– Так он у господина прапорщика, виноват, поручика Васильчикова был, ваше высокоблагородие, я не знаю, где он теперь… – говоря это, как мне показалось, мой денщик испугался чего-то.

– А сам он исчез? – заключил я.

– Так его как увезли тогда, то ли в госпиталь, то ли еще куда, так он и не появлялся больше.

– Что ж, – пожал плечами я, – видимо, Олег что-то придумал, непонятно только, почему мне не сообщил… Эх, ладно. Ефимыч, друг мой сердечный, хотел я тебя наградить перед расставанием, а вот как-то и не вышло.

– Вы что это, ваше высокоблагородие, перед каким таким расставанием? – аж с лица взбледнул денщик.

– Так как же, Ефимыч, уезжаю я, меня в отставку списали…

– И что, я вам, значит, больше и не сгожусь, что ли? – Вот же, да мой старый Ефимыч сейчас, кажется, заплачет…

– Фрол Ефимович, да ты что? Я ж думал, что раз меня отставили, так и тебя заберут или домой отправят!

– Вот умный ты парень, Василий Николаевич, а все ж дурень, хош и дворянин! Куды ж мне теперь податься-то? В родную деревню? А кому я там нужен? – дядька Фрол подошел ко мне и взял за здоровую руку. – Да и как ты без меня с одной-то рукой? Ты ж и двумя-то мундир правильно надеть не мог, все время поправлять приходилось…

– Да, – протянул я, – никогда не обращал особого внимания на это. Вроде и командиры не ругали…

– Ты – воин, сынок, поэтому и не замечал. Не ругали, потому как я тебе его поправлял, – усмехнулся денщик.

– Так что, ты со мной поедешь? – удивленно спросил я, это было бы очень хорошо, ведь там, куда еду, никого знакомых нет.

– Так если не прогоните, ваше высокоблагородие, всегда рад быть при вас!

– Ну, хорошо тогда, мне вроде пенсия не положена теперь, будем пробиваться. Помещик я нынче, Ефимыч, представь себе!

– Это как же так получилось, что вы землицей обросли?

– Подарок от господина генерала Тормасова.

– И куда ехать надо?

Самое смешное, что я и сам не знаю. В бумагах, наверное, надо смотреть, я же до сих пор не озаботился все изучить.

– А вот вместе сейчас и узнаем! – решительно заявил я и достал бумаги на подаренную мне землю.

«Чего? Ярославская губерния?» – в голове словно метеорит взорвался. Мне подарили землю, да еще в моем родном регионе?

Сказать, что Тормасов мне угодил, ничего не сказать. Это не просто земля где-то в Ярославской губернии, это прям возле моего родного города, всего двадцать верст, и самое главное, в этом месте в будущем, или теперь в прошлом, не важно, у меня была дача! Надо же, как история играет со мной… Я попал сюда из села Спасс, очнулся здесь, хоть и в другой губернии, но тоже в селе со схожим названием – Спасское, а теперь получил в подарок поместье вновь в Спасском, причем именно в том, что в будущем назовут – Спасс! Удивительно! Вот это выверт!

Лентовского пришлось искать долго, армия все время перемещалась, скоро в Европу пойдет, поэтому написал ему развернутое письмо. Объяснил, что и как, куда еду, где буду, а также рассказал о трофейном ранце, чтобы, значит, на меня зла не держал. Федор Андреевич хоть и не хотел брать трофеи, но все же и ему могли понадобиться средства, мало ли.

Уезжали мы под самое Рождество. Уже было холодно, а у нас с Ефимычем даже толковых вещей нет, в смысле теплых. Хорошо хоть, что пока я не вступил во владение поместьем официально, да и вообще господа офицеры в госпитале многому меня научили. Позже объясню, что я задумал, а пока, не имея специального предписания, куда ехать на проживание, все же я офицер и дворянин, а не простой солдат, да и увечный, а значит, не в резерве, мог жить где угодно, хоть в столице, если деньги есть на жизнь в Петербурге. Три раза ха. Сделав все, как мне подсказали более опытные товарищи, я официально подал в отставку, ее приняли, так как решение давно было подписано, получил полугодовое жалованье, пришлось еще и заплатить в капитул за новый орден и звание. Мне назначили, держите меня семеро – ПЕНСИЮ! Хоть в этой жизни до нее дожил, правда, без руки и с кучей отметин на теле, которые еще мне аукнутся, но все же. Причем вроде и неплохая пенсия вышла, половина годового жалованья, плюс надбавки за награды, в общем, нормально, жаль только, что медаль за Отечественную Войну 1812 года не успел получить, позже ее учредят, но и так отмечен я царем-батюшкой как далеко не каждый офицер.

Отправились в путь через Киев, надеясь именно там найти что-то из теплых вещей, я пусть и в шинели, но один черт, холодно как-то. Из-за войны перемещения войск по стране не прекращались ни на день, поэтому надеялись хотя бы не попасть на разбойников, как это было у нас же, когда мы ездили в отпуск с Лентовским, тот тогда еще и пулю словил, от местных работников ножа и топора. Мы сейчас, с Ефимычем, двигались верхом, купив прямо в Кобрине списанных стареньких лошадок, взяли четырех за двадцать рублей, их уже даже на колбасу не забивали, старые слишком и нам обошлись дешево. Надеюсь, несмотря на войну и мобилизацию, мы все же найдем в Киеве нормальных лошадей, а иначе даже и не знаю, как добираться, нам предстоит проехать чуть не две тысячи километров, понятно, что не за день, и даже не за неделю, с такими скоростями здесь не передвигаются, но и растягивать наше путешествие на год категорически не хотелось. Как же плохо без железных дорог и поездов, да еще и калеке…

В Киев мы прибыли только в середине января, снегу было много, дороги завалены и трафик такой, что больше стоишь, чем едешь. По приезде достаточно легко нашли место для постоя, даже с приличным столом, хозяева оказались адекватными людьми и без проблем приняли отставного офицера с денщиком, сейчас сословное расслоение настолько выражено, что мещане охотно выслуживаются перед офицером-дворянином, а уж о крестьянах и вовсе не говорю, те даже в глаза лишний раз стараются не смотреть. Для меня-то это все дико, но я слишком давно в этом мире, чтобы не привыкнуть.

Ефимыч у меня просто железный, даже я устал за долгую дорогу, а он, едва перекусив, отправился в город искать для нас нормальных лошадей.

– Василий Николаевич, – вернувшись часа через три, довольный денщик, растерев щеки, принялся докладывать. Мы с ним еще в Кобрине договорились, что отсюда и далее на всю жизнь, никаких благородий в его исполнении, максимум обращение по имени-отчеству, – нашел. Чего бы мы делали без продажных интендантов? Вот вроде и плохо это, а не обойтись без них. – Да, прав был кто-то из полководцев, не помню кто, интендантов нужно вешать после месяца службы.

– Ты меня пугаешь, Ефимыч, – начал было я, но денщик перебил меня:

– Все в порядке будет, коняги не клейменые, они ж там, – он указал куда-то за спину, – тоже не дураки. Как станешь приторговывать армейским имуществом, если на нем клеймо? Эти хитро делают, получают лошадей, но часть придерживают, всегда могут отбрехаться, что просто не успели свести к кузнецу.

– И что?

– Как что? Двух коней выторговал и двух лошадок к ним, четырехлетки, бодрые и здоровые, добрые коняжки, – с важностью и удовлетворением в голосе объявил денщик.

– Сколько надо? – представив, сколько придется выложить денег, я поморщился.

– По шестьдесят за каждую.

– Чего-то дешево, свежие армейские дороже всегда выходили… – с сомнением в голосе проговорил я.

– Нормально, мы же им еще и наших кляч сбагрим, они спишут и все в порядке. Так что?

– Ну, бери, конечно, – пожал я плечами, не привык я к мирной жизни, для меня пока все в диковинку. Нет, конечно, за эти годы я много чего покупал, много чем пользовался, но все же пока еще плаваю в реалиях. – Я нужен?

– Сам все сделаю, надо только с хозяевами договориться, чтобы корма дали на вечер, а завтра свой фураж добудем.

– Хорошо, Ефимыч, занимайся, раз ты такой шустрый, – заключил я.

А у мужика-то словно второе дыхание появилось, кажется, он даже хромать меньше стал.

В Киеве пробыли четыре дня, собирали нужные вещи, готовились к дальнейшей дороге, денщик даже предложил мне купить какую-нибудь телегу, чтоб мне удобнее ехать, но я его отругал за такие предложения. Может, мне еще карету купить? Но старик, хотя какой он еще старик, мужику едва за пятьдесят, сделал один черт по-своему, и я даже не ругался больше. Ефимыч всего за десять рублей купил нам… Сани! Охренеть, дорогая редакция. Главное, мне так понравилось, что я даже смотреть на мужика стал по-другому. Запрягли двух лошадок, они, на наш взгляд, выглядели покрепче коней, взяли в запас корма, свои вещи разместили с удобством и, погрузившись, отправились в путь.

Ехать на санях очень понравилось, тут и усталости ноль практически, и в плане безопасности лучше, всегда можем стрелять прямо на ходу, вероятность попасть в цель выше, чем сидя в седле, да и просто теплее так ехать. Ефимыч, откуда что и берется у него, прикупил нам два отменных тулупа из собачьей шерсти, да, вонючие немного, но после армии мне на запахи давно плевать, главное тепло.

Двигаться решили на Полтаву, но на выезде из Киева узнали, как надо ездить на самом деле. В отсутствии дорог в нашей стране испокон веков используют реки! Никаких гидроэлектростанций, работающих круглый год и ломающих лед, сейчас нет и в помине, поэтому люди используют реки как настоящие магистрали, передвигаясь на очень большие расстояния. По Десне, следуя по накатанной сотнями саней дороге, мы очень быстро добрались до Чернигова, но даже останавливаться не стали, лишь продуктов свежих купили и продолжили путь. Погода, конечно, не радовала, все же до европейских зим двадцать первого века еще далеко, тут сейчас стоит такой стабильный мороз, что сидишь в санях и голову не поднимаешь. Мне даже жалко Ефимыча, он правит всю дорогу, укутавшись с ног до головы, даже лицо замотано каким-то шарфом, только глаза, больше похожие на две щелки, пытались сопротивляться ветру и морозу. Надо какую-то кибитку сделать, чтобы укрываться внутри, хотя вознице-то все равно сидеть на обдуваемой всеми ветрами жердочке впереди, лобовых стекол как-то еще не придумали, а было бы неплохо.

От Чернигова путь чуть ухудшился, сказывалось менее интенсивное движение, чем было до этого, но все же накат был и двигаться было вполне возможно. К ночи мы уже искали место для ночевки, нужно поесть чего-нибудь горячего и дать лошадкам отдохнуть. Увидели впереди, справа по ходу нашего пути какое-то движение и решили останавливаться. То, что привлекло наше внимание, оказалось разграбленным обозом из пяти саней и нескольких трупов. Среди всего этого бесчинства слонялась одинокая фигура мужика в растрепанном тулупе и без шапки.

– Что здесь случилось? – спросил я, едва оказавшись на ногах.

– Бандиты «шосткинские»! Твари, опять появились, в том годе их здорово солдаты прижали под городом, а смотри-ка, вновь собрались… Всех под нож пускают, даже не разговаривают. Твари…

– Как же вы выжили-то? – натурально так удивился я.

– Наверное, подумали, что убили, вон мне голову как раскроили, – мужик мне показал свою голову, наклонив ее так, чтобы я видел. Действительно, кровь свежая и рана, пусть и не глубокая, присутствовала, – очнулся под санями, а тут уж все кончилось…

– Ночевать нам здесь не стоит… – начал Ефимыч.

– Рядом с трупами, – я чуть дернул щекой, – действительно не стоит, нужно чуть отъехать, а так, не думаю, что опасно, вряд ли они решат сюда вернуться в ближайшее время.

Мужику мы помогли промыть рану и перевязали как смогли, еще предложили наутро впрячь в уцелевшие сани, что пострадали несильно, наших лошадок и довезти таким образом до Новгорода-Северского. Там оставим его, пусть жалуется в управу, надо что-то делать, раз бандиты тут душегубничают.

Через три дня, оставив пострадавшего от разбоя мужика в городе Новгород-Северский, мы продолжили свой путь. Усталости как таковой не было, лошадей мы не гнали, продуктов купили, чего останавливаться у каждого столба. Мне, конечно, вроде и интересно было посмотреть, как люди живут, все же немного чего я тут, кроме армии-то, видел, но как-то не впечатляло зрелище. Даже в Киеве, когда были, удивился, по меркам будущего, он пока на большую деревню больше похож, чем на будущую столицу «независимой» Украины. А так везде одно и то же, в основе своей деревянные хибары, лишь в центре что-то приличное, несмотря на зиму, полно грязи и не очень приветливые, скудно одетые люди, с недобрыми лицами. Это я еще мягко сказал. Одни монастыри более или менее прилично выглядят, ну да это и понятно.

До Брянска добирались долго, и в нем впервые на пути пришлось остановиться на какое-то время. Сани требовали ремонта, что-то раскачалось в них, да и обитые железом полозья нужно обновить. Ну, железо на них, я имел в виду, серьезно так стерлось, вечного ничего нет.

Проведя в Брянске неделю, наконец отчалили и отсюда, воспользовавшись небольшим потеплением. Мороз, такое ощущение, упал вдвое, градусов десять сейчас, даже комфортно стало, можно так не укрываться, как до этого. Да и весна скоро, февраль на дворе, чувствуется уже, хоть и слабо. На Калугу идти решили по тракту, он довольно наезженный, а оттуда уже и недалеко будет до конечной точки нашего путешествия. Наверное, даже хорошо, что именно зимой едем, фиг его знает, сколько мы по нашим российским направлениям плюхали бы верхом.

– Гляди, Василий, вроде как сани? – к вечеру одного из дней мы вновь заметили что-то непонятное возле дороги, на обочине у леса. Неужели опять разбитый обоз?

– Черт его знает, Ефимыч, странно только, чего это сани там одни, не думаю, что много сейчас таких, как мы дурачков, в одиночку катается.

– Будем подъезжать?

– А знаешь, давай мимо проедем, если там что-то нечисто, они сами проявятся, – пришла в голову вдруг здравая мысль.

И через несколько минут мы на собственной шкуре почувствовали, насколько же я был прав!

Улюлюканье, крики, свист. Мы не успели даже мимо проехать, только поравнялись с брошенными санями, как из-за ближайших деревьев, возле которых и валялись перевернутые сани, показались люди. Ну, как люди, бандиты, разумеется, кто еще будет с такими воплями бросаться в погоню за проезжающими мимо путниками? Радовало одно, не стреляли вообще, это воодушевляло, но полностью расслабляться нельзя, они могли начать пальбу тогда, когда окажутся ближе, чтобы бить наверняка.