Золота было мало, откуда оно у нищих горцев, хоть и находящихся сейчас под персами и турками, а вот серебра хватало, как и меди. В общем, мы оставались в хорошем плюсе, а это важно, ибо я собирался всерьез потратиться на снаряжение.

Лентовскому за все заслуги очень хорошо «отсыпали». Сверкая серебром новых регалий поручика, с Анненским крестом на новом мундире, он при этом чувствовал себя крайне неловко рядом с нами. Еще бы, он подал прошение и рапорт на награждение и нас с Олегом, но все, видимо, было похерено, раз высокие командиры не удосужились даже объявить официальную благодарность. Лентовский переживал, а мы просто махнули руками, плевать, меня другое беспокоило, очень не хотелось вновь становиться подносчиком боеприпасов при орудийном расчете. Ну, правда, я и стреляю неплохо, а уж как на сабле, вообще молчу, а меня, похоже, вновь запихнут в артиллерию. Почему я вообще рассчитывал сменить род войск? Так просто все, я ж не считаюсь специалистом, простой «поднос», от меня только силушка моя и требуется, а мне хотелось бы другого.

– Эй, солдат. – Фига себе обращение, а ведь это не офицер ко мне сунулся.

Развернувшись, в этот момент я поправлял сапоги, и неизвестный, что меня окликнул, находился сбоку от меня, встал прямо, невольно демонстрируя свою стать.

«Черт, урядник казачий», – мелькнула мысль, а так хотелось бы ответить достойно!

– Рядовой Кочетков! – просто произнес я.

– Я вижу, что ты – рядовой, артиллерист к тому же. А какого черта ты казацкую шашку с кинжалом нацепил?!

Ух, так и знал, что этим кончится, уверял меня Лентовский, что никто не отберет, а вот, похоже, и пришел новый владелец моего оружия. Но, мля, просто так не отдам, нехай на каторгу шлют, не отдам! Казаки, правда, скорее просто убьют, чем отдадут меня под суд, если задену их честь, а я ее непременно сейчас задену. Даже Олег не поможет, хватающий меня сейчас за одежку сзади, словно прося одуматься.

– Господин урядник, так что с бою взято – то свято, – деланно улыбнулся я.

– Это мы, казаки, живем с войны, ты, вошь крепостная, решил, что можешь с нами в один ряд встать? Снял с трупа шашку и думал, казаком станешь? Да я тебя…

Как быстро он вытащил из сапога нагайку, я даже залюбовался и, хоть кипел сейчас от злобы, отслеживал все движения. Отец, помню, показывал, как от нее защититься, хоть и не без последствий. Вот казак взмахнул рукой, слышу шелест и свист рассекаемого воздуха, четко вижу хвост нагайки и выставляю руку, чуть отклонив тело назад, чтобы в голову не прилетело. Есть, нагайка оплела мое предплечье, туго затянувшись на нем, выхватываю из ножен кинжал, такой же булатный, как шашка, и легким движением рассекаю оружие казака. Стоявшие станичники даже замерли, охренев от увиденного. Еще бы, шли посмеяться над каким-то солдафоном, а тут такое!

– Ты-ы! – взревел урядник.

– Что я? – спокойно ответил я, осматривая всех присутствующих.

Казаки были при шашках, но огнестрела ни у кого не видно. Один из бравых вояк сделал шаг вперед, но свободной рукой я уже выдернул из-за пояса красивый пистоль.

– Это похоже на обычное ограбление, учтите, господа станичники, я буду защищаться! – с этими словами я направил свой пистоль на того казачка, что вышел из общего строя.

– Ты дорого за это ответишь! – прошипел урядник, но все же не решался сделать еще какую-нибудь глупость.

– А за что? – усмехнулся я. – Вас толпа, я один, это нападение, ваше благородие.

– Давай со мной, один на один, на шашках! Или кишка тонка?

– И как это воспримут все остальные? – с сомнением фыркнул я.

– А чего тут воспринимать? – усмехнулся урядник. – Ты будешь наказан за мародерство!

– Никогда этим не занимался, – покачал я головой, – и когда убью вас, господин урядник, ничего с вашего тела не возьму, вы мне не враг, хоть и видите во мне такового.

– Да, ты прав, Василий, казачки и нас врагами считают, хоть и воюют вроде бы вместе с нами, – раздался знакомый голос. Лентовский! – Я все слышал, вы – урядник, не правы и будете за это наказаны, Василий, я разрешаю поединок и прослежу за тем, чтобы эти ухарцы не напали толпой, как они умеют!

Вокруг загомонили, но теперь поблизости стояли не только казаки, присоединилось и некоторое количество солдат гарнизона крепости. Поддержка, можно сказать, наша.

По делу, я не имею права драться с урядником, рожей… ну, происхождением не вышел. Но тот сам меня вызвал и публично унизил, это слышал дворянин, мой командир, и вот мы с противником уже освобождаемся от верхней одежды.

– Ты можешь не убивать его? – шепнул мне на ухо Лентовский, когда мы готовились.

– Конечно, могу, – спокойно ответил я, – только я думаю, это будет для него еще большим унижением.

– Что ж, на все воля Божья, – заключил поручик.

К нам подошел один из казачков и потребовал… Да-да, потребовал чтобы я дрался обычной саблей, а не булатным клинком. Ха, они его так же, как и я, булатом кличут, как и рассмотрели-то? Лентовский на эту наглость ответил просто:

– Спор вышел из-за этой шашки, вот пусть она и рассудит!

Казачок, кажется, взбледнул слегка. Мне-то по большому счету все равно, чем драться, свои силы я знаю, уверен, один на один уряднику придется очень непросто со мной.

– Только шашка? – крикнул я казачкам.

– И кинжал! – тут же последовал ответ. Ну и ладно, я двоерукий, мне даже лучше, если во второй руке будет кинжал, больше простора для фантазии.

– Господин поручик, можете одолжить свое оружие? – вдруг спросил я.

– Ты хочешь принять их условие и лишиться преимущества?

– Когда все закончится, скажут, что силы были неравны, ибо у меня оружие лучше…

– Ты о чем, парень, это ж казаки, они априори сильнее любого солдата. Твой булат уравнивает вас. Но я понял тебя, хорошо, бери, мне даже лестно будет!

Урядник уже успокоился и готовился преподать мне урок, а когда разглядел, как я отдал причину спора офицеру, даже усмехнулся, явно предчувствуя легкую победу.

Только вот вряд ли ему светит легкая победа, по крайней мере я постараюсь сделать все, чтобы усложнить ему жизнь. Для себя я видел только одну проблему, но она была и самой важной, мне очень не хотелось убивать урядника, это точно поставит крест на моей судьбе, да и не дело это, русскому резать русского. Попробую провернуть один финт, он очень показательный, быстрый и эффективный, как мне кажется.

– На что ты надеешься, мальчишка? – ощерился казак, занимая позицию. Шашка в его правой руке все время вращалась, а кинжал в левой сверкал острием.

– На волю Господа нашего, – больше я не стал говорить ничего.

Да уж, играть с ним нельзя, урядник рубака опытный, вон шашку раскрутил как, словно круг серебристый передо мной вертится. Такой прием с его стороны хорош тем, что ударить он может из любого положения в любой момент, шашка разгоняется, и это придает ей скорости, а удару силу. Трудно, но меня отец учил останавливать такой финт, правда, это лучше делать двумя шашками. Здесь вся фишка в том, чтобы нанести удар первым, до того как противник сам ударит, и удар должен быть под нужным углом, четкий, прямой и очень сильный. Тогда есть шанс остановить это чертово вращение, а то и сломать противнику его оружие, вот тогда и нужна вторая шашка, чтобы сразу нанести удар второй рукой. У меня был только кинжал, и он мне сейчас, в эту минуту даже не особо нужен был.

Я сунул кинжал за пояс, прямо так, без ножен, и взял шашку левой рукой. Вот тут урядник удивленно прищурился. Сюрприз, дядя, неудобно тебе будет со мной махаться. Шашка в руке казака чуть сбавила скорость, и я сделал обманное движение, как будто собираюсь ударить снизу вверх, слева направо. Казак хоть и был человеком опытным, но удар с непривычной стороны заставил его торопиться, и я ждал этого. Шашка урядника внезапно пошла сверху вниз, но я, довернув кисть, изменил направление удара своего оружия. Сверкнуло лезвие в паре десятков сантиметров от моего лица, а вот моя шашка прошла по предплечью казака. Он мгновенно вернул руку с оружием в состояние готовности к обороне, но было уже поздно, мышца, рассеченная моим лезвием, дрогнула, и казак побледнел. Я же останавливаться не собирался, а мгновенно нанес два укола, попадая именно туда, куда целил. Казак пытался прикрыться кинжалом, ибо шашку рука уже не держала, но ему это не помогло. Уколы достигли цели, и кровь потекла уже из трех ран, лишая казака возможности держать оружие. Я ж говорил, что знаю, куда и как бить. Я проткнул ему руки в тех местах, где располагались мышцы, отвечающие за работу руки в целом. Оружие выпало из рук казака, и он удивленно взглянул на меня.

– Ты… – заорал кто-то из своры казаков, заставляя меня собраться и приготовиться к новой схватке, но продолжения не последовало.

– Елисей, уймись! – прорычал урядник. Чувствовал казак себя неважно, еще бы, раны хоть и точечные, но очень болезненные. Осадив своего подчиненного, урядник взглянул на меня. – Если ты умеешь так биться, то я верю в то, что ты взял шашку трофеем! Признаю себя виновным, мою участь будет решать казачий круг! – внезапно обратился ко мне казак.

– Я не держу на вас зла, господин урядник, позвольте оказать вам помощь? – делая короткий поклон, я отдал оружие подошедшему Лентовскому.

У меня всегда в мешке были нарезанные на ленты тряпицы, заменяющие бинт, хоть что-то, это всяко лучше, чем рвать на себе рубаху в нужный момент. После возвращения из плена я уже успел вновь завести себе «сидор», хотел взять ранец у горцев, но какие-то они были неудобные у них. Сейчас лент не было, поэтому пришлось просто рвать ту самую рубаху, благо верхняя одежка была снята, дрались мы в одном исподнем.

Урядник с интересом взглянул на меня и кивнул, сев передо мной на землю.

– Ловко у тебя получается, – спустя несколько минут тихим голосом произнес казак. – Неужели правда не держишь на меня зла?

– Нет, – пожал я плечами, продолжая делать дело.

– Я поступил нехорошо, дурак был, – казак с честью терпел перевязку, лишь немного морщась. – Не знаю, что на меня нашло, увидел эту красоту, – это он о моей трофейной шашке, – и не смог сдержаться. Ведь это наша, казачья шашка, кого-то из хлопцев турки обобрали, вот я и вызверился.

– Я это понял, господин урядник, поэтому и не хотел драться с вами насмерть. Не знаю, какого казака была когда-то эта вещь, но она неместная, на ней письмена на древнем индийском языке, – мне это Лентовский после тщательного осмотра объявил.

– Знаешь, тогда я признаю, что вдвойне ошибся, казак бы стер эти письмена, скорее всего, – озадаченно проговорил урядник. – А ты очень рисковал, парень, ведь я-то всерьез намеревался тебя проучить…

– На все воля Всевышнего! – заключил я.

– Для тебя я всегда теперь Ефим Васильевич! – протянул руку казак, но мне пришлось ее удерживать, чтобы она не падала, пока мы ручкались. Да, нанесенные мной раны ему еще долго будут аукаться.

– Ну, а я рядовой Василий Кочетков, господин урядник.

– Еще раз прости, братец, за ярость мою слепую и неразумение, – казак вновь прижал руку к груди и кивнул, обозначая поклон.

– Бог простит, Ефим Васильевич, – заключил я.

Я посоветовал казаку приложить какую-нибудь мазь, наверняка у них есть что-то такое, что поможет обеззаразить рану, мало ли как пойдет заживление. Казак меня успокоил, заверив, что у его жены все есть, попросил лишь помочь встать, дальше его подхватили подручные.

– Ты честь по чести – казак, хоть и не из станичников! Господь с тобой, парень, не держи сердца.

– Нет у меня к вам сердца, господин урядник, и вот еще… – я взял из рук подошедшего поручика свои саблю и кинжал. – Возьмите в дар. Раз вы считаете, что это казацкие вещи, то и принадлежать они должны казакам!

Жалко было, но, думаю, одни проблемы от этого булата мне будут. Эх, где сейчас мои шашки…

– Нет, парень, не смогу я взять эти клинки, ты доказал всем, что достоин этого оружия и только тебе они будут служить, – поверг меня в замешательство урядник. – Да и сомневаюсь я теперь, вещь старинная, видно, вряд ли все-таки казацкая. Дорожи ей, она тебе послужит знатно, с твоими-то умениями и удалью.

– Так и другие, как вы, так же могут случайно, по незнанию, посчитать оскорблением владение мной этим оружием, – уж если просто урядник привязался, то уж офицеры в более высоких чинах и подавно.

– Думаю, парень, ты легко докажешь любому, что достоин этого. Носи с честью и, повторюсь, не держи зла!

На этом стычка была окончена, а я попутно, кажется, придумал, как немного обезопасить себя от вот таких случайных нападок. Надо оружейника найти, попробую кое-что переделать…

– Драгуны! Нам предстоит серьезное дело, персы совсем распоясались и объявили смертельный поход на Гянджу. Елисаветполь наш, мы должны проучить персов и прочих турок от набегов на земли его императорского величества, да благословит его Господь!

В составе роты драгун я участвую в походе на Гянджу. Да, подсуропил мне его благородие господин поручик Лентовский. Ведь он осуществил свою угрозу и перетащил меня за собой, заставив сменить род войск и пройти полное обучение. Так-то мне было не сложно, все же я при казармах с четырнадцати лет служу, мне и надо было лишь освоить правила службы в драгунском полку и привыкнуть к лошади. Последнее, впрочем, было не сложно, лошадка, которую я привел с собой, была взята с бою при побеге из плена, и мы с ней давно подружились, хорошая она и очень сильная.

Прошло полгода с нашего возвращения из плена, и это время оказалось насыщенным на события. В крепости мы провели тогда всего неделю, а затем поручик приказал выдвигаться в Тифлис. Там он и провернул свою аферу, переподчинив меня к своему новому взводу, который ему дали под начало. Влился легко, тут и боевой опыт сказался, да и мое умение ладить с людьми. Приняли спокойно, шефство взяли, но унтер, гад, служакой был еще тем и начал дрючить меня с первого дня, выбивая вольницу из моей дурной головы. Это он так объяснял. Хорошо хоть Олежка Васильчиков был тут же, вместе все как-то веселее, да и привык я к нему.