– Докладывайте, генерал, – Вильгельм II мрачно посмотрел на начальника Генерального штаба генерал-полковника с рангом генерал-фельдмаршала Альфреда фон Шлиффена, который с не менее мрачным, но в то же время невозмутимым лицом стоял перед большой картой на стене с нанесенной на ней обстановкой боевых действий.

Каждое воскресенье с утра генерал прибывал к кайзеру на личный доклад о сложившейся за неделю обстановке на фронтах, а также для обсуждения дальнейших планов ведения боевых действий. Офицеры Генерального штаба готовили кабинет для доклада, а дальше Вильгельм II и фон Шлиффен общались наедине. Сегодня, 22 апреля 1905 года, генерал прибыл на доклад в третий раз.

– Ваше величество, как я вам уже докладывал, восьмого апреля в пять утра французы на правом фланге их 1-й армии силами 7-го пехотного корпуса и 8-й кавалерийской дивизии пересекли границу и нанесли удар в направлении Мюльгаузена. Обороняющая этот участок фронта пехотная бригада была вынуждена отступить с боями к бродам через Рейн. Французы из-за явного превосходства в силах смяли наши передовые части и взяли Альткирх и Танн. К концу дня они захватили Мюльгаузен. Наши войска вынуждены были отойти за Рейн у Нейенбурга. – Шлиффен указкой показал на карте города и территорию Эльзаса, которую удалось захватить французам.

Кайзер, проследив глазами за указкой, нахмурился еще больше, генерал же продолжил свой доклад:

– В этот же день, но часом позже два армейских корпуса 1-й французской армии начали наступление с целью освободить вогезские горные проходы, которые второго апреля заняли наши войска. После двухдневных ожесточенных боев французы заняли проходы Боном и Сен-Мари и продолжили наступление. Двенадцатого апреля они захватили Зааль, а к четырнадцатому апреля – Донон. После этого части левого фланга 1-й армии начали наступление на Саарбург.

– И как же, генерал, действует ваш план захлопнуть эту ударную группировку в мешок и уничтожить? – прервал доклад начальника Генерального штаба кайзер.

– Ваше величество, как вы знаете, по плану боевых действий в Эльзасе и Лотарингии против 1-й и 2-й французских армий, в случае их наступательных действий наши 6-я и 7-я армии должны были отходить, завлекая французов в мешок, который должен будет охватить со всех сторон части северной ударной группировки противника. И пока все идет по плану. Как я вам уже докладывал, для проверки эффективности управления французскими войсками со стороны их командования нами был проведен контрудар, в котором задействованы силы двух корпусов 7-й армии. После их переброски к Нейенбургу в результате четырехдневных упорных боев наши войска сначала отбили Мюльгаузен, затем оттеснили противника на линию Танн – Альткирх, затем и к границе. Это заставило французское командование начать переброску войск с саарбургского направления на правый фланг, тем самым ослабляя наступающую группировку.

– Но мы вновь потеряли Мюльгаузен, Абсгейм, Гебвейлер и Альткирх. Весь Верхний Эльзас. Французские газеты сходят от радости с ума, объявив это великой победой Франции, и предрекают полное освобождение Эльзаса и Лотарингии в ближайшие дни. К тому же как там теперь французские власти в этих городах отнесутся к этническим немцам? – очень эмоционально перебил фон Шлиффена Вильгельм II.

– Ваше величество, если вы говорите о тех фактах расстрелов французов, которые с радостью встретили французские войска и оказывали им помощь в Мюльгаузене, то на это был приказ командира 14-го корпуса по выявлению лиц, оказавших помощь французским войскам, и об их наказании. Это рядовое событие войны. – На мрачном и невозмутимом лице Шлиффена появилась улыбка, которую проще было принять за оскал.

Кайзер от такой реакции генерала усмехнулся про себя. Европейские газеты опять пестрели заголовками и фотографиями о зверствах германских войск – теперь уже в Мюльгаузене. Многие его жители с радостью восприняли появление французов, закидывали их цветами. При этом другая часть населения – германская – позаботилась запомнить или даже записать тех, кто радовался приходу французских войск.

После прихода немецких войск профранцузские слои населения подверглись репрессиям. Многих за неделю, что город занимали германские войска, арестовали и расстреляли. Произошли и показательные казни, когда расстреливали целыми семьями, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей. И эти материалы с фотографиями появились в газетах после того, как Мюльгаузен вновь захватили французские войска.

– Ваше величество, честно скажу, мы не просчитали, что французы ударят столь большими силами, но их командование, видимо обеспокоенное появлением в районе Мюльгаузена наших двух корпусов, быстро организовало новое наступление, сформировав так называемую Эльзасскую армию. В эту армию вошли 7-й армейский корпус, части 41-й, 44-й пехотных, 58-й, 63-й и 66-й резервных дивизий, 8-я кавдивизия, несколько альпийских батальонов. Всего семь пехотных и одна кавалерийская дивизия, – Шлиффен на память перечислил воинские части противника, участвовавшие в новом наступлении. – Мы же к началу французского наступления уже вернули в резерв, назад под Саарбург большинство наших подразделений 14-го и 15-го корпусов. Только поэтому французские войска девятнадцатого апреля смогли вновь занять Мюльгаузен, а также Абсгейм, Гебвейлер и Альткирх. Но на этом, ваше величество, наступление Эльзасской армии и завершилось. На левом крыле французской армии под Саарбургом и Кольмаром для французов складывалась тяжелая обстановка, и их командование расформировало Эльзасскую армию, а ее части направили на усиление левого крыла 1-й французской армии. Захваченные города мы легко вернем назад, но чуть позже.

– Что у нас в Вогезах? – задал вопрос кайзер, внимательно рассматривая нанесенную обстановку на карте.

– Как я уже говорил, четырнадцатого апреля части левого фланга 1-й армии начали наступление на Саарбург, а 21-й французский корпус вышел в долину реки Бреш у Сен-Блеза, выдержав тяжелый бой с 15-м германским корпусом, – указка генерала скользила по карте, показывая направления ударов французов. – Затем французские альпийские стрелки от перевала Боном повели наступление на Кольмар и двадцатого апреля вышли на ближние подступы к нему. Однако тут они столкнулись с частями 14-го германского резервного корпуса, вернувшегося из-под Мюльгаузена. Не выдержав давления подразделений корпуса, французы были вынуждены отойти. В течение двадцатого и двадцать первого апреля шли упорные бои на линии Боном – Донон. Причем и мы, и французы постепенно наращивали численность своих войск. В результате французские войска вчера покинули перевалы Сен-Мари и Донон. Но и мы пока не смогли прорваться в долину реки Мартань для удара по левому флангу 1-й французской армии. Таким образом, можно сказать, что операция в Вогезах не принесла успеха французской армии. Она понесла значительные потери, растратила силы и не имеет возможности продвигаться дальше.

Шлиффен сделал паузу, которой воспользовался кайзер.

– Как обстоят дела в Лотарингии? – спросил он.

– Как удалось узнать нашей разведке, и эта информация потом подтвердилась развернувшимися боевыми действиями в Лотарингии, 1-й французской армии поставили задачу наступать на саарбургском направлении. Правый фланг армии должен был закрепиться в вогезских проходах, добившись возможности наступления по долине реки Бреш на Страсбург. А 2-я армия, поддерживая связь с 1-й армией, должна была наступать на Дьез и Шато-Сален. При этом 2-я армия должна была обеспечить оборону района Нанси. Из конницы 1-й и 2-й армий был сформирован отдельный конный корпус, в который вошли 2-я, 10-я и 6-я кавалерийские дивизии, – указка генерала переместилась по карте севернее, где были обозначены стрелки направления ударов французских войск. – Утром четырнадцатого апреля одновременно с ударом на Саарбург 8-й и 13-й корпуса 1-й французской армии форсировали реку Мерту и повели наступление на Бламон и Сирэ. Командующий 2-й армией для атаки на Дьез и Шато-Сален бросил в бой войска 16-го, 15-го и большей части 20-го корпуса. Пятнадцатого апреля левый фланг нашей 6-й армии, а именно 1-й баварский корпус и 7-я кавдивизия, под натиском французских войск стал отходить к Саарбургу. Наш 21-й корпус отошел за реку Сейль, и французские войска вышли на линию Аврикур, Монкур и Монсель. К шестнадцатому апреля войска 1-й французской армии вышли на линию Сен-Кирэн, Сен-Жорж, а войска 2-й французской армии подошли к городам Легард, Донеле и Вик. Наши войска для исполнения плана по окружению северной группировки в Лотарингии отошли на хорошо подготовленную оборонительную линию Моранж – Бенсдорф – Лаутерфинген[2]. 1-й баварский корпус закрепился на оборонительных рубежах у Саарбурга. На помощь ему были переброшены части 14-го и 15-го германских корпусов, а также гвардейская резервная дивизия. В результате оборонительных боев с восемнадцатого по двадцатое апреля на подготовленных позициях французы понесли значительные потери и прекратили свои атаки.

Шлиффен замолчал, а Вильгельм II задумчиво рассматривал карту. Через несколько секунд он спросил:

– То есть на сегодняшний день, генерал, согласно утвержденному мною вашему плану по окружению французских войск в Лотарингии, мы добились выполнения его первого этапа?

– Да, ваше величество. Французские войска, наступавшие в Эльзасе и Лотарингии, понесли значительные потери, боевой дух у них снижен, многие подразделения полностью деморализованы. Мы же остановились на запланированных рубежах обороны и концентрируем войска на двух участках, чтобы нанести контрудары. К тому же, как стало известно от разведки, французское командование начало перебрасывать отдельные соединения 1-й и 2-й армий в Бельгию на помощь Леопольду Второму. В Дюнкерке, Булони, Кале высаживаются части британских экспедиционных сил, которые далее перебрасываются к бельгийской границе. – Начальник Генерального штаба на несколько секунд замолчал, а потом решительно продолжил: – В этой обстановке, несмотря на успешное завершение первого этапа операции «Сатурн», я вынужден просить ваше величество начало второго этапа отменить до прихода русских экспедиционных сил.

– Почему? – кайзер посмотрел в глаза Шлиффену.

– Наших подразделений 6-й и 7-й армий хватит для того, чтобы отбить назад земли, захваченные французами в Эльзасе и Лотарингии, но вот дальнейшее наступление на территории Франции, боюсь, не будет столь успешным. Мы не рассчитывали на такую концентрацию французских войск, поэтому планируемый контрудар между крепостями Туль и Эпиналь, дальнейший прорыв мимо крепости Лангр и марш на Париж невозможен без русской экспедиционной армии. – Генерал на пару секунд замолчал, а потом продолжил: – Особенно мне нужен Сводный кавалерийский корпус под командованием генерал-лейтенанта Ренненкампфа. Казачьи полки Уральской, а особенно Забайкальской дивизии получили огромный опыт ведения боевых действий в войне с Китаем и Японией. Генерал прославился своими рейдами и захватами городов в глубоком тылу противника, как в Китае, так и в Корее. Я хочу, чтобы его корпус стал наконечником копья, которым мы поразим Париж с юго-востока. Тем более что русские по моей просьбе уже начали переброску этого корпуса к нашим границам. Сейчас офицерами Генерального штаба рассчитывается порядок перевозки казачьих полков по железной дороге в Шарм, а также снабжение этих частей питанием и фуражом.

– Вы хотите, генерал, изменить свой план основного наступления через Бельгию?

– Я допускаю это, ваше величество. Сопротивление бельгийской армии привело к резкому отставанию от графика передвижения наших войск к французско-бельгийской границе. Сегодня заканчивается третья неделя, как мы пересекли границу Королевства Бельгия. По первоначальному плану в районе Шимэ уже должен был сосредоточиться самый мощный ударный кулак наших войск, состоящий из 1-й, 2-й, 3-й и 4-й армий. К этому времени уже должны быть захвачены Льеж, Намюр и Брюссель. Потом планировался прорыв через крепости Мобеж, Ла-Фер и бросок к Парижу. В это время части 5-й и 6-й армий из Люксембурга и от наших крепостей Мец и Тьонвиль должны были нанести отвлекающий удар между укрепрайонами Монмеди и Лонгви и крепостью Верден. – Фон Шлиффен поморщился, а правая рука сжала указку так, что побелели костяшки. – Вместо этого войска 1-й армии до сих пор топчутся перед Льежем, сдерживая наступление частей других наших армий. За три недели ни один из двенадцати фортов Льежского укрепрайона не взят, а наши штурмовые части понесли значительные потери.

– Почему так произошло, Альфред? – Наедине кайзер иногда мог позволить себе фамильярность по отношению к начальнику своего Генерального штаба, подчеркивая тем самым свое расположение.

– По нескольким причинам, ваше величество. – Шлиффен резко выдохнул через нос и продолжил: – Во-первых, мы не рассчитывали, что Леопольд Второй начнет боевые действия против наших войск. Через сотрудников нашего МИД мы приватно донесли до него в конце марта о своих планах. Он обещал подумать, и его больше заинтересовал финансовый вопрос по нашей оплате за продовольствие, фураж и возмещение возможного ущерба. Вы же знаете его любимую поговорку: «Лишь деньги заслуживают царствия небесного». А Франц-Иосиф недаром называет его «коронованным маклером».

Генерал замолчал и большим пальцем левой руки несколько раз погладил левый ус. Вильгельм знал, что у почти всегда невозмутимого Шлиффена этот жест означает сильное раздражение. Начальник Генерального штаба продолжил говорить.

– Но Леопольд все же решился на боевые действия, а бельгийцы практически единодушно его поддержали и теперь дерутся, не щадя своих жизней. – Шлиффен вновь погладил левый ус. – Во-вторых, для штурма фортов у нас оказалось недостаточно 15-сантиметровых гаубиц и 21-сантиметровых мортир. Мало того, выяснилось, что они практически бесполезны, так как не наносят какого-либо значительного ущерба ни бетонному массиву фортов, ни броневым орудийным башням. А вот огонь артиллерии фортов оказался губительным для наших батарей, особенно проявили себя французские 220-миллиметровые мортиры, которые одним попаданием фугасного снаряда выводят из строя наше орудие вместе с расчетом. Огонь картечью из выдвижных бронированных башен 57-миллиметровых скорострельных пушек буквально выкашивает наши наступающие части. Даже при наступлении разреженными, а не густыми пехотными цепями, как это было при первых атаках. Плюс к этому пушкам помогает большое количество пулеметов. И бельгийцы патронов не жалеют. В окопах в полный рост между фортами бельгийская пехота также открывает плотный огонь, вынуждая наши части отходить.

– Так, может быть, тогда оставить часть наших подразделений для осады фортов Льежа, так же поступить у фортов Намюра, а основной массе четырех – армий выйти на рубеж французско-бельгийской границы и ударить на Париж, как это и было задумано? Как мне докладывали, в бельгийских фортах неприкосновенные запасы питания для гарнизона рассчитаны на два месяца. Не думаю, что в городах Льеж и Намюр продовольственных запасов для населения больше. Если осадными группировками осуществить плотную блокаду городов-крепостей, то из-за отсутствия подвоза продовольствия и боеприпасов они месяца через два сами сдадутся, – задумчиво произнес кайзер, напряженно глядя на карту.

– Я тоже думал об этом, ваше величество. Но боюсь, мы опоздали. Как я уже говорил, в Дюнкерке, Булони, Кале высаживаются части британских экспедиционных сил, которые сосредоточиваются в настоящий момент в районах Ле-Като, Мобенс и крепости Мобеж. Сведения проверяются, но предварительно англичане уже переправили во Францию четыре пехотные и две кавалерийские дивизии, всего около 90 тысяч человек и свыше 300 орудий. Командует этими силами генерал-лейтенант Джон Френч, известный своими победами во время англо-бурской войны в Республике Трансвааль. И это только начало. Британцы, к моему личному удивлению, сумели быстро организовать перевозку таких крупных сил во Францию. К тому же в Англии объявлена обязательная воинская повинность, чего никогда не было. – Генерал еще больше посмурнел лицом, но таким же холодным и бесчувственным тоном продолжил: – По договоренности с Леопольдом Вторым английские войска уже начали выдвижение к Намюру, куда подошел французский 3-й кавалерийский корпус 3-й армии.

Шлиффен показал на карте обозначенное условными знаками движение подразделений британских экспедиционных сил и французского корпуса, после чего продолжил доклад, пользуясь указкой:

– 1-й кавалерийский корпус 5-й французской армии с третьего апреля активно противостоит нашим войскам под Льежем, не давая перейти нашему 2-му кавалерийскому корпусу реку Маас, чтобы провести разведку войск противника на пути к Брюсселю. К Льежу началась также переброска двух пехотных корпусов 5-й французской армии. Бельгийцы тоже периодически подтягивают к Льежу мобилизованные части 2-й и 4-й пехотных дивизий от Намюра и Антверпена. И все они буквально вгрызаются в землю, создавая многоэшелонированную оборону между фортами из окопов полного профиля с замаскированными блиндажами, древоземельными укрытиями для пулеметов и артиллерии. Бельгийский Генеральный штаб хорошо изучил опыт русской армии при организации обороны на реке Ялу.

Шлиффен замолчал и каким-то, можно сказать, злым взглядом уставился на карту. Реальная обстановка наглядно показывала, что его план новых Канн вот-вот провалится. Как оказалось, без тяжелых осадных орудий бельгийские форты крепости Льеж и оборонные рубежи между ними были неприступными.

А он в свое время настаивал на принятии на во-оружение тяжелой 42-сантиметровой мортиры Круппа, которую разработчики назвали «Большой Бертой» и представили на конкурс. Комиссия посчитала мощь и стоимость этого орудия чрезмерной, как и 30,5-сантиметровой гаубицы Круппа, разработанной на основе осадного и морского орудия.

Если бы два года назад эти пушки приняли на вооружение, то форты Льежа уже лежали бы в руинах. А так отмечены только несколько поврежденных орудийных башен. Если быть точным, то четыре башни на двух фортах. А о затраченных для этого результата снарядах и их стоимости лучше не думать, как и о потерянных орудиях и солдатских жизнях от ответного огня бельгийцев.

– Насколько увеличились силы противника у Льежа и Намюра? – прервал затянувшееся молчание Вильгельм II, не отрывая взгляда от карты.

– По первоначальному плану у пяти армий, сосредоточенных у границ Бельгии и Люксембурга, был перевес перед противником семь к одному. У Льежа сейчас сосредоточены подошедшие дополнительно силы 1-й армии и отдельные подразделения 2-й армии. Соотношение сил – пять к одному. Перед Намюром на сегодняшний момент стоят части 2-й и 3-й армий. Соотношение с учетом подходящих частей англичан составит четыре к одному. И там аналогичная с Льежем проблема с осадной артиллерией. Но расположение фортов на местности для наших войск более удачное, чем в Льеже, так как они построены были для сдерживания Франции. Поэтому на правом берегу Мааса только три форта, а не пять, как в Льеже. Также там нет на настоящий момент эшелонированной обороны из окопов…

– А если перенести основной удар сюда, – перебил генерала кайзер и, взяв указку у Шлиффена, провел линию к крепости. – Гвардейскими корпусами взять Намюр. Артиллерии у них достаточно для прорыва между фортами в сам город, где цитадель, можно сказать, утратила свое военное назначение. Мосты там еще целы?

– Да, ваше величество.

– Замечательно! – Вильгельм II воодушевился, и его усы распушились. – Взяв город, заставим капитулировать и форты, ведя по ним артиллерийский огонь из Намюра. Раз захотели бельгийцы войны, пусть почувствуют ее последствия на себе в полной мере. Далее всеми силами 2-й армии наносим удар на Брюссель. Надо показать кузену Леопольду, что он напрасно не согласился на наше предложение. Силами 3-й армии в это время связать боем французские части и части британского экспедиционного корпуса. Да! 2-й кавалерийский корпус из 1-й армии передайте во вторую. Пусть он будет, как вы сказали, Альфред, наконечником копья, которым мы сразим столицу Бельгии.

Вильгельм расцвел в самодовольной улыбке.

Начальник германского Генерального штаба внимательно посмотрел на карту, после чего произнес:

– После захвата Брюсселя 2-я армия, усиленная еще тремя корпусами из 1-й армии, которая берет в осаду Льеж, наступает на Лилль, а далее на Париж. В этот момент 4-я и 5-я армии из Люксембурга наносят удары на Реймс. 6-я и 7-я армии с прибытием русских экспедиционных сил завершают операцию «Сатурн». Берут Нанси, Туль и выдвигаются на Шалон. В этом случае французские войска в укрепрайонах Монмеди, Лонгви и Вердена также окажутся в окружении.

Кайзер, который указкой сопровождал по карте озвучивание Шлиффеном нового плана по направлениям удара и задействованных сил германской армии, одобрительно хмыкнул.

– А может получиться, Альфред. Точнее, должно получиться. По большому счету мы смещаем южнее основной удар по левому флангу французских войск, усиливаем его в центре из Люксембурга и значительно усиливаем на юге за счет русских экспедиционных сил. Жаль, что кузен Михаил не хочет воевать в Бельгии и бомбить форты Льежа. Мы давно уже взяли бы этот город-крепость. – Кайзер нахмурился, положил указку на стол, после чего отошел к окну и задумался, покачиваясь с пятки на носок.

Шлиффен смотрел на затылок кайзера, и в уме начал прогонять новый план ведения боевых действий: «Новые Канны еще могут получиться. Главное – усилить значительно 2-ю армию, обеспечить быстрый прорыв через Маас, захватив Намюр. До Брюсселя от этого города по прямой меньше шестидесяти километров. Один дневной переход не только конницы, но и пехоты. Надо озадачить командира 2-го кавалерийского корпуса, чтобы он окружил бельгийскую столицу и не дал Леопольду Второму вместе с правительством ускользнуть в Антверпен. А там можно будет и принудить короля к капитуляции. Только надо действовать быстро и решительно. Не получился прорыв под Льежем, получится в Намюре».

– Альфред, сколько вам необходимо времени, чтобы переработать план и перераспределить силы? – повернувшись, задал вопрос кайзер.

– Максимум три дня, ваше величество.

– Хорошо. Даю два. И продумайте тактику наступления штурмовых отрядов между фортами Намюр, чтобы уменьшить наши потери. В прорыв пойдет гвардия, и мне не хотелось бы ее потерять, – Вильгельм впился глазами в Шлиффена.

– Я все понял, ваше величество. Сегодня же отдам приказ о выдвижении к Намюру Гвардейского корпуса, который находился в резерве. Генерал фон Кессель – опытный командир и сможет организовать совместный удар с Гвардейским резервным корпусом и прорыв в Намюр. У них достаточно рот пионеров и два понтонных поезда, чтобы организовать переправу через Маас, если бельгийцы взорвут мосты. А также больше трехсот полевых орудий и четыре батареи осадных пушек, – не отводя взгляда, ответил генерал.

– Надеюсь, прусская гвардия не подведет своего короля, – несколько напыщенно произнес кайзер.

– Приложит все усилия, ваше величество.

– Спасибо, Альфред. Жду вас через два дня с докладом. – Вильгельм сделал паузу, после чего быстро произнес: – Хотя нет, лучше я приеду к вам в Генеральный штаб, а потом наведаюсь к адмиралу Тирпицу, чтобы узнать, когда же они дадут бой англо-французскому флоту.

– Насколько мне известно, ваше величество, вся задержка произошла из-за русских. Точнее, из-за ледовой обстановки в Финском заливе. Зима у русских в этом году была морозной. Лед в заливе еще не сошел до конца. К тому же русские вводили в строй третий дирижабль, а также доукомплектовывали четыре своих вспомогательных крейсера еще двумя торпедными катерами типа «Барракуда». И теперь в атаке на Дюнкерк будут участвовать двадцать четыре быстроходных катера, как русские называют эти малые миноносцы.

– Значит, русские, как мы и планировали, задействуют в налете на Дюнкерк три дирижабля и двадцать четыре «барракуды»?

– Да, ваше величество. Их вспомогательные крейсера с катерами уже прошли Императорский канал и сегодня к вечеру должны прибыть в Вильгельмсхафен. По поводу трех русских броненосцев и трех крейсеров вам доложит адмирал Тирпиц. По имеющейся у меня информации, они в сопровождении ледоколов вышли из Кронштадта два дня назад. Для охраны своего побережья и столицы русские оставили три броненосца береговой охраны и большое количество миноносцев – от эсминцев до торпедных катеров. Есть еще две или три подводные лодки типа «Касатка». В вопросе безопасности своего побережья на Балтике русские сделали ставку на минную войну.

Генерал замолчал. Кайзер задумался, и в кабинете на несколько секунд повисла тишина.

– От русских поступили данные по разведке дюнкеркского рейда? – задал вопрос Вильгельм.

– Вчера генерал фон Хелиус прислал сведения, что семнадцатого апреля на рейде у порта Дюнкерк находились шесть английских броненосцев типа «Дункан» и девять французских броненосцев, включая их новейшие «Йену» и «Сюффрен». Броненосные и бронепалубные крейсера в большом количестве, сопоставимом с количеством однотипных кораблей в наших четырех эскадрах…

– То есть французы и англичане держат в Дюнкерке совместную эскадру, по количеству кораблей равную нашему флоту? – перебил кайзер вопросом Шлиффена.

– Да, ваше величество. Как мы и предполагали, союзная эскадра расположилась в Дюнкерке, самом близком к Бельгии французском порту. Побережье рядом с городом позволяет осуществлять высадку перевозимых во Францию английских войск прямо на берег, что значительно ускорило перемещение английских сухопутных войск на материк. Инфраструктура порта позволяет обслуживать союзную эскадру и конвои, перевозящие британские войска. – Ответив на вопрос, генерал замолчал.

– Да, мы это предполагали, но все равно неприятно, что противник так быстро создал союзную эскадру, равную нашему флоту, – произнес Вильгельм и сморщился, будто положил в рот кусок лимона. – Кстати, а откуда у русских такие сведения?

– Могу только предположить, что это работа людей полковника Лаврова, который отвечает за разведку в русском Генеральном штабе, но, вернее всего, это сотрудники Аналитического центра генерала Аленина-Зейского.

– Признаюсь, Альфред, хотел бы я иметь такого «цепного пса», как его обозвали революционеры всех мастей. И центр он создал уникальный по своим функциям. – Кайзер замолчал, уставившись перед собой задумчивым взглядом.

Шлиффен стоял перед Вильгельмом, ожидая его дальнейших слов.

– Что же, посмотрим, что сделают с союзной эскадрой дирижабли и «барракуды» русских. Если успех будет сопоставим с их налетом на Портсмут, то просто прекрасно, – произнес кайзер, продолжая о чем-то напряженно размышлять. – У британцев сколько сейчас броненосцев осталось?

Задав вопрос, Вильгельм посмотрел в глаза генералу.

– По данным нашей разведки, двадцать один действующий броненосец и восемнадцать в резерве, из которых пять или шесть встанут в строй в ближайшие два-три месяца. У французов четырнадцать в строю и семь в резерве, которые они также смогут задействовать через два-три месяца, – ответил тот.

– Итого тридцать пять против наших шестнадцати или девятнадцати, когда подойдут три русских броненосца. Почти в два раза больше. Франц-Иосиф не горит желанием участвовать в этой войне и рисковать своим флотом. Его больше Балканы привлекают. Виктор Эммануил готов выступить на нашей стороне, но его флот будет связан французской эскадрой, пришедшей и стоящей в Марселе. Там тоже паритет по соотношению кораблей образовался, но к французам в любой момент могут подойти корабли из британской Средиземноморской эскадры, а там только броненосцев класса «Формидебл» семь штук, и их вместе с французскими хватит и на итальянский, и на австрийский флот вместе, – произнес кайзер и вновь замолчал, что-то обдумывая.

– Ваше величество, но мы рассматривали всевозможные варианты развития ситуации на море. Пока все идет как и планировалось. Единственное, Франц-Иосиф пока не решил вопрос о своем участии в войне. Выжидает. – Шлиффен презрительно сморщил лицо и пожал плечами.

– Как говорится, ожидание смерти хуже самой смерти. Думаю, император скоро примет нужное нам решение, – с улыбкой произнес Вильгельм.

– Боюсь, что Франц-Иосиф живет по принципу «неприятные дела лучше откладывать»: есть шанс умереть раньше, чем придется их делать, – с невозмутимым лицом мрачно пошутил генерал.

– Время покажет, кто прав, Альфред. Но мы-то с тобой знаем, что надо делать. Так что через два дня я буду у вас в Генеральном штабе. Жду развернутого плана нового наступления.