После разговора с регентом и императрицей я направился в здание Офицерского собрания, чтобы выяснить, как себя чувствует Плеве. Когда поднялся на второй этаж и зашел в комнату, где мы положили министра на диван, то увидел картину, достойную кисти художника, который бы захотел нарисовать или написать сюжет «Старик-азиат пытает длинноносого варвара».

С Вячеслава Константиновича сняли сюртук, рубаху с нижним бельем и ботинки. Министр лежал в одних брюках на спине, под голову и колени ему положили свернутые одеяла. Ли, тихонько постукивая указательным пальцем по основанию иглы, медленно вводил ее в левую стопу министра между большим и вторым пальцами. Еще несколько иголок, уже введенных, я отметил на груди и левой ладони.

– А с этой точкой, господа, надо быть особенно осторожным. – С этими словами старик Ли, закончив вводить иглу в стопу, взял новую из шкатулки и, оттянув левое веко министра, быстрым движением загнал пятнадцатисантиметровую иглу в угол глаза Вячеслава Константиновича почти на всю длину.

Всем, кто стоял рядом с диваном, наблюдая за сеансом иглоукалывания, одновременно поплохело, включая и меня. Хотя я пару раз такое уже видел. Даже профессора отвернулись, а у генералов и адмирала вырвались слова, которые в аристократическом обществе не принято произносить. Степан Осипович, по-моему, готов был большой петровский загиб произнести полностью, так его взволновали действия старика Ли.

Одна Мэй осталась безучастной к этой процедуре, продолжая скатывать из сухого мха с еще какими-то высушенными травами небольшие шарики для прижигания.

– И при таком глубоком проникновении в голову иглой вы не повредите головной мозг пациента? – задал вопрос профессор Вельяминов.

– Поверьте, Николай Александрович, после десяти-пятнадцати проведенных процедур вы сами сможете проводить такие сеансы, не боясь навредить больному. Все точки на теле человека, порядок введения игл, глубина и скорость их погружения в тело наработаны за две тысячи лет практики. Как видите, с лица министра уже сошла синева и краснота, что говорит о том, что высокое артериальное давление нам удалось сбить, как и частоту пульса…

В этот момент ко мне подошел Ник Ник и, взяв под руку, вывел из комнаты.

– Есть какие-то сведения из Красного Села? – задал он вопрос, как только мы оказались у окна следующего зала, где нас не могли бы услышать все те, кто находился рядом с Плеве.

– Пока нет. – Я посмотрел на наручные часы, на светло-голубом фоне циферблата которых были изображены дирижабль и аббревиатура ВВС РИ – Военно-воздушные силы Российской империи. – Еще рано.

И тут, противореча мне, на плац, ревя моторами, въехали два броневика. После остановки из одного из них вышел великий князь Павел Александрович, а из другого выскочил Лис.

– Ну вот, Тимофей Васильевич, а вы говорите – рано. Ваши бойцы справились. И судя по тому, что на броневиках краска даже не поцарапана, справились без стрельбы. И слава богу! – Великий князь размашисто перекрестился. – Не хватало еще кровь своих солдат и офицеров лить. Пойду предупрежу Макарова с Куропаткиным и начну родственников собирать на семейный совет.

– А я пойду сопровожу пока Павла Александровича в столовую, заодно у есаула Селиверстова узнаю, как все прошло в…

Закончить фразу мне не дали два десятка всадников, галопом влетевших на плац. С их коней пена падала белыми хлопьями. Соскочив с коней, всадники в поводу повели коней по периметру плаца.

– Генерал-майор Свиты князь Енгалычев, – командир «царскосельских гусар», и генерал Раух – командир «желтых кирасиров», – кивнул головой на двух генералов, которые, передав поводья своих лошадей подчиненным, подошли к Лису и что-то у него спрашивали.

Лица генералов отнюдь не излучали доброту. Можно было однозначно сказать, что генералы в бешенстве. Только вот вопрос – на что или на кого?

– Хотелось бы мне знать, что они тут делают, – произнес Ник Ник, задумчиво крутя правый ус.

– Пойду узнаю. Надо своего подчиненного спасать.

Великий князь на это кивнул, после чего произнес:

– Возникнут проблемы, ко мне их, Тимофей Васильевич, посылай. Все-таки я теперь их непосредственный командир. А я им объясню, как сапоги чистить с вечера, чтобы утром надевать на свежую голову! – Великий князь хищно усмехнулся.

В свое время эта фраза вырвалась у меня в присутствии Ник Ника и очень ему понравилась. И теперь князь довольно-таки часто ее употреблял.

Улыбаясь, я спустился на первый этаж и вышел на улицу, все так же в одном мундире. Открывая уличную дверь, поскольку швейцар куда-то отлучился, я непроизвольно проверил пистолет в кобуре. Как говорится, береженого Бог бережет. Этих двух генералов я совсем не ожидал увидеть в Гатчине, но рассматривал в сложившейся ситуации как союзников. Хотя всякое может быть.

Подойдя к великому князю Павлу Александровичу, я обратился к нему:

– Ваше высочество, прошу вас пройти в столовую Офицерского собрания и подождать там, пока для семейного совета соберутся все представители царствующего дома Романовых, находящиеся в Гатчине.

– Мне хотелось бы встретиться с регентом и императрицей немедленно. – Павел Александрович вскинул вверх подбородок и надменно посмотрел на меня.

– Ваше высочество, император и регент находятся в одной палате лазарета. Император только недавно заснул после осмотра и врачебного консилиума медицинских светил по хирургии, приехавших из столицы…

– Что с императором? Нам сказали, что врачам удалось спасти его руку от ампутации? – перебил меня князь Енгалычев, с которым я был шапочно знаком.

Оба генерала, увидев меня, отстали от бедного Лиса и подошли ко мне и великому князю. Пришлось отвечать – не обижать же целого генерала, тем более гусара.

– Когда великий князь Михаил Николаевич уводил императора при обстреле дворца в подземный ход, выше этажом разорвался снаряд, и на них упала люстра. Великому князю размозжило голову, и он погиб, а императору раздробило локтевой сустав и зашибло бедро. Операция была проведена успешно. Руку удалось сохранить, собрав кости. Думаю, что через пару месяцев император будет в полном порядке…

– А как себя чувствует императрица? – В этот раз меня перебил уже генерал Раух – командир лейб-гвардии Кирасирского Его Величества полка.

– Ее императорское величество получила контузию средней тяжести, а также обломок потолочной лепнины рассек ей голову. Она в полном порядке и полчаса назад была в палате с сыном…

– Слава богу! – Оба генерала истово перекрестились.

Чуть помедлив, перекрестился и великий князь.

– А великий князь Михаил Александрович надолго будет прикован к постели, как сказал ваш подчиненный? – не унимался генерал Раух.

И не скажешь, что уроженец Эстляндской губернии. Прибалт даже не во втором поколении, а, кажется, в четвертом. При этом горячится, словно родился в Кавказских горах.

– Георгий Оттонович, пока трудно сказать. Регент после операции чувствует свое тело полностью, может шевелить и руками, и ногами. Но в том-то и дело, что шевелиться ему пока не рекомендовано, у него поврежден позвоночник в грудном отделе, который должен восстановиться. По самым оптимистическим прогнозам, через пару месяцев Михаил Александрович сможет садиться, через полгода – ходить. Я ответил на ваши вопросы, господа. А теперь хотел бы узнать, зачем вы прибыли сюда. – Я посмотрел сначала на командира желтых кирасиров, а потом на командира царскосельских гусар.

Генералы смутились, но потом генерал-майор Свиты князь Енгалычев – гусар он или нет? – взял инициативу на себя.

– Тимофей Васильевич, вы даже не представляете, каково находиться в полной неизвестности о событиях, произошедших здесь в пасхальную ночь. Никакой же достоверной информации нет. Все на уровне слухов. Его высочество, – Павел Николаевич указал кивком на великого князя, – пригласил нас сегодня на завтрак, чтобы обсудить сложившуюся обстановку. И в этот момент на территорию усадьбы врываются ваши бойцы и броневики. Потом есаул сказал нам, что на территории усадьбы арестовали трех террористов, которые участвовали в обстреле Гатчинского дворца. А его высочество Павла Александровича регент просит прибыть на семейный совет. При этом ваш есаул сообщил о гибели большого количества членов семьи Романовых. Это так? – князь буквально вцепился глазами в мое лицо.

– Да, Павел Николаевич. Все так и есть. Потери просто ужасные. Состояние дворца вы сами видели, когда проезжали мимо. Великий князь Николай Николаевич, который со вчерашнего числа назначен вместо погибшего Николая Михайловича главнокомандующим войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа, собирает членов царствующего дома Романовых для семейного совета.

Я посмотрел на великого князя Павла Александровича. Тот попытался придать лицу высокомерное выражение, которым славился его брат – великий князь Сергей Александрович, но в его глазах что-то дрогнуло.

На моей памяти семейный совет Романовых собирался во второй раз. Первый раз был после мятежа великого князя Владимира Александровича. Тогда Николай II собрал всех Романовых мужского пола, кто находился в то время в столице. На совещании мною было доложено об уничтожении верхушки мятежников силами «черных ангелов», после чего великие князья Алексей Александрович и Павел Александрович подали в отставку. У Сергея Александровича император отставку не принял.

Слышал, что семейный совет собирали в 1874 году, более тридцати лет назад. Тогда семейство Романовых обсуждало, что же делать с великим князем Николаем Константиновичем, который украл с семейной иконы бриллианты и заложил их в ломбарде, чтобы получить деньги на содержание своей любовницы – американской танцовщицы Фанни Лир.

Тогда великому князю Николаю Константиновичу было объявлено фактически два приговора. Первый – для публики – состоял в признании князя безумным и недееспособным и наложении опеки на его имущество. Диагноз подтверждался ссылкой на медицинское заключение авторитетных экспертов-врачей.

Смысл второго приговора – семейного – состоял в том, что в бумагах, касающихся Императорского дома, запрещалось упоминать его имя, а принадлежавшее ему наследство передавалось младшим братьям. Он также лишался всех званий и наград и вычеркивался из списков полка. Великий князь высылался из Петербурга навечно и был обязан жить под арестом в том месте, где ему будет указано.

Насколько я знал, в настоящее время Николай Константинович жил в своем дворце в Ташкенте и занимался предпринимательством, причем так удачно, что его доходы оценивались до полутора миллионов рублей в год. При этом из Петербурга князю ежегодно отправляли на содержание двести тысяч рублей.

Вот такой вот бедный изгнанник из Императорского дома. Всех бы так изгоняли. Как мне кажется, с великим князем Павлом Александровичем произойдет то же самое. Выдворят его из Российской империи, и пусть живет как хочет. В Булонском лесу у князя большая усадьба… Хотя мы сейчас в состоянии войны с Францией, и вернуться в предместья Парижа Павел Александрович не сможет. Ну да ничего. Денег у князя полно, купит дворец в Италии или еще где, а семейство Романовых ему на бедность еще и скинется, выделив также тысяч двести в год на содержание.

Отвернувшись от великого князя, я обратился к двум генералам:

– Господа, в настоящий момент прошу вас принять приглашение в столовую Офицерского собрания полка «синих кирасиров». Я думаю, что где-то через пару часов великий князь Николай Николаевич сможет принять вас как ваш непосредственный командир и поставит вашим полкам задачу. Как я знаю, части гвардии и Санкт-Петербургского военного округа будут приведены в полную боевую готовность. Об этом было принято предварительное решение на Совете правительства. Потом у министра Плеве случился гипертонический криз, и сейчас ему оказывается медицинская помощь.

– Да, Тимофей Васильевич, посмотрю, вы тут не скучаете, – задумчиво произнес генерал Раух.

– Не скучаем, господа, не скучаем. Не до скуки нам теперь. Если позволите, мне необходимо получить доклад от есаула, – кивнул я в сторону Лиса.

– Конечно, конечно, Тимофей Васильевич, – произнес князь Енгалычев и, сделав шаг в сторону, освободил мне проход.

Подойдя к Селиверстову, я скомандовал:

– Докладывайте, есаул.

При этом подмигнул Ромке. Тот, быстро сообразив, вытянулся во фрунт и лихо отбарабанил:

– Ваше превосходительство, трое террористов, участвовавших в артиллерийском обстреле Гатчинского дворца, арестованы и находятся на пути в Приоратский замок для проведения следственных действий. Один из них ранен. Боюсь, ему понадобится медицинская помощь, так как его растрясло по дороге. Пулю доктор ему достал еще в усадьбе великого князя Павла Александровича, но террорист потерял много крови. И в дороге рана начала сильно кровить. А раненый, вернее всего, и есть самый главный в двадцатке террористов, напавших на дворец. В бессознательном состоянии он отдавал команды на германском языке с явным прусским акцентом. Мне об этом старший экипажа вольноопределяющийся Марков доложил. Я-то…

Лис, смутившись, замолчал. С иностранными языками у лейб-гвардии подъесаула Селиверстова были большие проблемы. Как в том анекдоте. «Петрович, а ты по-французски могешь?» – «Йе-е-ес». – «Это не по-французски, а по-английски…» – «Это че, я и по-английски могу?!»

– Господа, мне сказали, что Михаэля случайно подстрелили во время охоты, – услышал я за спиной оправдывающегося Павла Александровича.

– Какая охота в Пасхальную неделю?! – Это уже начал горячиться князь Енгалычев, забыв обратиться к его высочеству как положено.

– Так они же лютеране, у них Пасха еще через десять дней будет, – в голосе великого князя вновь прозвучали оправдывающиеся нотки.

– Где хорунжий Верхотуров? – задал я вопрос.

– Он с полусотней и пятью броневиками остался в усадьбе охранять и помогать сотрудникам Кораблева[16], которые проводят следственные действия, опрашивая слуг из усадьбы, ну и… – Лис покосился за мою спину, где стояли великий князь с генералами.

Я понял, что ребята остались для отслеживания ситуации в полках стрелковой бригады плюс для проведения расследования по теракту и выявления пособников террористов в усадьбе.

– Хорошо, Роман Петрович. Все ясно. Следуйте в замок и подготовьте арестованных к допросу, а раненому окажите предварительную помощь. Я дождусь, пока господин Ли закончит оказывать медицинскую помощь министру Плеве, и мы вместе с ним прибудем в замок позже. – Заметив вопросительный и удивленный взгляд Лиса, тихо пояснил: – Сердечный приступ у министра. Чуть Богу душу не отдал. А учитель, если что, и допросить поможет этого Михаэля.

Услышав, что хотел, Ромка громко гаркнул:

– Слушаюсь, ваше превосходительство!

И, крутнувшись кругом, двинулся к своему броневику, по дороге скомандовав старшему экипажа второго броневика:

– Пулеметчиков ко мне в броневик, сам дожидаешься его превосходительства, и вместе с доктором привезете в Приоратский замок. Все понятно?!

– Так точно, ваше благородие.

Старший экипажа второго броневика, также с погонами вольноопределяющегося на кожаной меховой куртке, приложив руку к шлему, развернулся в мою сторону.

– Буду ждать у броневика, ваше превосходительство, – четко доложил он.

Я махнул ему рукой и направился к генералам и великому князю. Скоро начнется семейный совет Императорского дома, а мне надо срочно вместе со стариком Ли в Приоратский замок. Очень меня заинтересовал этот Михаэль, и теперь все зависело от учителя – насколько быстро тот сможет привести, по мнению Лиса, старшего из террористов в состояние, пригодное для допросов.

Они мне все нужны были целыми и здоровыми как свидетели, точнее даже, свидетельство того, что за артобстрелом Гатчинского дворца и гибелью большого количества членов Императорского дома Российской империи стоит правительство Британии. Чтобы мы могли международной общественности предоставить доказуемый факт, что не мы первыми начали. Мы только отвечаем, как умеем, на действия англичан.

Мне очень понравилось желание Сандро сровнять с землей Букингемский дворец. И мы действительно это сможем сделать со стартовой площадки дирижаблей под Берлином. Не через два-три дня, как это хочет сделать Сандро. А где-нибудь через недельку или две. Надо до конца отремонтировать «Беркут», а «-Орлан» перегнать из Варшавы под Берлин. Туда же доставить топливо, запасы водорода, ремонтно-техническую мастерскую, запчасти, оборудование, а главное – бомбы, включая зажигательные. Это мы микадо зажигалками не бомбили, а британцев – со всем удовольствием. Еще надо будет организовать подсветку с земли Букингемского дворца, чтобы дирижабли Сандро с большой высоты отбомбились точно…

– Господа, еще раз прошу вас пройти в столовую Офицерского собрания. – Пришлось прервать свои размышления, для того чтобы на время разместить незваных гостей вместе с великим князем в нормальных условиях.

– Тимофей Васильевич, а вы не подскажете, где может находиться Христофор Платонович. Мы бы с удовольствием с ним пообщались до того, как нас примет великий князь Николай Николаевич? – задал вопрос генерал Раух, поинтересовавшись о своем коллеге – командире «синих кирасиров».

– Генерал Дерфельден в лазарете. У него сильная контузия. Он второй день без сознания…

– Как это произошло?

Перебивший меня Георгий Оттонович выглядел очень взволнованным. Насколько я знал, он дружил с Христофором Платоновичем. Тем более один – командир «синих кирасиров», второй – «желтых кирасиров». Сам Бог велел.

– Он с князем Шервашидзе и генералом Ширинкиным пытался упорядочить во время артобстрела дворца выход гостей и слуг со второго этажа Центрального корпуса, когда над ними на третьем этаже разорвался снаряд. Евгений Никифорович был убит. Христофор Платонович сильно контужен. Но он смог откопать и вытащить Георгия Дмитриевича из-под обломков потолка и перекрытия, а потом вынести его и из дворца. Добравшись до казарм полка, генерал потерял сознание и в себя до сих пор не приходил. Вытащенный из дворца князь Шервашидзе умер сегодня утром, также не приходя в сознание. Долго перечислять, господа, тех, кого мы потеряли в тот день. Разбор завалов продолжается до сих пор. Находят как убитых, так и выживших. Раненые умирают. Список погибших растет. – Я замолчал.

Потрясенные генералы молчали и косились в сторону великого князя, который с начала отвернулся, а потом, развернувшись, пошел к входу в здание Офицерского собрания. Генералы также молча направились следом, а я за ними.

* * *

– Приступим, господа! Кто хочет высказаться? – Великий князь Николай Николаевич, как самый старший по возрасту из присутствующих великих князей Императорского дома, возложил на себя обязанности председательствующего на семейном совете.

В кабинете кроме него и его супруги, великой княгини Анастасии Николаевны, присутствовала вдовствующая императрица Елена Филипповна, взгляд которой не сулил ничего хорошего. Великая княгиня Елизавета Маврикиевна с опустошенными, выцветшими глазами представляла ветку Константиновичей, которая потеряла всех взрослых мужчин. Линию Михайловичей возглавляли мрачный Сандро с заплаканной Ксенией. Георгий Михайлович с Марией Георгиевной выделялись среди всех повязками, а великий князь Сергей Михайлович задумчиво перебирал четки, невидяще смотря перед собой. И конечно, великий князь Павел Александрович, который сидел на стуле с невозмутимым выражением лица и прямой спиной, словно кол проглотил.

Только что генерал Аленин-Зейский довел до всех присутствующих в кабинете имеющиеся на настоящий момент результаты расследования по нападению на дворец, из-за которого семья Романовых понесла ужасные потери. После доклада он покинул помещение, аккуратно закрыв за собой дверь и оставив большинство присутствующих, для которых эта информация стала полной неожиданностью, в шоковом состоянии.

Генерал начал доклад с организации на него покушения великой княжной Еленой Владимировной с привлечением уголовников. После задержания княжны от нее была получена информация о готовящемся нападении на царствующую фамилию, во время которого Гатчинский дворец должен быть разрушен. Сейчас княжна находится в Петропавловской крепости и, вернее всего, симулирует психическое расстройство.

Полученная от Елены Владимировны информация заставила усилить работу Аналитического центра и Дворцовой охраны по сбору информации о готовящемся покушении. Во время этого расследования было установлено, что среди офицеров 2-й Гвардейской пехотной дивизии в Санкт-Петербурге и Гвардейской стрелковой бригады в Царском Селе ходят разговоры о несправедливом решении Николая II сослать на Кавказ старейшие российские полки, лишив их гвардейского звания. Эта информация также стала новостью для большинства Романовых. А то, что эти гвардейские офицеры готовы поддержать возведение на трон Дмитрия Павловича в случае смерти ветви Александровичей, что чуть не случилось в пасхальную ночь, объяснило, почему вопрос о переезде в Царское Село или в столицу до сих пор открыт.

Как удар дубинкой по голове для многих Романовых стали сведения о способе захвата орудий и о том, кто это осуществил. И как вишенка на торте – информация о том, куда скрылись оставшиеся в живых террористы. Теперь стало понятно, для чего присутствующие собрались в этом кабинете. Предстоял семейный суд над одним из Романовых.

– Павел Александрович, может быть, вы объясните нам, каким образом террористы, обстрелявшие из орудий дворец, нашли после этого приют в вашей усадьбе? – нарушила молчание императрица.

– Ваше императорское величество, мне ничего не было известно об их террористической деятельности, также я не знал, что они являются германскими масонами. Они приехали ко мне с рекомендательным письмом от принца-регента Баварии Луитпольда, в котором тот просил оказать им содействие для поступления на российскую службу. А вы все знаете, насколько моя семья обязана принцу. Он моей жене и детям дал наследственный титул графов и графинь Гогенфельзен с гербом. – Великий князь отвечал спокойно и размеренно, но редкий тик левого глаза выдавал его сильное волнение.

«Из доклада Аленина-Зейского получалось, что Павел Александрович чуть ли не организатор артиллерийского обстрела Гатчинского дворца и готовящегося гвардейского мятежа в пользу его сына Дмитрия. Откуда-то этому псу стало известно о деньгах со счета мистера Адамса из Лондонского отделения банка Вогау. Хотя князя заверяли, что эта банковская операция останется в тайне. А про полмиллиона, которые получили по поддельной доверенности великой княгини Елизаветы Федоровны, даже он не знал. Интересно, куда ушли эти деньги.

И как этот подлец Аленин-Зейский все ловко завернул в своем докладе. В строку, можно сказать, его обвинения легло и то, что единственными, кто не приехал на Пасху в Гатчину из Романовых, оказался великий князь Павел Александрович с семьей и великая княгиня Елизавета Федоровна с Марией и Дмитрием. Плюс к этому подозрительные люди с поддельными документами в окружении старшей сестры королевы Великобритании».

Эти мысли проносились в голове Павла Александровича, пока он пытался доказать своим родственникам, что он никаким боком не относится к нападению на дворец, которое кощунственным образом произошло в великий православный праздник. Хотя Георга пристрелили в Рождество.

– И какая же причина заставила этих господ проситься на службу Российской империи? И письмо, действительно, написано принцем Луитпольдом? – задал вопрос великий князь Георгий Михайлович, подходивший к любому вопросу как к научной – проблеме.

– Конверт был из канцелярии принца. В таком же приходили документы на титул. Подпись Карла похожа. Но теперь я не могу утверждать, что письмо от принца-регента. А причина, по которой Михаэль и его друзья захотели перейти на русскую службу, – не хотят служить под командованием пруссаков. 6-я германская армия, состоящая в основном из подразделений Баварской армии, после ожесточенных боев в Лотарингии понесла значительные потери. Многие офицеры в отставке в Баварии и в действующей армии считают, что прусское командование специально бросило баварцев под удар французов. Из-за этих настроений подразделения Баварской армии, составлявшие костяк шестой армии, раскидали по другим армиям. Михаэль, по его словам, вместе с друзьями-офицерами по разным причинам вышли еще до войны в отставку. Теперь, когда началась война, они хотели бы вернуться на службу, но лучше в российской армии. Такую историю мне преподнесли эти пять баварцев, – Павел Александрович несколько театрально пожал плечами. – Даже и не знаю теперь, правда это или нет. Тем более что о своих двух товарищах, которые не вернулись якобы с охоты, они сообщили, что те срочно уехали в столицу. А оказалось, что они убиты во время нападения на дворец, как об этом доложил генерал Аленин-Зейский.

– Об этом, Павел Александрович, мы узнаем очень скоро, когда Тимофей Васильевич допросит троих задержанных террористов, которые укрылись после обстрела дворца в вашей усадьбе. А пока расскажите, что это за мистер Адамс, который перечислил на ваш счет сто тысяч золотом. Что вас связывает с подданным Британской короны, с которой мы ведем войну? – с оттенком металла в голосе спросила императрица.

«Сука, как же я тебя ненавижу. Тебя и весь твой выводок от ублюдка Николая, который убил старшего брата и племянников. Не сам убил, а руками своего пса Аленина. Его же руками, как ходят слухи, он с помощью революционеров убил и Алексея с Сергеем. Ненавижу», – пронеслось в голове великого князя, но на лице он постарался изобразить почтительную улыбку, давая себе время, чтобы придумать убедительную историю финансовых взаимоотношений с британским подданным.

Но в его голове было пусто. Что-то убедительное сочинить вряд ли получится. Тем более что очень скоро этот пес Аленин вернется с новыми сведениями, которые подтвердят, что он знал о готовящемся покушении и был готов к тому, что его сын станет следующим императором Российской империи. А чтобы тот уверенно сидел на троне, его отец пытался заручиться поддержкой гвардии, как и его старший брат.