А, я ведь не сказал еще… Пока находился на излечении, несколько раз выходил в город, воспользовавшись моментом, в одной кузне я попросил сделать мне новую пулелейку, дорого содрали, зараза, хорошо хоть деньги были, надо было раньше озаботиться. Так вот, я попробовал вручную сделать что-то наподобие пули Минье, только сразу в модифицированном виде, без металлического конуса. В крепости, перед выходом в поход, я отлил для пробы десяток, подогнал под ствол своего мушкета и провел эксперимент. Пуля из стандартного драгунского мушкета показала отличный результат, и по дальности, и по кучности. Вот только сделал я перед походом их очень мало, всего два десятка для себя, для мушкета десяток и десяток для пистолета, того самого, подаренного мне двуствольного, снятого с англичанина. Сижу вот теперь, как мышь под веником, и матерю сам себя. А еще Лентовского, который знал о моих экспериментах и ничего не сделал для того, чтобы такие пули появились у всех драгун. Паскудно себя чувствую, особенно в такие моменты, когда знаю, что мог бы помочь, а ничего не сделал.

– Василий, не высовывайся! – окликнул меня голос командира. Да ну, конечно, так и будем сидеть и ждать, когда ядро или граната прилетит?

Артиллеристы у персов были так себе, мазилы, да и медленные такие, что кажется, они между выстрелами успевают кофе попить, причем тщательно соблюдая ритуал. Высунулся я не просто так, а пытался рассмотреть командиров, что активно давали указания своим пушкарям. Нет, далеко. Персы хитрые, они не стали вставать на предельной для артиллерийского огня дистанции, подошли ближе, чтобы легче было наводить и меньше мазать, но это расстояние все одно было недосягаемо для поражения из мушкетов. Даже с моей пулей. Метров четыреста, наверное, до них. Придется ползти.

– Унтер-офицер Кочетков! – уже просто орали мне. – Отставить! Запрещаю! Василий, вернись, куда ты, сдурел?

А я уже полз вперед по обочине дороги, пытаясь укрыться за валяющимися тут и там камнями так, чтобы мою тушку раньше времени не подстрелили. Видеть-то меня наверняка видели, но попасть из ружья не могли, по той же причине, что и мы не можем попасть в персов, дальности не хватает, а из пушки по одиночному драгуну враг стрелять не желал. Оно и к лучшему для меня.

– Вась, погоди чуток, не успеваю! – услышал я еще один знакомый голос. Блин, Васильчиков!

– Олег, ты какого хрена за мной поперся? – дождавшись за очередным валуном друга, обматерил его я.

– Помогу, прикрою, если попытаются подобраться. Ты же решил своими новыми пульками пострелять? – Олег, казалось, не воспринял мое недовольство и серьезно так нацелен на драку. – Достанешь?

– Постараюсь, – недовольство быстро улетучилось, еще бы, Олег и правда поможет, ведь случиться может всякое.

Мы были близко. Разглядывая хорошо видимые лица врагов, я понимал, что забрался куда не следует. Очень близко. До персов уже ближе, чем до своих, надо попытаться отработать и успеть свалить раньше, чем нас возьмут за жопу. Выглянув в очередной раз из-за валуна, это уже третий или четвертый раз, наконец, решился. Очень хотелось убить первым офицера-артиллериста, но я медлил, понимая, что не он тут главный. И все же дождался. Высоченный, в шикарном наряде перс появился внезапно и не скрываясь обосновался в центре войска, расположившегося прямо за пушкарями. Те продолжали методично посылать заряд за зарядом в сторону русских войск, а этот что-то вещал солдатам. Эх, ты сам выбрал свою судьбу, дядя. Грохот выстрела моего мушкета утонул в грохоте выстрелов из фальконетов. Персы, скорее всего, увидели лишь облако дыма от выстрела, уж больно современный порох дымит. Для уточнения результата я сразу встал во весь рост, уж очень мне хотелось увидеть, попал я или не попал. Конечно, этого сделать не удалось, я лишь разглядел могучего черного коня, на котором еще минуту назад сидел персиянский офицер. Его самого нигде не видать, но судя по начавшейся суете в стане врага, скорее всего я попал куда надо. На какое-то время даже фальконеты смолкли, правда, вскоре продолжили свою работу, даже, кажется, чуть ускорили темп стрельбы. А вот в войске началось шевеление.

Переглянувшись с Олегом и не произнося ни слова, мы высунулись с обеих сторон валуна и открыли огонь. Ну, это для красного словца, разумеется, просто выстрелили и укрылись на перезарядку. Вышибали мы артиллеристов, я целился по возможности в офицеров, они по форме отличались от простых пушкарей, вычленить их из массы довольно просто.

Персы не были дураками и, пока мы перезаряжались, скорее всего получили приказ атаковать, так как, высунувшись в очередной раз, мы обалдели от приближающейся массы пехоты противника. Бросил взгляд на казавшиеся теперь далекими позиции нашего войска и понял, что не успеем.

– Олег, прости, кажется, здесь и дадим последний и решительный…

– Что делать, я и не думал никогда, что буду жить вечно! – И никакой высокопарности в голосе, Васильчиков проговорил все это буднично, готовясь умирать.

– Может, все же попробуем рвануть? Они идут в строю, вряд ли будут останавливаться, чтобы выстрелить в нас, не те цели…

– Приказывай, ты же унтер-офицер! – пожал плечами драгун и кивнул сам себе. Хороший парень Олег, и воин отличный, и друг преданный, повоюем еще.

– Тогда… – я чуть задумался, – делаем последний залп, бросаем ружья и бегом назад.

– Может, по офицерам?

– Они по краям идут, можно попытаться выцелить, только думаю, долго это. Эх, ладно, давай, брат, не время еще умирать.

И высунувшись, мы дружно сделали залп. До врага меньше ста шагов, по нам, не сбавляя шаг, мгновенно начали стрелять. Персы действовали интересно, стреляли из второй шеренги, положив ружья на плечи тех, что двигался впереди. Не знаю, есть ли толк в такой стрельбе, все же они не стоят, а двигаются, причем довольно быстро. Разглядев напоследок, как выпали из строя два человека, офицеры или нет, хрен поймешь, стреляли мы толком не целясь, рванули по направлению своих укреплений. Валуны служили защитой, хоть и раскиданы были на довольно приличном расстоянии друг от друга, но мы не оборачиваясь спешили к цели.

Олег вскрикнул внезапно, и я аж дернулся от неожиданности, а затем резко кувыркнулся в сторону. Вовремя. Размахивая длинной саблей, мимо летел всадник, осаживая коня и разворачивая. Быстрый взгляд по сторонам, вижу, как Олег пытается встать, но всадник тоже был не один, поэтому кричу другу, чтобы лежал. Так, четверо конных, причем явно какие-то спецы, одежка не похожа на обычных персидских драгун. Тот, что пролетел мимо меня, уже развернул своего красивого, серого коня и устремился ко мне. Сзади грохочет выстрел, затем почти сразу еще один, я тоже не раздумываю и выхватываю свой трофейный, двуствольный пистоль. Надеюсь, порох с полки не ссыпался, вроде раньше не подводил меня, так что…

Курок выбивает искры, облако дыма, окутывая мою руку, говорит о том, что выстрел произошел. Вновь ухожу с траектории движения всадника, но это уже лишнее. Вскинув пистоль, стоя на колене, вижу приближающегося коня с висящим всадником. Отлично. В поле зрения попадает Олег, он лежит неподвижно, а на меня мчатся двое, значит, одного Олежка все же положил, точно, вон лошадь без седока бежит в сторону от нашей сшибки. Вскидываю ствол и ловлю на мушку крайнего ко мне.

«Ну, не подведи, английская игрушка!»

Выстрел. Всадник дергается и рвет повод, уходя в сторону, похоже, только ранен, жаль. Новый пистоль выхватить не успею, шашка выскальзывает из ножен, для нее сейчас самое время. Принимаю удар перса на свой булат, искры брызжут в стороны, эх, как, наверное, красиво со стороны смотрится… Вот же дурень, нашел о чем думать!

На возврате моя шашка проходит через что-то мягкое и слышен негромкий вопль, всадник пролетает мимо, я в кувырке гашу скорость и встаю. Так-так, отлично. Тот, в которого разрядил пистоль, пришел в себя и набирает скорость, надеясь растоптать меня, нет, паря, у меня же еще ствол есть, удивлен?

Выхватить кремневый пистолет это не достать ПМ, но тоже вполне не долго. Новый выстрел, всадник летит вниз, аж ноги из стремян вылетели, а я, бросив пистоль, разворачиваюсь, готовясь принять последнего, которого, скорее всего, задел шашкой. Удар в спину был очень сильным, таким, что меня оторвало от земли и бросило на камни. Боль… Нет, даже не понял ничего, просто вырубился.

«Ох-хо-хо… Кажется, я опять попал под раздачу…»

Вместе с сознанием пришли звуки. Какая-то возня, скрежет, блин, стреляют… Черт, я же в бою был…

– Комаров, разворачивай скорее свои пушки, сколько можно телиться, видишь же, они в новую атаку пошли! – голоса рядом, и кажется, знакомые. Точно, это ж мой командир, Лентовский!

– Ваш бродь… – попытался крикнуть я, но вместо привычного громкого баса вышло какое-то хрипение.

– О, Василий, очнулся? Терпи, браток, нескоро вытащим, этих тут столько собралось, бить не перебить… Решили, похоже, пройти во что бы то ни стало.

– Я… – меня скрючило от попытки перевернуться, – я помогу…

– Сдурел, ты и встать не сможешь, у тебя в спине пуля! – осадил меня командир. Черт, да как же так-то, а? Опять ранили, ведь только поправился, мля, даже, обидно как-то.

– Пусть меня перевернут, стрелять я смогу… – все же решил проявить настойчивость я, но понимал, что ничего не выйдет. Боль в спине где-то слева сверху, была просто ну очень сильная. Куда мне там попали, позвоночник, что ли, перебили? Хотя… Ноги вроде чувствую, руки… Нет, левой руки не ощущаю, блин, она же у меня рабочая!

– Лежи, братец, сейчас артиллеристы пушки свои отцепят, лошади освободятся, и отправим тебя в тыл.

– Олег живой? – вспомнил я о друге.

– Жив, герой! Ему спину саблей рассекли, но не глубоко, он тебя и вытащил, еще и последнего из той четверки убил. Удачно вы успели приблизиться, наши пехоту огнем отогнали и смогли вас вытянуть. Еще бы немного и покрошили бы вас, как капусту. Эх, но какие же вы молодцы, что офицера у них грохнули. – Фига себе, Лентовский фразами из будущего сыплет. – У персов сразу такой разброд пошел, половина, наверное, назад рванула, строй сломали. Сейчас кто-то их в чувство привел все же, но это уже не те силы, что были вначале. Стройность нарушена, войско теперь разобщено. Все, лежи, отдыхай, скоро вывезут вас.

Три года спустя. Май 1808 года.

Где-то в окрестностях Эривани

– Опять кровью умылись, – вздыхал кто-то рядом, ему вторили еще несколько голосов, а кто-то и просто лежал, не в силах уже вздыхать и возмущаться. Точно подмечено, умылись кровушкой.

На очередной штурм крепости наш полк прибыл всего неделю назад, а теперь, понеся серьезные потери, как бы не половину драгун потеряли, отходил в тыл. Лентовский уже год как командир роты, будучи раненным, но оставшись в строю, передал приказ на отход. Жаль, что не в Тифлис, а лишь на пару десятков верст отводят, отдохнуть и сил набраться. Что ты будешь делать с этой чертовой крепостью, не сдается и все. Я-то помню немного из истории войн с персами, что ее возьмут гораздо позже, ближе к тридцатым годам, но ведь не скажешь командирам, что я все знаю и у них ничего не выйдет. Я вообще после тяжелого ранения в пятом году, опять же, тут рядом, в бою на дороге к крепости, словно плыву по течению. Выслужил за те бои звание старшего унтер-офицера, оклад повысили и даже премию какую-то дали, но то ранение здорово повлияло на меня. Стал более осторожным и расчетливым, что ли, надоело рисковать, рассчитывая на долголетие. Как попал в тело Кочеткова, всегда помнил, что тот прожил сто семь лет, вот и думал, что и я так проживу, но вот что-то сомнения появились, ведь Василий Николаевич мог воевать не так активно, как я, вот и оставался жив. Я же словно с дуба рухнул, почувствовал себя неуязвимым и поплатился за это несколькими ранениями. Последнее и вовсе выбило меня из колеи на целых полгода. Зажило-то вроде все быстро, но я долго, очень долго не мог привести свое тело в порядок. Тогда, три года назад, пуля перса ударила мне в лопатку и, застряв в ней, причинила серьезные увечья. Могло и вовсе разворотить, и остался бы без руки, тогда вообще бы демобилизовали, скорее всего. Медицина сейчас на таком уровне, проще сказать, что ее вообще нет. Тупо меняли повязки, делали какие-то примочки и все. Как хочешь, так и выздоравливай, воистину выживают сильнейшие.

Даже после пополнения я так и остался фактическим командиром взвода, ну не давали нам офицера, что поделать, а может, и не хотели, я же справляюсь, зачем что-то менять? Требовали с меня не так уж и много, гоняй, унтер, молодых, учи, а по результатам с тебя и спросим. Проблем с этим не возникало, в эти времена новобранцы не бузили, тем более когда их не прессуют. Все подчиненные слушались командиров, выполняли требуемое и старались лишний раз не открывать рот. Может, тут сказалось полное отсутствие образования, новобранцы-то сплошь деревенские жители, если знали буквицу, считались грамотными. А может, бывших деревенских мужиков так задолбали в рекрутском депо, прививая послушание, что они и здесь продолжали молчать лишний раз.

Во всем этом командирстве меня угнетало лишь отсутствие свободного времени, на себя выделишь часок в день, уже хорошо, но этого очень мало. Один раз даже с Лентовским поругался, но по-доброму, просто заявил ему, что не имею времени заниматься любимым делом – фехтованием, на что тот тогда отчеканил:

– А мне некогда музицировать, но я же не иду к командиру полка с претензией! Куда тебе еще тренироваться, и так любого в полку победишь, даже казачки тебя своим считают, по какому-то недоразумению попавшего в драгуны.

Но я все равно плясал. Ну нравилось мне с шашкой плясать, что поделаешь, тем более надо было форму набирать, рука-то здорово потеряла в гибкости после заживления раны. О казаках капитан заметил не просто так, с нами вместе базировался полуэскадрон, станичники, прознав о моем искусстве, зачастили в гости. Пару раз сразились, с наиболее дерзкими, а затем сдружились. Мне даже показали несколько хороших приемов рубки верхом. Вообще, фехтование это не стрельба, тут знать все просто невозможно, и это интересно. Я же совершенствовал это искусство, доводя до автоматизма каждое движение, вот и получил уважение в полку. Да и награды здесь не вручают просто так, а у меня звание и медаль, люди к такому относятся с трепетом.