказать, узким кругом. Многие царе-дворцы, наверное, полжизни бы отдали, чтобы оказаться на нашем с Машей и сыном месте.

После обеда женщины с детьми отправились в детскую игровую комнату, а я с Михаилом – в его кабинет. Пришла пора для доклада по Витте и политическим партиям.

Зайдя в кабинет, регент вынул из сейфа мой портфель, набрав код, который знал, открыл его и, достав стопку документов, передал ее мне, а портфель-сейф поставил на пол. Указав на стул у рабочего стола, сел напротив.

– С чего начать, Михаил Александрович? – поинтересовался я, устроившись за столом и разложив бумаги на две кучки.

– Начнем с менее неприятного, то есть с политических партий. Что у нас происходит сейчас в стране по этому вопросу?

– Хорошо. Начну с тех, которые имелись в империи до объявления манифеста. Самая многочисленная из них партия социалистов-революционеров, сокращенно – эсеры. Историко-философское мировоззрение партии обосновывается трудами Николая Чернышевского, Петра Лаврова и Николая Михайловского, с учетом этого эсеры являются продолжателями идей народовольцев. Их новая партийная программа была опубликована весной 1903 года в газете «Революционная Россия» в Женеве. Программа предусматривает свержение самодержавия и установление демократической республики, всеобщее избирательное право, бесплатное образование, отделение церкви от государства, свободу вероисповедания, слова, печати, собраний, стачек, неприкосновенность личности и жилища, введение восьмичасового рабочего дня и прогрессивного налога на доходы промышленников, купечества и прочих представителей буржуазии. Но самым основным для них является аграрный вопрос – по их мнению, главный импульс социальной, именно социальной, а не социалистической, революции. Они предлагают провести социализацию земли, то есть отменить частную собственность на землю, превратить ее в общенародное достояние без права купли-продажи, без преобразования ее в государственную собственность и без национализации.

– В смысле – общенародное достояние?! – перебил меня регент.

– Эсеры предлагают осуществить переход всей земли под руководство центральных и местных органов народного самоуправления, начиная от демократически организованных сельских и городских общин и заканчивая областными и центральными учреждениями. При этом пользование землей становится уравнительно-трудовым, то есть оно должно будет обеспечивать потребительную норму на основании приложения собственного труда, единоличного или в товариществе.

– Какая-то утопия, по моему мнению. Они что, действительно считают, что крестьяне отдадут свою землю в общенародное пользование? Вот уж не поверю, что крестьянство их в этом поддержит. Не говоря уж о помещиках и других владельцах земли, – вновь перебил меня великий князь.

– Страшно далеки они от народа, Михаил Александрович, и мало понимают, чего на самом деле желает крестьянство. Но их лозунг «земля и воля» имеет у крестьян живейший отклик, так как именно этого крестьянство и хочет. Земли побольше, только в собственное пользование, да навсегда, да без переделов. А еще вольного обращения с этой землей, чтобы никто, включая общины, крестьянину не указывал, что с этой землей делать. Из-за этого лозунга партия эсеров в настоящий момент самая многочисленная, ее организации уже существуют в сорока восьми губерниях и двухстах пятидесяти семи уездах. Сельских организаций и групп насчитывается уже больше двух тысяч. По нашим данным, общее количество членов партии социалистов-революционеров приближается к пятидесяти тысячам. И сейчас они ведут на местах активную агитацию, надеясь получить большинство на выборах в Государственную думу. – Я замолчал, давая регенту возможность осмыслить озвученные цифры.

– Они отказались от террора? – задумчиво спросил великий князь.

– Трудно сказать, Михаил Александрович. Их боевую организацию мы уничтожили физически. Азеф и его подручные погибли при организации покушения на вашего брата на реке Липня. Через пару месяцев взяли на подготовке второго покушения на Николая Второго Гершуни, Езерскую, Каляева, Ракитникова и еще несколько человек, которые находились на территории Российской империи. Тогда от боевой организации эсеров на воле и в живых осталась пара человек, среди которых Михаил Гоц, который написал устав «Боевой организации эсеров», создал ее и финансировал. Также финансово поддерживал выходящие в Женеве газету «Революционная Россия» и журнал «Вестник русской революции». Источник денег Гоца установить не удалось. Вернее всего, от английской спецслужбы. Второго апреля 1902 года в Санкт-Петербурге член партии эсеров Балмашев двумя выстрелами из револьвера убил министра внутренних дел Сипягина. Был задержан на месте преступления и повешен по приговору военно-полевого суда. Организовал эту акцию Михаил Гоц. Он тогда планировал во время похорон Сипягина осуществить еще и террористические акты против обер-прокурора Синода Победоносцева и петербургского генерал-губернатора Клейгельса. Тогда нам удалось, жестко допросив Балмашева, задержать исполнителей. А Гоца мои люди весной 1903 года достали в Женеве, когда итальянские власти отказались после ареста по нашему запросу выдать его Российской империи и в конце концов отпустили. Борис Савинков, который после смерти Гоца возглавил боевую организацию эсеров, со всей его группой был арестован и расстрелян в Порт-Артуре во время Русско-японской войны. С тех пор террористических актов «Боевой организации эсеров» или подготовки к ним на территории Российской империи не было. Но в конце марта этого года состоялся первый съезд партии эсеров, на котором обсуждались вопросы программы и тактики партии в условиях, объявленных первого марта манифестом конституционных свобод и выборов в Государственную думу. Чернов – один из основателей и теоретиков социалистов-революционеров – был главным докладчиком по программным вопросам и автором большинства резолюций съезда. Он же возглавил новый состав их ЦК, в который вошли Аргунов, Ракитников, Крафт и еще ряд их товарищей. Главной новостью съезда эсеров стал раскол и отделение от партии ее правого и левого крыльев. Правые образовали партию народных социалистов, а левые – партию эсеров-максималистов. Последние являются сторонниками индивидуального террора и экспроприации, отвергнутых большинством участников съезда. Так что террор со стороны эсеров-максималистов, возможно, продолжится. Тем более что многие из наиболее радикальных социалистов-революционеров перекинулись в стан анархистов, которые и осуществляют в последнее время террор. На их совести убийство великих князей Алексея Александровича и Сергея Александровича. – Я замолчал, так как регент в который раз, как только разговор заходил об этом случае, пытливо уставился на меня. –  Михаил Александрович, я вам уже говорил неоднократно, вновь повторюсь и готов поклясться чем угодно: я к смерти ваших дядей не имею никакого отношения. Да я говорил Сандро и вам скажу вновь, что если бы они были виновны в гибели вашего брата, то я бы их устранил, но тихо и без лишних жертв, обставив все как несчастный случай или естественную смерть. Тем более что вы же присутствовали при допросе Мишки Япончика и Емельяна Гоненко, которые и являются убийцами великих князей. Их повесили, как и других исполнителей той акции. А за месье Дюбуа в этом году в Бразилию отправятся два выпускника курсов Аналитического центра. Как выглядит Михаил Павлович Шпейер по рождению, Михаил Алексеевич Рачинский по документам Российской империи, он же Мишель Дюбуа, гражданин Французской республики, мы теперь знаем. Найдем, доставим в Российскую империю и тщательно допросим. Хотя и так понятно, что это была операция англичан. Надо только уточнить, кто конкретно отдал Дюбуа приказ и снабдил деньгами. – Я вновь замолчал, переводя дух. Ну не нравится мне оправдываться в том, в чем я не виноват.

– Тимофей Васильевич, извините, если вновь обидел вас. Но как только речь заходит о тех убийствах, сразу вспоминаю, как почему-то подумал, что это ты все организовал. Наверное, был под впечатлением, когда ознакомился с материалами по устранению центрального комитета РСДРП в полном составе: Ульянов, Ленгник, Троцкий, Мартов, Плеханов, Аксельрод. Следом за ними националисты: грузин Дезаконишвили и финн Циллиакус, потом организатор Польской социалистической партии Витольд Йодко-Наркевич и резидент японской разведки Акаси. Кроме последних двух все они официально либо скончались от несчастного случая, либо умерли естественной смертью.

– Вот я и говорю вам, Михаил Александрович: я бы все обставил по-другому, тихо и аккуратно. Зато теперь Российская социал-демократическая рабочая партия будет бороться за права рабочих и социал-демократические идеи мирным и официальным путем. Даже Засулич, стрелявшая в свое время в генерал-губернатора Трепова и вошедшая в новый ЦК РСДРП вместе с Красиным, Петресовым, Масловым, отказалась от террора и пролетарской революции, для которой в настоящий момент, по мнению членов центрального комитета, не сложились в Российской империи предпосылки, обоснованные Карлом Марксом. Финских и польских националистов также хорошо во время восстаний почистили, спасибо за это князю Джамбакуриан-Орбелиани и генералу Скалону. В Польше и Финской губернии теперь революционная тишина – как на кладбище. Азербайджанский «Мусават» и еврейский «Бунд» малочисленны и не очень популярны в России. Армянские националисты из «Дашнакцутюн» и их социал-демократы из «Гнчак» сейчас воюют в Западной Армении с турками. Им не до выборов в Государственную думу. Наибольшую опасность, по моему мнению, сейчас представляют анархисты, основными идеологами которых являются Бакунин и Кропоткин. Их главная идея – немедленная анархия, которая понимается, естественно, как «грабь награбленное». Чем они сейчас и занимаются, в основном в зоне оседлости евреев, так как они и составляют основную массу анархистов. Хорошо, что у них пока четкой партийной структуры нет, а то бы во многих местах, как в Одессе, полыхнуло бы, после объявления манифеста первого марта. Но на ответные еврейские погромы анархисты нам еще ответят террором, деньги и оружие из Англии к ним продолжают поступать. – Я замолчал и подумал, что неплохо было бы чем-то типа чая горло промочить.

Обед был плотным и после конной прогулки я буквально подчистил все тарелки, что мне подавали. А вот чаем ради беседы мы с Михаилом пожертвовали. Зря, однако.

– Не попить ли нам чайку, Тимофей Васильевич? – задал вопрос регент, словно угадав мои мысли.

– Не откажусь, Михаил Александрович. Признаться, после конной прогулки несколько переел сегодня. И чаю сейчас выпил бы с большим удовольствием.

Великий князь, взяв со стола колокольчик, позвонил, и через несколько секунд на пороге возник лакей 1-го разряда Ефим Горский, который отвечал за покои и кабинет еще Александра III, потом Николая II, а теперь регента.

– Чаю прикажете, ваше императорское высочество? – задал вопрос Горский, нисколько не сомневаясь в утвердительном ответе.

Михаил улыбнулся и просто кивнул головой. Буквально через пару мину мы с регентом сидели за чайным столиком и наслаждались каждый своим напитком. Михаил – красным китайским чаем, а я – практически чифиром. Ефим успел уже изучить мои вкусы. Поэтому мне подали и мое любимое вишневое варенье.

Кстати, любовь к вишне перенеслась в этот мир вместе с моей душой, матрицей или чем-то еще – не знаю, как это правильно обозвать. В этом мире Тимофей Аленин вишню в варенье впервые попробовал, когда попал в первый раз на обед к купцу Касьянову в Благовещенске. А натуральной не ел никогда в жизни. Я же в том моем прошлом-будущем просто обожал вишню и вишневые компоты, которые готовила бабушка, а потом, в девяностых, пристрастился к ликерам: миндальному «Амаретто», сливочно-ванильному «Адвокат» и немецкому вишневому в большой темной бутылке с черной этикеткой. Точного названия не помню, но он был очень вкусный. Потом уже на моем столе постоянно присутствовали датский «Creme de cerise» или итальянский «Maraschino». Любил я себя ими побаловать на пенсии, благо ее размер позволял это делать.

Закончив с чаем, вновь вернулись к рабочему столу, и я продолжил доклад:

– Так вот, дальше о партиях. Представители «Русского собрания» создают две партии – «Союз русского народа» и «Русскую монархическую партию». У истоков «Союза русского народа» стоят врач Александр Дубровин, художник Аполлон Майков, чиновник для особых поручений при министре внутренних дел коллежский советник Пуришкевич Владимир Митрофанович и главный их идеолог игумен Арсений. Среди членов этой партии уже насчитывается много титулованной аристократии, высшего чиновничества, немного творческой интеллигенции, но основная масса – мелкие лавочники, мещане, купцы, помещики, монархически настроенные крестьяне. Основной лозунг – «Самодержавие. Православие. Народность». Они выступают против какой-либо конституционной монархии и парламента. Во многих крупных городах во время беспорядков после объявления манифеста начали создавать свои боевые дружины, почти все еврейские погромы на их совести. Деятельности «Союза русского народа» симпатизируют Иоанн Кронштадтский и многие представители высшего духовенства.

– На них можно будет опереться в Думе? – перебил меня Михаил.

– Думаю, да. Так же как и на представителей «Русской монархической партии», лидерами которой на настоящий момент являются редактор «Московских ведомостей» действительный статский советник Грингмут, князь Долгорукий, князь Цертелев, барон Розен, протоиерей Восторгов и многие другие. Они также против любых уступок парламентаризму, а либералов, наряду с революционерами, относят к врагам России. Члены этой партии за возвеличение единой православной церкви, укрепление монархической самодержавной власти, развитие русской национальной и культурной идеи, сохранение сословного строя. При этом радеют к неустанному попечению о материальном и духовном благе крестьянского и рабочего сословия и о воспитании его в любви к царю и Отечеству, правилах религиозной нравственности и законного гражданского общежития. Тот же «Союз русского народа», только помягче, так как в этой партии больше консервативной интеллигенции.

– С этими все понятно, можно и нужно будет поработать и посотрудничать, – перебил меня регент. – Кто следующие?

– Следующая группа – вышеупомянутые либералы. Они полностью поддерживают введение демократической конституции, отсюда и название партии – конституционные демократы, или, сокращенно, – кадеты. По их неутвержденной еще программе неограниченная монархия должна быть заменена парламентарным демократическим строем. Выступают за всеобщее избирательное право, свободу слова, печати, собраний, союзов, за строгое соблюдение гражданских и политических прав личности. Предлагают введение восьмичасового рабочего дня, право рабочих на стачки, на социальное страхование и охрану труда. В решении аграрного вопроса предлагают частичное отчуждение помещичьей земли в пользу крестьян, но по справедливым, рыночным ценам. В партии состоят главным образом преподаватели высших учебных заведений, врачи, инженеры, адвокаты, писатели, деятели искусства, либерально настроенные помещики и промышленники, есть немного ремесленников, рабочих и крестьян. Лидерами кадетов являются видные ученые – Вернадский, Муромцев, Котляревский, видный историк, блестящий оратор и публицист Милюков. Наш Струве их поддерживает по многим вопросам. Но единства в партии нет, существуют три направления: левые, правые и центристы.

– Петр Бернгардович – либерал?! Вот уж не ожидал! – эмоционально перебил меня Михаил. – А он к кому относится? К центристам или к левым?

– Честно говоря, я и сам не смогу сейчас определиться, к кому можно отнести Петра Бернгардовича. Начинал он как марксист, потом примкнул к народовольцам. Далее перешел к социал-демократам. Написанный им в 1898 году «Манифест Российской социал-демократической рабочей партии» – первый официальный документ этой партии. А в 1899 году он же в своей работе «Марксова теория социального развития» подверг критике взгляды Маркса на неизбежность социальной революции. Разорвав с эсдеками, присоединяется к либералам. А дальше работа в Аналитическом центре. И вот именно практическая работа, особенно в последние годы, вместе со Столыпиным, все больше делает его консерватором. Как говорится, кто в молодости не был революционером, тот лишен сердца, кто в зрелости не стал консерватором, тот лишен ума, – блеснул я фразой из моего прошлого-будущего, не помня, кто это произнес.

– По-моему, Франсуа Гизо, французский историк и политический деятель восемнадцатого века, говорил: «Кто не республиканец в двадцать лет, у того нет сердца. Кто республиканец после тридцати, у того нет головы», – быстро среагировал на мою фразу великий князь.

– Смысл одинаковый, Михаил Александрович, – усмехнулся я. – Так что Струве теперь можно отнести больше к правым либералам, а еще больше к первомартовцам.

– К кому?! – удивленно спросил Михаил.

– Еще одна зарегистрированная партия – «Союз 1-го марта», названная так в честь дня объявления манифеста. Членами партии являются в основном представители крупной торгово-промышленной буржуазии и помещики. Эту партию я бы назвал либерально-консервативной. Выступают за конституционную монархию, не согласны с кадетами только в вопросе о форме парламента. В аграрном вопросе первомартовцы предусматривают передачу крестьянам пустующих казенных, удельных и кабинетских земель, содействие покупке ими земли с помощью Крестьянского банка. Выступают за сильную монархическую власть, но при условии проведения реформ, обеспечивающих свободу буржуазному предпринимательству: свобода промышленности, торговли, приобретения собственности и охрана ее законом – их главные требования. Костяк партии составляют московские фабриканты Коновалов, Третьяков, братья Рябушинские. Лидер партии Александр Иванович Гучков – управляющий Московского учетного банка и председатель наблюдательного комитета страхового общества «Россия», за которым стоят мощь и капиталы старообрядческого клана Гучковых – Боткиных – Третьяковых.

– Зная тебя, Тимофей Васильевич, на этого Гучкова уже отдельная папочка заведена?! – то ли спросил, то ли констатировал Михаил.

В ответ я только усмехнулся. Папку еще не завел, но заведу обязательно, как и на остальных лидеров всех партий. Но на господина Гучкова заведу в первую очередь. Попалась мне в прошлой жизни статья в интернете о его роли в развале Российской империи. Много всякой мути и грязи было в статье, но связи Гучкова с командующими фронтами и его присутствие в Ставке при подписании отречения Николая II заставили меня тогда поверить, что Александр Иванович стоял во главе заговора генералов и промышленного капитала по свержению российского самодержавия.

И вообще, за этими, мать их, первомартовцами нужен будет особый пригляд. Мало того что старообрядцы, которые все-все про гонения помнят и не простили, так еще и вероятное слияние капитала и власти. А я это уже один раз проходил в бандитские девяностые, когда после перестройки началась перестрелка, а потом и перекличка при олигархическом капитализме. Больше не хочу!

– Папочку еще не завел, но вот звоночек о связях министра финансов с лидерами первомартовцев уже прошел. Состоялась встреча Витте с лидерами «Союза 1-го марта» Шиповым, Гучковым и Стаховичем. После этой встречи по Москве пошли слухи о том, что неплохо было бы, если бы в новом правительстве Сергей Юльевич стал председателем Совета министров. Далее такие же слухи пошли и в столице. А в новом правительстве на основании принятого манифеста эта должность будет иметь куда большую и реальную власть, чем председатель Кабинета министров в настоящий момент. Сейчас председатель не реальный глава правительства, а скорее свадебный генерал, который доживает свой век на этом посту.

– И ты не хотел бы видеть на этом посту Сергея Юльевича? – перебил меня вопросом регент.

– Да, Михаил Александрович. – Я быстро пролистнул стопку бумаг по Витте и подал один из листов великому князю. – Вот ознакомьтесь.

– Что это? – беря лист, поинтересовался регент.

– Копия телеграммы директора Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов господина Давыдова в Берлинский банк «Мендельсон & Co.» от 28 марта 1905 года. В этот день статс-секретарь по иностранным делам Германской империи барон фон Рихтгофен вручил в Берлине послу Франции Жоржу Бихурду очередную ноту протеста, которая фактически является объявлением войны Франции. В тот же день оба государства объявили о начале мобилизации и привели свои военные флоты в боевую готовность. Таким образом, в день объявления нашим союзником войны Франции наше министерство собирается перевести больше ста миллионов рублей золотом в страну, которой мы также по союзному договору вот-вот объявим войну.

– Почему мы об этом узнали только сейчас? Дядюшка Вилли мне ничего не говорил, как и Витте. Может быть, Сергей Юльевич об этом и не знал, а это инициатива Давыдова? – забросал меня вопросами Михаил, прочтя текст телеграммы.

– Отвечу по порядку, Михаил Александрович. Об этом событии знало ограниченное число лиц. С нашей стороны – Витте и Давыдов. С германской – хозяева банка братья Роберт и Франц Мендельсоны, верные агенты русского Министерства финансов, оказавшие много важных услуг Витте. Чтобы было понятно, банк «Мендельсон & Co.» был основан в 1795 году Джозефом Мендельсоном в Берлине. В 1804 году к компании присоединился его младший брат Абрахам Мендельсон Бартольди. Банк быстро стал одним из ведущих в Европе. Начиная с 1850-х годов он являлся банкиром российских царей, а с 1870-х годов доминировал на центральноевропейском финансовом рынке российских государственных и железнодорожных облигаций. Через этот банк шли расчеты по большинству сделок с германскими компаниями, количество которых увеличилось после Гогландского соглашения. Из-за таких операций в этом банке скопились активы на огромную сумму… – Я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. – В Берлине конец каждого триместра, а именно двадцать восьмое число, является временем расчета по срочным биржевым сделкам, особенно валютным, а также платежей по торговым, квартирным и арендным договорам, то есть моментом такого большого напряжения денежного рынка, что Рейхсбанку разрешается в это время беспошлинно увеличивать свою банкнотную эмиссию на двести миллионов марок. Вывод в этот момент из оборота ведущего банка Германии такой суммы нанес бы германской банковской системе, можно сказать, смертельный удар, с учетом возникших в те дни рабочих волнений, промышленных затруднений и недовольства в Рейхстаге политикой Вильгельма Второго. Плюс к этому рейхсканцлер Бюлов, как оказалось, был против войны с Францией, в этом вопросе он явный союзник Витте, который также был и является приверженцем союзного договора Российской империи с Францией и противником союза России с Германией.

– Ты думаешь, Бюлов знал об этой телеграмме? – перебил меня Михаил.

– Не исключаю этого. Вернее всего, это была попытка Витте за счет возможного финансового коллапса в Германии остановить кайзера от начала войны с Францией. И если бы в этот день не было объявлено о начале войны Германии с Францией, вряд ли в банк «Мендельсон & Co.» через час после этого события была бы отправлена телеграмма Давыдова, отменявшая команду о переводе денежных средств в Париж. – С этими словами я передал регенту следующий лист с текстом второй телеграммы.

Великий князь, ознакомившись с текстом, спросил меня:

– Откуда они у тебя?

– Господин Давыдов подстраховался и оставил копии. Их нашли при обыске его кабинета и рабочего сейфа по возбужденному уголовному делу – пока о мошенничестве.

– В чем его, кстати, конкретно обвиняют?

– Во время Русско-японской войны Давыдов был вице-директором Русско-Китайского банка, через который шла оплата поставок припасов из Китая в Порт-Артур и для наших войск на линии Ялу. Как пример, китайское судно грузилось в Шанхае 1500 тоннами припасов, заходило по пути в Циндао, где был и есть филиал банка «Мендельсон & Co.», там судно принимало еще 1500 тонн груза и затем шло «прорываться» в Порт-Артур. Далее судно попадало в руки японцев, практически всегда в одном и том же месте. Японцы отводили приз в свой порт. И вот тут господин Давыдов не учел японской бюрократии и ее скрупулезности. При приемке трофеев японцы составляли точный протокол и опись груза. И вот копии этих бумаг, скажем так, случайно, а не по просьбе начальника разведки и контрразведки Артур-Цзиньчжоуского укрепленного района подполковника Едрихина попали в руки нашего посла в Японии барона Розена. При сравнении российских документов на перевозку морских грузов, захваченных японцами, и их описанием трофеев выяснилось, что практически все захваченные суда имели меньше половины указанных в коносаментах грузов, а сам груз – железный лом и гнилые мешки!

– И сколько таких судов было? – перебил меня Михаил Александрович, сжав кулаки.

– По данным подполковника Едрихина, больше тридцати. Количество еще уточняется. Барон Розен смог переслать копии японских документов на двенадцать судов, поэтому адмирал Алексеев и настаивает на организации международной следственной комиссии. Евгений Иванович, узнав об этой афере, просто в бешенстве, тем более что он не может простить Сергею Юльевичу его постоянных урезаний бюджета и финансирования Морского министерства по программе строительства флота начиная с 1897 года. А тут его доверенный сотрудник такие мошеннические сделки на огромные суммы проводит во время войны. Сколько таких судов всплывет, если будет создана комиссия, не известно. Но даже по двенадцати судам предварительный ущерб составляет больше трех миллионов рублей золотом. – Я замолчал.

Молчал и несколько секунд Михаил, после чего резко произнес:

– Комиссию создавать будем. Если потребуется, я лично выйду с этим вопросом на императора Муцухито. Давыдова арестовать. Если потребуется, можете применять свои методы допроса, Тимофей Васильевич.

Регент жестко посмотрел мне в глаза.

– Такое прощать нельзя, – твердо произнес он, после чего задал вопрос: – Что есть по Витте?

Я передал регенту стопку бумаг с аналитикой Струве, и тот углубился в чтение. Я же молчал и думал про себя, что великий князь Михаил Александрович – регент Российской империи – взрослеет прямо на глазах, становясь государственным мужем. Уже согласен и пытки применять при необходимости.

– Это правда? – задал вопрос великий князь, закончив читать справку.

– Михаил Александрович, если вы спрашиваете про процент иностранного капитала в компаниях, которые только по местоположению и тому, какой национальности в них рабочие, называются русскими, то так оно и есть. В прошлом году из-за уплаты процентов по заграничным займам, процентов на иностранные капиталы и с учетом сумм, расходуемых нашими подданными, а также военным и морским ведомствами за границей, общий дефицит валюты составил почти миллиард золотых рублей. А за восемь лет Россия перевела на Запад без малого шесть миллиардов рублей золотом. А инвестиций получили оттуда всего на восемьсот миллионов, при этом две трети в акциях, оставшаяся одна треть в облигациях. То есть за восемь лет благодаря финансовым реформам господина Витте Российская империя потеряла больше пяти миллиардов рублей золотом. А если разобрать подробно, сколько мы потеряли из-за идеи Сергея Юльевича приравнять долг в серебре к эквиваленту в золоте, когда наши обязательства увеличились чуть ли не на тридцать процентов, то иначе как врагом народа русского я нашего министра финансов назвать не могу.

– Тимофей Васильевич, ты, по-моему, сильно утрируешь вред от реформ Сергея Юльевича, – перебил меня регент. – Я ознакомился с аналитическими выкладками господина Струве, но мне кажется, этому всему можно найти реальные объяснения. Такие нападки в прессе на Витте идут постоянно от сторонников бумажного рубля.

– Михаил Александрович, государственный долг по внутренним займам составлял в 1897 году около трех миллиардов рублей, и в весе слитков серебра это около семидесяти тысяч тонн. Перевод этого долга на новый золотой рубль по стоимости увеличил его вес в серебре на двадцать пять тысяч тонн. А знаете, кому принадлежат бумаги по государственному долгу по внутренним займам?

– Кому? – заинтересованно спросил великий князь.

– Более восьмидесяти процентов – банкирскому дому Ротшильдов. В основном французских Ротшильдов.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал по отношению к Витте?

– После допроса Давыдова и его дополнительных показаний в отношении Витте представить материалы регентскому совету. И уже на нем решать, что делать дальше с министром финансов. Направить материалы проверки в Государственный совет для дальнейшей говорильни или направить туда решение по отставке Витте и назначению нового министра финансов. А потом почистить Министерство финансов от людей Сергея Юльевича. Иначе они и дальше будут лить воду на французскую мельницу, – ответил я и замолчал.

– Хорошо, я…

Регента прервал стук в дверь, а потом на пороге показался лакей Горский, который с виноватым видом произнес:

– Прошу прощения, ваше императорское высочество, но для его сиятельства срочная телеграмма с очень-очень важным известием.

– Передай, – кивнул в мою сторону несколько недовольный великий князь.

Я взял телеграмму, прочитал и от изумления потерял дар речи. Такого я точно не ожидал.

– Что там? – поинтересовался Михаил.

– Нину Викторовну похитили, и похитители требуют встречи со мной, – ответил я, передавая регенту телеграмму, отправленную моим тестем – генералом от инфантерии Беневским.