Это не было похоже на жилой аул, скорее, место сбора и отдыха воинов. Шесть небольших домиков, из не пойми чего сложенных, конюшня. Народу здесь было много, и этот факт здорово действовал на нервы. Определили нас именно в конюшню, заставив вычистить для начала, а затем приставив всего двоих вертухаев, оставили ночевать здесь же.

– Это уже ни в какие ворота! – злобно шипел прапорщик Лентовский.

– Да ладно вам, ваше благородие, – отмахнулся я, – вряд ли здесь всегда так, скорее всего, как мне кажется, горцам где-то дали хороших люлей, вот они сюда и стекаются, собираясь вместе из различных подразделений, – задумчиво проговорил я. – Думаю, тут не всегда будет такое количество врагов, тут банально жрать нечего и спать негде.

– Это ты точно подметил, думаешь, уйдут?

– Меня больше волнует, не потащили бы нас следом, мы и так далеко от наших, замучаешься идти.

– Лошади нужны, – безапелляционно отрезал командир, – куда тут уйдешь на своих двоих?

– Главное, оружие нужно, вот что меня действительно беспокоит, с голыми руками точно не уйти. Слышал рассказы о бежавших, если ловят, будешь дальше в яме сидеть, а это считай все, не жилец.

– А что про ямы слышал? – встрял молчавший до этого Олег.

– Яма в земле, зинданом ее, что ли, называют, не помню, – я сделал вид, что задумался, – глубокая, не выберешься. Хорошо если сухая, чуть легче. Будет течь где-то, вмиг заболеешь и концы отдашь, вот и все. Так что момент выбрать, это самое важное, он и определит нашу дальнейшую судьбу.

С утра на нас накричали, но без огонька, отругали за то, что лошадей не почистили. Но мы твердо заявили, что надо было просто сказать об этом, никто же не сказал, какие к нам вопросы? Ударили разок, так же, только чтобы обозначить свою власть над пленниками.

Лошадей у абреков было три десятка, но, как мне кажется, в любое время могут и еще прибыть. Мыть лошадок нетрудно, но делать это нужно правильно, тем более горцы тщательно за этим следили. Их можно понять, не дай бог неверные испортят боевых коней, будет плохо. Вот и работали все вместе целый день, к вечеру заработав подобие благодарности в виде свежих лепешек и вяленого мяса. Удалось даже наесться, это редкость в плену, как мне кажется.

– Сегодня к ночи один отряд должен уйти, подслушал случайно, – вечером третьего дня на новой стоянке, сообщил Олег, интересно, а как он их понял? – Ты был прав, им здорово вломили наши, эти должны пойти на пополнение.

– Для нас главное, как Василий и сказал, чтобы нас за собой не потащили! – заметил прапорщик.

– Тогда сегодня все и решится. Если они обратно к перевалам, биться с нашими, то скорее всего, нас не потащат, зачем? – подытожил я.

И наконец, нам повезло. После этих горьких недель плена что-то, но должно уже было измениться. Нам-то с рядовым Васильчиковым еще ничего, а вот господину прапорщику было тяжко, он ведь из дворян, молодой, а не выслуживший звание на войне. В самом начале ночи большой отряд горцев тихо, что для нас как-то даже непривычно было, снялся с постоя и дружно покинул пристанище. Насколько возможно было разглядеть, ушли все абреки, только охранявшие нас ранее в ауле и остались, а их, кстати, было мало. Это вообще, как мы дружно поняли, были выздоравливающие, когда-то раненные в боях, из них горцы и делали надсмотрщиков для пленных.

– Василий, ты в своем уме, их восемь человек и все с оружием! – ночью, видя мою нацеленность на результат, прапорщик Лентовский начал сомневаться в моем замысле.

– Ваше благородие, вы главное сделайте все, как я сказал, а потом будем думать о моем уме, хорошо?

– Ну-у, – протянул командир, – даже и не знаю.

– Не надо ничего знать, выбираться нужно! – отрезал я.

Сделать я решил все сам и максимально просто, лучшее враг хорошего. Нас на ночь в сарай определили, что при конюшне был, решето, но хоть какие-то стены, за которыми можно укрыться. В одной из этих прозрачных стен я разглядел корявую деревяшку, то ли бывшую когда-то веткой, то ли еще чем-то таким же по форме. Выбрав момент, когда один из местных надзирателей будет поблизости от нашего тюремного домика, а остальные одновременно как можно дальше, я начал действовать.

С хрустом выламываю из стены ту палку, что приметил, прыгаю к двери и встаю сбоку. Снаружи меня не видно, я уже проверял ранее, в этом месте стена довольно плотно собрана, а вот по другую сторону от двери наоборот.

– Идет! – подает мне сигнал Олег, он лежит на земле как раз напротив меня, с другой стороны двери, и оттуда ему хорошо видно, что происходит на улице.

Донесся злой окрик охранника, послышались шаги и звук выдергиваемого засова с двери.

– Эй, урусы, вы чего тут шумите? Кишки выпустить?

Выпусти нас отсюда, а кишки мы сами тебе выдернем!

Дверь нашей каморки открывалась наружу, горец рванул ее на себя и застыл, ему не видно ничего, что у нас происходит.

«Ну, входи же, не ломай план!» – я начинал злиться, это место было тонким в моей задумке. Если не войдет, а прикажет выходить, добраться до него будет чуть сложнее.

– А ну все сюда, быстро.

Фу, как же он скверно говорит, через слово понимаю. Горец словно чуял, или опыт большой у него, но сделал он как раз так, как мне не надо было. Но ничего, план и на этот случай есть, просто он чуть сложнее. Выходить будем по очереди, первым командир, я замыкающий, идущему в центре Олегу достается самое сложное.

Надзиратель уже показал нашему прапорщику направление, и тот начал смещаться в сторону, открывая Олега, и тут Васильчиков спотыкается и заваливается в сторону горца.

– Ты что, ходить разучился, – враг переводит все внимание на падающего Олега, упуская меня из вида, а я мгновенно этим пользуюсь.

Выпад с палкой в руках был сложен только тем, что она не шашка, да, острая на конце, но не сталь. Расчет был на точность, и он меня не подвел. Моя палка с ужасного вида заостренным концом, все же я ее выламывал специально, проткнула горло врага насквозь, выйдя из шеи. Бил я во впадину, где сходятся ключицы, удар страшный, смерть почти мгновенная и тихая. Горец не произнес ни звука.

Олег мгновенно делает то, что я и приказал ему сделать, поясняя свой план, выхватывает из ножен горца, висящих на боку, длинную саблю и передает мне. Я отпускаю палку, враг валится на землю, а я уже вооружен. Ну, что же, пора наконец показать то, что я умею лучше всего.

– Оба назад, как и договаривались! – кричу я, уже не скрываясь, выбегаю наружу. Дело в том, что у охраны мы никогда не видели огнестрела, только «холодняк», а как ему противостоять, уж я-то знаю.

Первый горец в десяти шагах, и кажется, не понимает еще, что он видит. К нему бежит пленник с саблей в руке, но он продолжает тупо смотреть на него. Сабля взлетает вверх и мчится острием в направлении груди. Негромкий хруст, и лезвие до половины входит в горца, который, наконец, понимает, что произошло.

Не зная оружия, не могу ему доверять, а заточку толком на палец не проверишь, палец это одно, а вот как поведет себя лезвие при контакте с живой плотью, через одежду и в движении, вопрос, поэтому решил колоть. Кривая турецкая сабля не очень для этого подходит, но все же протыкает тело, как надо. Вытаскивая ее, левой рукой чуть придерживаю врага за плечо, чтобы не завалился на меня. Есть, снова готов. Горец падает, медленно, делая попытки заткнуть дыру в груди, из которой хлещет кровь. Замечаю на боку поверженного противника еще одну саблю, кстати, более прямая, чем та, что у меня в руке, выхватываю и ее. Ну, теперь посмотрим!

Крик сзади, похожий на голос Васильчикова, заставляет вздрогнуть. Окидываю взглядом вокруг себя и вижу абрека с мушкетом в руках, и кажется, на полке уже горит затравка. Шаг вправо, в этот момент гремит выстрел, но я уже падал на землю, уходя в кувырок. Современное огнестрельное оружие таково, что после спуска курка до выстрела проходит какое-то время, прежде чем раздастся сам выстрел, этим и воспользовался. Горец машинально повел стволом, провожая меня, но я резко упал, а выстрелил он чуть раньше, вот пуля и пошла у меня над головой. Однако это было неожиданно, ведь мы ни разу не видели у наших надзирателей мушкетов, а ведь и у других могут быть.

На шум выстрела в моем поле зрения появляется еще один абрек, а затем и остальные. Раз-два-три… Все верно, четверо их. Просто камень с плеч свалился, когда рассмотрел их оружие, мушкет только у того, кто стрелял ранее, остальные с саблями. Пора!

– Поганый урус, мы с тебя кожу снимем с живого, а затем и с твоих друзей! – орет один из них, надо же, а я думал, по-русски тут только один говорил, тот, что умер первым. Злые ребятки, ну, а как я хотел?

Хорошо, что мои товарищи у меня же за спиной, а то горцы уже взяли бы их, и тогда оставалось лишь умереть. Тут пока все нормально, до абреков мне несколько шагов, правда, немного напрягает тот с мушкетом, кажется, он пытается его зарядить. Кидаюсь вперед, времени на раздумья нет. Передо мной сверкает сабля одного из врагов, принимаю ее на левую, раздается звон, моя правая рука уже толкает саблю в грудь атакующему. Справа летит новый удар, и краем глаза замечаю, что и третий фехтовальщик тоже готов меня убить. Ухожу в кувырок прямо из того неудобного положения, в котором оказался. Полуразворот, и левая сабля проходит поперек чьего-то живота, давая возможность более или менее безопасно выдернуть правую из груди убитого врага. Вновь кручусь на земле и не поднимаясь принимаю новый удар, в этот раз именно на правую саблю, так удобнее в этот момент. Теперь колет уже левая, и, не вытаскивая ее из живота очередного пораженного противника, делаю выпад правой, будучи на колене. Последний вооруженный абрек оседает в пыль, и я вдруг понимаю, что – все. Как оказалось, полоснул по животу я именно обладателя мушкета, он единственный, кто еще пытается встать, видимо, неглубоко я его резанул. Наношу укол левой саблей в горло, прерывая все потуги горца к сопротивлению. Вот теперь точно все!

– Василий, – слышу рядом голос, но пока не могу разобрать чей, в ушах стучит адреналин, а глаза здорово залило кровью. – Ты всех убил…

Опустив оружие, а потом и бросив на землю, я прихожу в себя и начинаю обильно блевать. Да, всякое уже повидал, но сам, вот так, одновременно против пятерых… Бр-р-р. Страх приходит с опозданием, но колотить начинает неслабо. Мне просто повезло, я оказался более умелым в рубке, чем горцы, это очевидно, иначе они бы меня в капусту порубили. Да, думаю, именно в мастерстве дело, ведь мои знания не ограничиваются лишь тем, что умеют местные, ну и скорость, конечно. Правда, если бы врагов было чуть больше, хотя бы еще один или двое, мне бы точно хана. Сил после нахождения в плену, в полуголодном состоянии, просто не осталось. После рвоты я тупо сел на задницу, а затем и распластался на земле, пытаясь прийти в себя.

– Ты не ранен, Кочетков?

– А? – хлопаю глазами.

– Говорю, как ты?

– Что? – вновь отвечаю вопросом на вопрос. – Кажется, да, сил нет!

– Ну еще бы, такая схватка! Не видел бы сам, ни за что бы не поверил! Пятерых, одного за другим…

Ну да, командир не преувеличивает, я и сам бы не поверил, не думал, что они вот так разом окажутся вместе. Я-то рассчитывал их по одному резать, а тут этот «ворошиловский» стрелок появился и чуть все не испортил…

Отходняк да плюс плохая форма на фоне постоянного голода сыграли со мной злую шутку, хотелось жрать и лежать, а ведь нужно бежать.

– Что делать будем, Вася? – подал голос Олег.

– Надо собирать трофеи и бежать отсюда, но сил нет, братцы, – растерянно объявил я.

– Ты полежи пока, сейчас что-нибудь поесть найдем у этих, да собираться будем, глядишь, сможем тебя в седло усадить, – заключил прапорщик Лентовский.

Привязанный к седлу, я мерно покачивался в такт лошади, на которую мне помогли забраться два товарища по несчастью, рядовой Васильчиков и прапорщик Лентовский. Выехали мы только под утро, но к моей радости, я уже приходил в норму. Что это такое было, никто не понимал, нет, командир говорил прямо, что все это из-за ослабления организма, но я все одно пугался. Как бы такое не вошло в норму, а ну как…

– Олег, – подозвал я парня негромким окриком.

Тот притормозил своего коня, и теперь мы двигались рядом.

– Что?

– Ну-ка, шлепни мне в ухо! – задумчиво попросил я, решив проверить одну мыслишку.

– Чего? – протянул рядовой. – Не стану я этого делать, ты с ума, что ли, сошел? – даже отмахнулся парень.

– Ну, мне очень надо!

– Да не буду и все, отстань, ехать надо! – уперся Олег.

– Господин прапорщик, а вы?

– Что – я? – ехавший чуть впереди командир обернулся на мой призыв.

– Ударьте мне в ухо, или по шее, пожалуйста.

– Ты головой, что ли, ударился, рядовой?

– Да что ты за благородие, если не можешь рядовому мозги вправить! – дерзко и нагло спровоцировал я командира.

Белая кость, дворянин, это должно было сработать. Прапорщик мгновенно осадил коня, в этот момент я с ним уже поравнялся.

– Что ты сказал? – прошипел прапорщик, прищуривая глаз.

– Да то и сказал, хреновый ты дворянин, даже вразумить не можешь…

Прилетевшая плюха, что удивительно, открытой ладонью, ущерба не нанесла, но легкий звон в ушах все же появился. В глазах на секунду потемнело и… Кажется, я даже почувствовал, что стало легче. Мгновенно ушел тремор в руках и ноги перестало тянуть от тяжести.

– Виноват, ваше благородие, больше не повторится, – зычно пробасил я. – Вы извините, господин прапорщик, но мне нужно было заставить вас сделать нечто похожее. Виноват, – повторил я, – нарочно спровоцировал.

– Нет, у тебя точно с головой не все в порядке! – сменил гнев на милость прапорщик, дернув себя за кончик уса.

– Понимаете, пришло в голову вдруг, что это состояние у меня как бы реакция на стресс, думаю, я и в плен попал именно так.

– В каком смысле? – настороженно спросил командир, явно не понимая, к чему я.

– Камнепад помню, но очнулся я, когда персы бить стали, а ведь камнями-то меня не побило! Вот и решил проверить, заставив вас ударить. Сейчас прям чувствую, что со мной все в порядке! Прошу на будущее, ваше благородие, если увидите, что со мной вновь какая хмарь приключилась, бейте смело, и я приду в себя.