– Твою мать! – вырывается уже у меня, как бы не заиграться. Не имея возможности смотреть по сторонам, я спотыкаюсь обо что-то, может, о труп, не знаю. Падаю спиной назад и вижу, как несутся на меня эти двое из ларца, неодинаковых с лица. Вставать нельзя, по крайней мере сразу, точно попаду под удар. Кручусь юлой вправо, вытягивая руки, чтобы самому себя не зарезать, что-то чиркает по одной ноге. Больно!

– А ну, сукины дети, ко мне! Только втроем на одного можете? – вновь слышу я голос Васильчикова и даже успеваю глянуть. Он принимает удар одного, отводя от меня, затем второго, в этот момент я уже на ногах и включаю «вторую». Поехали!

– Спасибо, Олежка! – насаживаю одного здоровяка на саблю, второй отбиваю выпад его товарища. Дергаю на себя застрявший в брюхе врага клинок, но понимаю, что не успеть. Толкаю от себя и оказываюсь лицом к лицу со вторым. Тот делает взмах, принимаю и, не отводя в сторону его саблю, вдруг наношу удар ногой под его колено. Лоу-кик, кажется, так такой удар называют в будущем? Но главное, я добиваюсь именно того результата, которого и хотел. Противник ошалел от неожиданности и опустил оружие.

– Н-на! – замахиваться времени не было, поэтому так же тычу шашкой в брюхо. Есть!

Нога ноет, и я чуть опускаю глаза вниз, машинально, не думая, и тут же в левую руку прилетает укол. Твою мать! Забыл о шпажисте!

– Вась, ты как? – долетает до меня голос друга, сквозь звон сабель слышно плохо, но я понимаю, что он занят и не может мне пока помочь. Да и ладно, сейчас оклемаюсь.

– Норма! – выкрикнул я и с этими словами последовательно отбил шпагу врага саблей, а шашкой рассек ему грудь. – Готово!

Не защищаемый более никем, генерал готовился либо умереть, либо… Даже и не знаю что. Короткая шпажонка в его руках покачивалась, не понятно, то ли руки трясутся, то ли это такой прием. Скорее все же прием, у них ведь школа такая, шпагой управляют одними пальцами, сильная, надо заметить, школа, да вот только и я не пальцем делан. Вся моя сила в универсальности. Тут все сложилось, и навыки из прошлой жизни, и вновь приобретенные. Там я учился по французской системе, это была база, затем, когда плотно подсел на саблю, выучил немецкую школу. Уже здесь Лентовский, да и еще пара офицеров, натаскали меня по итальянской системе, ну и немного изучил теорию испанцев. Вот и говорю, что я – универсал, мне до лампочки мастерство противника, я очень быстро, буквально по стойке распознаю систему и понимаю, как поведет себя враг. Проблема сейчас только одна, мне нужно все закончить быстро, ибо я ни фига не цел, а даже наоборот.

Я сблизился, вновь сделал предложение о сдаче. В этот раз генерал Ренье или не слышал меня, или не посчитал нужным ответить, а лишь, взмахнув шпагой, сделал простой короткий выпад. Простой, рассчитанный, наверное, лишь на тупо стоящего противника, а не воина во время боя. Меня это немного разозлило, и я решил сначала наказать заносчивого и неуступчивого генерала. Резким и сильным ударом, направляя свою любимую булатную шашку сверху вниз, я отсек клинок от шпаги врага возле самого эфеса, недвусмысленно давая понять, что таким же образом могу ему и руку отсечь. Противник даже дернуться не успел, не то что уклониться или контратаковать. Ренье сначала обалдело застыл, а через пару секунд выхватил кинжал.

– Были бы вы простым солдатом, сударь, я бы сказал, что сейчас засуну вам ваш кинжал в такое место, что сидеть вы после этого не сможете! – фыркнул я.

– Я умру с честью! – высокомерно бросил генерал «Великой армии».

– Не сегодня, если бы я хотел вас убить, уже бы убил, – бросил я грубо, а дальше пришел в движение. Обманным заставляю его махнуть кинжалом, блокирую клинок и, мгновенно сблизившись, аккуратно, рукоятью, точнее даже просто кулаком, бью в лицо этому гребаному генералу. Тот, закатив глаза, роняет кинжал, закрывает ладонями лицо и падает на колени. Ха, он не первый, кого я так ставлю. Получилось в который раз. – Вы взяты в плен, сударь, даете слово не делать глупостей, или я прикажу вас связать?

– Вы бесчестный человек, варвар, кто так сражается? – воскликнул Ренье, убирая ладони от лица, по его подбородку текла кровь.

– Любые действия оправданы, если целью их стоит защита своей Родины! – в этот раз именно я шпарю высоким слогом, понтуюсь.

Бой тем временем почти закончился, именно мне сейчас ничто не угрожает, поэтому и рассуждаю тут не торопясь. Подскочил кто-то из рядовых, получив от меня приказ связать генерала, только нежно, тот занялся этим делом со скоростью света. Олег, раненный в руку, но слегка, как сказал сам, подошел, и мы обнялись.

– Неужели все? – спросил друг, переведя дух.

– Пока – да, – пожал плечами я. – Сейчас с этими разберемся, – я показал жест, известный Олегу уже несколько лет, – и вернемся назад.

Жест простой, означающий сбор трофеев. Я не бессребреник, прекрасно осознаю, что с деньгами жить проще, поэтому всегда, всегда собираю трофеи, если, конечно, мы не убегаем с поля боя. А такое бывало крайне редко.

– Благодарю за службу, драгуны! – начальник дивизии вскинул руку к виску.

– Радстараться, вашвысокпревосходство, – отчеканили драгуны, вытягиваясь еще сильнее, буквально в струну. Не каждый день нас жалует визитом, а тем паче похвалой, цельный генерал. Приятно, чего скрывать, в такие моменты простой солдат чувствует, что вроде как его за человека считают. В этом мире, мире сословном и сложном, человеческая жизнь стоит очень мало, очень. Простых солдат, как и крестьян, и за людей-то часто не считают, так, знают, что мы вроде как есть, и что нами нужно пользоваться, вот и все отношения.

Эта встреча с начальником дивизии произошла под Пинском, куда мы, наш сводный отряд, всерьез потрепанные, прибыли после Кобрина. Почему всерьез потрепанные? Да хрень какая-то получилась. Наши-то два взвода, ушедшие с казаками, вроде и ничего были, потеряли людишек, конечно, но что поделать, а вот оставшиеся, пошедшие другой дорогой полторы роты драгун, попали, как кур в ощип. Оказалось, что они прибыли чуть раньше нас под Кобрин, у них тупо дорога была короче, меньше переправ через речки, и случайно встретили того связного, которого мы позже как дураки ждали сутки, теряя время. Этот гребаный офицер-связной потащил наших драгун в какое-то село, дескать, там требуется помощь нашим мушкетерам. Откуда они там, кто такие, теперь хрен разберешь, а вот то, что нарвались на батальон противника, факт. Итог печален, от полутора рот живыми вернулись лишь семьдесят три бойца и ни одного командира-офицера. Кранты, товарищи, я бы сказал. Где они воевали, с кем, конкретно нам ничего никто не объяснил, разумеется, но звездюлей получили они крепких. Еще бы и от нашего руководства получили, если бы хоть кто-то из офицеров выжил, а так генерал наш просто покачал головой. А вот мы с казачками выступили выше всяких похвал. И город отбили, хотя это ведь далеко не Сталинград, большая деревня, а не город, и потери были небольшие, относительно, а уж пленный французский генерал… О, поэтому дивизионный и примчался, нечасто такое случается, хотя, если честно, я вообще-то боялся везти Ренье к нашим. Нажалуется, гад, на отношение к нему, а ведь здесь и сейчас нравы совсем другие, как бы меня еще и не наказали за такое поведение.

Появлению начальника дивизии мы обрадовались, но совсем по другому поводу. Он же не один приехал, а со штабом, а в нем Лентовский. Увидеть друга, ну, а как его еще назвать, мы с Олегом были рады, ведь дружили давно и крепко, даже тогда, когда мы еще были рядовыми. Теперь-то преград для нашей дружбы нет, никто на Лентовского косо не посмотрит, мы такие же офицеры, как и он сам, правда, званием и классным чином пониже, но это фигня. Разве запрещалось майору дружить с поручиком и прапорщиком? Вот и я о том же.

Федор Андреевич рассказал немного о том, что сейчас происходит на фронтах, так сказать, все же он при штабе дивизии теперь, а это совсем другой уровень. Пожаловался, что ему нас не хватает, и черт бы ее подрал эту службу в штабе. Писанины много, суеты еще больше, а толку от этого чуть больше, чем ничего. Зато порадовал, что такие действия, как захват вражеского генерала, взятие штурмом города и уничтожение большого количества солдат противника, по должному будут оценены командованием. Предложил нам написать рапорта на отличившихся бойцов, а для меня это всегда было самым нелюбимым делом. Как кого-то выделить? У нас все дрались как один. Пять десятков драгун сошлись с ротой противника и победили, и это только крайний бой, а ведь мы еще и город прибрали к рукам, хоть и не в одиночку. Как здесь выделить тех, кто лучше себя показал? Я так и заявил Лентовскому, дескать, напишу на весь взвод, и Олег сделает то же самое. На что тот ответил просто и неприятно для нас:

– В таких случаях всех оставят с носом. – Зашибись, блин. – На то вы и командиры, должны все видеть и замечать, кто и как себя показал, тогда и не нужно будет раздумывать, кого наградить.

– Так еще бы уверенным быть, что вообще наградят…

– Думаю, наградят, вы тут очень хорошо повоевали. Сейчас долгий путь предстоит, нам нужно отводить войска дальше, да не просто топать, а постоянно «щипать» войска Бонапарта, оттягивая на себя часть сил, что идет на Москву.

И наградили, блин… Для начала, вызвав меня лично к себе на «ковер», генерал отчитал меня за «недостойное» поведение со старшим по званию, и неважно, что этот старший – враг. Выслушал стойко, даже сделал вид, что принимаю этот выговор. Затем, с лукавой улыбкой, начальник дивизии пожал мне руку и ошарашил новостью.

– Ты, поручик, грамотный и везучий воин, мне о тебе начштаба все уши прожужжал. Решили мы с твоим командиром полка сделать следующее…

Из драгун, оставшихся от полутора рот, создали два взвода и пополнили наши с Олегом до полной численности, создав таким образом одну, полноценную роту. Да, за вроде бы совсем короткое время наш полк потерял одну роту целиком, да, это не Кавказ, там таких потерь не было. Так вот, создав роту, меня… поставили ею командовать, даже не спросив моего мнения. Сказать, что я охренел, ничего не сказать. Вчерашний рядовой драгун – командир роты! Ну ладно-ладно, прибедняюсь немного, рядовым я был не вчера, но и офицером не так чтобы долго, опыта в управлении таким подразделением у меня нет, вообще, нисколько. Эх, а ведь здесь вообще не учат, никому это и не нужно. А сейчас еще и война идет, вообще об обучении речи быть не может. Наверное, на то и расчет, погублю роту, сдохну сам, командование и внимания не обратит, дескать, чего с него взять, бывшего рядового, хоть и кавалера. А уж если буду хорошо воевать, то опять же заслуга в этом не моя, а командиров, вовремя разглядели достойную кандидатуру. Со всех сторон прикрыты, хорошо им.

К назначению на должность ротного, Лентовский тайком намекнул и на возможное повышение в звании, все же заслуг хватает. На это я правда и не рассчитывал, слыхал уже, что не очень-то любят у нас «поднимать» вчерашних крепостных в «люди». То, что дают первые офицерские звания и вроде как дворянство, это фигня. На самом деле, какой процент этих «выскочек» (как нас, выслужившихся из рядовых, называют некоторые заносчивые офицеры потомственные дворяне) проживет до следующего звания? Правильно, очень низкий процент, поэтому прапорщиков и подпоручиков дают вполне легко, а вот выше… Это уже другая каста, тут действительно нужны заслуги и протекция. Будем надеяться, что нам с Олегом, а он ничем не хуже меня, повезет. Ведь везло же до этого.

Тренировать эту новую роту нам уже, конечно, некогда. Поэтому поступили с Олегом проще. Из наших двух взводов выбрали наиболее отличившихся и грамотных бойцов и назначили их исполняющими обязанности командиров вновь созданных взводов. Пока находимся не в боях, пусть проходят боевое слаживание. Все же опыт бойцов из наших взводов, которые тренировались несколько месяцев вместе с нами, а также участвовали в боях, даст хорошего пинка неумехам из новых взводов. Да-да, именно неумехам, ибо бывшие командиры этих самых взводов были настоящими дворянами, не желающими себя утруждать таким несущественным делом, как обучение личного состава. С этим я постоянно сталкивался еще на Кавказе, даже привык к такому, но сам никогда на такое не пойду. Мне не нужно тупое мясо в подразделении, его и так хватает, мне нужны люди, которым я могу доверить свою жизнь, которые не будут просто «стоять и умирать», как приказывают некоторые наши генералы, а сделают все, чтобы убить врага.

– Ваше благородие… Василий Николаевич, – денщик опять оговорился, но поправился. – Тут это, спросить хотел…

– Да говори уже, Фрол Ефимович, чего мнешься? – буркнул я.

Мы полчаса назад остановились после длинного перегона, следуем, согласно приказу, на соединение с основной армией. Жаль, конечно, я бы и здесь, в лесах Белоруссии французов потрепал, тут и солдаты попадаются, к Наполеону постоянно идет подкрепление, и обозы следуют. Один тут раздолбали, так продовольствия взяли на целую дивизию.

– Ваш ранец… Ну, тот, который вы охранять велели, битком уже и тяжелый такой, может, взять еще один, да разделить имущество-то?

Ранец… Да уж, ранец, который я велел охранять! Еще бы, ведь это трофейный ранец, не потому что он взят трофеем, а потому, что в нем – трофеи… Еще на Кавказе, мы с Олегом и Лентовским решили поступать так, как всегда поступают казаки. Федор Андреевич, конечно, ничего не решал, он лишь дал нам добро на эти действия, как офицер, вполне мог и запретить. И вот, собирая везде, где только можно трофеи, не путайте с мародерством, да и не снимаем мы всякие кольца и цепочки с тел, мы набрали уже такое количество золота и денег, что места в ранце не осталось. Все собранное после боев оружие продается, а деньги оседают в этой общей кассе. Тут не лично мое, а общее на наши с Олегом два взвода, покажут себя новобранцы как следует, им тоже перепадет. Ребят наших мы всегда поддерживаем, выбывает кто-то по ранению, оставляем ему большую сумму денег, чтобы жить дальше мог, а не доживать в нищете. Но, сколько бы ни тратили, все одно скопилось много. И это еще Лентовскому тогда, перед отпуском вручили его часть, наш командир немного поартачился, но взял и оставил дома, в своем имении. А мы с Олегом так и таскаем все это барахло за собой. Точнее, Ефимыч у меня его таскает. Дядька знает, что там лежит, но не осознает реальной ценности, все же он простой солдат, бывший крепостной, добавил бы, что необразованный, так это не так, мы его давно с Олегом подтянули. Не семи пядей, конечно, но денщик у меня умеет и читать, и писать, и даже считает нормально. Ха! Помню, еще на Кавказе, когда начал учить Васильчикова, тот такой же был, но улавливал быстро, ибо молодой парнишка был, ему очень хотелось научиться. Да и как пригодилось-то потом ученье это! Ведь когда Олегу сделали предложение выдержать экзамен на офицерский чин, тот буквально меня на руках был готов носить за мою науку.