– Какая гаубица?! Откуда?! – эмоционально воскликнул тесть.

– Вчера на станцию Мариенбург из столицы с Путиловского завода должен был прибыть спецэшелон с восемью новыми стопятидесятимиллиметровыми гаубицами и снарядами к ним для Собственного Его Императорского Величества Сводного пехотного полка. Ширинкин выбил их у Куропаткина через регента и императрицу. Ему для защиты Гатчинского дворца гаубицы понадобились, млять… – Я чуть истерично не рассмеялся.

Когда я впервые услышал про эту батарею от Михаила, еще прикинул для себя, что если бы она поступила, как и планировалось, на вооружение Гвардейского стрелкового артиллерийского дивизиона в Стрельне, то гипотетически заговорщики могли бы организовать учения с маршем батареи из Стрельны через Царское Село к разливу реки Ижора. Не переходя реку в районе Ивановки и Гатчинской мельницы, организовать огневую позицию и оттуда с расстояния в шесть километров открыть огонь по Гатчинскому дворцу. Но потом я отверг эту мысль как абсурдную. Во-первых, как корректировать огонь?! А во-вторых, эти орудия перенаправили в полк его величества к Ширинкину.

– Их захватили заговорщики?! – среагировал на мой ответ новым вопросом Аркадий Семенович.

Только я попытался ответить, как в воздухе, где-то за казармами лейб-гвардии Кирасирского Ее Величества государыни императрицы Марии Федоровны полка, оставляя след из искр, на высоте где-то тридцати-сорока метров вспух небольшой синий огненный шар, а следом взлетела еще одна сигнальная ракета такого же цвета.

– Что это?! – удивленно воскликнул тесть.

– Корректировка огня артиллерии с помощью американских сигнальных ракет Костон. – Я не выдержал и выдал пару ругательств из любимого загиба Сандро, но быстро опомнился и, повернувшись к Ромке, начал отдавать команды.

– Лис, берешь четверку «ангелов», и галопом несетесь туда, откуда взлетели сигнальные ракеты. Берите этих корректировщиков живьем. Рома, я тебя очень прошу, возьмите его или их живыми, хоть ценой собственной жизни. И быстро! Быстро-о-о!!! Пока они не скорректировали огонь по дворцу!

– Сделаю, Ермак! – Развернувшись к бойцам, Лис проорал: – Злой и его тройка со мной! Клещ, с тройкой охраняете его превосходительство!

Ромка, отстегивая на ходу парадную шашку, положеную при парадной форме, побежал к карете. Четверка «ангелов», которая, как и вторая, успела экипироваться и вооружиться после посещения собора, дружно ломанулась за своим командиром.

– Тимофей, а что это за сигнальные ракеты? Никогда о таких не слышал, – задал вопрос Беневский, наблюдая, как подъесаул Селиверстов, подбежав к карете, открыл сзади ее «багажный сундук» и, положив в него шашку, достал ППС и лифчик с магазинами, после чего запрыгнул в открытую дверь кареты, где уже разместилась четверка бойцов.

Возничий, который все слышал и видел, откуда взлетели сигнальные ракеты, стеганул вожжами по бокам коней, а потом неожиданно для всех завыл волком так, что у меня мурашки по телу пошли. И, видимо, не только у меня. Такого быстрого старта лошадей, запряженных в карету, с места в галоп я еще никогда в жизни не видел. Дверь кареты сама от рывка захлопнулась. Мгновение – и «черный воронок» буквально вылетел в ворота и понесся по дороге через парк в сторону Гатчинского дворца.

Рассказывать тестю историю изобретения сигнальных ракет американкой Мартой Костон времени не было. Хотя эта история сама по себе была интересной. В двадцать один год, оставшись вдовой с четырьмя детьми на руках после смерти мужа, Марта нашла в его бумагах чертежи сигнальных ракет, довела этот проект до ума и получила в 1859 году патент на это изобретение. В 1864 году она перепродала патент Военно-морскому флоту США.

Так на свет появилась система телеграфических ночных сигналов американской армии, состоящая из сигнального пистолета и картриджей сигнальных ракет шестнадцати цветов. Мне о них доложил бывший агент Маклер, которого во Владивостоке перед началом Русско-японской войны взяли в плен японские шпионы и зверски пытали, выбивая информацию о тайной сети русской контрразведки на Дальнем Востоке.

Теперь титулярный советник Артемьев в Аналитическом центре отвечает за отслеживание во всем мире патентов, связанных с новинками вооружения и тому подобного. Голова у этого молодого человека светлая и память феноменальная. А что нескольких пальцев на руках не хватает, так не это главное для службы в Аналитическом центре.

Мы еще с ним прикидывали, как эти ракеты можно использовать в нашей армии или на флоте. Но ни Сандро, ни Сергей Михайлович еще два года назад, когда я им об этой системе рассказал, ею не заинтересовались. А на нет и суда нет. Было бы предложено.

Зато террористы их начали применять для корректировки артиллерийского обстрела. Просто охренеть! Да и покушение на царствующих особ с помощью гаубицы или батареи гаубиц тоже ни в какие ворота не лезет. Этого даже я не мог себе представить. Точнее, представил и отверг как полный абсурд. За что и поплатился теперь.

– Папа, про сигнальные ракеты потом расскажу, – начал я отвечать тестю, – вы с мамой и Машей остаетесь здесь…

В этот момент к нам подошли Нина Викторовна и Маша, которые на некоторое время после взрыва снаряда удивленные застыли у центральной входной двери в замок.

– Тимофей, что происходит? – нервно спросила теща, не дав мне закончить фразу.

– Мама, папа все тебе расскажет, а я сейчас…

Не закончив фразы, я рванул мимо опешивших родственников к двери помещения, где располагался местный узел связи.

Дежурный телеграфист-телефонист с погонами вольноопределяющегося, как я и предполагал, крепко спал. Его не разбудил даже грохот разрыва снаряда.

– Боец, мать твою, – прорычал я, и от моего рыка телефонист подскочил вверх и буквально воспарил над столом с аппаратурой, – связь с дежурным офицером по дворцовой охране! Быстро, боец! Две секунды у тебя! Одна уже прошла!

Надо признаться, через секунду телефонист уже накручивал ручку телефона, но соединения не произошло и через пять секунд, и через десять.

– Ваше превосходительство, – дрожащим голосом начал боец, – связи нет. Вернее всего, обрыв провода.

Подумав, насколько же удачным оказался первый выстрел заговорщиков, что снаряд умудрился перебить телефонный провод, идущий к Приоратскому дворцу, я скомандовал:

– Садись за телеграф. Отбей информацию на дворцовый узел связи.

Дождавшись, когда связист выполнит мою команду, успев представить себе, что на дворцовом узле связи сейчас наверняка паника и служащие его, возможно, уже покинули, продолжил:

– Дежурному офицеру дворцовой охраны. Точка. Срочно направить группу быстрого реагирования на станцию Мариенбург. Точка. Оттуда террористы ведут артиллерийский огонь по дворцу. Точка. Аленин-Зейский.

– Готово, ваше превосходительство, – быстро отстучав телеграмму, браво доложил связист, а потом с сомнением в голосе произнес: – Только я не уверен, что и телеграфная линия не повреждена. Ее вместе с телефонной сюда от дворцового узла связи тянули.

– Понятно. Сейчас поднимаешь всех своих и двоих отправляешь по моему приказу проверить телефонный провод и телеграфную линию. А еще двоих бегом в казарму «черных ангелов». Там дежурному офицеру пускай передадут точно такую же информацию, которую только что отправил телеграммой. Близко к дворцу не приближайтесь, его из гаубиц будут обстреливать.

Будто подтверждая мои слова, донесся глухой звук второго разрыва снаряда, а за ним еще один. Связист от этого грохота втянул голову в плечи, а в глазах появился испуг. Дело понятное. Боевого опыта мои связисты-телеграфисты-телефонисты не имели. Да и я, признаться, за все свои годы службы и в том, и в этом мире под обстрел шестидюймовок не попадал. При штурме фортов Таку повезло. Так что и мне было страшно.

Тем не менее, держа покер-фейс – каменное лицо, посмотрел ободряюще на телеграфиста и спокойным голосом спросил:

– Все понятно, воин?!

– Так точно, ваше превосходительство, – вскочил из-за стола с телеграфным аппаратом вольноопределяющийся и вытянулся во фрунт.

– Повтори приказание!

Боец отбарабанил приказ без запинки. Все-таки в телеграфисты и телефонисты были набраны в основном ребята, закончившие как минимум четырехклассные училища и поступившие на службу вольноопределяющимися.

– Выполнять.

Дождавшись, когда телеграфист пролетит мимо меня, направившись в казарму, где проживали связисты, как я их называл про себя, я бегом направился за ним. До казарм «синих кирасиров» ближе всего, а там сегодня также была организована группа быстрого реагирования в виде дежурного полуэскадрона. Тем более что там личный состав с дежурными офицерами наверняка еще на литургии в своей полковой церкви. Соответственно, они уже одеты и обуты.

Обычно в каменной полковой церкви лейб-гвардии Кирасирского Ее Императорского Величества полка на пасхальной службе присутствовали все офицеры с семьями и многие жители Гатчины. Но с учетом перевода территории Гатчинского дворца на осадное положение сегодня на службе в церкви «синих кирасиров» были только дежурные офицеры полка и нижние чины, не задействованные на службе.

Так что, как пелось в песне в моем прошлом-будущем, «значит, нам туда дорога». Обстрел дворца надо прекратить как можно быстрее, иначе жертв может быть огромное количество. И не дай бог, ветвь младших Александровичей прервется. Тогда такое начнется…

Я выбежал во двор и направился к карете, но у меня на пути тут же очутились тесть, теща и жена.

– Ты куда? – первой успела задать вопрос жена.

– В кирасирские казармы. Связи нет. Надо дежурный полуэскадрон отправить в Мариенбург для уничтожения террористов. Все, дорогие мои, мы поехали, а то времени нет от слова совсем…

– Тима, а как же я?! – перебила меня жена.

– Солнышко, все будет хорошо. Вы только никуда не лезьте…

– Но я же тоже могу помочь. Там же будут раненые, – вновь перебила меня супруга.

– Машенька, у меня нет времени спорить с тобой и уговаривать тебя. Находитесь здесь, во дворце. А еще лучше возьми сына, и спуститесь все в подвал. Мало ли шальной снаряд прилетит…

В этот раз меня прервал вахмистр Селиванов, краем глаза я увидел его, бегущего ко мне от казармы и поправляющего на ходу портупею и папаху. Селиванов, или Степаныч, был сегодня старшим над караульным взводом Приоратского замка, который штатно относился к Аналитическому центру. В пасхальную ночь взвод нес службу штатно, поэтому те, кто был свободен от службы, спали.

– Ваше превосходительство, как нам действовать? – подбежав, задал вахмистр вопрос, игнорируя присутствие рядом со мной старшего по званию тестя.

– Объявляй, Степаныч, тревогу, и действуйте дальше по плану «Оплот». Все ясно?! – ответил я.

– Так точно, ваше превосходительство! Разрешите выполнять!

– Выполняй, Степаныч! Выполняй!

Вахмистр достал из кармана бекеши боцманскую дудку и засвистал сигнал «тревога». А что?! Полезные вещи мы в Аналитическом центре перенимаем из разных родов войск. Трубач в сухопутных войсках положен на роту, в кавалерии – на эскадрон. А на взвод и морской дудки хватит.

Хотя от взрывов, я думаю, все уже давно проснулись, только не знают, что делать дальше. Действия при артиллерийском обстреле Приоратского замка караульный взвод точно не отрабатывал. А вот сигнал «тревога» для них хорошо знаком, и как по нему действовать, бойцы знают на отлично.

– Все, родные мои, оставайтесь здесь. – Я чмокнул жену в щеку, после чего, повернувшись к четверке «ангелов», скомандовал: – Клещ, бойцы за мной. Овод, гони к казармам кирасирского полка. – Это я уже дал указание кучеру.

Едва разместились в карете, как она резво рванула с места без всякого волчьего воя – видимо, у казака Бирюкова с позывным Овод были свои способы заставлять коней быстро передвигаться.

От Приоратского дворца дорога среди деревьев парка шла к Гатчинскому дворцу мимо площади и обелиска «Коннетабль», а затем казарм Кирасирского полка Ее Величества. Пока неслись по дороге среди деревьев, услышали еще два взрыва, а в небе расцвела ракета зеленого цвета. Террористы-заговорщики продолжали пристреливаться по дворцу. Представляю, какая там сейчас паника. Тем более что там сейчас расширенный штат придворных, слуг, куча гостей. Под четыреста человек собралось.

Когда мы вырвались на свободную от деревьев дорогу, все прильнули к окнам кареты. Не успели это сделать, как раздался новый свист, и я увидел, как метрах в ста от Арсенального каре Гатчинского дворца вспух высокий огненный куст разрыва фугасной гранаты большого калибра.

Тут же раздался новый свист, и все мы увидели, как снаряд рванул где-то в районе памятника Павлу I. Новый свист и взрыв еще дальше от Гатчинского дворца, ближе к кирасирским казармам. Буквально сразу в воздухе вспыхнула еще одна ракета, но уже красная. За ней вторая, такого же цвета.

«Три орудия уже бьют. Сколько же захватили заговорщики?! И каким образом? Я же просил Ширинкина усилить охрану эшелона!» – билось у меня в голове, пока ракеты красного цвета медленно падали вниз, освещая округу кровавым и зловещим светом.

Когда наш «воронок» долетел до площади обелиска «Коннетабль», от которой до дворца оставалось метров триста, раздался новый свист, и огненный цветок расцвел на крыше Арсенального каре.

«Боже мой, там же на антресольном этаже комнаты Елены Филипповны с детьми, а также детей Ксении и Сандро», – подумал я, с ужасом смотря на то, как огонь от взрыва опадает, а по сторонам разлетаются куски крыши и перекрытия дворца.

Новый свист – и снаряд попадает в район Часовой башни. Даже на таком расстоянии в карете стали слышны крики, несущиеся от дворца. А с плаца перед Центральным корпусом, обтекая бастионы, начало выбегать множество народа. И в эту толпу около Кухонного каре падает еще один снаряд.

Толстые, пуленепробиваемые окна кареты, темнота и ракурс, при котором с дороги был виден дворец, не позволили мне рассмотреть все подробности этого взрыва, но мне показалось, что я увидел, как в стороны разлетаются человеческие тела и их куски. Или это мое воображение разыгралось?

Судя по тому, как рядом со мной, разглядев эту же картину, грязно заматерился Клещ, не разыгралось. Террористы накрыли тремя выстрелами дворец, пристрелялись и сейчас начнут долбить из всех стволов. Хорошо, если только из трех. А если из восьми?! Да они через десять минут от дворца действительно камня на камне не оставят. А до места разгрузки железнодорожных платформ и вагонов на станции Мариенбург от казарм «синих кирасиров» почти три километра. Пока мы доберемся до казарм, пока полуэскадрон соберется и доскачет до станции. Пока смогут уничтожить террористов. Лучше не думать, сколько они успеют натворить за это время.

В небе вспыхнула одинокая белая сигнальная ракета, а у меня в голове, пока я смотрел на ее падение, пронеслись характеристики разрушительного воздействия снарядов для этих новых гаубиц, которые бьют на расстояние до семи километров. Скорострельность составляет три-четыре выстрела в минуту при полном боевом расчете. Заряжание раздельно-гильзовое с набором из трех разных зарядов.

Первый снаряд – фугасная граната с взрывателем ударного действия, обеспечивающим дополнительную задержку. Как результат, сорокакилограммовый снаряд с массой взрывчатого вещества в полпуда тротила при попадании в землю и небольшом в нее заглублении после взрыва образует воронку диаметром до пяти метров и глубиной больше полутора метров. Главная задача этих снарядов – уничтожение укреплений. Небольшое количество осколков от снаряда после взрыва фугасной гранаты в основном летит вверх. Главный поражающий фактор на поверхности – ударная волна.

Два других снаряда – осколочно-фугасные гранаты. Весят также по сорок килограммов, с таким же весом взрывчатого вещества, но основной поражающий фактор – осколки. Стальной снаряд дает при взрыве на поверхности около одной тысячи осколков весом свыше пяти грамм, а снаряд с чугунным корпусом образует при взрыве более одной тысячи осколков массой свыше пяти грамм и около трех тысяч осколков массой менее пяти грамм. Осколки обоих снарядов поражают площадь размером семьдесят на двадцать пять метров.

Судя по тому, что я сейчас видел, террористы ведут обстрел дворца фугасными гранатами с целью его разрушения. Пока доехали до поворота к казармам кирасиров, по Гатчинскому дворцу прилетело еще четырьмя снарядами. Все они попали в Центральный корпус, и в нем на третьем этаже и в Часовой башне начал разгораться нешуточный пожар. А в небе вновь расцвел белый шар сигнальной ракеты.

По плацу перед Центральным корпусом в панике метались люди, разбегаясь кто куда, лишь бы подальше от здания. Мне показалось, что среди них промелькнула высокая, долговязая фигура великого князя Николая Николаевича. Также краешком сознания отметил, что отсутствует памятник Павлу I. На его месте воронка и куча обломков, а бронзовой фигуры императора не видно.

Наконец-то влетели на плац «синих кирасиров». Я выскочил из кареты, отметив про себя, что террористы последний залп дали только из четырех орудий. Прошло уже секунд сорок, а следующего залпа нет. И до этого перерывы между стрельбой орудий составляли от тридцати секунд до минуты. Видимо, заговорщиков не так уж и много, раз они не смогли сформировать полноценные артиллерийские расчеты.

Оглядевшись по сторонам, я увидел, что по плацу в сторону конюшен от казарм бежит множество кирасиров, многие из которых продолжали на ходу одеваться в шинели. А из конюшен на построение уже выехало несколько верховых. Я завертел головой, пытаясь увидеть дежурный полуэскадрон, но не нашел его.

Зато ко мне, увидев на плацу «черный воронок», подбежал, придерживая палаш рукой, штаб-ротмистр, высокий и крепкого телосложения, красивый мужской красотой брюнет, как и все военнослужащие «синих кирасиров». Этот полк состоял только из брюнетов высокого роста – как нижние чины, так и офицерский состав.

– Ваше превосходительство, лейб-гвардии Кирасирский Ее Величества государыни императрицы Марии Федоровны полк поднят по тревоге. Идет конное построение полка. Доложил дежурный офицер штаб-ротмистр Румянцев.

– Вольно, ротмистр. Где дежурный полуэскадрон?

– Около пяти минут назад полуэскадрон по моему приказу на рысях ушел в сторону станции Мариенбург, откуда предположительно противник ведет артиллерийский огонь по царскому дворцу, – продолжая стоять по стойке смирно, доложил Румянцев.

– Молодец, ротмистр! Какой же ты молодец!

Я уже хотел обнять на радостях офицера, прикинув в уме, что кирасиры через пару минут уже будут на станции, но в этот момент один за другим прозвучали четыре взрыва, которые заставили непроизвольно вжать голову в плечи.

С плаца, который находился во внутреннем дворе казарм и конюшен, нельзя было увидеть, куда в этот раз упали снаряды. Но после этого залпа зарево пожара явно увеличилось, а крики от дворца усилились.

– Так, ротмистр, отставить конное построение. Тот десяток ко мне, – я показал на кирасиров, которые восседали на конях рыжей масти, – а остальных стройте пешими.

– Почему? – Лицо Румянцева выражало искреннее удивление или недоумение.

– После прекращения обстрела задача полка, как подразделения, расположенного ближе всех к царскому дворцу, будет заключаться в тушении пожара, разборе завалов и оказании помощи раненым. Не в конном же строю вы это будете делать?! Все понятно, ротмистр? – Я посмотрел на офицера в парадном обмундировании, на лице которого стало проступать понимание предстоящей задачи.

– Так точно, ваше превосходительство.

Офицер развернулся в сторону десятка конных и громко прокричал:

– Смирнов, с десятком рысью ко мне!

Я же в это время инструктировал своих бойцов, которые стояли сбоку от меня:

– Клещ, берете сейчас четырех коней и аллюром три креста выдвигаетесь вместе с кирасирами на станцию. Ваша задача – захватить кого-нибудь из террористов живыми. Пускай ранеными, без ног, без рук, но живыми и способными говорить. И учти, они могут быть в нашей форме. Помнишь нападение при встрече кайзера?

– Так точно, ваше превосходительство. Задача ясная, – спокойно и с достоинством ответил урядник Клещев, а остальные «ангелы» согласно кивнули.

Пока проводил инструктаж, к нам подскакал десяток всадников и выстроился в одну шеренгу.

– Ротмистр, моим людям нужны четыре коня, остальные кирасиры этого десятка переходят под командование урядника Клещева. Задача – захватить живым кого-нибудь из террористов, которые сейчас обстреливают царский дворец. Выберите кирасиров, которые отдадут своих коней.

– Рожнов, Воронов, Кошкин, Петров. Сле-е-е-зай! Передать коней казакам Аналитического центра, – четко и по существу скомандовал Румянцев.

Этот штаб-ротмистр мне нравился все больше и больше своей грамотностью и разумной инициативой, а также четкостью и краткостью команд.

Недовольно бурча что-то себе под нос, четверка кирасиров слезла с коней и с еще большей неохотой передала поводья уздечек моим бойцам. Те, перекинув поводья на шею лошадей, взлетели в седла, не касаясь стремян. Под одним из «ангелов» заплясал конь, которому не понравился новый всадник, но тот его быстро успокоил. Клещ скомандовал: «За мной» – и с места галопом направился к выходу с плаца. Десяток всадников рванул за ним.

Я же отметил про себя, что вот уже больше минуты нет нового залпа. Только я подумал об этом, и почти одновременно во дворец или рядом с ним прилетело еще четыре снаряда. Крики вновь усилились. А зарево пожара в небе стало ярче.

Сглотнув тягучую слюну, я отвел взгляд от крыш казарм, над которыми стали видны искры и языки пламени от горящего дворца, и повернулся к Румянцеву:

– Ротмистр, дайте команду трубачам играть команду «Пешее построение».

– Рожнов, бегом к трубачам. Пусть играют «Пешее построение», – тут же продублировал мою команду офицер.

– Как вас зовут? – поинтересовался я у штаб-ротмистра, который возрастом был постарше меня.

– Михаил Александрович, – ответил тот.

– Так вот, Михаил Александрович. Кирасы и шлемы снять. Палаши также. Если у каптерщиков есть рабочие или зимние рукавицы, их получить и раздать. Иначе бойцы руки повредят, разбирая завалы и туша пожар. Собрать все ведра, багры, ломы, лопаты, носилки и другой инструмент. Все бочки для воды с конюшен по окончании обстрела отправить к Карпинскому пруду, наполнить – и к дворцу. До пруда же надо будет построить шеренгу из кирасиров. Будут передавать ведра с водой из рук в руки. Также надо будет проверить подземный ход от грота «Эхо» до дворца. Возможно, оттуда можно будет подняться на второй этаж Центрального корпуса. Если только проход не задымлен. Дверь в грот разрешаю ломать, так же как и решетки вентиляционных люков. Не забудьте взять веревки, вожжи…

Румянцев кивал головой, внимательно слушая мои распоряжения.

– Да, и еще. Необходимо кроме полкового лазарета (насколько помню, он на сорок мест) еще одно из спальных расположений кирасиров подготовить для приема раненых. Их, судя по всему, будет много. – Я на пару секунд задумался, а потом продолжил: – Нужен будет еще один полуэскадрон верховых. Их после окончания обстрела отправить сначала к конюшням Аналитического центра, а оттуда «черные воронки» вместе с кирасирами поедут собирать всех частных врачей города Гатчины, чтобы привезти сюда. Но предварительно надо будет объехать еще и все городские аптеки. Пусть ищут, будят их хозяев, они в основном католики и иудеи, так что наверняка дома спят. В аптеках в первую очередь забирают весь перевязочный материал, гипс, обезболивающее…

– Извините, ваше превосходительство, а кто за это все будет платить? – перебил меня Румянцев.

– Министерство двора, но потом. А пока все брать под расписки…

– А если не захотят давать? – вновь перебил меня штаб-ротмистр.

– Брать под белы ручки и везти сюда, пускай здесь оказывают помощь раненым, чем смогут. Кирасиры не решатся – «мои ангелы» их связанными и с кляпом во рту, чтоб вслух не возмущались, привезут! – рявкнул я.

Румянцев смутился, а трое стоящих рядом кирасиров заулыбались.

– А пока дайте команду, чтобы из чистых простыней начали нарезать полосы. Также соберите в офицерском собрании все крепкое спиртное – водку и спирт для дезинфекции ран. – Я замолчал, размышляя, что еще надо будет сделать.

Участвовать в ликвидации последствий масштабного разрушения большого здания артиллерийским огнем мне еще не приходилось. Про себя также отметил, что прошло больше минуты, а нового залпа нет.

– Еще, Михаил Александрович. Из наиболее подготовленных в вопросе оказания первой медицинской помощи кирасиров организуйте особую группу по эвакуации раненых от дворца в полковой лазарет и казармы. Обеспечьте их носилками, одеялами, на них тоже можно переносить раненых, перевязочными материалами, жгутами, шинами для фиксации переломов. Старшими над этой группой поставьте двух-трех подлекарей из лазарета. Врачи, надеюсь, скоро прибудут на службу. – Я замолчал, задумавшись, что еще надо сделать в сложившейся ситуации.

В этот момент в проходе между казармами, который выводил на улицу, показалась долговязая фигура великого князя Николая Николаевича, который шел широким шагом, а за ним семенила бегом Анастасия Черногорская, приподнимая руками подол своего бального платья. Ее голые плечи покраснели от морозца, такого же цвета были щеки и уши. Великий князь также был одет только в парадный мундир со всеми своими орденами, и его щеки также розовели то ли от мороза, то ли от быстрой ходьбы.

Я поспешил к ним, на ходу расстегивая и снимая портупею с шашкой. Когда я подбежал к паре, то в руках у меня уже была моя же бекеша, которую я тут же накинул на плечи Анастасии.

– Генерал, как вы здесь оказались? – спросил Ник Ник, с удивлением глядя на меня.