Я, зайдя в свой кабинет в здании Аналитического центра, снял бекешу, папаху и вместе с портупеей и шашкой повесил все на вешалку, после чего прошел к столу и мрачно осмотрел кипы бумаг на нем. Как же меня достала эта канцелярская работа.

С каким удовольствием оказался бы сейчас на месте командира сотни в каком-нибудь из казачьих полков корпуса Ренненкампфа, да вместе бы с братами. С радостью, несмотря на физическую форму, сходил бы с ними в рейд по тылам французов. Браты тоже вон просятся отпустить их вновь в Забайкальскую дивизию, в которой они воевали в Корее. Лис уже всю плешь проел, и Тур, и Леший, и все остальные.

Из всех братов-станичников только Дана не интересует война. Он удобно себя чувствует в Аналитическом центре, будучи теперь ответственным за материально-техническое обеспечение и курсов, и «черных ангелов», и самого центра со всеми его зданиями и полигонами. И надо признаться, у Петра это просто отлично получается. Нашел свою нишу. Никаких нареканий по службе к нему нет. Настоящий тыловик из него получился, в хорошем смысле этого слова.

К тому же подъесаул Данилов недавно отцом во второй раз стал, какая уж тут для молодого папаши война. У него дома каждую ночь война с грудной дочкой. На контрасте от остальных братов с женами и детьми, проживающих в доме для семейных офицеров и унтер-офицеров «черных ангелов», он со своей семьей снимает в Гатчине большую квартиру, благо его супруга из небедной, дворянской семьи. Вместе с ней стал вхожим в гатчинское дворянское общество. Постоянно посещает собрания, если служба, конечно, позволяет. Даже учителя танцев и придворных манер нанимал.

Пропал, в общем, казак. Шучу, конечно. Но от остальных братов подъесаул Данилов с позывным Дан отдалился, в отличие от есаула Селиверстова и хорунжих Верхотурова и Лескова. Лис, Тур и Леший вне службы общаются с остальными братами как и раньше. Хотя они теперь не только кавалеры ордена Георгия 4-й степени, но и рыцари ордена Красного Орла 4-й степени. А Савва и Шило награждены Вильгельмом II Золотым крестом «За военные заслуги». Однако не зазнались и семьями дружат. И дети их одной «казачьей» оравой носятся по округе, не давая в районе никому из сверстников, да и постарше, спуску.

Лис у нас единственный холостой остался из братов, не нагулялся еще охламон рыжий. Петр Никодимович, чувствую, так и не дождется от Ромки внуков. В следующем году дядьке Петро семьдесят лет стукнет, а, как Лис сказал мне недавно, тот уже сейчас совсем плохим по состоянию здоровья стал. В феврале этого года сильно застудился – судя по всему, у него пневмония была. Еле-еле живой, до сих пор в лежку лежит, несмотря на то, что ему пенициллина курс прокололи. Это Ромке сестра Анфиса в письме отписала. Вот такие дела – невеселые. Доживет ли дядька Петро до своего юбилея, не говоря уж о внуках от Лиса, – это большой вопрос.

А по поводу Дана и остальных братов с их отношением к войне, то, как говорится, каждому свое. Взять моего Арапа, секретаря, – тот тоже, в отличие от других выпускников курсов Аналитического центра, боевыми подвигами на невидимом фронте не грезил и не грезит. Ему куда интереснее аналитическая работа и добывание информации из всевозможных источников для меня, такого всего хорошего. И со своими обязанностями он справляется на отлично с плюсом, если брать пятибалльную шкалу оценки.

В общем, есть физики и лирики, есть аналитики, тыловики и те, у кого шило в одном месте. К последним относится и Сандро, который, будучи уже вице-адмиралом, рвется возглавить каждый вылет теперь уже эскадрильи из трех дирижаблей. И это с учетом того, что рядом с тобой огромное количество взрывоопасного водорода. Так что если вдруг, то и хоронить нечего будет.

Да и на «ястребке» его высочество точно в бой пойдет, если решим обкатать самолеты в боевых действиях. Он пилотаж и боевое применение «Ястреба-1» освоил на очень высоком уровне. А мы, вернее всего, решимся бросить эскадрилью в бой. Одно дело – тренировки, другое дело – боевой опыт. Тем более что в этом вопросе мы впереди планеты всей как минимум лет на десять-пятнадцать.

Вот и я стою в кабинете, смотрю на эту кучу бумаг на своем столе и тихо сатанею от задолбавшей рутины. Сейчас даже последние приключения в Афганистане вспоминаются с ностальгией. Хотя, признаюсь, во время последнего боя, когда дело дошло до рукопашной, думал, что все, пребывание в этом мире для меня закончилось. А теперь вновь хочется почувствовать, как закипает кровь в теле и оно становится послушным, быстрым, невесомым. Увидеть, входя в транс, как замирает мир вокруг, как летит твоя пуля и поражает противника… Но нет… Я теперь начальник Аналитического центра, и мой удел – предоставлять регенту справки по всевозможным вопросам жизнедеятельности Российской империи для ознакомления и принятия решений.

Единственный положительный момент состоит в том, что сейчас семью стал намного чаще видеть. Вдовствующая императрица после рождения сына и забот с ним более-менее отошла от смерти мужа. И теперь Маша с Васильком чаще ночуют в Приоратском дворце, где нам выделены апартаменты.

С тестем и тещей несколько раз виделись, когда они приезжали в Гатчину на выходные, чтобы увидеть дочь и внука. Аркадий Семенович, несмотря на свои шестьдесят пять и перенесенное тяжелое ранение, в настоящий момент эффективно курирует, как сказали бы в моем прошлом-будущем, вопрос формирования, обучения, вооружения и переброски в Германию кавалерийских подразделений, которые вошли и войдут после мобилизации в Российскую экспедиционную армию. При этом во время обучения и боевого слаживания подразделений им активно внедряется опыт действий казачьих летучих отрядов Ренненкампфа во время боев в Корее: налеты, засады, захваты складов, обозов, разгром штабов и прочие методы ведения боевых действий, которые в современном воинском искусстве считаются варварской тактикой. Зато мы оценили ее эффективность, и японцы с китайцами на себе тоже.

Нина Викторовна еще после свадьбы взяла на себя хозяйственные дела по нашему доходному дому на Невском проспекте и двум квартирам. Пару месяцев назад нашу с Машей сдали в аренду. Зачем помещениям пустовать, если почти за год мы в ней ни разу не были? А четырнадцати комнат квартиры, где проживали тесть и теща, хватит всему нашему семейству за глаза и за уши, если мы когда-нибудь все-таки в ней все вместе соберемся.

Брат Маши Иван не вылезает из своего имения, где создал что-то типа земледельческой коммуны, во многом взяв за пример мое хозяйство в Курковицах. Слава богу, от толстовских взглядов он отошел и теперь просто занимается развитием своего, так сказать, сельского коллективного хозяйства.

В своем имении я побывал с момента возвращения из Афганистана только три раза. Один раз, когда уговорил Михаила дать мне и братам три дня отпуска в качестве поощрения после предотвращения покушения на Александра IV. Тогда неплохо отдохнули и обмыли золотые наградные часы с вензелем нового императора. Но, к сожалению, прежней близости не получилось, как я ни старался. Один Лис в присутствии «его превосходительства», то есть меня, чувствовал себя более-менее свободно.

Потом еще два раза я туда привозил и отвозил оттуда тройку ликвидаторов: Боба, Лорда и Кейна. Но за эти посещения убедился, что в обеих мызах все идет по проторенной дорожке, и там все замечательно. Народ в имениях цветет и пахнет, разрастаясь в количестве. Даже управляющий Сазонов, несмотря на свои годы, поддался этому поветрию, в третий раз став отцом. А Семен и Митька за тринадцать лет моего владения имением, достигнув совершеннолетия и женившись, сделали Прохора дедом аж десять раз, со счетом семь – три в пользу помощника управляющего Семена Прохоровича. Двойняшки Мишка и Стася также порадовали деда внуком и внучкой, удачно год назад женившись и выйдя замуж. Так что на моей владельческой мызе в Курковицах сейчас настоящий детский сад обретается. И самое главное, ни одного случая смертности среди детей работников мызы. Вот что финансовое благополучие и налаженное медицинское обслуживание с людьми делают.

В деревнях Курковицы и Калитино дела с рождаемостью также обстоят очень хорошо, а детская смертность очень низкая. Что тоже объясняется нормальным, можно сказать отличным в сравнении с другими деревнями в округе, экономическим положением крестьян и их медицинским обслуживанием. Организованный мною еще в начале владения мызой медицинский пункт в Курковицах давно оправдал себя в экономическом плане сохраненными жизнями жителей деревень. А обязательный прием детьми рыбьего жира за мой счет решил в деревнях такую проблему, как рахит.

Также через Сазонова я настоял, чтобы на своих приусадебных участках крестьяне в обязательном порядке выращивали морковь, свеклу, репу, тыкву, капусту. А также заставил посадить яблони. И теперь в Курковицах и Калитино после весеннего белоснежного яблочного цвета во многих семьях и зимой ели свежие яблоки, получая из них такие необходимые для организма железо и витамины, о которых современная наука только еще подозревает.

Кстати, неплохая тема медицинского исследования для Маши, если она опять задумается о своем дальнейшем медицинском образовании. Пока таких разговоров не было, ну и слава богу. А если что, то по теме витаминов, минералов и всяких там кислот любимой жене, конечно, подскажу, где и в каких продуктах питания их много. Только для начала надо еще ввести в обиход термин «витамины», обозвать их от «А» до «Е» и дальше и получить за это Нобелевскую премию.

А неугомонный Александр Иванович несколько раз представлял мне проекты по дальнейшему развитию имений, но для этого ему необходимо было прикупить приличное количество земли у княгини Трубецкой. Та последние два года проживала в своей усадьбе Елизаветино и потихоньку распродавала принадлежащие ей земли. По словам Александра Ивановича, у Елизаветы Эсперовны в последние полгода очень ослабла память, чем пользовался, в отличие от умершего Демидыча, новый управляющий-жулик, набивающий свой карман. Доходило до того, что тот, докладывая хозяйке о текущих делах, показывал княгине чужое стадо коров, так как принадлежащих ей он уже продал на сторону.

Алекс и Мари, народив в казавшемся счастливым браке четверых детей, развелись восемь месяцев назад, после чего Алекс очень быстро женился на баронессе Наталье Владимировне Шеппинг и вместе с новой женой уехал жить на свою виллу в Баден-Бадене. При этом его младшему сыну Сергею на момент развода исполнилось всего два месяца.

Вот так вот Алекс учудил, заслужив порицание всего высшего света как в Москве, так и в столице. Великий князь Сергей Александрович даже отстранил его от должности своего адъютанта. А Мари с четырьмя детьми осталась на попечении Елизаветы Федоровны, которая недавно стала вдовой и после убийства великого князя Сергея Александровича ударилась в благотворительность, расходуя на это немало своих личных средств.

В общем, Лизон, чей салон в Париже посещали и считали себя ее друзьями такие известные личности и политики, как сподвижник Наполеона III, получивший прозвище «вице-император» Эжен Руэр, первый президент Третьей французской республики Мари Тьер, премьер-министр Великобритании лорд Генри Палмерстон и светлейший князь, канцлер Российской империи Горчаков, осталась одна со своими бедами и медленно угасала.

Поэтому мне было стыдно воспользоваться ситуацией и покупать землю у когда-то блистательной княгини. И озадачивать Мари проблемами матери тоже не хотелось. Та, можно сказать, прижилась в Москве у великой княгини Елизаветы Федоровны и переезжать в имение явно не хотела. Но с вороватым управляющим я дал команду разобраться, воспользовавшись своим служебным положением. Ничего лишнего: что заслужил, то и получит по «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных».

А по поводу покупки земли надо будет все-таки подумать. Во всяком случае, по поводу соседней деревни Хлоповицы, жители которой до сих пор являются временнообязанными. Можно будет их провести по тому же пути, что деревни Курковицы и Калитино.

Тем более Сазонов говорил, что за мызой Хлоповицы, или Христиания, принадлежавшей отставному поручику Вишнякову, числится триста девяносто десятин земли с хорошим лесом. Земля и мыза уже несколько раз перезаложены хозяином, и сейчас их можно выкупить у банка за двадцать тысяч, что в два раза дешевле реальной стоимости. Одна десятина в Петербургской губернии сейчас идет по девяносто три рубля.

Сама мыза состоит из хозяйского дома и двух дворов при колодце и ключах. Дом в плохом состоянии – проще снести и построить заново, чем ремонтировать. А вот бывшая владетельная деревня Хлоповицы, при двадцати пяти дворах, двух колодцах и пруде, очень даже хорошо вместе со своими землями и землями Христиании впишется в колхоз Курковицы – Калитино – Хлоповицы.

Двадцать тысяч на покупку мызы и земли я найду, как и еще шесть для развития объединенного хозяйства из трех деревень и мыз. Пусть Сазонов осуществит свою давнюю мечту. По его прикидкам, почти сто пятьдесят десятин выкупленной у Вишнякова луговой земли позволят значительно увеличить стадо коров и количество изготовляемого на продажу масла. Данное производство должно окупить затраты лет за пять, даже раньше.

Но для меня самым главным было то, что с включением в колхоз жителей деревни Хлоповицы в моем коллективном хозяйстве будет больше ста пятидесяти дворов и больше тысячи человек, включая почти четыреста детей. И в моем колхозе они будут жить намного лучше большинства крестьян Российской империи в целом и Санкт-Петербургской губернии в частности. Особенно столичной губернии, где наделы у крестьян были одними из самых небольших в империи.

У меня в Курковицах и в Калитино с момента образования в них коллективных хозяйств ни разу за тринадцать лет голода не было. У всех семейств новые бревенчатые дома построены с нормальными печами, топящимися по белому, и крыши у них не из соломы или дранки, а из теса. Детская смертность в последние годы почти на нуле. А с новыми землями Сазонов еще выше поднимет благосостояние моих «колхозников».

Я подошел к хозяйственному столику с самоваром, заварным чайником, посудой и разными вкусняшками для чаепития. Самовар бурлил. Видимо, ординарец только что его принес. Любил я сам себе чай заваривать именно той сильной крепости, которая мне нравилась. Не чифир, но близко к этому. Плюс ко всему эти небольшие перерывы на чай позволяли в течение дня разгрузить мозг, который потом начинал работать с двойной энергией.

А вот с утра этот процесс как бы настраивал меня на рабочий день. Так что сейчас выпьем стакан крепкого черного чая в серебряном подстаканнике, который мне Машенька на день ангела подарила, съедим пару ложек вишневого варенья с печеньем и приступим к бумагам, которые Арап аккуратно по стопочкам разместил на моем рабочем столе.

Только я допил чай, вернувшись за рабочий стол, как напольные часы отбили восемь ударов. Все, рабочий день начинается. Отставив в сторону пустой стакан и блюдце с остатками варенья, пододвинул к себе знакомую папку. Посмотрим, что дополнительно собрали на господина Витте, которого многие прочат на должность премьер-министра в новом правительстве.

Пробежал глазами один лист, второй, третий. Не удержался и присвистнул от удивления. Вот это Сергей Юльевич подставился. Так и просятся на ум слова приговора: «За подрыв денежного обращения и государственной кредитной системы путем использования государственных учреждений, совершенный в интересах иностранных организаций и повлекший государственный ущерб в особо крупном размере, приговорить Витте Сергея Юльевича к смертной казни через повешение с конфискацией имущества в пользу государства».

Откинувшись на спинку стула, я задумчиво уставился в потолок, но резкая трель телефонного звонка прервала мои размышления.

– Алло! Слушаю вас! – сняв трубку с рычагов, произнес я.

– Тимофей Васильевич, срочно прибудьте ко мне в кабинет, – услышал я в трубке спокойный голос регента, – и захватите с собой справку по политическим партиям, которую вы мне сегодня обещали представить.

– Слушаюсь, ваше императорское высочество. Через двадцать минут буду.

Положив трубку на рычаги, я задумался. Мой доклад по политическим партиям, которые стали образовываться в Российской империи перед выборами в Государственную думу, планировался сегодня после обеда, ближе к семнадцати часам.

«Что же заставило Михаила вызвать меня с утра? – задал я сам себе мысленно вопрос. – В это время он обычно только завтракать начинает, как правило, вместе с Еленой Филипповной и племянниками. А тут уже в кабинете находится, откуда и звонил. А времени только восемь часов шесть минут! Что же произошло?!»

С этими мыслями я открыл сейф и достал из него папку с материалами по политическим партиям. Чувствую, скоро придется на каждую партию и ее лидеров отдельные талмуды заводить. Достав из папки-скоросшивателя десять листов с аналитической запиской, папку положил на место, а листы справки быстро пробежал по диагонали глазами.

Подумав немного, взял с собой и материалы по Витте. Пора Михаилу Александровичу ознакомиться с этими бумагами и решить предварительно, что будем делать с этим человеком, который, можно сказать, создал свое финансовое государство в государстве.

«Министерство финансов, – совсем недавно прозвучало в консервативной газете „Новое время“, – оказалось государством в государстве. Оно командует собственным войском, имеет свой собственный флот под особым флагом, свои железные дороги за пределами империи, своих дипломатических представителей. Под скромным наименованием коммерческих или финансовых агентов Министерство финансов начиная с 1893 года содержит за границей своих собственных посланников».

И это газетное высказывание, взятое в качестве эпиграфа для аналитической записки по деятельности Витте, вовсе не было преувеличением. Действительно, Сергей Юльевич в настоящий момент располагал весьма разветвленной сетью своих постоянных представителей в столицах крупнейших стран мира.

Институт коммерческих агентов русского Министерства финансов за границей был учрежден еще в 1848 году. Сразу же после вступления на пост министра финансов Витте принялся за реорганизацию этого института, влачившего до того жалкое существование. Помимо Парижа, Лондона и Берлина было открыто агентство в Вашингтоне. Вслед за тем были учреждены агентства в Константинополе, Брюсселе, Иокогаме, а позднее и в ряде других городов. В октябре 1898 года коммерческие агенты были переименованы в агентов Министерства финансов и причислены к составу русских посольств и миссий с распространением на них всех тех прав и преимуществ, которыми пользовались за границей военные и морские агенты.

На должности агентов Витте назначал лиц, пользовавшихся его полным доверием и, как правило, имевших связи в промышленных или финансовых кругах тех стран, где им предстояло работать. Таким образом, Витте обзавелся собственной финансово-дипломатической службой и беззастенчиво использовал ее для решения своих вопросов.

Под эти размышления я, как и сказал по телефону, через двадцать минут, добравшись в блиндированной карете от здания Аналитического центра до Гатчинского дворца, входил в кабинет регента, предварительно спросив разрешения.

– Проходи, Тимофей Васильевич. Я чего с утра тебя позвал? Вчера поздно вечером ко мне Саша пришел и попросил сегодня организовать для него верховую прогулку. Я не смог ему отказать. Так что, если есть желание, присоединяйся, – такой новостью встретил меня великий князь.

– С большим удовольствием, Михаил Александрович, – радостно ответил я.

Я действительно обрадовался. В гатчинских дворцовых конюшнях, где теперь располагались и конюшни с казармами лейб-гвардии Кирасирского полка, содержались отличные кони. А то я в последнее время все чаще разъезжаю либо в бронированной карете, либо на броневике… три раза ха-ха-ха, два раза хи-хи. А почему? А потому что бумаги, которые привез сейчас для регента, находятся в металлическом чемоданчике, обшитом черной кожей, с кодовыми замками и цепочкой с наручником, от которого ключи только у меня и регента.

Так что верхом с таким грузом не поездишь, из-за чего я искренне обрадовался возможности прокатиться верхом на хорошем коне, размяв косточки. Александр, как и его покойная бабушка императрица Мария Федоровна, несмотря на свои неполные десять лет, был заядлым лошадником и очень хорошо держался в седле. Для него специально держали на дворцовой конюшне сначала пони, а теперь невысокого вороного мерина кабардинской породы, который был отлично выезжен и слушался Александра как собака.

У меня же любимцем был жеребец андалузской породы по кличке Пират, такой же весь черный, как мой Беркут, только без белой звездочки на лбу. Настоящий испанец, такой же горячий и взрывной. Каждая поездка на нем начиналась со схватки за лидерство. И лишь почувствовав на себе опытного наездника, Пират становился послушным.

Еще одним интересным моментом во время этих конных прогулок была стопроцентная встреча с командиром Кирасирского полка генерал-майором Христофором Платоновичем фон Дерфельденом, который был дядей и воспитателем Анны Васильевны фон Дерфельден.

Она была дочерью офицера, который погиб во время русско-турецкой войны. Мать умерла от инфлюэнцы, когда девочке было пять лет. После этого Анну взял к себе на воспитание младший брат отца – Христофор Платонович, который на момент нашего знакомства тринадцать лет назад в звании подполковника занимал должность заместителя командира лейб-гвардии Уланского Ея Величества полка, стоявшего в Петергофе.

Шестнадцатилетняя Анна была представлена мне или я ей на балу в имении Трубецких в Елизаветино. Девушка оказалась точной копией моей второй жены Светланы, с которой я прожил десять лет в том моем прошлом-будущем. Между нами завязались отношения, а когда я, как личник цесаревича, уехал с ним на Дальний Восток, переписка закончилась письмом, в котором девушка предлагала дружить и сообщала о своей скорой свадьбе с офицером из полка дяди.

На этом наша дружба-влюбленность, которая не продлилась и года, закончилась. Две встречи, пара десятков писем. Видимо, фон Дерфельден объяснил своей воспитаннице, что новоиспеченный дворянин Аленин-Зейский ей не пара.

Действительно, род фон Дерфельден, одним из представителей которого в семнадцатом веке был адмирал шведской службы и губернатор Хаапсалу Иоганн фон Дерфельден, очень древний. Один из его потомков, генерал от кавалерии Вильгельм Дерфельден, с отличием служил под начальством Суворова. И вот представительница столь древнего рода, пересекающегося по женской линии с баронами фон Ферзен и графами Майнтойфель из дома Талькхов… и не пойми кто. Это я про себя. Тем более, дожидаясь пять лет моего двадцатитрехлетия, Анечка и в перестарки могла попасть. А когда вернусь с Дальнего Востока, тогда тоже было неизвестно.

Так что любовь прошла, особо не начавшись со стороны Анны. Помидоры завяли. Анечка вышла замуж за офицера лейб-гвардии Уланского Ее Величества полка. Тот сейчас командир эскадрона и целый ротмистр. У них двое детей. Это мне Мари сообщила. А ее дядя-воспитатель полгода как командует гатчинскими синими кирасирами, в которых начинал службу Михаил Александрович.

Во время посещения Александром и другими членами царского семейства дворцовых конюшен Христофор Платонович в обязательном порядке их лично встречает. Когда я участвую в этих конных прогулках, то часто ловлю на себе задумчивый взгляд фон Дерфельдена, словно тот прикидывает, как бы я выглядел в роли зятя, если бы у нас тогда с его племянницей все сложилось.

А что, в тридцать два года потомственный граф и генерал-майор Свиты Его Величества, кавалер орденов Святого Георгия 3-й и 4-й степени, рыцарь-капитулянт ордена Черного Орла с возведением в германское дворянство, начальник Аналитического центра и ближник регента Российской империи.

Сам Христофор Платонович получил звание генерал-майора в пятьдесят лет. И это считается огромным успехом в службе, так как пятьдесят лет – это средний возраст для звания полковника. Служба в обер-офицерских чинах продолжается по двадцать пять – тридцать лет, командование ротой длится обычно более десяти лет, и при этом в армейской пехоте до шестидесяти пяти процентов капитанов увольнялись в отставку, так и не получив чина подполковника, в возрасте свыше пятидесяти лет. Муж у Анны ротмистр в сорок лет. И это тоже нормальное звание для такого возраста, особенно в лейб-гвардии. Командиров эскадронов в таком возрасте чуть ли не восемьдесят процентов.

Мои воспоминания и размышления, которые словно пуля пронеслись в сознании, прервал вопрос Михаил Александрович:

– Тимофей Васильевич, ты справку по партиям принес?

– Да, Михаила Александровича. Сейчас достану.

Я подошел к рабочему столу великого князя и, положив на него портфель-сейф, сначала отстегнул наручник с цепочкой, а потом, набрав шифр, открыл портфель и достал аналитическую записку.

– Вот, Михаил Александрович, прошу ознакомиться, – протянул я листки регенту.

Великий князь привычно смотрел на мои манипуляции, уже не удивляясь таким мерам безопасности для перевозки документов с грифом «Секретно». Жандармский корпус, кстати, первым перенял у сотрудников Аналитического центра доставку и передачу своей секретной документации таким образом. Следующими были сотрудники МИДа, а вот военное и морское ведомства пока отставали.

– Тимофей Васильевич, если можно, кратко изложите. Со справкой я потом подробно ознакомлюсь, как и с остальными бумагами, которые я вижу у тебя в переносном портфеле-сейфе. Александр с Еленой и Алексеем через полчаса будут нас ждать для прогулки у центрального входа.

– А Елена Филипповна тоже будет участвовать в конной прогулке? – поинтересовался я.

– Нет. Она с Алексеем побудет в манеже, где тот покатается на пони. Он, в отличие от старшего брата, пока слабовато сидит в седле, – прояснил мне ситуацию регент.

– Боюсь, Михаил Александрович, в двадцать минут я не уложусь. Очень уж интересная политическая картина стала вырисовываться с образованием новых партий для выборов в Государственную думу, да и второй вопрос, о котором я хотел доложить, определенным образом пересекается с первым. Может быть, я после прогулки доложу, вечером?

– А что за второй вопрос? – поинтересовался великий князь.

– Хотел доложить о некоторых проблемах в хозяйстве министра финансов, – ответил я.

– И большие проблемы?

– По «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных» вплоть до смертной казни с конфискацией имущества.

– Тимофей Васильевич, ты не шутишь? – Регент смотрел на меня округлившимися от удивления глазами.

– Нет, ваше императорское высочество, к сожалению, не шучу. И эту тему за двадцать минут также не изложишь.

– Есть документальные подтверждения? Или обычные домыслы? Мне известно, что Сергея Юльевича многие, мягко говоря, недолюбливают и критикуют его деятельность на посту министра финансов. Однако все его устремления направлены на развитие экономики Российской империи. И он многого достиг на этом поприще. – Регент говорил без эмоций, внимательно смотря мне в глаза, пытаясь понять, насколько я прав и убежден в своем утверждении.

– Ваше императорское высочество, документальные подтверждения есть. Правда, не против самого Сергея Юльевича, а против директора Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов – действительного статского советника Леонида Федоровича Давыдова.

– Это против него возбудили дело по факту мошенничества с припасами, которые поставлялись в Порт-Артур во время войны с Японией? – также спокойно и без эмоций, перебив меня, спросил великий князь.

– Да, ваше императорское высочество. При предварительном расследовании этого дела весьма неприглядные факты всплывают. Адмирал Алексеев, как наместник, настаивает на создании специальной международной следственной комиссии и предварительном аресте Давыдова, чтобы тот не скрылся от следствия, а его покровители не мешали проводимому расследованию, – также без эмоций доложил я регенту.

– А покровитель Давыдова, насколько я понимаю, Сергей Юльевич?

– Да, ваше императорское высочество. Именно по протекции Витте господин Давыдов за три года из членов правления Русско-Китайского банка дорос до должности его вице-директора, а по окончании войны с Японией Леонида Федоровича переводят на должность директора Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов с присвоением чина действительного статского советника. А как вы знаете, Михаил Александрович, важнейшей частью компетенции Особенной канцелярии является управление делами по внешнему кредиту и внешними государственными займами. Именно директор Особенной канцелярии по указанию министра финансов отдает распоряжения о выпуске, реализации, конверсии, выкупе, платеже процентов и капитала по внешним займам. По его указанию производятся все внешние денежные операции, осуществляются валютные операции с заграничными банками и обществами, покупка золота и других драгоценных металлов, оплата заграничных расходов по разным министерствам и управлениям, проведение валютной политики… – Я замолчал и сглотнул тягучую слюну, которая образовалась, пока я перечислял функционал Особенной канцелярии и его директора.

– И что же Давыдов совершил такого, чтобы не только он, но и Витте заслуживали смертной казни? – прервал мое молчание вопросом регент.

– Он двадцать восьмого марта, за четыре дня до начала боевых действий между Германией и Францией, отправил телеграмму в Берлинский банк «Мендельсон & Co.» о переводе всех российских активов банка из Берлина в Париж. – Я сделал паузу, давая возможность великому князю осмыслить сказанное мною.

– О какой сумме шла речь?

– Более ста миллионов золотом, ваше императорское высочество.

– Это… – Регент замолчал, подбирая слова.

Сандро сейчас бы загнул малый или большой петровский загиб, причем очень эмоционально.

Михаил Александрович после продолжительной паузы тихо произнес:

– Это предательство.

– Да, ваше императорское высочество, это предательство, и в нем надо разбираться. Я уверен, что Давыдов не мог отправить такую телеграмму без поручения Витте. В этом чемодане, – показал я рукой на свой переносной сейф, – аналитическая записка по деятельности министра финансов, начиная с введения золотого стандарта, и некоторые документы, которые заставляют в целом негативно взглянуть на деятельность Сергея Юльевича.

– Хорошо, Тимофей Васильевич, после прогулки и обеда мы, как и договаривались вчера, займемся делами политических партий и господином Витте. – Регент тяжело вздохнул. – А я так хотел сегодня отдохнуть, из-за чего и позвал тебя с утра пораньше.

– Тяжела ты, шапка Мономаха, Михаил Александрович. На том свете отдохнем, – грустно пошутил я.

– Тьфу-тьфу-тьфу, Тимофей Васильевич, – трижды сплюнул регент через левое плечо. – На тот свет торопиться мы не будем. Мне еще жениться надо и своих детей завести. А сейчас закроем твой портфель в сейфе, и пошли, Тимофей, на конную прогулку. Александр любит, когда ты с ним рядом находишься. Да и Елене спокойней будет.