В начале 1939 года прежняя установка Центра, запрещающая «расширение клиентуры» «Рамзая» полностью аннулируется.

В январе 1939 года Зорге сообщает о намечающейся связи Мияги со старым приятелем Косиро Ёсинобу – капралом-резервистом, возвратившимся на острова после службы в Квантунской армии. В ответ следует телеграмма Центра, в которой санкционируется вербовка этого «приятеля» и, кроме того, предлагает завербовать 1–2 японских офицеров:

«МЕМО. От ЦЕНТРА – РАМЗАЮ № 64 от 24.1.39.

Говорится о вербовке 1–2 японских офицеров для освещения вопросов по японской армии и ценности привлечения на работу приятеля ДЖО. Вербовка под видом Германии или другой страны».

Такого рода задание характеризовало решительность замыслов его автора, но, к сожалению, не опиралось на учет реальных возможностей «Рамзая» и специфики внутренней обстановки в Японии. Если в 1936 году и был разговор об изучении японских офицеров-фашистов, как возможных объектов вербовки, то после февральских событий 1936 года «Рамзаю» было категорически приказано ограничить всякие новые связи и концентрировать внимание лишь на использовании сотрудников германского посольства, как важнейшего канала получения информации.

Задание по вербовке японских офицеров «под видом работы на Германию», поставленное центром «Рамзаю» в 1939 году в форме безоговорочного и настойчивого требования, являлось, прежде всего, лишним подтверждением того, что руководство Центра недооценивало основные и важнейшие возможности резидентуры (связи «Рамзая» в германском посольстве и «Отто» – в японских правительственных кругах) и готово было поставить под угрозу все приобретения резидентуры, требуя проведения рискованной, не подготовленной вербовки офицеров.

Не вполне понятен сам по себе замысел Центра, цель, которая преследовалась этой вербовкой.

Если имелись в виду офицеры японских строевых частей – для освещения вопросов реорганизации, перевооружения войск, дислокации и т. п., – то эти задачи, в значительной мере посильные для аппарата германского ВАТа (которые и освещались Зорге), – не оправдывали серьезный риск, связанный с вербовкой.

Если же речь шла о приобретении источников в японских центральных военных органах (Генштаб, Военное министерство) – для освещения, в первую очередь, планов нападения на Советский Союз, – то и эти задачи в определенной степени решались через аппарат ВАТ Германии, а также через связи «Отто». Непонятно и даже несерьезно выглядело требование о вербовке именно 2-х-3-х офицеров. Вербовка хотя бы одного ответственного сотрудника Генштаба была бы большой удачей.

Но эта нелегкая задача требовала серьезной, продуманной подготовки, изучения людей, изыскания путей подхода к намеченному объекту, и, конечно, не могла быть выполнена «срочно», «во что бы то ни стало» по первому требованию Центра.

В условиях же обстановки в Японии в 1939 году возможность вербовки офицеров была вообще более, чем сомнительная.

Требование «о вербовке 1–2 японских офицеров» не могло не поставить «Рамзая» перед чрезвычайно трудной задачей. Во-первых, подобная вербовка не была подготовлена предварительными связями, сближением и тщательным изучением офицерства для отбора возможных кандидатов. Во-вторых, сама внутриполитическая обстановка в Японии отнюдь не обещала успеха в осуществлении этого замысла.

Настороженно недоверчивое отношение к иностранцам, вообще характерное для определенных кругов японского населения, особенно возросло в последние предвоенные годы. В наибольшей степени это относилось именно к военным кругам. В целях максимального обеспечения сохранения военной тайны, военным командованием был издан приказ, запрещающий японским офицерам не только знакомства, но и вообще какое-либо общение с иностранцами, не исключая и «дружественных» немцев. Препятствием являлось и то, что далеко не все японские офицеры владели немецким или английским языками.

Представляется, что Зорге при широте его знакомств и харизме, была «по плечу» такая задача. В своих «Тюремных записках» он пишет: «Через Отта и Матцки я познакомился с генералом Осимой и неоднократно встречался с ним. А после заключения японо-германского союза я даже брал у него интервью для моей газеты. Кроме того, в то время я познакомился с тогдашним полковником Манаки, майорами Ямагата и Сайго, с теперешним генерал-майором Муто и с другими офицерами, имена которых я позабыл. Из пресс-группы военного министерства я встречался с тогдашним полковником Сайто, и он часто приглашал меня вместе с другими немецкими журналистами. Я также несколько раз приглашал его как член группы немецких корреспондентов. У меня почти не было дел с его преемником Акиямой, но я встречался несколько раз с полковником Уцуномия и даже посещал его раз или два в Шанхае. В последний раз мы встречались с ним весной 1941 года»[163]. И в окружении этих людей Зорге, вполне, мог найти кандидата на вербовку. Мог, поставив под угрозу всё то, что было создано за шесть лет. Поэтому Зорге и не принял к исполнению указание Центра.

В своих «Тюремных записках», говоря об источниках информации в агентстве новостей «Домэй» и в среде японских журналистов, Зорге констатирует: «С японцами, кроме тех, кто входил в мою разведывательную группу, в течение последних несколько лет я старался по возможности не встречаться. … У меня и в мыслях не было тайных разведывательных целей, так как я хорошо знал, что не смогу получить от них интересной информации…»[164]. И, переходя к оценке связей в военном министерстве, «Рамзай» отмечает: «Мои отношения с пресс-группой военного министерства и с армейскими офицерами, с которыми меня знакомили генерал-майор Отт и полковник Матцки, не отличались от описанных выше. Можно сказать, что в последние годы у меня почти не было связей с такими людьми»[165].

Для выполнения распоряжения Центра «Рамзаю» предстояло искать обходные пути через своих групповодов-японцев.

Одзаки, осторожно маскировавший свои связи, едва ли позволял рассчитывать на его активную помощь. «Густав» в докладе от 1937 года, характеризуя «Отто» указывал: «Рамзай считает его надежным, относя к недостаткам лишь его слишком большую осторожность».

Оставался Мияги. Но его знакомства и связи почти не выходил за пределы круга лиц, в большей или меньшей степени причастных к коммунистическому движению. Рассчитывать на приобретение через него и его друзей связи с офицерами и вербовку их «под видом Германии» – было не реально.

Однако, руководство Центра с возрастающей требовательностью и настойчивостью, возмещающей недостаток трезвой оценки обстановки и здравого учета реальных возможностей «Рамзая», – уже через 2,5 месяца – снова повторяет свое распоряжение, увеличив при этом до 2–3-х человек, требуемое количество японских офицеров, которые должны быть завербованы:

«МЕМО. Из ЦЕНТРА – РАМЗАЮ № 27 – 5.4.39.

Подтверждается ранее поставленная задача – вербовка 2–3 японских офицеров. Спрашивается, почему Рамзай до сих пор не дал ответа о его возможностях и перспективах по реализации этой задачи. Дается задание, чтобы эту задачу реализовать во что бы то ни стало. Указывается, чтобы Рамзай срочно сообщил свои соображения по этому вопросу».

Зорге отвечает шифртелеграммой через десять дней:

«МЕМО. От РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 49–15.4.39.

Приятель Джо из Квантунской армии после 4-х летней службы возвратился в Японию, но числится в запасе. Его будущее все еще не известно, но он его задержит на следующий месяц для того, чтобы получить от него подробный доклад обо всем, что он наблюдал во время своей службы и, чтобы достать через него последние уставы (наставления).

Приятель Джо питает старые симпатии к нам и с радостью соглашается работать на нас. Родители Джо и его приятеля являются старыми друзьями. Таким же является Джо с ним, что является хорошим моментом для маскировки их перед японцами.

Через него мы постараемся получить связь с работниками генерального штаба».

В последующем «Рамзай» даст приятелю «Джо» (Косиро Ёсинобу) псевдоним «Мики». Фамилию последнего Центр не знал, а «Рамзай», несмотря на указания, так ее и не сообщил. О «Мики» было известно только то, о чем докладывал Зорге в своих телеграммах.

Как стало известно уже после войны, Косиро Ёсинобу родился в 1909 году. В 1935 г. окончил университет Мейдзи (начальные курсы университета?), после чего вскоре был призван в армию. С марта 1936 года до ноября 1938 года находился на службе в войсковых частях, действовавших в Маньчжурии и Китае.

В ноябре 1938 года, получив унтер-офицерский чин (по другим данным, имел звание «капрал»), был временно уволен в резерв, но вскоре был снова призван и послан в Маньчжурию и Корею. В марте 1939 года был снова переведен в резерв, возвратился в Японию и поступил на работу, на бумажную фабрику.

По сведениям, приводимым в «Меморандуме» бригадного генерала Чарльза Уиллоуби, возглавлявшего разведотдел G-2 штаба оккупационных сил США, «Косиро начал интересоваться коммунизмом, будучи студентом университета Мейдзи, под влиянием своего соседа по фамилии Кйотаке Ясумаса. Этот Кйотаке в апреле или мае 1939 года познакомил Косиро с Мияги, который и привлек его в число агентов резидентуры».

Обещание «Рамзая» – постараться получить через приятеля Мияги «связь с работниками Генштаба» – едва ли можно было принимать всерьез. «Приятель» был всего лишь унтер-офицер (капрал?) – не имел никаких связей с сотрудниками Генштаба и не мог иметь таковых по определению. Это обещание «Рамзая» весьма походило лишь на отписку в ответ на настойчивые, но нереальные требования Центра.

Телеграмма Центра дает ответ на вопрос о мотивах вербовки приятеля «Джо»: он «питает старые симпатии к нам и с радостью согласился работать для нас».

Следовательно, и приятель относился к числу лиц, сочувствующих коммунистическому движению, и был привлечен к работе на идейно-политической основе.

В мае следует очередное напоминание Центра о форсировании вербовки офицеров. Зорге же, в свою очередь, докладывает о «приятеле Джо» и предупреждает, что не следует ждать скорых результатов.

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 60 от 7.5.39: «Сообщает, что никогда не забывает указаний, получаемых от Директора. По последней телеграмме они должны вести работу в отношении приятеля ДЖО для того, чтобы увеличить число ценных источников. Но это трудно и не дает возможности быстро ожидать результатов. Полный доклад высылается следующей почтой».

Во второй половине января Зорге поднимает вопрос о возвращении в Советский Союз.

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 85 от 20.1.39:

«Рамзай просит разрешить ему вернуться в СССР не позднее мая месяца, если события не получат угрожающего развития». Реакция последовала спустя десять дней и была отрицательной. Аргументация: отъезд «Рамзая» «чувствительно скажется на нашей работе. К тому же сейчас нет человека, равного ему, для замены».

Мемо ЦЕНТР – «РАМЗАЮ» № 74 от 2.2.39:

«Сообщается, что усложняющаяся с каждым днем международная обстановка не позволяет отозвать его в ближайшее время на родину. Отъезд его чувствительно скажется на нашей работе. К тому же, сейчас нет человека равного ему для замены. Просит отложить просьбу для более благоприятной обстановки. Будут приняты меры к замене в начале 1940 года. Согласен на месячный отпуск без выезда из страны. Для поправки здоровья средствами себя просит не ограничивать».

В организационном письме от 4 июня 1939 г. (переведено только 7 октября!) «Рамзай» докладывает о возросших трудностях:

«К сожалению, необходимо Вам сообщить о растущих трудностях продолжения работы для меня. Первой причиной этому является значительное увеличение, а также пространственное переполнение помещений посольства. Почти всюду здесь новые люди, не имеющие личного общения со мной, с которыми только постепенно, через много лет, можно будет снова наладить связь. Дальше, здесь частично люди т. н. „нового слоя“, т. е. из наци кружков, которые практически являются бесплодными, не знающими, а, следовательно, ничего не имеют.

И, в-третьих, нужда в помещении для посольства, а также ВАТ аппарата такова, что я для себя, прежде на месте проводимой работы, учебы и особенно художественной съемки не могу найти никакого места. Из месяца в месяц становится тяжелее составлять почту, и с июля месяца не вижу никакой возможности найти какое-либо место, где бы мог продолжать работу последних лет. Вы должны понять одно: из помещений аппарата посольства и ВАТ возможность взять что-либо с собой при здешних жилищных и охранных условиях почти исключается совсем. При здешних условиях даже лучший мой друг не решится выдать из аппарата посольства и ВАТ простого куска бумаги. Для этого здесь слишком трудные общие полицейские и охранные условия. Итак, грозит опасность, что вся новая техника, которую здесь развернул я и которая должна применяться, по моему мнению, во всех полицейских странах чистой воды, а именно: „обработка материала на месте“, т. е. в соответствующих бюро, стоит под угрозой в связи с чрезвычайным недостатком места.

Не нужно забывать, что аппарат ВАТ и посольства развился в несколько лет из отдельных людей, с которыми имел связь, в громадное учреждение с десятками людей. Я себе ясно еще не представляю, как я эти трудности преодолею. Кроме того, сюда необходимо прибавить, что Отт остался единственным лицом из „старых времен“, а все остальные – новые люди, и, наконец, то, что Отт стал главным лицом и в соответствии с этим у него очень мало времени для непосредственных обсуждений и общений со мной. Так мрачно смотрю я на будущее. Дальше, также „Джо“ и „Отто“ начинают страдать от долгого пребывания здесь. Благодаря усиливающемуся контролю, все суживается возможность свободного передвижения. У меня такое впечатление, что лучший период моей работы здесь на месте уже прошел совсем, или, по крайней мере, на долгое время (здесь и далее выделено мной. – М.А.). Пока не будет иметь места новая ориентация или полная реорганизация ничего добиться нельзя будет. Вернейшим я считаю – новые начинания с новыми силами. Мы же постепенно становимся использованными, ненужными в отношении наблюдательных учреждений и важных лиц.

Фрицу в его работе пока везет. Связь и его легализация очень хороши. Однако и здесь я могу повторить мою старую просьбу еще раз: посылайте новых людей, по меньшей мере, в качестве помощников, которые после смогут служить заменой. Это же не дело, что практически всю работу ведут я и Фриц. Мы должны были много лет тому назад получить помощь, которая бы потом развилась в смену и привлекла бы новых помощников. Не забывайте, что я уже 6 лет здесь живу и 9 на Дальнем Востоке, с очень непродолжительным пребыванием дома. Тяжелый несчастный случай год тому назад я преодолел, тем не менее, девять лет вне дают себя чувствовать все больше и больше. Пожалуйста, передайте Кате привет от меня. Я очень сожалею, что так долго обнадеживаю ее своим приездом. Однако ответственность за это, дорогой директор, несете Вы сами. Мы есть и остаемся Ваши старые, верные и послушные сотрудники.

Тысячу приветов, всем Вам, там дома.

РАМЗАЙ, 4 июня 1939 г.

С немецкого. Переводчик ФЕЙГИНОВА. Отп 1. экз. 7.10.39».

Летом 1939-го объем информации, поступавшей от Зорге, резко сократился.

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 88, 25.8.39:

«По сообщению Джо и Мики со времени июля в армию призвано необычайно большое количество людей. Большинство вновь призванных из запаса молодых возрастов. По сведениям одного майора из отдела печати Генштаба, Генштаб намерен отозвать с фронтов всех солдат в возрасте свыше 35 лет и обновить яп. армию в Китае солдатами более молодых возрастов. Часть прослужившие 2 года будут отозваны с фронтов и заменены новыми. Шолль считает, что это означает посылку в Китай новых реорганизованных дивизий в составе 3 п. полков».

Центр упрекает, однако, Зорге в том, что тот «уклоняется от дачи требуемой информации». Мемо ЦЕНТР – «РАМЗАЮ» № 52 от 21.8.39: «Говорится, что текущая информация Рамзая ухудшилась, а в последнее время ее объем чрезвычайно снизился. Летом информация не поступала. Говорится, что Рамзай уклоняется от дачи требуемой информации. Требуется перестроить работу и использовать все имеющиеся возможности по добыванию материалов из офиса Анны (посла Отт. – М.А.). Требует оплаты источников лишь в том случае, если они оправдывают ее своей работой. Требует сообщить о получении телеграммы».

Уже после арестов были расшифрованы телеграммы, перехваченные станцией японского Министерства связи в Корее. Не исключается, что телеграммы были расшифрованы самим Клаузеном в тюрьме. Среди таких радиограмм было два сообщения, якобы, датированные 1 сентября: «Качество вашей информации о текущих военных и политических проблемах в течение лета постепенно становилось все хуже. За этот период Япония предприняла ряд важных шагов в подготовке нападения на Советский Союз, но мы не получили от вас никакой сколько-нибудь значительной информации. Поскольку германское посольство хорошо информировано по этой теме, будьте добры получить информацию у них и сообщить нам по радио, не откладывая. Поскольку вы очень опытны в своей работе и ваше положение в посольстве необычайно высоко, мы просим и ожидаем обширной, достаточно свежей информации от вас по военным и политическим проблемам. Но вы остаетесь в стороне, посылая нам информацию, не представляющую особой ценности.

Мой дорогой Рамзай, я вновь обращаюсь к вам с просьбой изменить ваш метод собирания информации… Так и только так ваше пребывание в Японии будет иметь хоть какую-то ценность для нашей работы. Чтобы получить информацию лучшего качества, следовало бы полнее использовать возможности Джо, Мики и Отто. Платите им вне зависимости от того, выполнили они свою работу или нет. Вы должны обдумать важность вашей работы… Мы уверены, что вы бесконечно преданы своей Родине. И мы чувствуем, что вы можете работать лучше. Подтвердите, пожалуйста, получение».

В тот же день поступило другое сообщение: «Два месяца назад я указал, что вашей самой непосредственной и важной проблемой было воспользоваться услугами нескольких японских армейских офицеров, но до настоящего времени не получил ответа… Я считаю эту работу жизненно важной для решения проблемы. Будьте добры телеграфировать наблюдения и планы. Уверен, что вы добьетесь в этом успеха»[166].

Оба послания подписаны «Директор», что означало, что они исходили от начальника 5-го Управления.

Центр сообщает «Рамзаю», что не получил от него «никакой сколько-нибудь значительной информации», в то время как «за этот период Япония предприняла ряд важных шагов в подготовке нападения на Советский Союз». Это утверждение не имело отношения к действительному положению вещей. Еще 13 августа Зорге докладывал: «От японского императора поступило специальное распоряжение – не увеличивать военные действия на маньчжурскую границу».

Что до вербовки японских офицеров, то их количество определяется словом «несколько», а уровень требований Центра опускается до «армейских офицеров».

Мемо «РАМЗАЙ – ЦЕНТРУ от 13.9.39:

„Сообщает, что наши требования понимает, но в виду того, что майор Шолль уехал, сведения такого рода достать трудно. Кроме того, были затруднения в передаче из-за плохих атмосферных условий. Удивлен нашей уверенностью в том, что майор Шолль знает о подготовке Японии против СССР. Работаю усиленно, но после того, как было достигнуто соглашение между СССР и Германией, возможности аппарата Шолля еще более уменьшились. Просит пересмотреть наше ошибочное мнение о том, что он не интересуется планами японского генштаба“.

„Резолюция Комдива тов. ПРОСКУРОВА“. „Выждать некоторое время для ответа“.

Отвечая на вопрос судьи Кадзуо Накамуро 19 августа 1942 г., какую информацию собирала резидентура „Рамзая“ во время событий на Халхин-Голе, Зорге дал следующий ответ:

„Сведений об истинных намерениях Японии я узнал в германском посольстве. В ответ на соответствующий запрос германского посольства японские военные дали туманный ответ, но из него становилось понятно, что у них нет желания превращать этот широкомасштабный пограничный конфликт в войну и вроде бы они планируют его разрешить. От Одзаки и Мияги также поступали сведения, что и военные, и правительство, кажется, не хотят большой войны, хотя они ввели в действие и танки, и авиацию. Лично я сосредоточил свое внимание на том, отправляются или нет из Японии в район боев элитные части. Я считал, что именно отправка таких частей из Японии к месту боев может свидетельствовать о желании начать войну. Я установил, что не отправлялись танковые части и соединения тяжелой артиллерии, не отправлялись и крупные части. Речь могла идти только об усилении группировки за счет воинских соединений из Маньчжурии и Северного Китая.

Первоначально я думал, что конфликт будет быстро урегулирован, но он неожиданно затянулся. Однако у меня не возникло представления о том, что он перерастет в войну. Это основывалось на том, что обстановка в Европе и Восточной Азии не позволяла Японии вести войну. Тем не менее, в Москве опасались того, как бы этот конфликт не перерос в войну. Я направил несколько донесений в Центр. Их точного содержания я не помню, могу только сказать, что я писал, что не верю в возможность войны, так как к месту боев не перебрасываются войска из Японии, хотя подкрепления присылаются из Маньчжурии и Северного Китая“[167].

Отсутствие намерений у Японии развязать войну с Советским Союзом летом 1939 г. обуславливалось не столько тем, что не проводилось переброски элитных соединений на материк, сколько тем, что не проводилось крупномасштабного сосредоточения японских войск в Маньчжурии (до 45 дивизий), как это предусматривалось вариантом „Оцу“ „Плана операции № 8“.

На информационное письмо „Рамзая“ от 4 июня, которое было доложено только 8 октября, начальник 5 Управления РККА наложил следующую резолюцию: „т. Кисленко:

1. Продумать, основательно, как компенсировать отзыв Рамзая.

2. Отправить ему телеграмму и письмо с извинением за задержку и изложением необходимости еще поработать, приспособившись к этим усложненным условиям. Подобрать из состава этих новых молодых людей, подходящих для ориентировки на них его самого и смены. Запросить, где лучше посадить смену, под какой крышей и чем он может нам в этом случае содействовать.

3. …

4. Надо выдать ему и остальным единовременную премию.

Проскуров. 8/X.39/“.

Что имел в виду Проскуров, когда писал резолюцию: „Подобрать из состава этих новых молодых людей…“, сказать трудно. Одно ясно, что и он, и руководство 2-го отдела и 10-го отделения плохо представляли себе оперативную обстановку в Токио и, в частности, в германском посольстве.

29 октября в Центре был подготовлен проект ответа на июньскую почту Зорге:

„ДОРОГОЙ РАМЗАЙ! Вашу почту от июня 1939 года получил в исправности. Все материалы, полученные в этой почте, по-прежнему, представляют для нас ценность. Качество Ваших материалов показывает, что Ваше пребывание там оправдывается полностью. Ваша работа для нашей родины имеет большое и важное значение. И Вы не правы, когда заявляете, что Вы уже отработали, что лучший период Вашей работы уже прошел и Вы не нужны. [Наоборот, Дорогой Рамзай, Вы по-прежнему остаетесь нашим лучшим старым и опытным работником. – Вычеркнуто Проскуровым]. Этот Ваш пессимизм я объясняю Вашей усталостью в связи с долгим пребыванием в тяжелых условиях работы и тоску по родине и семье. Но Вы понимаете, дорогой Рамзай, что настоящая международная обстановка, которая в любой момент может принести новые моменты в жизни [всех стран – вычеркнуто], заставляет [меня просить Вас снова] продолжать Вашу [ценную] работу еще [один] год. Ваш передовой участок работы изобилует многими трудностями, которые увеличиваются с каждым днем, и только Ваш богатый опыт и умение дают возможность преодолевать все эти трудности. [Из этих трудных положений Вы всегда выходили победителем, что показывает качество Вашей работы. Я верю, что в этот последний год Вы приложите максимум усилий для добывания ценных сведений, освещающих политику и мероприятия зеленых в изменившейся международной обстановке и строительство вооруженных сил. Пока что, не имея возможности лично встретиться с Вами, я могу в письменной форме заверить Вас, что Ваша работа на пользу нашей родины будет высоко оценена. Ваша страна никогда не забывала своих незаметных героев, которые лучшие годы своей жизни отдают работе в труднейших условиях вдалеке, на передовых позициях, – поперек этого текста написано рукой Проскурова: „Пересоставить“.] мужественно преодолевая все трудности, лежащие у них на пути выполнения поставленных перед ними задач. Телеграммой я уже Вам сообщал о моем плане замены Вас в конце 1940 года. Я думаю, что вы сможете найти себе заместителя в Вашей среде. Вы уже давно находитесь в этой среде и, естественно, хорошо знаете всех людей, окружающих Вас. Знаете, как и чем они живут, каковы их настроения, перспективы и поэтому сможете найти надежного человека, которому бы Вы могли доверить Вашу ответственную работу. Возможно, в аппарате Анны (Отт. – М.А.) Вы такого человека не найдете, тогда его нужно найти в другом месте, но чтобы он был тесно связан с Анной и аппаратом Марты. Если такой возможности у Вас не будет, то для этой цели нужно использовать Фрица. Я уверен, что при Вашей способности общения с людьми, авторитете, которым Вы пользуетесь в Ваших кругах – эта задача для Вас вполне выполнима. Кроме того, совершенно понятно, что Ваш отъезд не должен означать свертывания работы Вашей группы. Ваша группа должна существовать и остаться боеспособной на большие дела.

Для этого за оставшееся время прошу развернуть энергичную работу по вербовке новых, ценных источников, главным образом, в военных кругах грин-бокса (японский Генштаб. – М.А.). Это боевая и главнейшая задача для Вас на 1940 г. Средства для выполнения этой задачи у Вас имеются. Я имею в виду Мики и Отто, которые имеют некоторые зацепки в рядах грин-бокса. Как я уже ранее Вам сообщал, в случае невозможности привлечения источников для работы прямо для нас, это следует осуществлять под видом работы на другие страны. Вполне уверен, что Вы приложите максимум усилий и все свое умение в выполнение этой важнейшей задачи и успешно ее завершите. Данные о разработках сообщайте мне по проводу и письмами.

ДЖО и ОТТО. – Последнее время они начали давать более лучшие сведения; но, все же, поступаемая от них информация очень мала. Они оба, несмотря на увеличивающиеся трудности, имеют возможность добывать больше ценных сведений о политике и мероприятиях зеленых. Вы, со своей стороны, должны все время подталкивать их на еще более активную работу. Поставьте также перед ними вопросы вербовки новых источников, если не прямо, то косвенно, выяснив у них их знакомых, которых можно было бы начать изучать и разрабатывать Все проводимое в этой области сообщайте мне воздухом и подробно письмом. Кроме того, я располагаю очень небольшими данными о Джо и Отто, поэтому прошу Вас следующей почтой заполнить этот пробел, представив мне подробные автобиографические данные на обоих.

МИКИ. – Большая часть материалов Мики представляет большой интерес, часть материалов легального – из японских официальных наставлений. Вы не пишите, как ведется работа с ним, что сделано в отношении его за это время. Для Мики Вы наметили прекрасный план проталкивания его в грин-бокс, завязывания знакомств с людьми из грин-бокса. Это нужно обязательно с успехом реализовать. По всем данным, Мики представляет собой ценную фигуру, через которую мы в дальнейшем можем получать ценные сведения по ряду мероприятий грин-бокса. Поэтому работу с ним прекращать нельзя, а нужно продолжать в духе намеченного плана. Следующей почтой сообщите мне подробный план по работе с Мики. С этим письмом Вам вручается 4.900 амов из расчета 3000 на расходы в первом квартале 1940 г., и 1900, о которых я Вам сообщал телеграммой. Из них 1000 амов Вам, Фрицу – 500 и Джо и Отто по 200 амов. Жму крепко руку. ВАШ ДИРЕКТОР“.

№ 1 29 октября 1939 г. Не утверждено и не послано. Верно: Иванов. 9.XI.39». Трудно представить себе, как Центр с «Рамзаем» собирались «проталкивать» «Мики» в японский Генеральный штаб. Судя по всему, письмо так и не было «пересоставлено», Центр решил ограничиться шифртелеграммой.

Мемо ЦЕНТР – «РАМЗАЮ» № 92 от 11.Х.39:

«Передается благодарность Директора за хорошую работу. Указывается на необходимость еще поработать один год и за это время постараться подыскать себе заместителя в среде аппарата Анны или на стороне, но имеющего связь с Анной. Ставится предложение, нельзя ли для этой работы использовать Фрица. В этом случае из Центра будет прислан человек для замены на специальной работе Фрица. Сообщается о высылке в ноябре вознаграждения Рамзаю – 1000 амов, Фрицу – 500, Джо и Отто по 200 амов и денег для ведения работы». Задача подыскать замену «Рамзаю» в «среде аппарата» германского посла Отта или на стороне, но имеющего связь с ним, и предложение рассмотреть возможность использования для этой работы Клаузена свидетельствует о непонимании Центром роли, которую играл Зорге в деятельности нелегальной резидентуры в Токио. Зорге заменить было некем, и оставалось его держать до провала, на который была обречена резидентура и который рано или поздно должен был произойти, во многом из-за непрофессионализма ответственных сотрудников 5-го Управления, а также из-за негативного отношения в Центре к «Рамзаю» и его резидентуре.

Из организационного письма Зорге, написанного в октябре и переданного в начале декабря 1939 г. через связника в Токио: «ДОРОГОЙ ДИРЕКТОР! Получив Ваше указание – остаться здесь приблизительно еще на год. Как бы сильно мы ни стремились отсюда домой, мы, конечно, выполним Ваше указание и будем продолжать здесь работу. С благодарностью принимаем выданную Вами особую сумму для отдыха и отпусков. Единственная трудность состоит в том, что нелегко будет получить отпуск. если мы пойдем в отпуск, то это сейчас же понизит нашу информацию. …

Организационное. Возможности аппарата ВАТ становятся все меньше. Последняя замена сотрудников в японском генштабе нарушила у него последние связи. Малая заинтересованность в точных организационных данных сделала аппарат ВАТ мертвым трупом. Мои попытки работать непосредственно с японцами пока еще не увенчались большим успехом, т. к. Мики еще не подготовлен для того, чтобы приступить к более важным вопросам в работе. Однако мы продолжаем наши стремления. В качестве помощника или кандидата для замены меня может подойти Коммерсант (здесь и далее выделено мной. – М.А.). Он давно здесь находится и имеет хорошие связи с аппаратом посла и ВАТ. Но его судьба еще не выяснилась. Еще не ясно, сможет ли он остаться здесь постоянно или должен будет вернуться в Китай или Берлин. С этим решением придется еще подождать, прежде чем мы сможем сделать определенные предположения.

Для нас будет очень важно получить помощь для Фрица. Во-первых, Фриц сильно перегружен, ибо он, так же, как и я, должен ежедневно очень активно и напряженно работать для своей легализации. Во-вторых, мы считаем необходимым всегда иметь одного человека-замену. Фриц иногда может заболеть, физически занемочь, когда связь нарушится. По нашему мнению – это не годится. Нам нужен кто-нибудь, кто бы вел счетные работы, а в случае нужды вместо Фрица мог бы заменить его. Здесь едва ли можно найти, что-нибудь подходящее. Кроме того, мы настоятельно просим прислать нам одного американца или еврея, ставшего американцем или англичанином. Европейская война отрезала меня от всех связей с другими национальностями. Сюда бы надо такого человека, каким был несколько лет тому назад Хазе или второго Густава.

Осуществленные связи работали; хотя иногда возникали определенные трудности. Метод может быть на будущее сохранен. Будьте здоровы, дорогой Директор. Сердечные приветы от всех нас и крепкое рукопожатие от Вашего Рамзая.

[Резолюция начальника 5-го Управления]: т. Кисленко. 1…

2. По орг. вопросам доложить предложения. Проскуров. 20.1.40.».

Конечно, «Коммерсант», Гельмут Войдт, с его социальным положением и интеллектуальным уровнем – был не «Фриц». Однако, и он, невзирая на рекомендации «Рамзая», не мог заменить последнего. Многолетние доверительные отношения, которые связывали Зорге с Оттом, Одзаки и Мияги, невозможно было заменить ни по указанию Центра, ни даже по личной просьбе самого «Рамзая».

Новый, 1939 год, начался с просьбы Зорге обеспечить постоянную связь с континентом – Китаем, на случай перерыва радиосвязи. Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 68 от 4.1.39: «Просит организовать какую-нибудь постоянную связь с его фирмой на всякий случай, если радиосвязь будет прервана. Просит адрес на континенте, куда в критическом положении кто-нибудь мог бы быть послан. Сообщает, что уехал в 2-х недельный отпуск.

Примечание: Дана явка к „Кристи“ см. дело явок».

В течение двух месяцев с начала апреля по июнь Центр согласовывал с «Рамзаем» вопрос организации встречи с кем-то из резидентуры. Мемо ЦЕНТР – «РАМЗАЮ» № 26 от 4.4.39: «Запрашивается Рамзай, кто из его работников или он сам может выехать на встречу для передачи ему денег на дальнейшее питание, когда ориентировочно можно выехать и в каком городе он считает наиболее целесообразным провести встречу».

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 55 от 25.4.39:

«Просит выслать на счет Фрица телеграфом из Америки 1500 амов через банк Мицубиси. Считает, что Фрицу иногда необходимо получать деньги из других стран. Предполагает встретиться с нами в середине мая. На встречу приедет сам или жена Фрица. Для встречи намечает город Шанхай. Подтверждает получение 1000 амов из Америки. Просит позаботиться о деньгах для работы. Просит учесть это при встрече».

Мемо ЦЕНТР – «РАМЗАЮ» № 49 от 5.5.39:

«Сообщается явка для встречи с нашим человеком. Встреча для ознакомления происходит в Кафе-ресторане „Палас“ на Нанкин Род. Приезжий приходит в ресторан около 16.30 и занимает место за одним из столиков слева от входа, лицом к Банду. На столике с правой стороны кладет сверток в виде завернутой книги. Обертка зеленая. Сверток перевязан красной ленточкой. На свертке сверху перчатки, положенные крест на крест. Местный входит в ресторан около 16.35, проходит по левой стороне и занимает один из столиков слева от входа. На столе кладет прямоугольный сверток, завернутый в желтую бумагу и перевязанный красной ленточкой. Вынимает трубку, набивает и, не раскуривая, кладет сверху пакета. Для опознания приезжий перекладывает перчатки на левую сторону. Местный раскуривает трубку. Расходятся в разное время. Встреча для переговоров происходит в тот же день на улице Лафайетт / Lafayette/. Местный идет по левой стороне от улицы Потье /Potier/ в направлении улицы Пишон /Pishon/. Приезжий идет по правой стороне улицы Лафайетт от Пишон в направлении Потье. Оба начинают движение ровно в 20.00. В левой руке у каждого по газете. Местный при встрече обращается с вопросом: „Не откажите сказать, как пройти на улицу Пишон“ /Would you tell me, how to get to route Pishon /. Приезжий отвечает: „Простите, я не знаю, я ищу улицу Потье“ /Sorry, I do not know I am looking for Route Potier/. В случае, если встреча для ознакомления или явка в назначенный день почему-либо не состоятся, повторение на следующий день, а затем каждые 5, 10, 15, 20 числа следующего месяца до встречи. Встреча назначена на 25 мая, в первый день приезда».

Чрезвычайно сложные условия для запоминания по условиям встречи двух ранее незнакомых людей. И свертки с оберткой и ленточкой, и перчатки, положенные крест на крест, и трубка, которую не сразу раскуривают, – совершенно излишние элементы. Все это признаки для опознания. При этом предлагаемое сочетание цветов: зеленый и красный, желтый и красный не могли не привлечь внимание не только тех, для кого предназначались, но и посторонних. Более того, нагромождение опознавательных признаков могло привести к путанице. Непонятно, почему встреча проводилась спустя три с половиной часа после опознания.

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 69 от 16.5.39:

«Сообщает, что курьером будет жена Фрица. Приедет в Шанхай 30 мая пароходом „Емпресс ов Канада“. С предложением о встрече согласен, но просит переменить дни встреч. Сделать 1-ую и 2-ую встречи 5 и 6 июня, а запасные по предложению Центра. Настаивает на изменении первых дней встречи для того, чтобы не ожидать долго с запасом почти в 40 пленок».

Мемо ЦЕНТР – «РАМЗАЮ» № 59 от 20.5.39:

«Удовлетворяется просьба Рамзая о днях встречи в Шанхае в июне м-це. Повторяется, что ознакомительная встреча назначается на 16 ч. 30 м. 5.6 и в тот же день встреча для передачи материала и получения денег в 20 часов вечера. Контрольная встреча – 6 июня. Указывается, чтобы с почтой выслал подробную биографию МИКИ и его доклад о японской армии в Маньчжурии, особенно о количестве и качестве тяж. Артиллерии».

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 75 от 26.5.39:

«Сообщает, что ФРИЦУ нужны радиоматериалы, и поэтому он решил послать его на встречу в Шанхай. ФРИЦ выедет 6 июня и прибудет 8 июня. На встречи выйдет 10 и 11 июня. В случае, если встречи не состоятся в эти дни, то переносятся на 16 и 17 июня. Просит передать дни встреч нашему человеку. Причина задержки выезда в болезни Рамзая, находящегося в госпитале на излечении. Болезнь не серьезна».

Мемо ЦЕНТР – «РАМЗАЮ» № 4 от 2.6.39:

Дается согласие на посылку ФРИЦА и установленные дни встреч. Примечание: КРИСТИ дана телеграмма № 3 о перемене дней встреч и замене женщины мужчиной.

Мемо Кристи – Центру № 122 от 11.6.39:

«Сообщает, что встреча с Фрицем была. Получена от него пленка и передано ему 6000 амов. Фриц передает, что его предприятие работает хорошо. Имеется 10 японских рабочих и 18 служащих. Просит перевести ему 2000 на текущий счет в отделение Гонконг – шанхайского банка в Шанхае, т. к. в Японии он не имеет возможности получить из банка валюту.

Рамзай просит через Кристи отправить жене посылку. Рамзай и Фриц решительно настаивают на замене в ближайшее время (выделено мной. – М.А.). По всем пунктам Кристи просит дать указания к встрече 14.6.39».

Мемо Кристи – Центру № 126 от 15.6.39:

«2. Кристи выданы Фрицу дополнительно 2000 амов. Эти 2000 Фриц вносит в шанхайский банк и через последний будет оплачивать свои заказы на сырье».

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 36, 17.8.39:

«Рамзай сообщает, что для сопровождения одного лица (сына Отт) выезжает в Шанхай, и в связи с этим предлагает передать нашему человеку почту и получить от него резервные средства в сумме 4000 амов. В почте 12 фильмов с материалами из офисов посла и военного атташе, учебник для офицеров военной школы, о новом легком пулемете образца 96 с приложением, издания мая этого года. Может встретить нашего человека 29 августа. Просит срочить условия встречи и пароль».

Мемо ЦЕНТР – «РАМЗАЮ» № 51, 20.8.39:

«Говорится, что для встречи Рамзая нет подходящего человека. Рекомендуется послать важные сведения из почты телеграфом. Деньги у него еще есть, без резервных у него имеется включительно по дек. текущего года. Резерв будет выслан в течение ближайших двух месяцев».

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 90, 25.8.39:

«Сообщает, что в виду сложившейся критической обстановки он откладывает свою поездку в Китай на некоторое время».

Мемо ЦЕНТР – «РАМЗАЮ» от 26.Х.39:

«Сообщается о невозможности встречи в Шанхае и предлагается провести встречу в Токио. На встрече передаются деньги и получается почта. Встреча назначена на вторую половину ноября 39 г. Условия встречи и пароль см. стр. Запрашивается мнение Рамзая (здесь и далее выделено мной. – М.А.)».

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 138 от 11.11.39:

«Предлагает связаться с „Коммерсантом“, который сейчас находится в Шанхае, но вскоре приедет в Токио для официальных переговоров с нем. посольством. „Коммерсант“ мог бы привести амы и передать их РАМЗАЮ. „Коммерсант“ может приехать по специальному курьерскому паспорту, который он получит в отделении нем. посольства в Шанхае. Рамзай с „Коммерсантом“ хорошие друзья. Рамзай вербовал его для работы в нашей фирме 9 лет назад. Предлагает поторопиться, чтобы захватить „Коммерсанта“ до его отъезда в Токио».

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ от 9.11.39:

«Сообщает, что забываем о Жигало и его жене. Деньги можно высылать на счет Фрица в Шанхай в адрес Чэйз банк, Шанхай, Нанкин Рид. CHASE Bank, Shangai, Nanring Road. Деньги высылать только в амах, так как Фриц открыл счет на амы».

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 143 от 12.11.39:

«Сообщает, чтобы при высылке ему денег по адресам, которые он ранее прислал Центр должен иметь в виду, что их нужно присылать от голландца».

Мемо ЦЕНТР – «РАМЗАЮ» № 13 от 16.11.39:

«Запрашивается адрес Фрица согласно телеграммы № 2086. Сообщается, что связаться с Коммерсантом в Шанхае не имеется средств. Предлагаются следующие условия связи: связник легального аппарата „Кротов“ (С. Л. Будкевич) покупает 3 билета в кинотеатр, один оставляет себе, а два посылает „Фрицу“ (М. Клаузен) – почтой, на его домашний адрес. „Фриц“ является в кино с женой „Анной“».

Из «Служебно-политического отзыва на состоящего в распоряжении 3-го Отдела РУ СТ. ПОЛИТРУКА тов. БУДКЕВИЧА Сергея Леонидовича»:

«БУДКЕВИЧ С.Л., рождения 1905 г., по соц. положению – рабочий, член ВКП (б) с 1925 года. Окончил в 1935 году Московский Институт Востоковедения (институт НАРИМАНОВА – М.А.). Владеет японским и английским языками. К разведывательной работе привлечен с 1935 г. В зарубежной командировке в Японии с мая 1936 года. Работал по линии НКИД секретарем консульства в Кобе и с 1939 года – Заведующим Консульским отделом при Полпредстве СССР в Токио. До поступления в РУ и перед отправкой в Японию агентурной подготовки не имел.

При командировании за рубеж ему были поставлены следующие задачи:

а) Изучение военной промышленности Японии и наблюдение за перебросками войск через порты: Осака, Кобе.

б) Изучение английского и японского языка и агентурной обстановки в стране.

в) Поддержание связи с источниками.

В дальнейшем, Центром были поставлены дополнительные задачи по вербовке ценных источников из японцев и иностранцев.

С информационными задачами справлялся удовлетворительно.

Политически развит хорошо. По оценке резидента ЮРИЯ, БУДКЕВИЧ авторитетом среди советской колонии пользовался.

Военной подготовки не имеет.

…

ВЫВОД:

За 4 года пребывания в стране т. БУДКЕВИЧ хорошо изучил японский и английский языки, экономику страны, агентурную обстановку и приобрел навыки в работе по связи и руководству источниками. Однако основной работы по вербовкам и созданию сети не выполнил …

Может быть использован в качестве референта по японскому языку или преподавателем ВСШ.

И. Д. НАЧАЛЬНИКА 3 ОТДЕЛА РАЗВЕД. УПРАВЛЕНИЯ

ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ

ПОЛКОВНИК (Попов)

НАЧАЛЬНИК 1 ОТДЕЛЕНИЯ 3 ОТДЕЛА

ПОЛКОВНИК (Воронин)[168]

1 февраля 1941 г.»

ВСШ – Высшая специальная (разведывательная) школа Генерального Штаба Красной Армии. Даже в начале 1941 г. в Служебно-политическом отзыве на С. Л. Будкевича не содержалось упоминания о том, что он поддерживал связь с резидентурой «Рамзая».

Мемо «РАМЗАЙ» – Центру № 149–150 – 19.11.39:

«На встречу с нашим человеком согласен. Просит повторить № места на билет нашего человека, указать ему, чтобы принял все меры предосторожности, идя в театр. Билеты купить самые лучшие. АДРЕС ФРИЦА: Центральный Почтамт, ящик № 594 (Central Post, office box number 594). Этот адрес может служить для посылки денег. Ввиду инфляционной тенденции валюты, предлагает выслать деньги в купюрах не более 20 амов и часть в любой купюре. У нас есть хорошая возможность по обмену долларов».

Мемо ЦЕНТР – «РАМЗАЮ» на № 150 от 21.11.39:

«Разъясняется, что из 3-х купленных билетов, 2 с большими номерами места будут посланы Фрицу с женой. А билет с меньшим номером места наш человек оставит себе. Дается пример: 20 и 21 – Фрицу, 19 – у нашего человека».

Мемо КРЫЛОВ – ЦЕНТРУ № 165 от 27.11.39:

«Сообщает, встреча с курьером РАМЗАЯ (Фрицем) намечена 29.11 на сеансе с 19 часов. Билеты №№ 31 и 32 посланы утром 27.11. У Кротова билет № 30».

«Крылов» – А. А. Якимов, с марта 1838 г. секретарь военного атташе при полпредстве СССР в Японии.

Из письма Центра в Токио «Крылову», исполнявшему обязанности резидента резидентуры военной разведки под официальным прикрытием:

«ДОРОГОЙ КРЫЛОВ!

1. Вашу почту от 24.9.39 г. получил в исправности.

…

13. С этой почтой Вам высылаются деньги в сумме 9.900 амов. Из них 5.000 амов Вам (3.000 амов на расходы в 4 квартале 1939 г. и 1-ом квартале 1940 г. и 2.000 амов резервных средств) и 4.900 амов для передачи № 9 (нашей нелегальной рез-ре). Для передачи в конце ноября используйте Кротова. Передачу произвести следующим образом: Кротов за 3–4 дня покупает № 10 (3 билета в кинотеатр „Империал“) и два из них посылает по почте в № 11 (адрес Фрица), один № 10 (билет) с самым меньшим номером оставляет себе. Рядом с Кротовым сядет то лицо, которому он должен будет передать пакет с деньгами и принять от него почту. Пароль: в антракте, сидя на месте, Кротов должен по-английски обратиться к этому лицу и № 12 (попросить программу для прочтения содержания картины).

Тот ему должен ответить: № 13 („Возьмите, пожалуйста, она написана по-японски, и я все равно ничего не понимаю“). После этого произвести обмен пакетами в темноте. После выполнения Кротовым этой задачи ему можно будет выехать на родину.

ПРИЛОЖЕНИЕ: …

№ 5

29 октября 1939 г.».

«Крылов» – подполковник Якимов А. А., первоначально не предназначался Центром для организации и проведению оперативной работы, а тем более – к руководству агентурной работой резидентуры.

«УТВЕРЖДАЮ»

Вр. НАЧ.2 ОТДЕЛА

майор /ХАБАЗОВ/

ПЛАН ПОДГОТОВКИ «КРЫЛОВА»,

командируемого в Японию

1. Намечаемое использование «КРЫЛОВА» по линии РУ:

Тов. …… будет привлечен к оперативной работе в качестве шифровальщика для обработки телеграмм, а также в качестве фотографа для обработки почты и агентурных материалов. По усмотрению резидента может привлекаться для разработки отдельных вопросов по агентурной обстановке страны, а также для наблюдательных поездок по стране.

Как исключение, в случаях особой необходимости, может быть использован как связник для проведения встреч по заданиям Центра.

2. План подготовки т. …….:

а/ Срок подготовки: с 25.11 по 9.12, т. е. 13 дней, по 8 часов,

всего – 104 часа.

б/ Предметы изучения и расчет времени:

Изучаемые предметы. // Кто руководит. // Число часов.

1. Новейшие материалы по дислокации, группировке, технике и вооружению частей яп. армии; фамилии и характеристики важнейших военных деятелей, членов правительства и командиров частей. Политические группировки в армии и стране. Новейшие материалы по военно-политическому положению и экономике Японии. //Майор т. ШЛЕНСКИЙ. // 22.

2. Ознакомление с техникой проведения встреч в японских условиях. Система полицейской слежки в стране. Явки. Пароли, приметы. Изучение мест назначенных встреч. Поведение на месте встречи. Передача денег, получение материалов. //Майор СИРОТКИН. // 6.

3. Шифровальное дело. // Полк. комиссар ОЗОЛИН.//20.

4. Фотодело /включая микро/. //По назн. полковника СМИРНОВА.//30.

5. Японский язык /тренировка в разговорном языке и самостоятельные переводы/.// Политрук тов. КОНСТАНТИНОВА и майор ШЛЕНСКИЙ.// 26.

ВСЕГО: 104 часа.

ВР. НАЧАЛЬНИКА 7 ОТДЕЛЕНИЯ майор /СИРОТКИН/

25 ноября 1937 г.

Из письма Центра – Лазареву (резидент военной разведки под официальным прикрытием в Токио) от 7.3.38 г.:

«… 5. Для пополнения Вашего аппарата в конце февраля к Вам выехал наш работник с семьей. Задачи, возлагаемые на него и кличку по работе, он Вам сообщит лично. По нашей линии он работает непосредственно под Вашим руководством, должен быть в курсе всей работы и являться Вашим заместителем. Опыта в работе он не имеет (выделено мной. – М.А.), поэтому на первых порах необходимо обеспечить ему помощь и тщательное инструктирование. Посылаю для передачи ему приложение № 1».

Из «Отчета о работе в Японии „Крылова“ – А. А. Якимова:

„В Японии я пробыл с 12 марта 1938 года по 16 января 1941 года.

Перед отъездом никакой специальной подготовки по агентурной работе не проходил, кроме шифрдела и фотообработки документов.

…В январе 1939 года вся петушиная работа, по указанию Директора, была передана мне. В течение этого года от Директора мною было получено ряд настойчивых требований об усилении вербовочной работы среди самоедов и иностранцев с большими агентурными данными.

… Наша работа по подбору нужных для вербовки людей из самоедов положительных результатов не дала, несмотря на то, что Лора, Кротов и Ергунов имели конкретных лиц, правда, с небольшими данными …

С приездом Юрия (И. В. Гущенко. – М.А.) в конце февраля 1940 года, руководство всей петушиной работой было передано ему“.

„Петухи“ на сленге военных разведчиков в Японии – агенты. „Самоеды“ – японцы.

Ниже приводится характеристика на „Крылова“, под руководством которого „Кротов“ осуществлял связь с нелегальной резидентурой „Рамзая“:

ХАРАКТЕРИСТИКА

на состоящего в распоряжении РУ Генштаба

ПОДПОЛКОВНИКА ЯКИМОВА А.А.

Тов. ЯКИМОВ А.А., рожд. 1902 года, член ВКП(б) с 1925 года, в РККА с 1920 г., в 1936 г. окончил Спец. фак. Военной Академии им. Фрунзе и с октября 1936 г. зачислен состоящим в распоряжении РУ. Имеет военное звание ПОДПОЛКОВНИК.

Тов. ЯКИМОВ в феврале 1938 г. был командирован в Японию на должность секретаря Военного Атташе при Полпредстве СССР в Токио. По оперативной работе он был назначен на должность помощника резидента легальной резидентуры в Токио с задачами: 1) Изучение военной промышленности, системы мобилизации и степени истощения страны войной. 2) Изучение объектов вербовки и развитие знакомств в японской среде. 3) Изучение арсеналов и других военных объектов.

В течение года выполнял обязанности резидента.

По агентурной линии ничего ценного не сделал, опыта агентурной работы не приобрел.

По прибытии Военного Атташе (резидента) в Токио, тов. ЯКИМОВ возглавлял информационную группу аппарата ВАТ, в обязанности которой входило легальными способами собирать сведения о вооруж. силах Японии и об экономике страны.

Присланные информ. материалы за 1940 г. в большинстве признаны средней ценности.

ВЫВОД: С агентурной работой за рубежом не справился. Информационную работу вести может. Целесообразно использовать на информационной работе.

И. Д. НАЧАЛЬНИКА 3 ОТДЕЛА РУ ГЕНШТАБА КА

ПОЛКОВНИК (Попов)

НАЧАЛЬНИК 1 ОТДЕЛЕНИЯ 3 ОТДЕЛА

ПОЛКОВНИК (Воронин)

1 февраля 1941 г.

Вр. НО7 – Майор Попов».

Оккупировав в ноябре 1937 г. китайскую часть Шанхая, японские войска не заняли территории, находившиеся под международным управлением, и шанхайские иностранные концессии стали «одиноким островом» в море японской оккупации. С началом войны на Тихом океане 8 декабря 1941 года японские войска вошли на территорию международного сеттльмента и французской концессии и интернировали граждан стран, с которыми Япония оказалась в состоянии войны; «одинокий остров» прекратил свое существование. На оккупированной части Шанхая японские власти создали марионеточное китайское «Правительство Большого пути».

На территории международного сеттльмента и французской концессии Шанхая продолжали работать Генеральное консульство СССР и целый ряд советских представительств и представителей. Оперативная обстановка в городе была многократно «мягче», чем в Токио, невзирая на то, что в Шанхае действовали едва ли не все иностранные спецслужбы, в том числе и японская. «Жесткий» контроль за находившимися здесь советскими гражданами японцы обеспечить не могли. В сентябре 1939 г. из Шанхая был отозван и. о. генконсула М. А. Константинов, а в следующем месяце генеральное консульство было закрыто. Был отозван из Шанхая и «Кристи» – референт полпредства СССР в Чунцине, прикомандированный к генконсульству и обеспечивавший связь с резидентурой «Рамзая».

Изначально почта «Рамзая» через «нелегала» или разведчика под официальным прикрытием в Шанхае поступала в генеральное консульство СССР, откуда вместе с диппочтой отправлялась в Центр. Равным образом почта, предназначенная «Рамзаю», в том числе и деньги, поступала из Москвы с диппочтой в советское генеральное консульство. Однако, закрытие генконсульства лишает Центр возможности поддерживать в дальнейшем курьерскую связь с «Рамзаем» через Шанхай, утрачивается единственный путь пересылки с курьерами почты и денег. Хотя в Шанхае по-прежнему остаются сотрудник 5-го управления Василий Тихонович Власов[169], работавший под крышей корреспондента ТАСС, а также военный разведчик «Леонид» под крышей заведующего представительства ВО «Интурист». Теперь за почтой разведчиков приезжают сотрудники «легального» аппарата из Токио, отследить перемещение которых для токко (специальной высшей полиции) и кэмпэйтай (военной жандармерии) не составляет труда, учитывая неподготовленность или недостаточную профессиональную подготовленность оперативного состава токийской «легальной» резидентуры.

Резервный канал связи с Москвой, помимо Шанхая, так и не был создан. И ответственность за этот грубейший просчет, который, в конечном счете, привел к провалу, лежит на Центре.

Попытки «Рамзая» использовать в качестве курьера из Шанхая «Коммерсанта» оказались безуспешными. Центр отвечает отказом, сообщая, что не имеет средств связаться с «Коммерсантом» в Шанхае.

И хотя принятое в 1937 г. решение об отзыве Зорге и ликвидации его резидентуры не было исполнено, в течение следующих четырех лет к нему сохранялось предвзятое отношение как к «двойнику». В мае 1938 года помощник начальника отделения Попов в справке (составлена для доклада начальнику Разведупра) на резидентуру Зорге писал:

«1. Рамзай. Качество военно-политической информации разнородно. Иногда присылает много ненужного, устаревшего материала, собранного из легальных источников. В марте месяце 1938 г. полученная от Рамзая военно-политическая информация (до 60 отдельных разработок) оценена Командованием РУ высоко. Имеются предположения, что Рамзай работает двойником (возможно на Германию) и как наш резидент, он очевидно раскрыт. Факты: 1) Рамзай был скомпрометирован провалом шанхайской резидентуры, где он работал резидентом; 2) на работу отправлялся врагами народа – Берзиным и др.; 3) имеются сведения, что бывш. жена Рамзая, проживающая в Берлине, знает о местонахождении Рамзая, о его принадлежности к компартии и, якобы, поддерживает с ним переписку.

2. Фриц. Кем и где был завербован Фриц – сведений не имеется. В 1933 г. из РУ был уволен, – по каким причинам – сведений нет. По официальной работе в Токио легализован, как коммерсант – от одной американской фирмы. В политическом отношении Фриц не изучен и не вызывает доверия.

3. Отто. Материалы, присланные Рамзаем от Отто, ценности не представляют. Отто в политическом отношении совершенно нами не изучен, доверием пользоваться не может.

4. Джо. Джо имеет много знакомых художников и в других кругах интеллигенции, от которых черпает сведения и передает Рамзаю. Однажды присланные Рамзаем материалы Джо ценности никакой не представляют.

5. Специалист. Источник-японец, артиллерийский офицер запаса. Завербован Рамзаем в 1933 г. через Отто, который является другом Специалиста. Мелкий коммерсант. Как источник малоценный. В основном дает легальные брошюры и наставления».

Что можно сказать об этих «справочных данных»? Почти целиком они состоят из неверных сведений и необоснованных заключений и свидетельствуют о том, что автор справки не знал ни людей, ни методов работы резидентуры, он даже не ознакомился внимательно с документами, имевшимися в деле. Подозрения о том, что «Рамзай работает двойником», обосновывались в первую очередь ссылкой на «шанхайский провал» и «врагов народа», но дополнялись и упоминанием о связи с женой. В действительности переписка с женой (судя по всему, она имела место) не давала оснований для серьезных опасений: эта женщина в прошлом также была нелегальным сотрудником РУ. В 1933 г., находясь в Берлине перед выездом в Японию, «Рамзай» обязан был отчасти посвятить ее в свои дела, т. к., по согласованию с Центром, предполагал использовать ее паспорт для Ольги Бенарио. Паспорт пересылался в Москву, но был возвращен, а вариант относительно Бенарио отменен. Переписка с женой, проживавшей в Берлине, была скорее полезна для легализации Рамзая как германского журналиста.

О Максе Клаузене автору справки оказывается «ничего не известно» (хотя «Фриц» уже более семи лет являлся сотрудником РУ). Сведения о легализации неверны: связь с американской фирмой – лишь временный эпизод начальной деятельности «Фрица». Из отчетов Фрица от XII.1937 г. несложно было установить, что он развернул самостоятельное предприятие по производству копировальных аппаратов.

Политическое недоверие к «Фрицу» обосновано весьма своеобразно: тем, что он «не изучен». По той же причине («совершенно нами не изучен») лишается политического доверия и Одзаки Ходзуми. Информационная деятельность «Отто», «Джо» и «Специалиста» характеризуется одинаково для всех: «ценности не представляет».

Анализ каких материалов дал основание для такой оценки – неизвестно.

В декабре 1939 года в справке того же Попова указывалось: «…ЗОРГЕ и вся его группа под руководством врагов народа работала несколько лет и, если враги народа себя продавали иностранным разведкам, то следует считать, что и продавали сеть… Если ЗОРГЕ двойник, то и вся его группа – двойники, но, во всяком случае, работают не на Японию, а скорее всего на Германию».

«О разведывательной работе Рихарда ЗОРГЕ по линии ГРУ в архивах КГБ имеется много противоречивых материалов, которые представляют собой в большинстве случаев сообщения сотрудников ГРУ в НКВД либо показания арестованных сотрудников ГРУ.

Показания арестованных сотрудников ГРУ о том, что ЗОРГЕ являлся агентом немецкой разведки, послужили основанием к заведению 28 января 1939 г. Особым отделом бывшего ГУГБ НКВД СССР дела-формуляр» (дело оперативной разработки) № 21304[170].

Раз резидент «двойник», значит, резидентура работает под контролем противника и рано или поздно обречена на провал. Пока она существует, надо ее использовать, но нет смысла тратить усилия на ее укрепление. Именно такого рода соображения определяли в эти годы содержание руководства резидентурой со стороны Центра. Нарастали элементы небрежности, появления безразличия к вопросам подбора и вербовки источников-японцев, к системе построения связи, к основным вопросам конспирации и т. п. Ответственность за недопустимую связь резидентуры с легальным аппаратом в Токио следует отнести целиком на руководство Центра. Только этим можно объяснить, почему Центр в течение ряда лет не предпринял никаких мер к подготовке резервной линии на случай перерыва курьерской связи на Шанхай. Только этим можно объяснить, почему Центр отвергал предложения «Рамзая» об использовании «Коммерсанта» в качестве курьера или как кандидата для его замены; почему ничего не предпринял для обеспечения резидентуры вторым радистом и для подготовки замены Зорге и Клаузену, бессменно находившимся на нелегальной работе в Японии в течение восьми (!) лет; не использовал широкие возможности легализации новых работников в Токио, в Мукдене, на Формозе – под крышей предприятия «Фрица».

Только этим можно объяснить, почему не было сделано попытки организовать курьерскую связь с Гонконгом, где с 1937 г. в качестве резидента находился «Густав» – Штейн. Только этим можно объяснить недопустимое нарушение Центром элементарных принципов конспирации: передачу нелегальной резидентуры «Рамзая» в конце 1939 г. на связь с легальным аппаратом в Токио – в условиях, когда за каждым легальным работником неотступно следовал «хвост».

За время с 1939-го по 1941 г. было проведено около десяти встреч с представителями легального аппарата, они проходили на квартире или в конторе «Фрица», в ресторанах «Хиросукияки» и «Отая», и дважды на них присутствовал «Рамзай». Мало того, бывали случаи, когда связник из легального аппарата выезжал на встречу в автомашине военного атташе.

С конца 1940 г. с резидентурой «Рамзая» поддерживал связь В. С. Зайцев (псевдоним «Имак»)[171].

Клаузен в «Отчете и объяснениях моей нелегальной деятельности» от 1946 г. указывает, что сразу после ареста ему предъявили фотокарточку «Сергея» (под этим именем Клаузен знал В. С. Зайцева) и потребовали объяснений: «Кто этот человек, зачем он приходил к вам в контору?».

Мемо КРЫЛОВ – ЦЕНТРУ № 167, 30.11.39: «Деньги РАМЗАЮ переданы 29 ноября. Почту он подготовить не успел. Запиской сообщил условия передачи почты на 2 декабря».

Мемо КРЫЛОВ – ЦЕНТРУ № 171, 2.12.39: «Почта от РАМЗАЯ получена. Передал, что все идет хорошо».

Проведение встречи нелегального резидента со связником легального аппарата под прикрытием советского посольства в Токио само по себе было недопустимо, а с промежутком в несколько дней недопустимо вдвойне. Это должны были понимать и Центр, и «Рамзай». Первую встречу не следовало проводить вообще, а на второй встрече передать почту и получить деньги. При этом следует учесть, что отправление письма по почте сотрудником полпредства СССР на адрес «Фрица» тоже могло попасть в поле зрения контрразведки, тем более что это было сделано дважды за короткий промежуток времени.

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 167, 13.12.39: «Подтверждает получение 4.900 амов. Нашему человеку передал 23 пленки. Просит послать на банковский счет ФРИЦА в Чейз Банк Шанхай /Chase Bank Shanghai/ некоторую сумму денег. Фриц в новый год поедет в Шанхай для покупки некоторых материалов».

Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 169, 18.12.39: «Может приобрести у МИКИ военную книгу, в которой имеется небольшой раздел по авиации. Книга действует и сейчас в яп. ВВС, 600 страниц».

Зорге продолжает поддерживать отношения с Войдтом, встречается с ним во время его пребывания в Токио, напоминает о нем Центру. Мемо «РАМЗАЙ» – ЦЕНТРУ № 173 – 24.12.39: «Сообщается, что Коммерсант получил приказание выехать в Берлин для обсуждения дальнейшей его работы. Рамзай говорит, если Вы хотите его встретить в Деревне и получить личный от него доклад, то срочите порядок его встречи в Москве». Однако и на этот раз обращение «Рамзая» было оставлено без внимания.