Новый гвардейский заговор, направленный на смену на российском престоле ветви младших Александровичей семейства Романовых, действительно существовал. Он отслеживался моей службой и до похищения Нины Викторовны, которое было совершено только для того, чтобы организовать мое убийство, весь заговор сводился к обычной говорильне.

Высокопоставленные офицеры столичной гвардии из 2-й лейб-гвардейской дивизии, в которую входили Московский, Гренадерский, Павловский, Финляндский гвардейские полки и 2-я гвардейская артиллерийская бригада, довольно часто пересекались в офицерских собраниях и столичных салонах.

На этих «посиделках» офицеры вполголоса обсуждали несправедливость покойного императора Николая II, который после мятежа великого князя Владимира Александровича отправил всю 1-ю лейб-гвардейскую дивизию, состоящую из старейших российских гвардейских полков, на Кавказ. Вспоминали, как под командованием великих князей Владимира Александровича и Павла Александровича им хорошо служилось. Не было этих выматывающих учений и круглосуточной службы, которые теперь стали постоянными спутниками столичной гвардии. И это очень многим офицерам не нравилось, так как мешало их светской жизни.

Соответственно, было бы неплохо все изменить, как во времена Великой Екатерины, которая стала Великой, опираясь на плечи своих гвардейцев. А вместо Екатерины II пусть будет великий князь Дмитрий Павлович, который по закону престолонаследия был кандидатом на трон, если вся ветвь младших Александровичей скончается вслед за Николаем II.

Но все это были слова, мечты, если бы да кабы, а конкретного плана по устранению императрицы с детьми, включая Александра IV и регента, у гвардейцев-заговорщиков не было. Либо нам не удалось его узнать. Пока не удалось. Так как я прекрасно знал со слов убийцы Николая II баронета Гамела Оллсопа, что у британцев зрел план по устранению младшей ветви Александровичей.

Слова же великой княжны Елены Владимировны об устранении младших Александровичей вместе с Гатчинским дворцом заставили меня более серьезно отнестись ко всей этой говорильне и поездкам бывшего командира гвардейского корпуса великого князя Павла Александровича в полки Гвардейской стрелковой бригады, находящиеся в Царском Селе. Более чем серьезно. Тем более что десять дней назад он там приобрел усадьбу.

На главу заговора великий князь никак не тянул, но вот в верхушке заговорщиков, которая разработала какой-то план, мог быть. Чтобы выяснить эти вопросы, пришлось задействовать курсантов Аналитического центра, как первого, так и второго года обучения. Другого выхода я не видел. Информация нужна была как воздух. Моя чуйка после истерики и бреда великой княжны Елены Владимировны заворочалась в душе, а она меня никогда не подводила. Поэтому я бросил в бой все свои тайные силы.

Эта операция была настолько секретной, что о ней вне Аналитического центра знало ограниченное количество человек. Обучающие курсы изображали за счет преподавателей и инструкторов бурную деятельность, как будто бы ничего не произошло, а курсанты, получив индивидуальные задания, отправлялись кто в столицу, кто в Царское Село, кто в Москву и в другие города Российской империи, вплоть до Кавказа, где несли службу проштрафившиеся полки 1-й лейб-гвардейской дивизии.

Я раскинул паутину из своих действующих сотрудников, агентов и курсантов, охватывая как можно больше территории в надежде получить необходимую информацию, а если что, то и купировать мятеж за счет устранения его верхушки. Курсантов для этого хватало. На задание отправилось больше ста человек. Причем все они, особенно второкурсники, были подготовлены так, как не готовили никого в этом мире. Не было таких заведений.

Все специально отобранные для учебы в Аналитическом центре кандидаты прошли кропотливый физический, профессиональный и психологический отбор. Кроме хорошей физической подготовки, психологической устойчивости и не выделяющейся внешности будущие курсанты до принятия в центр все уже получили дипломы высших учебных заведений, и в основном по первому разряду.

По Табели о рангах при наличии должности они автоматически получили бы чин губернского секретаря, но теперь за два года успешной учебы могли дослужиться до коллежского секретаря на тайной службе в Министерстве императорского двора и уделов при Кабинете Его Императорского Величества. Это соответствовало поручику в пехоте и кавалерии, сотнику у казаков и мичману на флоте. Кроме того, над ними после окончания обучения будет только два начальника: я – непосредственный, а император – вышестоящий. И это было очень большим стимулом для курсантов, учитывая еще и дальнейший служебный рост.

Для обучающихся, в связи с расширением курсов, два года назад недалеко от Гатчины был построен отдельный учебный центр с благоустроенной казармой на сто двадцать мест, причем каждый курсант имел свое отдельное небольшое место-купе, где мог остаться один в свободное от учебы время.

Центр был оборудован зданиями с учебными классами, стрельбищем, физгородком с различными полосами препятствий и полигонами. Питание было централизованное в столовой центра с самообслуживанием на центральной раздаче, с приличным выбором вкусных блюд. Сам там часто обедал, когда проводил занятия с курсантами, и могу подтвердить, что все очень вкусное и питательное. А порции более чем достаточные для тех физических нагрузок, которые испытывали курсанты.

Программа обучения в этом центре с учетом опыта выпуска уже двух курсов была очень насыщенной. Первый месяц занятий в большей степени был похож на курс молодого бойца: марш-броски, стрельбы из всех видов оружия, рукопашка, взрывное дело. Это был, так сказать, военно-прикладной аспект обучения.

В течение двух лет курсантов обучали технике маскировки и способам бесшумного передвижения на любой местности, неважно, были это инженерные заграждений полевого и городского типа или водные преграды.

Овладение всеми способами ведения разведки – наблюдением, подслушиванием, засадами, налетами, разведкой боем, – также входило в обучение курсантов.

Совершение длительных марш-бросков пешим порядком и на лыжах, меткая стрельба из любого оружия, умение далеко и точно метать гранату, нож или любой другой предмет, включая вилку, гвоздь или палочку для еды, владение приемами рукопашного боя на очень высоком уровне было обязательным для всех во время всего срока обучения.

А умение применять взрывчатые вещества, штатные мины и заряды, находящиеся на вооружении как своих войск, так и возможного противника, способность изготавливать взрывчатку из множества подручных материалов, которую показывали курсанты на выпускных экзаменах, заставляли меня гордиться моими кадрами.

Про медицинскую подготовку и технику экспресс-допроса также не забыли. И в результате через два года обучения курсанты достигали уровня отлично подготовленного бойца-диверсанта даже для моего прошлого-будущего.

Но при этом военный аспект в обучении был не главным. Курсанты должны были за два года изучить основы криминалистики, «Руководство для судебных следователей, чинов жандармерии и полиции» Гросса, в котором были систематизированы успешные приемы расследования преступлений с использованием таких наук, как химия, физика, ботаника, с применением микроскопических исследований и психологии. Освоить бертильонаж, основы дактилоскопии, фотографирования и судебной медицины.

Лучшие топтуны Дворцовой полиции обучали курсантов приемам слежки и тому, как от нее избавиться. Будущие разведчики, как и контрразведчики, изучали основы грима, как накладывать парики, клеить бороды и усы, рисовать шрамы, свежие ссадины и татуировки. Учились перешивать одежду, носить женские платья, чулки и туфли на высоком каблуке. Изучали и ставили себе акценты как минимум трех языков тех стран, где им предстояло работать. Курсанты также осваивали молодежный сленг, азбуку для глухонемых, мимику и жестикуляцию, уголовный жаргон и ораторское мастерство.

За короткий срок они должны были впитать в себя основы нескольких профессий: извозчиков, трубочистов, токарей, слесарей, официантов, бухгалтеров, скотников и так далее. Молодые люди сдавали зачеты по карманным кражам, вскрытым дверям и сейфам, получали оценки и баллы за распиленные решетки, за изготовление с помощью подручных средств поддельных документов, за рисование обыкновенными ручками и химическими карандашами печатей и штемпелей.

Наряду с прыжками из окон зданий со второго, третьего этажей и с идущего полным ходом поезда, сдавали экзамены по профессиональному попрошайничеству, по организации схронов и тайников, а также по симуляции обморока или эпилепсии.

Весь этот объем знаний курсанты осваивали на занятиях с раннего утра до позднего вечера, с короткими перерывами на завтрак, обед и ужин. Но даже за едой они не могли расслабиться. Так как в это время им приходилось изучать культуру приема пищи разных народов и разных слоев населения. Они должны были уметь есть ложками, руками, восточными палочками и дюжиной рыбных, мясных и фруктовых ножей и вилок, учились правильно вытирать губы и пальцы салфетками или рукавом, а то и подолом ватника. Курсанты должны были усвоить, какие блюда для какой географической зоны наиболее характерны.

Их даже курить учили в зависимости от той среды, где они могут оказаться. Как правильно держать папироску или самокрутку. Как выбить папиросу из пачки ударом ногтя и закинуть ее в рот щелчком пальцев. Пускать дым вертикальными струями и кольцами.

Все эти знания должны были позволить курсантам после экзаменов выжить и стать своими парнямм в любой среде. Они должны были уверенно чувствовать себя в кругу аристократии, профессуры и мелкобуржуазного элемента, среди работяг, крестьян и художественной элиты. А для этого должны точно так же, как они, уметь ходить, говорить, есть, пить, думать. Чтобы не стать белой вороной в черной стае.

Вот такую, можно сказать, личную гвардию я и отправил для решения задачи, каким образом заговорщики хотят раскатать Гатчинский дворец по камушкам вместе с младшей веткой Александровичей. Полномочия курсанты получили большие. Вплоть до устранения отдельных лиц в случае их активных мятежных действий. И я нисколько не сомневался в том, что те, кому я это поручил, успешно справятся с поставленной задачей, потому что эти ребята были новой элитой Российской империи.

Они не были государственными убийцами, хотя легко могли выполнить устранение любого неугодного лица. Убийство Георга V – яркий тому пример. Во время обучения им буквально вдалбливалось, что главная цель их службы – защита Отечества от внутреннего и внешнего врага. «Долг, честь, отвага! С нами Бог! За нами Россия!» – такой девиз стал основой их жизни.

Мои размышления прервал уход из кабинета генерала Палицына с его адъютантом, который помог докладчику собрать документы и сложить карты. Практически сразу последовал вопрос от регента, который развернулся вместе со стулом в мою сторону.

– Есть что-нибудь новое по заговорщикам?

– Да, ваше императорское высочество. За последнюю неделю начальник 2-й гвардейской пехотной дивизии генерал-лейтенант Евреинов, начальник лейб-гвардейской бригады генерал-майор Кашерининов и начальник Гвардейского стрелкового артиллерийского дивизиона полковник Зедергольм дважды встречались с великим князем Павлом Александровичем в усадьбе в Царском Селе, которую великий князь недавно выкупил у наследников сенатора Половцева для своей жены. Ранее эта усадьба принадлежала вдове генерал-лейтенанта Пашкова. На этих встречах присутствовал еще ряд гвардейских офицеров из высшего командного состава 2-й дивизии и гвардейской артиллерийской бригады. К сожалению, выяснить, о чем говорилось на этих ужинах-встречах, пока не удалось.

– А я говорила тебе, Михаил, что не надо было разрешать возвращаться Павлу Александровичу и этой графине Гогенфельзен в империю. Пускай бы жили себе во Франции. А теперь они воду мутят, гвардию вокруг себя собирают, хотят Дмитрия на трон посадить, а нас всех убить, – перебила меня раздраженная императрица.

История Павла Александровича и его новой жены, в девичестве Ольги Карнович, а после замужества фон Пистолькорс, в свое время вызвала в Санкт-Петербурге множество слухов и разговоров.

Ольга Валериановна была удивительной личностью. Происходила из дворян, но не аристократических фамилий. В девичестве она получила хорошее домашнее образование. Ей не было и двадцати, когда она в 1884 году вышла замуж за тогда еще поручика фон Пистолькорса, которому родила четырех детей! Александра, Ольгу и Марианну. Еще одна дочь, Ольга, умерла в младенчестве.

Благодаря своему обаянию и уму она быстро смогла добиться расположения великого князя Владимира Александровича, у которого с сентября 1894 года ее муж служил адъютантом. Понравилась она и жене великого князя Марии Павловне. Ольгу Валериановну вместе с мужем стали приглашать на приемы и балы. Там-то она и познакомилась с великим князем Павлом Александровичем, в которого безумно влюбилась.

Великий князь долго колебался, отвечать или нет такому страстному вниманию красавицы. На могиле жены, умершей сразу после родов сына Дмитрия, он поклялся хранить ей верность, к тому же Ольга была замужем. Но Ольга смогла убедить князя в том, что с мужем ее давно ничего не связывает, и они стали любовниками. В декабре 1896 года у Ольги от великого князя родился сын Владимир, что должно было ускорить ее развод с мужем.

Романовы с этим смирились и не возражали против такой любовницы. Павел Александрович буквально выкупил развод у полковника фон Пистолькорса, и Ольга стала свободной, но при этом Павел Александрович пообещал семейству Романовых и лично Николаю II, что никогда на Ольге не женится.

Осенью 1901 года произошел мятеж великого князя Владимира Александровича, после подавления которого Павел Александрович, будучи командиром Гвардейского корпуса, попросился в отставку и, получив ее, уехал за границу, не забыв до этого разместить в зарубежных банках значительные средства. Ольга с сыном уехала вместе с ним. Осенью 1902 года Павел и Ольга обвенчались в греческой церкви в Ливорно, а в 1903 году у них родилась дочь Ирина. Баварский кронпринц пожаловал Ольге наследственный титул графини фон Гогенфельзен.

Николай II на этот брак отреагировал как было принято реагировать у монархов на морганатический брак в своем семействе. Великому князю оставили звание и титул, но ему и его жене был запрещен въезд в Россию, а над его детьми от первого брака была учреждена императорская опека. Они остались в семействе великого князя Сергея Александровича.

После убийства Николая II Михаил, как регент, разрешил Павлу и Ольге вместе с детьми приехать на его похороны, а после убийства великих князей Алексея Александровича и Сергея Александровича разрешил им остаться в империи. Супруги в начале возвращения в Россию остановились в одном из дворцов губернатора Москвы, принадлежащих Сергею Александровичу, а после его смерти переехали во дворец Павла Александровича в столице, который остался за ним, плюс к этому великий князь совсем недавно приобрел усадьбу в Царском Селе.

И если до смерти великих князей оппозиция Александру IV кучковалась в Москве, то после переезда Павла Александровича в столицу потянулась вслед за ним в Санкт-Петербург. И, честно говоря, покупка усадьбы именно в Царском Селе, где квартировали три гвардейских полка и артиллерийская бригада, недовольные правлением младших Александровичей, выглядела достаточно подозрительной.

Все эти мысли пронеслись в голове, пока Михаил оправдывался перед Еленой за свои решения, а потом резко перевел стрелки на меня, задав вопрос:

– Тимофей Васильевич, ты считаешь, что Павел Александрович – глава заговора?

А императрица внимательно посмотрела при этом на меня.

– У меня есть сомнения в этом, Михаил Александрович. Может быть, он себя таковым и считает, но у меня все больше складывается впечатление, что за ним кто-то стоит. А вот кто, я пока не разобрался.

– Почему так думаешь? – Этот вопрос задала уже императрица.

– Начальник 2-й гвардейской дивизии генерал-лейтенант Евреинов – ставленник покойного великого князя Владимира Александровича. На момент мятежа командовал лейб-гвардейской стрелковой бригадой, которой теперь командует генерал-майор Кашерининов, на тот момент командир лейб-гвардии резервного полка. Их участие в гвардейском мятеже доказать не удалось, как и участие в нем полковника Зедергольма. Какой-либо подготовки к новому мятежу в подчиненных им подразделениях на настоящий момент не выявлено. Единственно, что им можно вменить из их разговоров, так это то, что после гибели вас, Елена Филипповна, вместе с детьми и вас, Михаил Александрович, подчиненные им гвардейские части поддержат Дмитрия Павловича в его восхождении на престол по закону престолонаследования Российской империи. Не допустят смуты и так далее…

Я замолчал, а императрица с регентом внимательно смотрели на меня, ожидая продолжения.

– И что? – не выдержал Михаил.

– Лучше бы они действительно что-то замышляли и планировали. Было бы хоть что-то понятно. Так же как и первомартовцы…

– А это еще кто такие? – перебила меня императрица.

– Это члены недавно зарегистрированной для выборов в Думу партии «Союз 1-го марта». В основном это представители крупной торгово-промышленной буржуазии и помещиков. Выступают они за конституционную монархию, не согласны с кадетами только в вопросе о форме парламента. Выступают за сильную монархическую власть, но при условии проведения реформ, обеспечивавших свободу буржуазному предпринимательству, то есть свободу промышленности, торговли, приобретения собственности и ее охрану законом. Костяк партии составляют московские фабриканты Коновалов, Третьяков, братья Рябушинские. Лидер партии – Александр Иванович Гучков, за ним стоят мощь и капиталы старообрядческого клана Гучковых – Боткиных – Третьяковых. И Александр Иванович несколько раз встречался в Москве с великим князем Павлом Александровичем, а в настоящий момент с серьезной командой переехал в столицу, где также несколько раз посетил дворец Павла Александровича.

– Я слышала о нем, – вновь перебила меня императрица. – Он воевал с англичанами во время англо-бурской войны. Был ранен, попал в плен, потом англичане его отпустили…

– Не только отпустили, но и вылечили в лучшем госпитале Лондона. Зачем, Елена Филипповна, какого-то русского добровольца, которому грозит ампутация ноги, перевозить для лечения из Трансвааля в Лондон? – теперь уже я перебил императрицу.

– Ты полагаешь, что его сделали своим агентом? – удивленно спросил меня Михаил.

– Не исключаю этого. Очень хороший агент британского влияния будет в Государственной думе. И не забывайте о том, что он из старообрядцев, которые все-все про гонения от царской власти помнят и не простили…

Я вновь замолчал, а императрица с Михаилом ошеломленно смотрели на меня.

– И у тебя есть доказательства? – не выдержав паузы, задал вопрос регент.

– Если бы были, то Гучкова давно бы допрашивали в Петропавловской крепости. Просто я сейчас хватаюсь за любую возможность в поисках реального заговора, а не говорильни. А тут вот еще вам пара фактов. Через Московский учетный банк, управляющим которого является Гучков, две недели назад Павел Александрович снял со своего счета сто тысяч рублей для покупки усадьбы и начала строительства на ее месте нового дворца.

– И что в этом такого?! У дяди Павла есть деньги, и их у него достаточно, – произнес Михаил.

– Согласен. Есть. И немало. Только он из Франции и России свои капиталы до начала войны с Антантой перевел в Швейцарский банк, филиал которого есть и в Москве, и в Санкт-Петербурге. Но он открывает счет в Московском учетном банке, а сто тысяч пришли ему не из Швейцарии, а из Лондонского отделения фирмы Вогау, со счета, принадлежащего мистеру Адамсу. Кто это такой – установить пока не удалось. И думаю, вряд ли удастся. Но могу точно сказать, что он точно не друг Российской империи. Вернее всего, это деньги или масонов, или английской внешней службы, или Ротшильдов, а мистер Адамс существует только на бумагах, либо существует реально, но не знает, что у него есть счет и он управляет огромными суммами.

– Черт бы тебя побрал, Тимофей Васильевич! Откуда ты узнал о переводе денег из Англии? Существует же банковская тайна! – возмущенно вскричал регент, а императрица от этого поморщилась.

– Это нетрудно, если предварительно получить информацию, к кому из служащих банка подойти и предложить решить его проблемы за определенную услугу. И еще через этот банк великая княгиня Елизавета Федоровна с того же счета также две недели назад получила перевод на полмиллиона рублей. А Гучков был представителем великой княгини и с ее подачи – помощником главноуполномоченного и уполномоченным города Москвы представительства Красного Креста при Маньчжурской армии во время Русско-японской войны. По деятельности этой организации у полковника Лаврова были вопросы, связанные с передачей секретных сведений японской разведке. Доказательств не хватило, а осадок остался. И нельзя забывать, что Елизавета Федоровна – старшая сестра королевы Британии Виктории, которая, став регентом при малолетнем короле Эдуарде VII и возомнив себя реальным правителем Великобритании, требовала от британского правительства немедленно начать войну с Российской империей и уничтожить всех Романовых…

Я вновь замолчал, уставившись в пол перед собой. Этот клубок родственных и денежных связей меня, признаться, достал еще неделю назад, когда со всех сторон пошла информация от агентов и курсантов.

– Ты думаешь, что Елизавета Федоровна может возглавлять заговор? – как-то неуверенно задал вопрос Михаил.

– Думаю, даже не участвует в нем, отдав всю себя благотворительности после смерти мужа. Но вот прикрыться ее именем реальные заговорщики могут, точнее, уже прикрываются. Полмиллиона рублей по поддельной доверенности великой княгини получил один из новых работников Малого Николаевского дворца, где проживает сейчас Елизавета Федоровна с Дмитрием Павловичем и Марией Павловной…

– Как это удалось установить? – в который уже раз перебил меня регент.

– Михаил Александрович, если это вам так интересно, то один из моих курсантов за определенную сумму узнал у кассира, в каком сейфе банка хранятся документы по открытию счета Елизаветы Федоровны и транзакциях по нему. Тайно сделал оттиски ключей от этого сейфа и черного входа в банк. После чего ночью проник в здание и выкрал бумаги из сейфа. После того, как была проведена экспертиза этих документов, он вернул все обратно…

– То есть ваш курсант совершил преступление, Тимофей Васильевич, и вы так спокойно об этом говорите?! – удивленно спросила Елена Филипповна, прервав мой рассказ.

– Да, ваше императорское величество. Это тайная война, и мои люди, чтобы защитить вас и ваших детей, идут на преступления. Зато удалось выяснить, что в окружении великой княгини сейчас есть пять человек, у которых поддельные документы, и, пользуясь именем Елизаветы Федоровны, они занимаются некоторыми противоправными делами…

– А почему их не арестовали? – Этот вопрос, не дав мне закончить мысль, задал уже Михаил.

– Михаил Александрович, мы пока не установили, куда ушли деньги, как и то, кто же эти люди. Один из них по документам умерший, второй пропал без вести во время Русско-японской войны, третий продолжает спокойно проживать в своем имении на Урале. Еще по двум продолжаем устанавливать личности, чьими документами пользуются эти неизвестные. И если они такие же прекрасно подготовленные английские масоны, как убийца вашего отца с матерью, Георгия Александровича и Ольги Александровны господин Уоллер или убийца Николая Александровича баронет Гамел Оллсоп, то они быстрее умрут, чем что-нибудь расскажут. Поэтому за ними ведется плотная слежка, выясняются их связи. И… – Я замолчал.

– Что «и»?.. – заинтересованно спросила императрица.

– Один из моих курсантов, осуществлявший наблюдение за одним из подозреваемых, погиб, Елена Филипповна. – Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. – А убить моего агента не так-то просто, поверьте мне на слово. А здесь один удар шилом или тонким стилетом в сердце со спины. В общем, эта пятерка – серьезные ребята. А на службу во дворец они были приняты по личному распоряжению Елизаветы Федоровны.

– Господи, да что это такое?! Так великая княгиня участвует в заговоре или нет?! Я уже ничего не понимаю, – эмоционально произнесла побледневшая императрица.

– Честно отвечу, Елена Филипповна: я пока тоже не могу уверенно ответить на эти вопросы. Но мои люди продолжают работать в этом направлении. К новой усадьбе великого князя Павла Александровича в Царском Селе также есть вопросы, точнее, к тому, что там полностью обновлен штат работников. И десяток новых работников имеют гвардейскую выправку и являются подданными Германской империи…

– Да чтоб тебя… – прервал меня Михаил и с трудом сдержался, чтобы в присутствии императрицы не загнуть малый петровский загиб, к которому нас приучил Сандро.

– Теперь точно ничего не понимаю, – тихо произнесла императрица. – И мне от этого становится страшно. – Елена Филипповна закрыла лицо руками, и плечи ее начали подрагивать.

– Это то, о чем ты говорил, когда произошло покушение на кортеж кайзера во время его приезда в Гатчину? – так же тихо спросил Михаил.

Я на вопрос пожал плечами. А что я мог сказать регенту? Расследование нападения на кортеж людей, одетых в форму «черных ангелов», так и не привело ни к чему. Кто напал, так и не удалось установить, но все косвенные улики во многом говорили о том, что это нападение на себя самого мог организовать дядюшка Вилли.

Если бы тогда кайзер не захотел проехать в броневике, то по плану сопровождения кортежа в первой карете должен был ехать Михаил со мной и Ширинкиным. При более удачном броске взрывчатки на карету мы все могли погибнуть. И тогда Российская империя могла погрузиться в пучину временного безвластия и разборок между родовыми кланами тех же Романовых и других лиц.

Несовершеннолетний российский император и только что сформированный регентский совет из амбициозных людей, неразбериха из-за смерти регента – последнего взрослого Романова из младшей ветви Александровичей.

Назначение нового правителя и опекуна потребовало бы времени, и им в этом случае по закону становилась вдовствующая императрица при уже утвержденном Совете правительства. А из Елены правитель еще хуже, чем из Михаила. У нее на первом месте дети. Так что реальной властью обладал бы Совет правительства, который не назовешь союзом дружных единомышленников.

В общем, бардак в российских верхних эшелонах власти мог бы быть тот еще. И в этом бардаке при начале боевых действий с Антантой Вильгельм II становился главной направляющей и управляющей силой русско-германского союза, который бы решал задачи, выгодные и необходимые Германии, и только Германии.

Так что исключать вероятность того, что кайзер организовал покушение сам на себя, не надо. Как не исключается и то, что нападавшие могли быть германскими масонами, находящимися под управлением Древней ложи Англии. Отец Вильгельма II кронц-принц Фридрих был мастером ордена Великой ложи масонов Германии, признанной Объединенной ложей Англии.

Регент между тем встал со стула и, подойдя к императрице, начал успокаивающе гладить ее по плечу.

– Не беспокойся, Лена, все будет хорошо. Тимофей во всем разберется, а Евгений Никифорович еще больше усилит охрану. Он даже восьмиорудийную батарею 150-миллиметровых гаубиц для Собственного Его Императорского Величества Сводного пехотного полка у меня выпросил. Куда ему гаубицы? Я даже не представляю…

– Какие гаубицы? – перебив регента, спросил я, чувствуя, как моя чуйка заворочалась.

– Да Сергей Михайлович по результатам Русско-японской войны отметил малое количество полевых гаубиц на вооружении русской армии и практическую бесполезность трехдюймовок с их шрапнельным снарядом против укреплений. Вот и пробил через отца изготовление германских 15-сантиметровых тяжелых полевых гаубиц модернизации 1902 года на Санкт-Петербургском орудийном заводе Военного ведомства и на Путиловском заводе. Партия из восьми орудий должна была поступить на вооружение Гвардейского стрелкового артиллерийского дивизиона в Стрельне, а Евгений Никифорович упросил меня и Куропаткина выделить эту батарею ему. Мы и пошли навстречу. В течение недели орудия прибудут в Гатчину. Вопрос только, где Ширинкин артиллеристов для них найдет.

Я слушал Михаила и чувствовал, как моя чуйка начала усиленно ворчать. Надо будет вопрос с этой батареей изучить подробнее, и срочно. Только вот когда? Сегодня вечером спецпоездом Сергей Михайлович с Мэй прибудут в Гатчину и пробудут в гостях остатки Страстной недели. Сандро должен сегодня приехать. Мы же вечером с родителями празднуем Машин день рождения. Слава богу, из-за болезни Василька – в узком кругу. А то Елена Филипповна вместе с Михаилом планировали закатить пир на весь мир. А так потихоньку посидим, и все.

В воскресенье, 17 апреля по юлианскому или 30 апреля по григорианскому календарю, – пасхальная служба и праздничный пасхальный обед, на который не только нас с Машей, но и тестя с тещей пригласили. А разобраться с этой батареей необходимо, причем срочно разобраться.