Пленных мы в ямы не сажали, но и разгуливать по временному лагерю не позволяли. Так как среди егерей потерь не было, до них свалка как бы не дошла, договорился с их командиром об охране пленных, а из своих, кто остался при лошадях, назначил дозоры. Мало ли, до городка, из которого прибыл разбитый нами полк противника, тут недалеко, километров двадцать вроде как, но могу и ошибаться.

Сам я почти не пострадал, не считать же за рану царапину на руке, таких после любой драки десятки бывают. Показал нашему фельдшеру, но, как и предполагал, тот ничего серьезного не обнаружил, обработал чем-то вонючим и перевязал.

Подтянулся обоз, солдаты начали готовить еду. В походе это не ПВД отдыхать, выбирая, с кем и как питаться, тут, да еще и после боя, мне было плевать на чье-либо мнение, позвали мои солдатики откушать чем бог послал, с удовольствием послушался.

– Ваш бродь, а мы куда теперь? – отдыхающие после тяжелого боя и плотного обеда драгуны заинтересовались дальнейшими действиями нашего взвода.

– Указаний пока не поступало, но сил для какого-то продвижения пока мало, думаю, здесь осядем на какое-то время, – пожал я плечами.

Ведь и реально так дело обстоит, я ж не генерал, откуда мне знать, но солдатикам хочется ответов, сам такой же. Впереди еще много городков и крепостей, турки сами их покидать как-то не очень стремятся, значит, будем выбивать. Кстати, тут, как я уже убедился, с артиллерией гораздо лучше, чем на Кавказе. Там если придавали четыре-шесть стволов, считалось, что это очень хорошо. Здесь же только в штурме Силистрии я навскидку насчитал полсотни стволов, силища.

– Василий, бери свой взвод и попробуйте обойти справа! – уставший Лентовский прискакал в наше расположение и с ходу огорошил новой задачей.

После памятной сшибки возле крепости Силистрия мы, как я и думал, какое-то время находились возле нее. Даже устроили себе экскурсию, осмотрев старую крепость, было интересно. Через месяц к нам вдруг прислали еще одну роту драгун и полк мушкетеров, с приказом выдвигаться на запад. Где-то рядом находился городок, в котором располагался гарнизон турецкой армии, нужно было его занять. Как нам дали понять, что гарнизон ушел, не посчитав нужным принять бой, и сопротивления не предвидится. Выдвинулись, расстояние оказалось небольшим, всего около тридцати километров, да и дороги здесь не чета горным кавказским тропинкам. Пришли, городок… Да село большое, с каменными домами, а не городок, устроили объезд и осмотр, все было тихо и спокойно, причем вообще тихо. Турки угнали местных за собой, в городке оставались лишь калеки и старики. Мы даже обрадовались вначале, хоть не на земле спать придется, но все оказалось хуже. После того, как буквально на следующий день начались проблемы со здоровьем у солдат, командиры собрались на совет. Выяснилось печальное, турки, отходя из городка, отравили колодцы. Нижние чины, кто как обычно игнорировал приказы командиров, нахлебались такой водички и, в лучшем исходе, просто дристали и блевали до изнеможения, но были и те, кто помирал. Это, я вам скажу, страшно. Хоть и небольшое по численности, но все же войско было деморализовано и выведено из строя. Минимум половина валялась вповалку, мучаясь и причитая, фельдшеры сбивались с ног, а сделать толком ничего не могли. Все офицеры были в строю, но что толку с нас, без своих солдат мы никто. Офицеры не пострадали лишь потому, что не пили воду из колодцев и ничего не брали из домов, да и солдаты не должны были, но разве удержишь наших мужичков. Ведь как, у нас в обозе были бочки с водой, но когда солдаты приходят в какой-нибудь населенный пункт, у них мозги отключаются, почему-то им обязательно требуется попить свежей, колодезной водицы, помыться, постирать. Думаю, если бы пили и мылись прямо из близкого Дуная, все обошлось бы куда легче. И вот кульминацией этого праздника стала внезапная атака турок. Охранение у нас было, да только очень немногочисленное. Слишком много было заболевших. Можете скептически хмыкать, но именно мой взвод был в полном порядке и в строю, просто я держал своих в узде, Олег помогал, вот и обошла нас эта беда стороной. Солдатам раньше не нравилась моя жесткость вне боя, но после такого показательного события, они вдруг поумнели, даже смотреть на меня стали по-другому. Еще бы, никто не хотел дристать, а то и сдохнуть от какой-то водички. Но один мой взвод не смог бы взять под охрану пускай и небольшой, но все же городок. Лентовский с другими старшими командирами буквально из штанов выпрыгивал, стараясь наладить службу, а тут эта внезапная атака противника.

– Принял! – я дал команду трубачу, и тот мгновенно протрубил общий сбор.

Лентовского я понял сразу, он хочет убрать турецкое командование, ведь наверняка оно где-то на окраине, вряд ли их офицеры полезли в городские бои вместе с пехотой. Под командованием я имею в виду не лейтенантов, а старших офицеров, наподобие того бея, что мы захватили возле Силистрии. Раз уж нам не придают пока спецназ в виде казачков, выкручиваемся сами. Выделяют десяток-два для разведки и все, наши командиры казакам не указ, у них свое командование.

– Давайте, братцы, нужно продержаться еще немного, скоро должно подойти подкрепление, – напутствовал Лентовский.

Да, посыльного он с другими командирами отослал сразу, как появилось большое количество заболевших, но пока кроме двух десятков казаков к нам никого не прислали. Казаков направили для обследования подступов к городку, именно они и выявили большой отряд противника, идущий прямым ходом на нас. Численность не известна, но меньше полка, артиллерии не видели, а вот то, что в этот раз присутствовала конница, это факт.

– Олег, – подозвал я своего друга, унтер-офицера Васильчикова, – все готовы?

– Так точ, ваш бродь! – бодро и коротко отрапортовал Олег.

– Направь четверых дозором, в бой не вступать, обнаружат врага и сразу назад!

– Ясно!

Я проследил за ним, какой же он справный воин, наш Олежка, сколько мы уже вместе воюем, а не устаю отмечать, как здорово он вырос, хоть сейчас офицером делай, моя бы воля, сразу поручика бы дал, очень умелый и дельный командир из него выйдет. А ведь сколько таких как он в солдатах ходят, не дают нашему брату крестьянину подниматься, а ведь у многих соображалка дай бог как работает, от предков передается это или природная жилка, но что-то такое есть в русском солдате, что иногда он гораздо толковее на войне, чем обученные офицеры.

Мой взвод был готов, где-то в городе слышна стрельба, нам нужно отойти чуть назад и попытаться сделать охват. Справа у нас Дунай, по нему то и дело проходят суденышки, с пушками, турки это знают и вряд ли решат идти близко к реке, нам это на руку. Идти берегом нам нужно к дороге, слева от нее лес и местность холмистая, если двигаться целенаправленно, маршем, как и следуют турки, то только по самой дороге.

– Вашбродь, приплыли! – Мои выражения быстро приживаются у подчиненных. Неожиданно навстречу нам вылетел ушедший вперед дозор.

– Что такое, Мосягин? – я узнал рядового.

– Турки! Их столько…

– Точнее, пушки, конница, что? – выкрикнул я в нетерпении.

– Точно не разглядели, вашбродь, как увидели, сразу назад. Полк целый, наверное, очень много. Конных точно много и… это, какие-то они другие…

– Мля, Мосягин, какие другие? – я аж дернулся, что-то злиться начал.

– Кафтаны другие, помните, в крепости у нехристей такие были, но мало. Красные…

– Янычары! – сообразил Олег, находившийся рядом со мной.

– Разворот всем! Уходим!

Мы не бежали, тупо умирать здесь я не собирался, да и предупредить наших нужно. Галопом, крутя головами, мы вновь оказались в городе, и я сразу отправился на поиски командира. Нашел довольно быстро, решение Лентовского меня не удивило, хоть и не совпадало с моим мнением, но кто его тут спрашивает…

– Выходим на окраину и строимся! – командир отдавал приказы, как гвозди заколачивал.

Нас было мало. Блин, да нас было очень мало, а ведь еще куча больных, их никто ведь не вывозил отсюда. Собирая по дворам все, что могло напоминать повозки, мы использовали для вывоза наших «дристунов», не оставишь же. Мушкетеров расставили по двум продольным улицам и окраине, с целью задержать и связать боем наступающего врага. Если по-простому, то командир одной из рот получил приказ перекрыть улицы, дать пару залпов и отступить к окраине, где они присоединятся ко всему остальному войску.

Лентовский, разумеется, не сам это придумал, нашим сводным отрядом командовал подполковник Севрюгин, обычно мы его и не видели, а тут для занятия городка собрали большой отряд, вот его и назначили командовать. Если бы не наши отравленные, то отряд вполне себе большой, но сейчас, дай бог, нас две трети.

– Стреляйте же, быстрее, быстрее! – Севрюгин оказался не из штабных, даже удивил меня.

Когда турецкая конница высыпала на окраину, уж не знаю, с целью идти на Силистрию или еще зачем, мы открыли огонь. Предстояла жестокая рубка, я как никто это понимал, да что я, все солдаты это прекрасно понимали. Янычары хорошие стрелки и стреляют разрозненно и чаще всего один раз, затем… сабли.

– Братцы, держите наготове штыки, сейчас начнется! – предупредил я своих подчиненных, но мог бы этого и не делать, все уже давно обстрелянные, действуют четко, как один механизм.

Последний залп в этой битве мы сделали в тот момент, когда янычары были в двадцати шагах. Это очень опасно на самом деле, рискуешь не успеть подготовиться к штыковому бою, скорость-то у конных огромная. Мы приняли бой верхом, так приказал подполковник Севрюгин. Он рассчитывал быстро опрокинуть янычар и самим ударить по пехоте, но что-то я сомневался в результате. Слишком уж много турок, и это ни фига не простые рекруты, как мы, это злые и очень умелые воины.

Драгуны успели примкнуть штыки, но выстроить четкий строй времени не было. Янычары, размахивая огромными палашами, налетели словно волна на берег, и откатываться назад эта волна не собиралась. Уже через пару секунд моя шашка со звоном скрестилась с палашом одного из вражеских солдат. Отбив первый удар, не спешил наносить свой и угадал, янычар был очень техничен и, двигаясь по инерции дальше, ловко полоснул меня под большим углом. Хорошо, что он был в этот момент слева от меня, поэтому я легко перехватил и этот удар, шашка-то именно в левой у меня. Отразить-то я отразил, но вот свой удар нанести не успевал, на меня летел словно ветер следующий противник. Блин, лучше бы мы были на земле, на лошади, да еще и новой для меня, крайне неудобно биться, взаимопонимание пока не на том уровне. Уклоняюсь и делаю выпад, есть контакт. Напавший вторым явно уступает в подготовке первому, шашка протыкает его, и я едва успеваю ее дернуть назад, ибо лошадь уносит раненого турка дальше. Перед нашим строем, отмечаю краем глаза, начинает образовываться свалка из тел людей и лошадей. Начинаю крутить свою лошадку, а уж как сам кручусь…

– Драгуны, в стороны! – едва расслышал команду я. Что это, к такому я был не готов, кто и что у нас задумал?

Думать было некогда, дублирую команду и сам срываю лошадь в галоп. Грохочет почти идеально слаженный залп.

– Вашу мать! – грязно ругаюсь я, причем именно в сторону своих же. Уж не знаю, кто там задумал такое, но это было очень опасно. Думаю, зацепили и кого-то из драгун.

После получения команды прошло не больше минуты, вряд ли все драгуны успели убраться в сторону. Наши егеря и мушкетеры дали слитный залп. О-очень опасное решение, но блин, наверное, правильное. Количество наступающих конных янычар убавилось на порядок. Драгуны устремились к врагу и без особой команды, врубился в линию и ваш покорный слуга.

Кто-то снес с меня каску, едва ли не вместе с головой, не везет мне на них. Рука устала рубить уже через несколько минут, краем сознания я понимал, что и врагу не легче, не роботы же там, хоть и с отличной подготовкой, но такие же люди, из плоти и крови.

– Олег, не оборачивайся, прикрою! – в суматохе, разглядев своего друга, я опрометью метнулся к нему. Слишком дорог мне был этот парень, не мог я его потерять.

Васильчикову не повезло, он стоял на земле, его лошадь лежала в нескольких метрах и билась в агонии, а на спешенного драгуна уже наседали сразу четверо. Крикнул я ему не просто так, двое как раз были позади него, и он крутился как уж, стараясь не пропустить удар. И эти двое были именно между мной и Олегом. Услышав мой крик, Олег не обернулся, ай молодец, а вот турки бросились на него.

Понимая, что не успею, я дернул правой рукой пистолет.

– Только не подведи, брат, я тебя салом натру! – пролепетал я и на ходу выстрелил. Не успело толком уйти облако дыма, я просто проскочил сквозь него, как я выстрелил из второго ствола.

«Ох, ты ж мой любимый пистолик, как я тебя люблю!»

Оба нависавших сзади на Олега были неопасны. Я остановил лошадь возле него, попутно принимая один из ударов, предназначавшихся моему другу. Вовремя.

– Садись! – крикнул я Олегу, и тот мгновенно сориентировался. Отбивая новый выпад одного из янычар, внезапно понял, что на излете попал локтем в грудь Олега. Тот что-то крикнул, а я ударил шпорами лошадку, нужно вывезти друга из свалки, иначе его просто затопчут.

Выбраться удалось, преследователей отсекли наши егеря, стреляя куда-то мне за спину. Я не просто сбежал, разумеется, я вез Олега к лошадям. Напуганные смертью своих хозяев, а погибло в этом бою уже много, причем с обеих сторон, то тут, то там бродили и бегали лошади. К группе из трех таких одичалых мы и направились.

– Олег, наших давят, давай им карусель устроим? – когда Васильчиков сумел схватить за повод одну из лошадей, пардон, коня сграбастал, я предложил ему план.

– Как тогда, в ущелье? – кажется, Олег был не против повторить.

– Ага, готов?

– Ты сам-то как, силы есть? А то я как-то подустал…

– Ты уж давай, братец, держись, иначе покрошат нас здесь, а я как-то не планировал помирать прапорщиком! – шучу я.

– Ну, конечно, ты ж у нас в «енералы» метишь! – отвечает на шутку Олег, и оба смеемся, отходняк какой-то пришел, но рановато, нам сейчас еще биться и биться надо.