Из истории о жизни самого Кочеткова мне было известно, что ему предлагали пройти такое испытание, он его выдержал, но от офицерского чина отказался, хрен знает, почему, история штука темная. А вот я не отказался. Испытание… Блин, даже смешно было, да я знаю в разы больше всех этих генералов и полковников, устроивших этот экзамен. С легкостью ответил на несколько простых вопросов, показал, что умею отлично писать, причем на трех языках, вот и весь экзамен. Присвоили мне чин прапорщика, первый офицерский. Это и позволило наградить меня офицерским орденом и дать, так сказать, путевку в жизнь. Думаю, это звезды так сошлись и командование выдало мне такие плюшки по совокупности. Олегу Васильчикову также перепал «Георгий», хоть и солдатский, что ввели всего год назад для нижних чинов, но парень был рад этой награде, как маленький ребенок. А уж чин старшего унтер-офицера и вовсе привел его в восторг.

Став полноценным командиром взвода и по совместительству человеком, претендующим на дворянский титул, я малость охренел. Все события после награждения понеслись с какой-то лютой скоростью, буквально ничего не успевал. Но толком покомандовать взводом драгун мне не удалось. Награждение пришлось на осень, уже начинались холода и бои на Кавказе вновь, как и каждый год, прекратились. Противоборствующие стороны осели на зимних квартирах, зализывая раны и набираясь сил для новых кровавых боев в следующем году, а меня с Васильчиковым, под руководством господина Лентовского, отправили на историческую территорию Российской империи.

Почти пять долгих лет я провел на Кавказе, казалось бы, давно привык, но был очень рад этому событию. Надоел Кавказ, надоели абреки, скалы и весь этот камень под ногами, хотелось увидеть землю, леса и реки, все же человеку с равнины тяжело в горах. Да и война с Наполеоном на носу, я рассчитываю там хорошенько повоевать, если не врала история, то возможности там будут впечатляющие. Французы мнят себя цивилизованными людьми, вот и посмотрим, как они справятся с партизанскими действиями русских людей.

Вообще, мне очень повезло с Лентовским, очень. Его переводили, а он взял и прицепил меня и Олега к своей тушке. Причем Васильчикова ему не хотели отдавать, так он его взял как денщика, со мной было проще, меня просто спросили, хотел бы я продолжить службу под руководством капитана Лентовского, и я, естественно, согласился. Порадовала такая демократия, если честно, сомневался до последнего, думал, не отпустят.

Ехали мы куда-то на юг, толком даже Лентовский не знал, говорил что-то о Полтаве. Ему, как перспективному и умелому офицеру, предстояло сформировать и принять командование над драгунским батальоном. Я весь путь размышлял, раз куда-то на юг, значит, с турками будем рубиться, опять те же абреки, почти то же самое, что персы. Ладно, я не в претензии, теперь-то и я не рядовой призывник, а как-никак – благородие. Смешно, правда. Вчерашний крестьянин становится благородием… Хотя ведь все эти знатные фамилии не стали дворянами сами по себе, когда-то их родственники точно так же выслужились, получили право на дворянство, а теперь моя очередь. Просто у одной дворянской фамилии роду триста лет, а у кого-то только начинается отсчет, так что все нормально. Будем вживаться в роль. Эх, как подколол меня Лентовский, я еще и помещиком стану. Ну да, до семнадцатого года, а потом моих потомков перевешают большевики. Плохо это, знать историю наперед.

– Прапорщик Кочетков, ваше превосходительство, представляюсь по поводу прибытия к новому месту службы! – отрапортовал я, вслед за Лентовским.

Густые бакенбарды зашевелились, два черных глаза внимательно осмотрели меня сверху донизу, тонкие губы слегка разъехались, и казавшийся сердитым и грозным генерал вдруг стал вполне приятным человеком. Я уж испугался, а ну как начнет макать в дерьмо, едва увидит, но ничего такого не было.

– Заслуженный офицер, значит? Как же, слыхал-слыхал, весть о спасении полковника Уварова облетела войска очень быстро. Удивительное дело, прям чудо. Не часто удается отбить у персов тех, кого они взяли в плен. Молодец, прапорщик!

– Рад стараться, ваше превосходительство. Виноват, но я был не один! – как можно скромнее старался отвечать я.

– Что поделать, но раз здесь, перед собой я вижу тебя и капитана, то вам и выражаю благодарность!

– Один из участников, унтер-офицер Васильчиков также прибыл с нами, ваше превосходительство, – подключился Лентовский.

– Очень хорошо, господин капитан, дайте ему взвод, потянет? – а смотрит генерал хитро-о-о. Прищурился такой, ну-ка, дескать, капитан, расскажи мне о подчиненном, а я послушаю.

– Думаю, вполне справится. Мы, ваше превосходительство, все втроем более четырех лет по горам скакали. Сначала в одном взводе, затем в роте.

– Поднимались сами, капитан, и боевых товарищей не забывали? Это похвально, я уважаю такие отношения. Субординация, конечно, быть должна, но и здравый смысл забывать нельзя. За воспитание нижних чинов отвечаем именно мы, старшие офицеры. Вы, господин капитан, отлично выучили ваших солдат, они вас уважают и именно это и послужило залогом их отличной службы. Так, – взял небольшую паузу генерал, – господин капитан, недели на обустройство, смены мундиров и знакомство с личным составом вам хватит?

– Так точно, ваше превосходительство! – отчеканил Лентовский.

– Так, – задумчиво продолжал генерал, – вы же сюда без заездов по домам явились? Без отпуска?

– Таково было указание из штаба округа.

– Давайте сделаем так… – махнул рукой генерал.

Здесь, на новом месте службы дела в армии обстояли так же, как и у нас на Кавказе. Все на зимних квартирах, на дворе январь восемьсот девятого, следовательно, делать особо нечего. Так-то вроде как война, а по факту вялое противостояние, но меня это, в принципе, устраивало. Генерал Сухомлинов дал своей волей всем троим две недели отпуска. Это, кстати, если не считать моих пребываний в лазаретах после ранений, первый отпуск за столько лет, если честно, то даже хотелось немного отдохнуть. Тем более начинать службу в новом качестве… Как бы не самое простое дело для вчерашнего солдата. Я круто изменил судьбу того, в кого меня подселили, ведь что ни говори, а дворянство это уже не просто какая-то награда или заслуги, это совершенно другой вид существования. Мне теперь даже жить положено на офицерской квартире, а не с нижними чинами. Отдельно питаться, общаться с нижними чинами по-простому нельзя… Блин, даже хорошо, что, став офицером, я перевелся в новое подразделение, как бы я стал руководить ребятами, с которыми еще вчера спал спина к спине? А тут все незнакомые, это все же лучше, будет проще, не станут шептаться по углам.

Вообще, то, что со мной приключилось за последнее время, здорово впечатляет, аж жуть берет. Одно омрачает, спокойной жизни не будет, тем более для военного. Здесь постоянно идет война, постоянно. Турки, персы, шведы и французы, кто только не лезет на нашу многострадальную матушку-Русь. Всем хочется получить ее богатства, территории, бесправных крестьян в рабство, всем и всегда. И ведь так будет всегда, стоит только начать что-то развивать, устраивать мирную жизнь, как эти падлы начинают лезть. Судьба, видимо, такая у нашей Родины, всегда быть готовой к войне, а следовательно, тратить ресурсы и людские жизни. Эх, вот бы пожить спокойно, пусть даже и в этом времени, но спокойно, без войн и революций. Да, жизнь крестьян сейчас очень тяжелая, тут и барщина, и повинность, антисанитария и отсутствие медицины, и образования, но… Я-то уже и не крестьянин, так что да, хотелось бы просто пожить.

Нет, в который раз убеждаюсь, как же повезло мне с командиром! Не знаю, плен ли нас сплотил или война плечом к плечу, не знаю, но то, что он человек порядочный, это факт. Я не раз, после возвращения из плена, поднимал эту тему в общении с Васильчиковым, тот служил под командованием Лентовского дольше меня, я-то ведь вначале был артиллеристом. Олег недвусмысленно давал понять, что Федор Андреевич, когда только прибыл на Кавказ и получил под командование взвод драгун, был немного другим человеком. Он был заносчивым молодым дворянином, которого забросили на войну без его желания. Требовательность, доходящая до абсурда, одна из неприятных черт характера молодого прапорщика. Но плен его здорово изменил. Я тоже помню, как он сначала был нелюдим, замкнулся и отрешился от всего, что происходит. Это мы с Олегом активничали, искали возможность сбежать, а он словно был не в себе. Естественно, для дворянина это событие было нонсенсом, ведь молодой прапорщик и подумать не мог, что с ним могут так поступить, но ему повезло, без тени стеснения говорю, Лентовскому повезло с нами, с подчиненными. Мы сбежали тогда и вытащили его, и кажется, он все понял тогда и теперь является совсем другим человеком. Поэтому у всех нас везение и уважение взаимное.

Капитан снял для нас обоих жилье, небольшой домишко, старенький, но чистый и теплый. Олег поставлен на отделение, поэтому нам, офицерам, теперь предстояло искать денщиков. У Лентовского на Кавказе был один, но он выслужил свой двадцатипятилетний срок и убыл домой, вот такая ситуация и сложилась. Но ничего, познакомившись с командиром полка, майором Борисевичем, нашли выход. Аркадий Петрович Борисевич служил давно, но почему-то до сих пор ходил в майорах, это немного напрягло, но он сам при знакомстве все объяснил. Не любит он пресмыкаться и лебезить, вот же, значит, и офицеры не все были паиньками и послушными исполнителями монаршей воли. Были и такие вот Борисевичи, бузотеры и правдорубы. Что же, мне это даже нравится, скажем так, я и сам не очень-то люблю молчать, когда вижу ошибки или откровенное вредительство. Так вот, командир полка посоветовал нам взять себе денщиками именно старых вояк, а не из молодого пополнения.

– Понимаете, господа, им уже тяжело служить, они свое выслужили от и до, ранения, возраст, все это не делает солдата лучше, ведь так?

Мы согласно кивали.

Обустроившись, на это нам потребовалось всего пара часов, дождались прихода денщиков. Два мужичка лет под пятьдесят, один прихрамывает, второй с виду крепче. Познакомились. Мне достался именно тот, что слегка прихрамывал, звали дядьку Фрол Ефимович Бережков. Почему-то он понравился мне с первого взгляда. Было в нем что-то такое, что приглянулось. Вроде произнес застенчиво всего пару фраз, но мне многое было понятно и без слов. Человек этот видел смерть, видел очень много плохого, но не ожесточился и был спокойным и рассудительным. В его простой речи не проскакивало привычных деревенских оборотов, хотя по большому счету все крестьяне почти поголовно неграмотные. Ефимыч же оказался вполне обученным, позже рассказал, что учился прямо в армии, мне это очень понравилось.

Всю бытовуху взял на себя денщик, а это реально очень много. Мне теперь не нужно было тратить время на приведение в порядок мундира, оружия и лошади, хотя я все равно почти каждый день занимался этим сам. Ну, кроме одежды, если честно, лень. Это не в будущем, закинул в машинку и вытащил через пару часов почти сухую, лишь погладить оставалось. Тут процесс стирки… Блин, Процесс, с большой буквы. Чтобы постирать только верхнюю одежду, уйдет полдня, когда же делами-то заниматься. Мне Лентовский еще на Кавказе объявил, что ждет от меня помощи в подготовке солдат, ему нужны отличные воины, не для парада, а для боя. В горах я гонял свое отделение в хвост и гриву, зато и потери у нас всегда были самыми маленькими, по сравнению с остальными отделениями и взводами. Придется и здесь начинать то же самое с первого дня. Правда, для этого еще придется притереться к коллективу, все же молодых во взводе всего половина, остальные бывалые солдаты, разных лет и характеров, но ничего, Ефимыч мне немного рассказал, кто есть кто, посмотрим.

– Здравствуйте драгуны! – я окинул взглядом выстроившихся солдат. Смотр Лентовский устроил общий, собрав всю роту. Командиры взводов числом четыре штуки, стояли рядом с ним, я в их числе. Самый старший по званию из моих коллег, поручик лет тридцати, с красивыми усами и породистым лицом, командовал первой ротой. Я был назначен в четвертую. Второй и третьей рулили такие же прапорщики, как и я, выслужившиеся из унтеров, но гораздо старше по возрасту. Впрочем, когда мы знакомились, предубеждения ко мне они не выказали, напротив, отношение было весьма теплым. Ну, оно и понятно, свой же, из солдат. А вот породистый поручик вызвал у меня немного негативную реакцию. Заносчивый, сразу видно, что, если будем пересекаться по службе, от него стоит ждать проблем.

– Здравжелаемвашвысокбродие, – протараторили нижние чины.

Со своими бойцами я уже познакомился и даже наметил план учебы и тренировок, озвучив драгунам свое виденье службы. Да, у нас немного времени перед походом, но я обязан подтянуть отстающих, об этом очень просил ротный.

Когда мы ехали с Кавказа сюда, на Балканы, я понимал, куда и зачем, а по приезде сопоставил факты, и получалось, что именно нам брать Силистрию. Вроде как, судя по обрывкам в памяти, крепость мы взять должны, и даже вроде потратим на это не очень много сил и времени, но что будет дальше, конечно, не знаю. Очень впечатлила новость о том, что попали мы в корпус Каменского, а дивизией командует знаменитый Раевский. О, как меня забросило. Если не убьют тут, то, возможно, мне придется рубиться с Наполеоном в армии Багратиона. Что ж, будем выживать.

– Держать строй! Целься! Залп! – Команды ротного летели одна за другой, дублируя их, внимательно наблюдал за своими подопечными. Никакой паники, все строго по делу и четко, все же мне удалось добиться слаженности во взводе, несмотря на то что знаю своих драгун всего несколько месяцев. Гонять своих подопечных мне пришлось серьезно, но проведя в первый же день длительную беседу, объяснив солдатам, что только от их выучки зависят их собственные жизни, удалось наладить отношения. Люди слушались, втягивались в тяжелый процесс тренировок, и уже спустя короткое время я начал замечать результат.