Мы ломимся прямо на врага, буквально выстреливаем. Офицера стараются защитить, закрывают собой и дают возможность развернуться и уехать, но тщетно. Мой булатный клинок словно ворожит врага, и турки падают с коней один за другим.

– Василий! Вася! – Я прихожу в себя и понимаю, хоть и не сразу, что мы победили.

– А? – Качаю, нет, даже трясу головой, чтобы скинуть дурман ярости, окутавший меня.

– Мы разбили их, всех! Мы победили! – восторженно кричат ребята, а я пытаюсь осознать все, что только что произошло. Ни хрена себе, мы уделали чуть не сотню турок, потеряв троих, охренеть, думал, такое только в книжках бывает. Да, ранены были буквально все, даже на мне нашли пару порезов, но это было фигней, на которую не хотелось обращать внимания. Естественно, что мы не всю сотню приголубили наглухо, есть раненые, есть вовремя сбежавшие, но все же мы выстояли.

– Ребят, надо оружие перезарядить, мы ведь только одну схватку отбили, а не выиграли войну, – все же добавил я ложку дегтя.

Все принялись слезать с лошадей и собирать оружие, да, еще и раненых врагов надо…

– Вась, с этими как? – спросил один из ребят, не помню даже, как его звать, не из нашей артели.

– Добить надо…

– Так вроде раненые… – Драгуны явно не хотели пачкаться. Одно дело в горячке боя, там да, машешь куда попало и даже мыслей таких не возникнет, другое дело вот так, после резни.

– А мы доктора, лечить их, что ли? Ты уверен, что уже завтра один из них не придет снова и не убьет тебя, меня или кого-то из наших? Думаешь, они бы с нами что сделали? – И пришлось самому показать пример, заодно и посчитаем, кстати.

Офицера, охлопав и поняв, что пока еще держится, связали, предварительно обыскав. Английские деньги, какие-то бумаги, точняк инструктор, суки островные, науськивают на нас все это отребье, не дают спокойно жить.

Самое главное мы забыли, совершенно не подумали, что надо сообщить командирам о бое и вообще о том, что с этой стороны так же можно ждать врага. Уже занимаясь сбором трофеев, неожиданно пришло в голову, что мы что-то упускаем.

– Вот же блин, – выругался я, – надо же сообщить, да и этого, – я кивнул на связанного офицера с дырой в плече, – доставить.

– Точно, раз мы не слышим здесь боя, значит, и наши ничего не слышали, – подал голос Васильчиков.

– Олег, съездишь? – спросил я, все-таки командиров рядом нет, приказать не могу.

– Конечно, – кивнул парень и начал собираться.

– Если увидишь его благородие, попроси подмогу, что ли, ясно ведь, что турки не бросят такое место, где можно пройти. Сейчас те, что сбежали, доложат, что нас здесь всего ничего, и полезут опять.

– Хорошо, – вновь кивнул Олег, взбираясь на лошадь.

– И поснедать бы чего-нибудь неплохо было, – заметил еще кто-то.

– Это точно, – согласился я. У каждого сухари есть, но это крохи, воды вообще нет, но ее можно из ручья пить, вон какая чистая, как слеза.

При сборе трофеев внезапно был удивлен наличием у турок пистолей, причем чуть не у каждого. Удивился тому, что эти вояки не стреляли в нас, а ведь явно могли, но они предпочли атаковать холодным оружием. Может, когда взяли хороший темп, не захотели тормозить? Черт их знает, не стали и ладно, нам же лучше.

Собрав весь огневой припас, а было его немало, мы решили, что следующую атаку, если она случится, попробуем отбить с земли. Лошадок жалко, у нас двое остались без них, в бою пали, хорошо остались от убитых наших же драгун, смогли заменить. Турецких же лошадей почти не было, всего троих поймали, остальные, что не упали во время боя и могли двигаться, уже разбежались, ловить их тут, по долине, совсем не было желания.

Отойдя буквально метров на сто назад по ручью, обнаружили большие валуны, лежавшие на берегу, во время боя и не заметили их. Начали устраиваться за ними, раскладывая пистоли и боезапас. Ребята накрутили патронов, запас пуль у турок был приличным, у каждого в мешочке по десятку, а то и больше было. Аккуратно сложили все так, чтобы не перепутать, какой мешок к какому пистолю, а то мало ли, вдруг не подойдет припас, калибры-то сейчас понятие относительное, у каждого своя пулелейка.

Оглядев наши запасы, решил, что все не так уж и плохо, сорок три пистоля, это, блин, хороший такой аргумент, жаль, что не мушкеты это, издалека не постреляешь, а вблизи нам из всех этих стволов таким количеством бойцов и не пострелять, банально не успеешь, но хоть что-то. Всего же по берегам ручья и в нем самом мы насчитали семьдесят два трупа. Ну, их меньше было, раненых все же больше, но после «контроля» да, стало семьдесят два. Трупа.

Очень хотелось отправить в тыл павших товарищей, но лошадей не было, отнесли в сторону, сложили рядком на берегу, не знаю, как уж командир решит, здесь хоронить или увозить станем. Почва тут та еще, один камень, заманаешься долбить, да и дадут ли турки, сомневаюсь. Обычно в таких случаях просто убирали камни на небольшой площадке, чуть-чуть скребли землю, складывали тела и заваливали вновь камнями, больше никак.

Вернулся Олег быстро, часа не прошло, и не один. Лентовский прибыл лично и привел остаток взвода, теперь нас было много, аж три десятка драгун, это уже сила, я вам скажу. Олежка молодец, вспомнил о погибших и привел лошадок, погрузили трупы товарищей, привязав к седлам, и один из бойцов направился в тыл, уводя за собой лошадок с телами.

– У нас опять не полезли, и теперь понятно почему, – спешившись, начал разговор поручик, – решили тут пройти и нам в тыл ударить, молодцы вы, ребятки, полковник лично благодарить велел, может, даже на награду не поскупятся, – стараясь обнадежить и заинтересовать нас, декларировал Лентовский.

– А как этот, англичанин? – робко спрашиваю я.

– Лучше тебе не знать, – отрезает поручик, – немного тебя знаю, лучше забудь.

– Ясно, окажут всяческую помощь, отправят на родину и прочее, в задницу главное поцеловать вовремя, зачтется! – не удержался я.

– Вот! Поэтому и говорю – забудь!

– Да забыл уже, но если еще попадется, просто пристрелю, хрен я их буду в плен брать, мразей, – отрезал я.

– Сейчас наш боец вернется, ужин привезет, – сменил тему Лентовский.

Я только сейчас вдруг понял, что и правда день к концу идет и жрать охота так, что желудок слышно.

Вода в ручье мерно журчала, пройдя выше места, где был бой, я набрал воды и умылся. Хоть и вытащили трупы почти сразу, а все равно кажется, что теперь этот ручей стал каким-то не таким, но к такому привыкаешь, все равно другой воды нет, так чего думать? Да и все равно, если отбросить воспоминания о том, что здесь сейчас трупы лежали, эта вода явно чище, чем в будущем из водопровода.

В одном месте возле берега была ямка, водоворот видно издалека; подошел, посмотрел на рыбок, плавают заразы, и плевать им, что война у людей, эх, половить бы…

Задав корм лошадям и стреножив их, мы расположились на отдых. После теплого ужина, был он сытным и вкусным, глаза мгновенно закрывались. Веки тяжелые-тяжелые, усталость берет верх и просто валишься там, где стоял. Благо Лентовский у нас с головой мужик, поставил в дозор и назначил часовых из приехавших вместе с ним парней, не участвовавших с нами в дневной сшибке с турками. Надо будет поблагодарить.

Разбудили с утра выстрелы, приглушенные и далекие, но все же различимые. До основных позиций отряда по прямой метров двести, но мы еще и в низине, поэтому и слышно плохо.

– Что случилось? – проснувшись и осматриваясь по сторонам, спросил я у ближайшего бойца. Кряжистый мужичок, лет за тридцать, скорее всего, находился рядом и так же пытался понять, что происходит.

– По дороге, что ли, ударили? Стреляют густо, но странно, орудий не слышно.

– Точно, – тряхнув еще раз головой, стараясь скорее прийти в себя после сна, ответил я.

– Так, всем быть готовым, могут появиться в любой момент! – раздавал приказы поручик. В такие моменты он мне нравился, в хорошем смысле слова. Тогда, в плену, он был морально раздавлен и долго не мог прийти в себя, здесь же его стихия. – Косырев, Авдеенко, быстро к отряду, узнать, что и как, и назад.

Двое драгун побежали к укрытым лошадям и вскоре, с негромким ржанием понеслись к дороге. Лентовский продолжал руководить, расставляя солдат по позициям. Эх, как же хорошо, что мы с ним вместе побывали в плену, он на меня насмотрелся и наслушался тогда вдоволь, а я сумел донести до него, что всякая «благородная» война осталась в прошлом. Нет ничего постыдного в том, чтобы убивать врага любым способом. Мне вообще было смешно в начале моей службы слышать о гуманных способах ведения войны, многие офицеры так и рассуждали, что подло и не благородно убивать противника «из-за угла». Конечно, подло, а выстраивать солдатиков рядами, в полный рост под ружейно-пушечный огонь не подло. Зашибись логика. Давайте, враги, косите Ванек, бабы русские еще нарожают. А вот хрен вам, гады, у меня такие офицеры вызывают одну реакцию – в рыло дать, еще неизвестно, кто хуже, враги или вот такие «свои»?

– Кочетков, Василий! – позвал меня поручик, вырвав из размышлений.

– Да, вашбродь!

– Не по себе как-то, надо бы дозор впереди проверить, да и эти двое где-то пропали… – настороженно, покусывая губы, проговорил Лентовский. Знаю эту его привычку, видел уже не раз, когда сильно волнуется, всегда себя так ведет.

– Я Олега возьму? – хотя мог бы и не спрашивать.

– Конечно, только осторожно там, понял?

– Вы же знаете, вашбродь, мы всегда осторожны. К отряду только никого больше не шлите, нас и так немного тут, лучше боковой усильте.

– Не глупее тебя, – чуть недовольно проговорил поручик.

Перекинулись с Васильчиковым парой фраз и, перейдя ручей, скрываясь в тени нависающей над ручьем скалы, торопливо пошли перед. Кстати, я зря опасался за скалу, она не отвесная и даже, если горцы умудрятся-таки на нее залезть, толку от этого не будет. Метрах в двухстах впереди, за небольшим камнем у нас был размещен секрет, от него до поворота ручья, из-за которого и появился в прошлый раз отряд противника, всего шагов сто, может, немногим больше. В секрете два бойца, их должны были поменять пару часов назад, но что-то я их не вижу пока…

Турки появились внезапно, как и в прошлый раз. Много, только на этот раз ехали тихо и осторожно, наученные уже, это плохо. Разглядели мы их до того, как сами оказались замеченными, но от этого легче не стало, пройти назад до позиций отряда по открытой местности задачка та еще.

– Олег, беги назад, я попробую у них какого-нибудь старшего завалить, – готовя ружье, быстро сказал я.

– Не дури, Васька, одного убьешь, остальные в капусту порубят, толку с того? Бежим вместе, успеем, ежели под скалой пойдем.

– Как нашим дать знать?

– Да просто бежим уже и все! – Надо же, никогда от Васильчикова не исходила такая решимость, прям вот хочется слушаться.

И мы побежали. Условно, конечно, потаскай на себе пятикилограммовый мушкет, четыре пистоля, шашку с кинжалом, да еще и в мешке куча барахла, вес немалый, тем более распределен хреново.

В одном месте нужно было перебежать на противоположную сторону ручья, потому как дальше он станет глубже и сделать это будет гораздо труднее. Грохнул выстрел, за ним еще и еще. Попасть в нас трудно, если только из штуцера, да и то опыт нужен, по движущейся мишени попасть непросто. А у камней, где наш отряд и устроил свои позиции, нас уже ждали.

– Дозора, я так понимаю, уже нет? – бросил Лентовский.

– Так точно, вашбродь, – кивнул я, выравнивая дыхание. – Вырезали или захватили, не понять, но идут очень осторожно.

– Плохо дело, на основной отряд тоже насели, причем обошли с фланга и ударили в упор. Вернулся наш посыльный, нам приказано смотреть в оба и держаться своими силами.

– Как прикажете, – я уже проверил свой мушкет и поглядывал из-за камня.

– На хрена они по вам стрелять стали, вот в чем вопрос? – вдруг заметил поручик. – Шли тихо, пост сняли, а потом раз и раскрылись?

– Да, думаю, просто все, их много и такую ораву все одно не спрячешь, а какие у нас силы, они тоже, уверен, теперь знают.

– Давай аккуратнее, братец, надо выстоять! – пожелал мне удачи Лентовский, чуть склонившись к моему уху.

– И вы, ваше благородие, берегите себя!

Турки осторожничали, несмотря на численность своего отряда, научены уже, сколько они вчера потеряли погибшими и ранеными? Да до хрена, вот и идут так, словно воры темной ночью крадутся. Поставили заслон, чего ранее у них не видел, те с ружьями будут прикрывать издали пехоту.

Стрельба началась, когда противник оказался в зоне уверенного поражения, Лентовский долго выжидал, но вот застучали шомпола, загоняя заряды в мушкеты, а воздух вокруг пропитался дымом. Палили залпами, слитно, как на обучении. Уж очень не любят горцы нашей слаженности, поэтому и стараются всегда разбить противостоящий им отряд на несколько разрозненных очагов. Всегда, при любой возможности пытаются обойти, запутать, лишь бы разъединить русских, зная, наверное, лучше нас самих, что сила наша в сплоченности. Всегда так было, всегда так и будет.

Радовало в таком бою то, что командир не стал выстраивать драгун как положено, напротив, мы успешно прикрывались валунами и различными неровностями и стреляли, стреляли, стреляли. Было видно, что и в этот раз вновь дойдет до рукопашной схватки, так как противник собрал очень большой отряд и отходить не намерен. Что же, будем стоять.

В какой-то момент примчался посыльный, на дороге вроде как пока все идет хорошо, основной отряд успешно отражает атаки врага, уже и до пушек дело дошло. Посыльный рисковый парень, умудрился прорваться под огнем и даже не зацепило его. Лентовский, успокоенный тем, что удара с фланга ожидать не стоит, воодушевлял бойцов.

– Давайте, ребятки, бейте этих гадов, победа будет за нами!

Давно перешли на пистолеты, ибо дистанция уже никакая, но вскоре предстоит обнажить клинки. В который уже раз…

– В штыки, братцы! – прозвучала команда, и драгуны бросились из своих укрытий, встречая турок на штык.