Я еще раз взглянул в подзорную трубу. Да, я не ошибся – на горизонте маячил парус корабля, который моей команде, возможно, предстояло захватить. Что ж, без боя это мне вряд ли удастся, но команда у меня была опытная, многие из моих моряков уже захватывали и приводили в английские порты французские призы. Хотя война между Британией и Францией еще и не была объявлена. Но ведь можно воевать и без официального объявления о начале боевых действий.
Скомандовав старшему офицеру приготовиться к бою, я с удовольствием наблюдал за тем, как матросы начали карабкаться на мачты, чтобы прибавить парусов, а канониры переводят из походного положения в боевое орудия на верхней палубе. Прошло уже немало времени с того момента, как мы покинули Ипсвич и отправились в море в поисках приключений и добычи. Вот только что-то не везло нас с призами – корабли, которые нам попадались навстречу, были или голландскими, или датскими. А эти страны нам задирать не следовало. Хотя у меня просто чесались руки от желания захватить набитые дорогими товарами купеческие суда, независимо от их принадлежности.
Правда, накануне выхода из порта мне был передан пакет, который предписывалось вскрыть уже в море. В нем находился документ, который воодушевил меня обещанием щедрой награды в случае выполнения одного весьма деликатного поручения.
Мне было известно, что во Франции во время охоты погиб старый король – точнее, самозванец, ведь законным королем Франции является мой монарх – и на престол вступил его сын. Коронация должна была состояться в Реймсе, куда съезжались представители всех европейских государств. В числе их была делегация и из России. Так вот, следовать из своей варварской страны в Дюнкерк она должна была на военном корабле под странным немецким названием «Шлиссельбург». Мне рассказывали знакомые офицеры королевского флота, что флот у русских был, но корабли их были плавающими развалинами, а моряки годами не выходили в море и мало смыслили в морском деле.
Секретная служба его величества короля Георга II предписывала мне попытаться захватить этот русский корабль и уничтожить весь его экипаж. Пассажиров же лучше было захватить живыми, но, если они будут уничтожены, мы должны будем предъявить доказательства того, что мы отправили на дно именно тех, кто следовал на коронацию в Реймс. Зато если мы доставим русских живыми в Британию, то получим двойную награду.
Особо интересовал наших рыцарей cloak and dagger[72] некий русский боярин Ворон… дьявол меня побери, я никак не могу запомнить, как его кличут на их варварском языке. Впрочем… наши ирландские имена ничуть не лучше.
Да, мой дед, знаменитый капитан Эдвард Ингленд, родился в Ирландии под именем Эамонн Шехан и взял известные всем имя и фамилию много позже, чтобы его не принимали за ирландца. Но он, кстати, оставался католиком всю свою жизнь, до того самого момента, как умер от лихорадки в пиратском гнезде Сент-Антуан на Мадагаскаре. Это случилось после того, как в восемнадцатом году на Карибы прибыла эскадра Вудса Роджерса, объявившая о конце пиратства, а затем стала охотиться за пиратами, служившими родной стране верой и правдой. Тогда-то мой дед и покинул навсегда Ямайку, отослал мою бабушку с детьми в Англию, снабдив ее в дорогу неплохими деньгами, а сам решил поискать счастья в Индийском океане. Где заболел и в двадцать первом году отправился прямиком в пекло – а куда же еще мог попасть такой закоренелый грешник, как он?
А мой отец перешел в англиканство и сделал карьеру в королевском флоте. На покой он ушел капитаном, так и не получив ни адмиральского чина, ни дворянства. А я начинал свою военно-морскую карьеру у него юнгой и лишь недавно дослужился до лейтенанта.
Месяц назад меня вызвали в Адмиралтейство и предложили стать корсаром его королевского величества. Мол, у твоего деда получалось неплохо, значит, и у тебя должно все получиться. Мне передали трофейный французский шлюп «Формидабль», захваченный в свое время в Акадии – я его переименовал в «The Royal James», как назывался корабль моего деда – и даже помогли с набором команды. А, кроме того, выплатили мне жалованье на три года вперед и пообещали взять обратно во флот после того, как нужда в корсарах отпадет – причем с повышением в чине, если я его заслужу. Формулировка несколько расплывчатая, но в том самом секретном пакете было указано, что, если я выполню возложенную на меня тайную миссию, то мое повышение в чине гарантировано.
Казалось бы, все очень просто – расположись к северо-востоку от Дюнкерка и жди этот самый «Шлиссельбург». Но позавчера мне прислали курьера, который сообщил, что этот корабль не выдержал обычного шторма на Балтике, получил повреждения и еле-еле доковылял до какого-то ганзейского порта, где надолго встал на ремонт. Я лишь усмехнулся – ну вот, мои приятели мне не соврали, у русских корабли – откровенное плавучее дерьмо!
Как бы то ни было, нам теперь разрешалось останавливать под предлогом поиска контрабанды любые корабли, идущие из Гамбурга, Бремена, Дании, Голландии и Франции. Если окажется, что на их борту находятся те самые бояре, то забрать их к себе, а корабль можно захватить. Если же нет… То тогда отпустить с извинениями – нам сообщат, когда настанет время захватывать призы и приводить их в британские гавани. Впрочем, все было сказано настолько двусмысленно, что я был волен поступать в каждом конкретном случае по своему усмотрению.
Я решил более тщательно осмотреть нашу возможную добычу и, вспомнив молодость, по выбленкам вскарабкался на марс грот-мачты. Знаю, что для капитана это довольно экстравагантный поступок, но ошибаться в столь деликатном деле мне не хотелось. На марсе я раздвинул подзорную трубу и взглянул на приближающийся корабль.
Что за чертовщина! Встречный трехмачтовый корабль был под флагом королевства Пруссии. О таких посудинах меня не предупреждали, и на сей счет никаких инструкций я не получал. Можно было попробовать заставить лечь его в дрейф и осмотреть, но я, после некоторых раздумий, решил оставить его в покое. Ко всему прочему я знал, что у кораблей Эмденской компании, совершающих рейсы в Китай, на борту имелся отряд прусских морских пехотинцев. А эти ребята часто и метко стреляют, да и действовать саблями они тоже умеют неплохо. Мне было также известно, что среди пайщиков компании, которой принадлежало это судно, было немало богатых и влиятельных негоциантов из Англии и Нидерландов. А с ними мне ссориться не было резона – они могли использовать свое влияние и добиться, чтобы меня по возвращению в старую добрую Англию арестовали и посадили в тюрьму. Или просто повесили, как презренного пирата.
Ну и, если сказать честно, то вряд ли мы найдем в трюме этого торгаша ценный груз – то, что они везут в Кантон, как правило, недорого стоит. Вот если бы он шел из Китая… Хотя шансов без больших потерь захватить его у нас было маловато.
Так что я приказал старшему офицеру скомандовать отбой. Мы ушли мористее и стали поджидать следующий корабль, идущий в сторону Дюнкерка. Пруссаки же, так и не отсалютовав нам (какая наглость!), ушли своей дорогой. Я еще долго провожал взглядом их парус, пока он не скрылся за горизонтом. Эх, похоже, нам еще долго здесь придется болтаться в поисках этих проклятых русских. Мы вернемся в свой порт без добычи, и над нами будут еще долго потешаться в портовых кабаках просоленные морские волки…
Эх, если бы вы знали, как надоел мне этот город. Он даже хуже нашего Сохачева или Плоцка. У нас в Мазовии, откуда я родом, и то веселей. Там такие трактиры, да и паненки красивые, словно картинки. А тут… Ни тебе развлечений, ни театров, ни хорошей кухни, ни даже красивых девиц в местном доме терпимости – сплошные откормленные, словно поросята на Рождество, фламандки, которые на картинах Рубенса выглядят неплохо, но в жизни и в постели, уж простите…
Да, именно в этом городе родился в свое время некто Ян Баарт, ставший позднее Жаном Баром, самым знаменитым французским корсаром, действовавшим в европейских морях. Он наводил страх на голландцев и англичан, а французскому королю Людовику XIV во время аудиенции в Версале предложил, знакомства ради, распить с ним бутылочку рома. И король согласился! А ведь этот самый Жан Бар даже не был тогда дворянином!
Именно в честь этого разбойника и назвали гостевой дом, в котором я имею сомнительное удовольствие пребывать. Именно сомнительное удовольствие – кухня никакая, своих девочек не содержат, а дам из борделя приводить запрещают, разве что пиво подают неплохое.
А задача у меня простая – я должен дождаться того момента, когда корабль с русской делегацией прибудет в город, и оповестить находящуюся южнее команду польских жолнежей о прибытии русских. Их задача – убить как можно больше членов этой делегации. И в первую очередь ее главу, некого графа Воронцова. Какой он к чертям граф – титул этот ему присвоили всего несколько лет назад. Вот мы, Потоцкие – настоящие аристократы и по происхождению, и по воспитанию. Графский титул родоначальник нашей фамилии «Злата Пилава» получил от императора Священной Римской империи. Да, мой дед, младший сын прадеда, промотал все наследство, из-за чего я служу французам вместо того, чтобы наслаждаться жизнью у себя на родине. Но я все равно остаюсь аристократом с древнейшей родословной. А тут какой-то Воронцов…
Что же касается моих головорезов… Что-что, а стрелять они умеют. Если у них все получится, то они уйдут через границу в Бельгию и далее на Антверпен, где попытаются найти корабль, который доставит их либо в Швецию, либо в Королевскую Пруссию – это та часть Пруссии, которая признала власть польский короны. Да, люди эти говорят на своем варварском немецком, и все почти сплошь протестанты. У них действуют свои, особые законы, но они – верноподданные нашего короля Августа Саксонского. И если мои люди доберутся, например, до Данцига или Путцига, то они будут в безопасности.
А сейчас они охотятся недалеко от Берга, городка на дороге, ведущей из Дюнкерка на юго-восток, по направлению к Реймсу. Да, здесь нередко достаточно заплатить местному землевладельцу, чтобы получить разрешение на охоту на его землях. Эх, как бы и я хотел пострелять здешнюю дичь, но, увы, для этих ребят я их хозяин. И как только они от меня узнают, что русские едут по этой дороге, то я, не дожидаясь результатов их акции, уйду в Бельгию. А деньги они получат лишь в Польше – если, конечно, смогут туда добраться. Главное, чтобы никто не мог привязать эту акцию к «Секрету короля».
Задание я получил от самого герцога де Брольи. На резонный вопрос, а почему он уверен, что русские поплывут непременно в Дюнкерк, а не поедут по земле, он мне терпеливо объяснил, что у них не получится проехать ни через Австрийские Нидерланды, ни через Лотарингию. Путь через Эльзас и далее, например, через Безансон, был вполне возможен, но на него у них попросту не хватит времени. Ведь до Реймса им необходимо будет добраться до первого июля, иначе этот москальский граф Воронцов рискует опоздать на коронацию. А опоздавших, как известно, к приличным гостям не допускают и кормят в лакейской остатками с панского стола…
На мое резонное замечание, что, после неудавшихся покушений на самого дофина и на мадам Помпадур, нам теперь будет сложно найти людей для очередного покушения, де Брольи заверил меня, что герцог Лотарингии людей пришлет. И что бояться нам нечего – в русской делегации нет никого, кто мог бы сравниться с солдатами из Русской Америки. А с этими мои люди расправятся без особого труда.
Я тогда спросил у герцога, как нам быть, если русские высадятся не в Дюнкерке, а в Кале, на что он с улыбкой ответил, что это уже не моя забота. И я понял, что пора заканчивать задавать ему вопросы. Деньги он мне заплатил, задание дал, мое же дело – выполнить его в срок.
Как бы то ни было, мы остановились на следующем плане действий – оставаться на месте и быть готовыми действовать до двадцать второго июня, после чего у русских не будет даже теоретической возможности вовремя прибыть в Реймс. Исполнители получили неплохой аванс, и, даже если русские пойдут не тем путем либо запоздают, то этот аванс у них никто не отберет.
Впрочем, повезло мне даже намного раньше, чем я рассчитывал. Неожиданно на постоялый двор прибежал мальчик и что-то проверещал на фламандском, которого я не знаю вообще, да и знать не хочу. Хозяин перевел мне – в Дюнкерк прибыл прусский торговый корабль с «русскими боярами» на борту. Ну что ж, сказал я себе – пора! Настало время действовать. И я поскакал на юг, к своей группе, которая уже который день изнывала от безделья, ожидая хорошей драки.
По традиции, перед коронацией каждый французский король обязан жить именно в этом дворце. Вообще-то он давно уже принадлежит местному архиепископу, но числится за королем, и архиепископ на время всех дел, связанных с коронацией, съезжает в одну из своих других резиденций. Но условия здесь более спартанские, чем в Тюильри или даже Лувре – холодные коридоры, темные комнаты. В королевской опочивальне, которой здешний архиепископ никогда не пользуется, весьма неудобная кровать – короткая, причем та ее часть, что предназначена для верхней части туловища монарха, приподнята. Видите ли, лекари рекомендовали такую позу, чтобы избежать риска кровоизлияния в мозг. Считалось, что дети могут спать лежа, но взрослым все же лучше держать голову повыше.
А по дворцу гуляют сквозняки. Конечно, мне в некоторой мере повезло, что коронация проходит летом, а не зимой. Да, повезло… Я еще раз вспомнил отца – и, пользуясь тем, что был один, горько зарыдал, а потом прошел через невысокую арку в небольшую молельню, где встал на колени и начал истово молиться за упокой души моего любимого отца. А затем добавил молитв за мою матушку, супругу и за милую Францию, а также за моих друзей, старых и новых, и особенно за то, чтобы я правил своей страной так, как этого от меня хочет Господь, и чтобы я сделал своих подданных счастливыми.
Вскоре прибыла моя супруга – она вновь встречалась со своими подругами, а также с моей матушкой, поэтому и запоздала немного. Увидев кровать, она оторопела, затем прыснула и шепнула мне, что плодиться и размножаться на подобном ложе будет не так чтобы просто, но надо будет попробовать сделать как можно скорее. Да, мы с ней стараемся быть хорошими католиками, но плотская любовь в семье никак не противоречит этому, ибо в Ветхом Завете говорится: «…и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею»[73]. И, хоть у моей любимой своя спальня, как и положено, но мы практически никогда не ночуем поодиночке, когда, конечно, мы вместе – так что мы то у нее, то у меня.
– Но не сейчас, милая, – улыбнулся я. – Нас уже, наверное, заждались за столом. К тому же ты ждешь ребенка, и надо подумать – стоит ли рисковать, и не лучше ли пока воздержаться от плотских утех.
И мы прошли в трапезную. Наших друзей там не было, увы – в день прибытия короля на коронацию традиция предписывает ужин в компании архиепископа и самых высокородных членов свиты. И даже герцогиня де Помпадур в это число не входила – она вообще не родилась дворянкой. Да, ужин обещал быть весьма скучным. А я, после молитвы и первой перемены блюд, начал вспоминать наш путь из Реймса.
Вообще-то доехать можно было и за три дня. Но, как оказалось, это возможно не тогда, когда король путешествует официально. В каждом городке, через который пролегал мой путь, мне была подготовлена пышная встреча – и даже в деревнях крестьяне, одетые в свои лучшие одежды, провожали нас с приветственными криками и поклонами. Так что ехали мы пять с половиной дней.
Я предпочел бы путешествовать в компании своих новых русских друзей, но, увы, протокол предписывал, чтобы я путешествовал в компании самых высокородных членов свиты. То же касалось и моей супруги, и виделись мы с ней только по вечерам. Мы с ней даже несколько завидовали герцогине де Помпадур, в чьей карете путешествовали мадам Новиков и мадам Робинсон – оттуда то и дело раздавался переливчатый женский смех. Но, увы, положение, как говорится, обязывает…
Охрану нашего поезда организовал все тот же старший лейтенант Фрейзер, но большая часть тех, кому он доверил эту почетную обязанность, были из моей свиты. И, должен сказать, все прошло прекрасно, кроме одной курьезной ситуации. По его знаку, поезд остановился, большая часть эскорта его обступила, а сам старший лейтенант в компании со своим кузеном и еще одним своим человеком, а также тремя моими людьми, куда-то удалился – и вскоре мы услышали выстрелы. Оказалось, что шестерка лихих людей решила устроить засаду на дороге, вот только в результате они из охотников превратились в дичь. Двое выживших, узнав, на чей поезд они собирались напасть, сильно побледнели и начали просить у меня пощады.
Но Аластер, допросив их с помощью одного из моих людей, сказал мне, что за ними числятся многочисленные преступления, и я передал их мэру следующего городка, через который мы проехали для того, чтобы разбойников повесили в назидание прочим.
На этом происшествия закончились, и вновь начались однообразные будни долгой дороги, сменившиеся ныне множеством других забот.
Во-первых, нужно будет готовиться к коронации – ведь вся церемония должна будет пройти так, как положено. Во-вторых, править государством мне придется и отсюда – с той разницей, что гонец доберется сюда из Парижа не менее чем за двое суток. А в-третьих, вот-вот начнут съезжаться делегации из разных стран. Включая, я очень надеюсь, и Российскую империю.