Позади несколько раз выстрелили, не поймешь так сразу, мои друзья отстреливаются или бандиты? Забирая вправо, все время прислушивался и вглядывался в довольно густой подлесок, но неожиданно вышел на опушку. Тихо всхрапнула лошадь, это и предупредило меня от необдуманного выхода из леса. Укрывшись за молодой, едва ли выше меня елочкой, присмотрелся и прислушался.

– Чей-то Беляна твоя дергается, Юрась? – услышал я голос. Тихий и робкий.

– Да как будто бы учуяла кого-то, она всегда так, когда чужого чует, – отвечал ему второй голос, причем так же, почти шепотом.

– Как бы не подобрался кто, – вновь пробормотал первый, – а Демьян и оружия не оставил.

– Да вряд ли, там всего пятеро было, уж небось побили их.

Так-так, значит, это людишки из той же банды, только их оставили коней сторожить… Коней вижу, а вот где сидят коноводы, пока не понял. О, так вот же они! За большим поваленным деревом я разглядел две спины, сидят себе, ждут. Ну, дождались, стало быть.

– Давай поглядим все же, – не унимался первый, когда лошадка вновь занервничала, еще бы, я подкрался очень близко.

– Давай, только вместе, мало ли чего! – ответил его приятель.

– Не нужно никуда ходить, я сам вам покажусь, глядите! – я выпрыгнул одним рывком и сразу оказался возле конюхов. Два довольно молодых и трусливых лба смотрели на меня, как на второе пришествие Христа. Из оружия у них только ножи за поясом, даже стыдно атаковать.

– Т-ты кто? – не нашел ничего лучше, как спросить такую хрень один из них.

– Дед Пихто! – бросил я, впрочем, довольно беззлобно. – Ножи медленно вытаскиваем и бросаем в сторону, – я указал рукой куда. – Быстрее уже!

– Братц… – договорить, а точнее докричать, парень не успел. Кончик шашки проткнул ему горло и заставил затихнуть навсегда. Даже бульканья не было, просто человек мгновенно обмяк и осел.

– Ты тоже хочешь покричать? – медленно вытянув шашку из горла убитого, я направил ее в сторону пока еще живого парня.

– Н-нет, ваше благородие, не буду, не убивайте, я ничего не сделал… – тряся головой и блея, как козел, парнишка испуганно смотрел на темное лезвие шашки. Ага, знаю, как притягивает взор.

– Сколько вас?

– А-а? – парень, наверное, сейчас штаны намочит, трясется весь, как лист на ветру.

– Не трясись, скажешь все честно, отпущу, ежели орать не будешь!

– Ага, – вновь быстро-быстро закивал мой пленник.

– Так я жду, сколько вас тут, быстрее!

– Демьян, Фрол, Микеша, Архип, Тимоха и с ними солдат еще… А, ну и мы с Юрасем, – закончил, наконец, пленный.

– Ты что же, считать не умеешь, не мог просто сказать, сколько вас человек? – удивился я.

– Так не разумею я грамоты-то, ваше благородие, – даже развел руками парень. Интересно, он что, вообще цифр не знает?

– Оружие у них какое?

– Так… Две фузеи, еще ружьишко охотничье у Фрола, да два пистоля навроде вашего, – он повел носом, боясь тыкать пальцем в мою сторону.

– Кто главный?

– Демьян, – парень понурил голову, явно боясь последствий за то, что наговорил.

– Что за солдат? – стало интересно, почему его вдруг не назвали по имени.

– Так прибился не так давно, беглый какой-то, то ли с войны сбег, то ли с каторги. Душегуб лютый.

– Это почему? – заинтересовался я.

– На последней сшибке недавно бабу изрубил в капусту, – словно обвиняя, вдруг начал возмущаться парень. – Демьян уж все добро у купчины забрал, можно было спокойно уехать, а этот сначала убил мужика, купца то есть, а потом и бабу его саблей… – И парень, явно вспоминая прошедшее, даже рукой помахал, показывая, как солдат рубил женщину.

– Все ясно. Возьми свою шапку и суй в рот, сам иди к березе и садись к ней спиной, руки за нее закинешь!

Пленный парнишка все выполнил, как надо, я спокойно связал его снятой с одной из лошадей веревкой, была закреплена на седле.

– Будешь спокойно сидеть, вернешься домой, ты меня понял? Кивни! – Парень вновь быстро-быстро затряс головой, а я, проверив кляп, пришлось засунуть чуть глубже, пошел искать бандитов.

На допрос я потратил минут пять, стрельба, будучи редкой и до этого, практически прекратилась. Пройдя шагов сто, начал различать голоса. Бандиты кричали, чтобы солдафоны сдавались, а из наших кто-то отвечал стрельбой из пистолета. Наверняка бандиты бздят подойти, раз не удалось сразу захватить, теперь осторожничают. Могли бы и свалить, кстати, раз поняли, что легко им солдаты не дадутся, но нет, ругаются и на что-то еще надеются.

Подкравшись ближе, я понял, что врукопашную их не взять, сидят рассредоточенно, не подберешься без шума. Поэтому будем стрелять. Фигня, они меня не ждут, а в двух пистолетах сразу три выстрела. Попробуем. Эх, знать бы еще, кто из них главный, да кто тот солдат-душегуб, их бы грохнуть первым делом, но придется на авось.

Передо мной был подъем из кювета, довольно крутой подъем, противоположную сторону дороги и не видать.

«Где же эти упыри?» Вроде обошел, как мне казалось, голоса явно слышались правее. «О, да вот же один, наблюдатель, что ли?» – чуть высунув голову над обочиной, сразу разглядел бандита, лежавшего возле дороги метров на двадцать правее меня, отлично. Дорогу мне не перейти, будем провоцировать и надеяться на то, что стреляю я лучше. Рубиться вообще не хочу, мало ли конюх соврал и у них там у каждого по ружью, поэтому атаковать после ответных выстрелов не буду.

Подобрав с земли небольшой булыжник, взвесив в руке, швырнул прямо в сторону бандита-наблюдателя, кажется, попал очень близко, потому как тот аж подпрыгнул от страха. Вскочив, он принялся осматривать окрестности в попытках понять, что произошло, мне это было на руку. Прицелившись, использовать решил простой пистоль, расстояние всего шагов тридцать, спустил курок. Из-за грохота и дымного облака пришлось сразу менять позицию, даже не рассмотрел, попал ли вообще туда, куда целился. Перекатившись, быстро перезарядил пистолет, благо привычка с войны позволяла это делать очень быстро. Теперь я вновь вооружен тремя выстрелами, а бандитов, если мне не соврали, осталось пятеро.

– Эй, кто это у нас тут такой резкий? А ну, вылазь, живо! А то шкуру с живого сдерем!

Я аж привстал на локтях, чтобы посмотреть, отчего это так хорошо слышно говорившего. Привстал, увидел… И улыбнулся от радости. Ну и дебилы же, как их еще назвать?! Через дорогу переходили сразу двое из напавших на нас бандитов. Шли медленно, осматривались и сжимая в руках готовые к стрельбе ружья. Я как в тире, выставив руку вперед, спокойно выстрелили из двуствольного пистолета. Правда, второй выстрел пришлось делать почти вслепую, опять дым мешал, но, когда вновь перекатился, разглядел два тела на дороге.

– Ну, сука, теперь точно лучше сам застрелись! – прокричали с противоположной стороны дороги, а я вновь, чуть отползя в сторону, в спешке заряжал пистолет.

Не успел совсем немного, шагах в десяти от меня с дороги в кювет прыгнуло какое-то тело. Прыгнуло и, словно зная наперед, где именно я лежу, устремилось ко мне. Отбросив пистолет, оставалось лишь пороху на полку засыпать, я торопясь тянул из-за пояса второй, он-то был заряжен. Бегущий на меня мужик стрелять не стал, да и не было у него в руках огнестрела. Вместо этого на меня обрушился сильнейший удар палаша, как я успел откатиться в сторону, даже не понял. Атакующий меня бандит ловко довернул руку и уже не так сильно, но все же удачно полоснул меня своей железкой. По левой руке тут же пробежала волна острой боли, зацепил ведь гад. Третьего удара я уже не стал ждать, понятливый. Выстрел, и тело врага, только-только замахнувшегося для нового удара, словно напоролось на стену. Бандит стоял, прижимая руки к груди и не доверяя ощущениям, лупал глазенками, стараясь разглядеть ранение. Ждать я не стал, шашка очень быстро оказалась в моей руке, а сам я на ногах. В один прыжок оказавшись рядом с раненым, бью косым ударом сверху вниз, с удовлетворением отмечая, что попал, как и хотел. Если тело целиком я разрубить вряд ли смогу, пробовал, полностью ни разу не выходило, то вот голову… Да, если бы в первый раз, наверное, проблевался бы. Голова дерзкого бандита, словно мячик, покатилась дальше в канаву, где ей и место, а я уже подбирал брошенные пистоли. По канаве перемещаться больше не хотелось, в несколько прыжков вернулся в лес, укрывшись в густом подлеске. Закончил с пистолетами и, сунув их за пояс, двинулся в сторону оставленных друзей. Кстати, там почему-то стояла откровенная тишина.

– Эй, барин, хватит как заяц по кустам скакать, выходи и сразись, как солдат, на саблях!

Чего, они там рехнулись, что ли?

Не успел я сообразить, как раздался ответный возглас, и это был голос моего командира, капитана Лентовского.

– Запросто! Деритесь, как воины, а не как тати лесные!

Мля-я, он что, с ума сошел?

– Нет, капитан! Федор, назад! – выкрикнул я, устремляясь к дороге, но было поздно.

Грохнуло сразу два выстрела, еще поднимаясь по откосу, я уже разглядел направление, дым-то хорошо видать, а уж от двух выстрелов…

Выскочив на дорогу, я краем глаза заметил лежавшего шагах в пятидесяти на обочине капитана, а прямо напротив меня стояли два охреневших бандита. Один уже бросил ружье и вынимал из-за пояса пистолет, но я был быстрее. Еще на ходу я почему-то выхватил шашку, а не ствол, и сейчас, делая гигантский прыжок, просто вбил острие в грудь врага, почти по рукоять. Второй тоже был бывалым, похоже, это и есть бывший солдат, на нем какие-то остатки обмундирования сохранились. Бросив ружье, он очень быстро вытянул саблю, кстати, весьма изящную, золоченую, явно снял с трупа, и не факт, что с врага, возможно, кого-то так же грабанул, как сейчас нас хотел. Удар у него вышел быстрый и даже весьма точный, тем более я был занят тем, что вынимал шашку из убитого. Тело врага заваливалось в сторону и тянуло меня за собой, поэтому в момент удара я чуть наклонился, это и спасло. Солдат быстро вернул саблю в исходное и вновь нанес удар, теперь колющий. Но я уже освободил лезвие шашки из груди поверженного мной врага и встретил удар отводящим.

– Что, благородие, не ожидал, что и простые солдаты умеют саблю в руках держать? – ехидно оскалился бандит, нанося новый удар, одновременно пытаясь наступать.

– Дурак ты, дезертир, я сам несколько месяцев назад был простым солдатом, – я вновь отбил удар и быстро ответил своим, зацепив ведущую руку противника. Уравняв шансы, левая-то у меня уже висит, кровь течет прилично так, не хлещет, но и не сочится, я машинально отметил про себя, что противник испугался. – Ты кто угодно, тварь, но не солдат!

Бывший военнослужащий отчаянно бросился на меня, купившись на уловку с отводом шашки в сторону. Взмахнув так сильно, насколько был способен, он открыл живот, туда и получил. Отводя шашку влево, я лишь сделал запас для разгона оружия и теперь наотмашь протянул слева направо, рассекая брюхо врага. Но тот, зараза, успел-таки направить и свой удар, сверху вниз. Слава господу, моя шашка не застряла в его брюхе, и, довернув немного тело, успел подставить, а затем и отклонить удар в сторону. Все, солдат уже умирает, с яростью глядя на меня, он пытается удержать кишки, вываливающиеся между пальцев. Крови от него, как на бойне, да еще и я, не успев успокоиться, решительно взмахнул шашкой, перед этим крутанувшись вокруг себя, разгоняя оружие. Еще одна голова, падая на пыльную дорогу, ознаменовала окончание схватки, а меня покинули, наконец, силы. Осев рядом с трупом прямо на землю, я тяжело поднял глаза, да уж, картинка, однако.

– Вася! Ты живой? – услыхал я откуда-то справа и нехотя скосил глаза. По дороге, прижимая к своей голове какую-то тряпку, шел Олег, за ним мой денщик уже осматривал Лентовского.

– Устал я что-то, братец, – произнес я и удивился, насколько же меня вымотал этот бой! Вроде и прошло-то всего минут десять, а устал, как будто с турками полдня махался. – Тебе тоже досталось? А я думаю, чего не помогаешь…

– Да дураки мы с господином капитаном, Вась, настоящие дураки! – заключил Васильчиков, усаживаясь рядом со мной на дорогу. – Как бандиты крикнули, вызывая на бой, его благородие рванул вперед, я как дурень, за ним.

– Здорово зацепило?

– Нет, кусок кожи с волосами выдрало, кровит только сильно, больше оглушило. Такой удар был, аж в глазах потемнело. Пока вставал, ты уж закончил… – растерянно и смущаясь, даже глаза отвел, проговорил Олег.

– Слава богу, что живой. Как Лентовский?

– Ефимыч смотрит, я к тебе рванул. Ты как?

– Руку рассекли, не смотрел еще, но что-то уж больно устал, – поморщился я, – видимо, крови много вытекло…

– Давай гляну!

– А что с Авдеичем? – Никита Авдеевич, денщик Лентовского, на время отпуска тот его в личные слуги перевел, это чтобы взять с собой на отдых. Ехал он в нашем строю первым, первым и пулю получил.

– Тяжелый он, в грудь попали, суки, если и не отойдет, то вряд ли довезем, – вновь опустил глаза Олег.

– Вот так вояки, почти один на один сошлись, а нас чуть не уделали, – хмуро и ругая себя, заключил я. Да уж, съездили в отпуск, отдохнули…

Спасти удалось всех. Примерно через полчаса, мы только успели закончить перевязки и собрать трофеи, появился конный отряд, да еще и с повозкой. Нас спешно доставили в город Гомель, где мы провели прошлую ночь. Всех прямым ходом в лечебницу, ну или госпиталь, хрен его разумеет, что это вообще. Присматривать за нами остался лишь мой денщик, Ефимыч единственный, кто не пострадал в схватке. А почему только он остался для присмотра? А не было свободного персонала в этой лечебнице, а Фрол Ефимович сам вызвался.

– Вы это бросьте, господа офицеры, сиделок нанимать, а я на что? Хромаю? Так тут бегать и не нать, горшки выносить да кормить смогу и сам. Точно заявляю!

На том и порешили.

Досталось нам серьезно, но все же не смертельно. У меня рана была неглубокая, но довольно длинная, потеря крови сказалась, вот и ослаб. Олег уже через пару дней оклемался от удара задевшей голову пули, а вот Лентовский и его денщик Авдеич получили гораздо серьезнее повреждения. Лентовский пришел в себя еще по пути в Гомель, когда нас везли казаки, именно они были теми конными, кто появился на дороге после нашей схватки с бандой. Федор Андреевич получил пулю в грудь, прямо под ключицу справа, тяжелое ранение, но вроде держится. Все бубнит о том, что надо бы ехать дальше, дома, дескать, отлежимся, а сам рукой шевельнуть не может. Авдеича и вовсе придется оставлять здесь, помереть ему не дали, все же хирург грамотный попался, даже ничего не отрезал, но вот восстанавливаться денщик будет долго, немолод уже. Лентовский уже объявил тому, что напишет ему письмо с рекомендацией и устроит у себя в поместье, если Авдеич, конечно, сам того захочет. Тот пока не говорил, лишь медленно глазами шевелил, в которых виднелись слезы. Жаль дядьку, но хорошо, что жив остался, обидно только, что не в бою, а на родной земле от каких-то отбросов пострадал. Вот же как бывает, всегда, во все времена такие ухари попадаются. У меня там, в моем времени, был двоюродный дядя, рассказывал как-то о своем отце, одном из моих дедов. С сорок первого дед Александр воевал, с самого начала войны, а тяжело ранили почти у родного дома, в сорок четвертом, когда в отпуск приехал. Шел от поезда, вечер был темный, нарвался на урок и получил нож в бок, еле откачали. Зато до самого дембеля после этого ни одного серьезного ранения на фронте, вот как бывало. Так и здесь вроде и война, а кому-то лишь способ поднять немного денежек.