– Василий, тут проблема появилась, надо решить, – вызвавший меня Лентовский встретил с печалью и усталостью в глазах. Рота сильно потрепана, двигается к месту отдыха и пополнения, жратвы почти нет, раненые еще с нами, тяжко в общем командиру, да он и сам ранен.

– Что прикажете, ваше благородие? – вытянулся я.

– Да не тянись ты, что как на плацу… Гонец прибыл, из Шуши выехал какой-то проверяющий, а в войска не доехал, – дернул щекой капитан, как он постарел за последнее время, не повзрослел, а именно постарел. Лицо какое-то серое, морщин куча, да и общая измотанность на фоне постоянных боев и переходов не украсят никого, наверное.

– Так что за проверяющий и что вообще случилось? – произнес я чуть более расслабленно.

– Полковник какой-то, забыл, как фамилия, что-то на «У». Уваров, что ли? Не помню. В общем, он из Тифлиса, послан вроде как с инспекцией в войска под Эривань, но не доехал. Гонец сообщил, что два дня назад тот выехал из Шуши и потерялся.

– Что, один выехал? – поднял я брови.

– Да почему один-то? – нахмурился Лентовский. – Десяток казаков его сопровождал, но к нам никто не вышел, а мы как бы прямо на пути из Шуши в Эривань находимся. В общем так, двигаемся дальше по маршруту, как и запланировано, но глядим в оба. Если что-то обнаружим по ходу, примем решение. Других вариантов как бы не вижу, не снаряжать же поисковую экспедицию, где тут его искать, а главное, с кем? – Это правда, абсолютно бессмысленное занятие, да еще и опасное. Горцев здесь, в этих местах, как грязи, утром они тебе лыбятся, кланяются, а ночью с такой же улыбкой на роже будут резать, вытащив из схрона саблю.

Двигались отдельно от отряда, обоз здорово замедляет, ехали как передовой дозор. Через какое-то время, преодолев таким образом несколько верст, на небольшом перекрестке (а если точнее, то увидели узкое ответвление от основной дороги) встретили… Коня.

– Вась, он с полной упряжью, как это?

– Скорее всего, это именно то, что мы ищем, – кивнул своим мыслям я. Наездника скорее всего убили, а конь убежал, вот и бродит сейчас как был под седлом, но без хозяина. – Прудников!

– Да, господин унтер-офицер? – ко мне подскакал один из молодых драгун.

– Езжай навстречу отряду, сообщишь господину капитану, что мы поехали туда, – я указал рукой направление, откуда скорее всего появился коняга. – Если сочтет нужным, пусть даст еще несколько человек, и догоняйте нас, все понял?

– Так точно, – кивнул драгун и, развернув свою лошадь, поскакал к отряду. Версты две до него, быстро обернется.

– Ребятки, проверяем оружие и вперед, – я сам поочередно вынул все пистоли, проверил порох на полке каждого, то же самое проделал с мушкетом. Все в порядке, можем двигаться дальше.

По широкой тропе, уходящей куда-то в горы и петляющей, как бык поссал, мы проехали верст пять, когда заметили впереди движение.

– Вась, заметят и уйдут… – подъехав ко мне ближе, проговорил Олег Васильчиков.

– Справа долина, видишь? – я указал нужное направление.

– В охват? – понял меня правильно мой старый друг.

– Именно, дальше низина, попробуем обойти или хотя бы зайти с фланга. Если у них пленные, велик риск их потерять, нам это поставят в вину.

– Командуй! – просто кивнул Олег.

Направив лошадей в сторону, мы устремились к низине, надеясь обойти врагов. Почему решил, что это враги? А кому еще тут быть? К тому же, хоть и издалека, но мы все же рассмотрели кое-что. У замыкающих всадников кто-то болтался на привязи, поднимая пыль, это точно враги, наши не привязывают к лошадям людей. Скорее всего, пленных тащат, только вот довезут ли кого живым, большое сомнение.

Атаковать пришлось с ходу, ибо, не зная дороги, я немного просчитался. Думал, нагоним, идя на отдалении, и нападем с фланга в удобный момент, но эта тропа, как оказалось, где-то впереди делала петлю, загибаясь чуть не в обратном направлении. Из низины мы выехали прямиком на врага, буквально сто шагов до них. Абреки, а это, конечно, были именно они, шарахнулись в сторону, но ощетинились ружьями.

– Начали, братцы! Вперед! – скомандовал я и, тут же вскинув мушкет, послал пулю в одного из едущих первым во вражеской колонне. Врагов было много, для нас, разумеется, чуть больше десятка, нас всего пятеро, почему-то Прудников нас не догнал, неужели Лентовский его не отпустил к нам?

Загрохотали выстрелы, навстречу нам ударили ружья противника. Кто-то из моих вскрикнул, даже как бы не сразу двое, но окинув быстрым взглядом свое воинство, разглядел, что все пока были в седлах. Своим же залпом мы сняли всего троих абреков, плохо. Пришпоривая коня, я уже убрал мушкет и выхватил свой, так полюбившийся мне двуствольный трофейный пистолет. Еще чуть-чуть, надо непременно сблизиться, чтобы стрелять наверняка. Так, у противника двое, до этого ехавшие в голове колонны, вдруг ускоряются и пытаются выйти из боя. Есть. У одного через седло перекинуто тело, явно пленник, мертвого бы за собой не потащили. Черт, не дотягиваюсь пока до него, но не уйдет, его лошади тяжело сейчас, догоним.

В каску попадает пуля, даже голову тряхнуло чуток, блин, меткие какие! Расстояние уже позволяет стрелять, что и делаю. Несмотря на приличную практику, попасть смог лишь одним из двух выстрелов, руки уже всерьез устали, ладно хоть одним попал. По сторонам от меня стреляют и мои драгуны, хорошо, осталось совсем чуть-чуть, пистолет давно убран, вынимаю шашку. Поехали!

Хлещут искры от скрещенных сабель. Легко убрал в сторону клинок ближайшего ко мне абрека, но замахиваться для удара не стал. Продолжив движение руки, вспарываю тому руку, державшую кривую саблю. Есть, железка выпадает из руки, а я уже разгоняю свою шашку для нового удара. Голова беззащитного абрека летит вниз, а тело на какое-то время замирает неподвижно. Всадник без головы, мать его, в натуральную величину. Даже, кажется, усмехаюсь, но расслабляться нельзя.

Попутно схлестнулись еще с одним горцем, снес его так же легко, мало мне попадалось за эти годы серьезных соперников, да и я, уже могу и похвастаться, не новичок. Когда разделался с последним, оказавшимся в непосредственной близости врагом, оказалось, что ребятки мои, которых я учу не жалея сил, показали себя отменно. Все враги были повержены, кто-то еще выл, кто-то лежал тихой мышкой, но способных оказывать хоть какое-то сопротивление не осталось.

Лично догнал лошадь с перекинутым через седло пленником и остановил. Самого всадника кто-то ссадил давно, а лошадь, испугавшись, понесла, ничего, остановил. Пленник был жив, слава богу, а то задолбались бы объясняться с командованием, ведь похоже, судя по форме, это и есть тот самый офицер, что ехал в войска с проверкой. Кляп у него я вытащил, напоил из своего бурдюка, но говорить тот пока не мог, горло пересохло, да и трясло его неслабо так. Пока оставил его приходить в себя, поставив рядом одного из своих драгун помочь, если полковнику что-либо понадобится. Сам же направился к казачкам. Да, горцы, конечно, уроды еще те. Когда мы только обнаружили этот отряд, в глаза бросились веревки, на которых кого-то или чего-то тащили, оказалось, это были двое из охраны полковника, казачки. Досталось ребяткам… Уже зная повадки горцев, предположу, что эти двое были самыми серьезными бойцами и тащили их, чтобы вдоволь поиздеваться, видимо, казачки изрядно кровушки выпустили из абреков, вот те и обозлились. Привязав к лошадям пленных, изрядно избитых, их долго тащили за собой, а силы человеческие небезграничны. Выбившись из сил, бойцы попросту свалились и… Никто, естественно, не остановился, чтобы дать им отдохнуть. Как они оба еще живы были, ума не приложу, на них места живого не было, у одного даже глаз вытек, а уж об одежке и не говорю, стерлась в хлам. Все в синяках, в порезах, у одного, кажется, перелом ноги, а у второго руки, да, если дотянут до доктора, обоих домой, в станицу отправят, не вояки больше. Жалко парней, довольно молодые, вряд ли старше меня самого. Ох, если бы нас тогда, больше трех лет назад, тащили бы так же, не известно, дотянули бы мы с Олегом и Лентовским до освобождения.

– Ребятки, все и все знают, напоминать не буду, работайте, – спокойно огласил я для всех присутствующих. Да уж, ребятки у меня во взводе умелые, а ведь все я, выдрессировал как надо. Даже стыдно, если честно, вон, озвучиваю им текущую задачу, а ведь вижу, что они уже хлопочут над ранеными, значит, оружие уже перезаряжено и готово к бою, все верно. А сам ведь, кстати, еще этого не сделал.

Вернулся к полковнику и, сев перед ним на землю, разложил оружие. Вычистив, принялся заряжать, а хорошо мои пули летят, точно, скорость высокая, одно удовольствие. Из обычного драгунского мушкета эффективность все же не та, а вот пистоль англичанина раскрывается по полной программе, ведь он нарезной, пуля разгоняется очень хорошо и летит точно.

– Кто вы, унтер-офицер? – занимаясь с оружием, немного ушел в себя и не сразу обратил внимание на голос, а говорил именно полковник.

– Виноват, ваше высокоблагородие, старший унтер-офицер Кочетков, драгунская рота капитана Лентовского…

– Драгун? Хорошо, – полковник на секунду задумался, но тут же взглянул на меня добрыми глазами и произнес: – Спасибо, унтер-офицер, не забуду!

– Не стоит, ваше высокоблагородие, случайно все получилось. Если бы не лошадь кого-то из ваших сопровождающих, мы бы вас не нашли.

– Не скромничай, Кочетков. Вы большие молодцы, братцы.

– Рады стараться, ваше высокоблагородие. Но скромность здесь ни при чем. В этих горах полк можно спрятать, а нам даже направление было неизвестно. Ехали наобум, нашли случайно лошадку со сбруей, ну и…

– Вот и говорю, молодцы! – безапелляционно заявил полковник. – Есть какая-нибудь телега? – видя мое непонимание, полковник сразу уточнил: – Не уверен, что смогу двигаться в седле. С рукой что-то не так…

Я только сейчас обратил внимание на то, что правая рука у него как-то странно висит.

– Разрешите?

– Ты что же, фельдшер? – с сомнением проговорил полковник, при этом с надеждой посмотрел мне в глаза.

– Всякому научишься, если жить хочешь, мы ж на войне, господин полковник. Давайте я посмотрю, мало ли что тут у вас.

Полковник сидел на земле, я пристроился рядом и осторожно взял его за кисть. Начал с пальцев, каждый загибал и разгибал, смотря за реакцией пострадавшего. Вроде никаких эмоций, хорошо. Дальше стал осторожно ощупывать кисть, понемногу поворачивая, тоже ничего. Согнул руку в локте, полковник не дергался.

– Попробуйте приподнять руку.

– В плече болит, сил нет поднимать, – проговорил офицер, но послушно попытался поднять руку. Когда она оказалась на уровне груди, полковник уронил ее, проскрежетав зубами, а из глаз, кажется, прыснули слезы.

– Мне нужно снять с вас верхнюю одежду и осмотреть плечо. На перелом не похоже, но нужно убедиться.

– Режь, – кивнул офицер, видимо, уже понял, что я не простой дуболом, а хоть чего-то, но знаю в фельдшерском деле. Вытянув свой крутой кинжал, поймал взгляд полковника, ему явно хотелось что-то спросить. Осторожно начал вскрывать рукав, ведя лезвие все выше. Тут нужно быть очень осторожным, кинжал очень острый, как бритва. Да я им и бреюсь, вообще-то.

– Хороший клинок, – одобрительно покачал головой полковник.

– Трофей, меня им чуть не убили, но мне повезло, а врагу нет, – не уточняя, ответил я.

Плечо выглядело нормально, опухоли не наблюдалось, скорее всего вывихнут сустав.

– Васильчиков, Угрюмов, – позвал я своих ребят, что находились рядом.

– Что ты хочешь сделать, унтер-офицер? – настороженно произнес полковник, но не дернулся.

– Необходимо вправить сустав, будет больно, но это необходимо, а то можете и руку потерять. Скорее всего, когда вас грузили на лошадь, сильно вывернули руку.

– Да, именно тогда и заболело, – подтвердил мою догадку полковник.

– Возьмите, нужно зажать зубами, – я вытянул из сапога плетку, да, не штатное оружие для драгуна, но давно ее себе заимел, выручала уже. После одного из боев казаки подарили, мы им немного тогда помогли, вот те и выказали таким образом благодарность. Понимаю, что офицеру и дворянину, скорее всего, неприятно было пихать чужую плетку в рот, но полковник не стал чваниться и кивнул. Мои ребятки уже стояли в ожидании и, после моего жеста, присели рядом с полковником и осторожно прихватили того, держать будут. Вообще, когда есть кому держать, вывих легко устранить, пациенту некуда деваться, и он не мешает. Взявшись левой рукой чуть выше локтя, правой обхватил предплечье, хорошо, что у полковника руки не толстые, он вообще довольно худощавый, да и ростом, думаю, на голову ниже меня будет. Вновь окинул руку, приняв решение как именно нужно тянуть, и взглянул в глаза офицеру. Тот секунду смотрел в ответ, но быстро понял, что я хочу. Глаза полковника закрылись, он готов. Легко, коротким рывком вниз и в сторону, я дернул руку и остановился. Офицер вздрогнул, глаза раскрылись, зубы скрипели, сжимая рукоять моей плетки. Сорвался негромкий стон, и полковник вновь закрыл глаза, кажется, потеряв сознание. Васильчиков с Угрюмовым аккуратно уложили офицера на землю, подложив по голову что-то из вещей, коврик, что ли, а я примостил пострадавшую руку, разместив ее вдоль тела.

– Сомлел их благородие, бывает, – многозначительно заметил кто-то из драгун, а я лишь кивнул в знак согласия, точно, бывает. Причем и не такое бывает.

История со случайным и удачным спасением офицера из штаба Кавказского фронта имела очень серьезное продолжение. А главное, очень интересное и значимое именно для меня. Всех нас, кто участвовал в спасении господина полковника, шикарно наградили. Даже нижние чины получили свои красные медальки, а уж мне, Васильчикову и капитану Лентовскому повезло куда больше. Во-первых, награды. Лентовскому за руководство, ну и как водится, за то, что он просто был главным на тот момент, упал на грудь орден Святого Владимира. Ну, а как иначе, без участия офицеров в армии произойти ничего не может априори. Если вешают солдату на грудь медаль, значит командиру положен орден. Я не в претензии, всегда так было, всегда так и будет. Мне достался «Георгий», да не солдатский. Как так, спросите? А очень просто, это и есть во-вторых. За заслуги мне скинули срок выслуги на право прохождения испытания на офицерский чин, это так тут называют экзамены, и дали возможность пройти это самое испытание.