Новый 1941-й год начался с письма «Рамзая», переданного с почтой еще в прошлом году. В письме он очередной раз ходатайствовал перед Центром с предложением привлечь «Коммерсанта» – Войдта к агентурной работе. В согласии последнего Зорге, судя по всему, не сомневался. «Письмо Рамзая /Получено 6.1.41./
Прилагаю два доклада „Коммерсанта“ о его впечатлениях о поездке по Дальнему Востоку и о транспортной проблеме между Германией и Японией. Этот материал даст Вам представление о характере и области сегодняшней работы „Коммерсанта“. Мы уже несколько раз запрашивали Вас о его отношении к Вам, но до сих пор не получили от вас никакого ответа. „Коммерсант“ известен Вам по актам Рамзая уже с 1931–32 г. по Китаю.
Перевод с немецкого Фейгиновой.
Верно: /Бровченко/».
«К материалу Коммерсанта.
Его письмо на всякий случай пересылаем Вам, потому что оно все же отражает настроение руководящих чиновников имперского министерства хозяйства.
Одновременно обращаем внимание на то, что предстоящие хозяйственные переговоры между Германией и Японией будут иметь совершенно исключительное значение. Требования Японии настолько велики, а возможности полностью оплатить эти требования деньгами или товарами так малы, что только исключительные потребности германской военной промышленности в резине или металлах могут побудить Германию согласиться на японские требования.
При этих экономических переговорах в руках СССР находится решающий ключ. Без Сибирского транспортного пути они добьются немногого. А так как пакт трех может в один прекрасный день быть направлен против СССР, то необходимо точно следить за ходом предстоящих экономических переговоров. Мы надеемся иметь возможность держать Вас в курсе данных переговоров».
С начала 1941 г. Центр приступает к реализации предложений, сделанных в ноябре 1940 г. заместителем начальника 1-го отделения 3-го отдела Сониным: «5. Сократить расходы по резидентуре „Рамзай“ на 1941 год на 30 %». В этом была своя логика Центра, принявшего решение «резидентуру Рамзая сохранить, расценивая ее как р-ру двойника».
Однако Центр пошел дальше предлагаемого сокращения на 30 %. «Рамзаю» сообщается, что на содержание резидентуры, начиная с 1-го квартала 1941 г., ежемесячно (в действительности с марта 1941 г.) выделяется всего 2000 йен, что составило сокращение денежной сметы более чем на 50 %.
Так, расходы на содержание нелегальной резидентуры в ноябре и декабре 1940 г. выглядели согласно отчетам «Рамзая» следующим образом:
«Расходы ноября месяца.
1. …………………………………………… 850 иен.
Путевые расходы ………………… 150 —//—
Взносы …………………………………… 65 —//—
Профессия ………………….………… 90 —//—
2. …………………………………………… 700 —//—
Расходы ………………………………… 80 —//—
3. ………………………………………… 450 —//—
Конспират. кварт. № 1 ……… 225 —//—
–//– № 2 …………………………… 150 —//—
–//– № 3 ………………………… 50 —//—
Поездки ……………………………… 325 —//—
Отто ……………………………………… 200 —//—
Материал ……………………………… 100 —//—
Мики ……………………………………… 150 —//—
Ронин …………………………………… 90 —//—
Джо ……………………………………… 420 —//—
Переводы ……………………………… 85 —//—
……………………………………………………
Общий расход за ноябрь месяц …………4180 иен (здесь и далее выделено мной. —М.А.)».
«Расходы в декабре.
Примечание: Декабрьские расходы каждый год больше, чем во все другие месяцы. Это объясняется особенностью местных условий, где принято расходовать крупные суммы на новогодние приготовления и подарки. Кроме того, необходимо было приобрести новый фотоаппарат для мастерской Жигало, так как его совсем сломался. Одновременно мы должны были запасти значительное количество пленок из-за границы.
Р А С Х О Д Ы
1. ………………………………… 850 иен.
Издержки……………………… 150 —//—
Подарки………………………… 200 —//—
Взносы…………………………… 65 —//—
Профессия……………………… 90 —//—
2. …………………………………… 700 —//—
Издержки………………………… 80 —//—
Подарки…………………………… 100 —//—
3. …………………………………… 450 —//—
Особые расходы…………… 250 —//—
Жене и ребенку……………… 200 —//—
Консп. квартира № 1…… 225 —//—
–//– № 2…………………… 130 —//—
–//– № 3…………………… 115 —//—
Отто……………………………… 130 —//—
Материал……………………… 100 —//—
Мики……………………………… 175 —//—
Ронин…………………………… 100 —//—
Джо……………………………… 450 —//—
Подарки……………………… 85 —//—
…………………………………………
Текущие расходы за декабрь 4645 иен.
Камера и пленки для мастерской Жигало … 735
………………………………………………………………………………
Общий расход за декабрь 1940 г……………… 5480 иен».
Расходы на «жену и ребенка» предусматривали материальную помощь жене («Эдит») и ребенку Бранко Вукелича.
«Отчет за ноябрь, декабрь 1940 г.
Перенос с октября на ноябрь …………………… 6.687 иен.
Текущий счет Фрица ………………………………… 4.210 —//—
перевод
Текущий счет Фрица ………………………………… 5.113 —//—
Уплата Рамзаю …………………….…………………… 400 —//—
……………………………………………………………………
Приход …………………………….……………………… 16.410 иен.
Расходы в декабре ………………………………… 4.180 —//—
Текущие расходы в декабре ………………… 4.645 —//—
Особые расходы – камера, пленка ……… 735 —//—
…………………………………………………………………
Расходы в ноябре и декабре ………………… 9.660 иен.
Перенос на 1 января 1941 г………………… 6.750 иен».
В конце декабря 1940 г. «Фриц» получил 4.245 иен за 1.000 амов.
Уже в начале января «Рамзай» напоминает Центру о необходимости обеспечения резидентуры деньгами:
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 8 января 1941 года
Помните, встреча с Вашим человеком 20-го января.
Было бы хорошо, если бы мы могли получить деньги, чтобы не оказаться без денег в феврале.
№ 144. РАМЗАЙ.
Расш. Комаров, перевел Малинников 9 января 1941 г. 16.00.
Адресату.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: НО.3 Г[ОЛИКОВ.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НО-3]: Т. Воронину.
Срочно обработать почту. По нашим данным Р.
на февраль обеспечен. После изучения почты
нужно переводить Р. на запланированную нами сумму.
П[ОПОВ] 10.1.41».
На фоне сокращения расходов на резидентуру «Рамзай» делает попытку привлечь к сотрудничеству нового агента.
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 18 января 1941 года
Микки (источник) нашел старого друга по школе, который работает инженером по вооружениям в институте и который даст нам военную информацию. Первая встреча показала, что этот человек остался до сих пор в большой дружбе с Микки и согласен давать информацию о своей работе в институте. Надеемся привлечь его к своей работе, но предварительно будем некоторое время изучать его.
№ 149. РАМЗАЙ.
Адресату.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: НО.3 Г.
[РЕЗОЛЮЦИИ НО-3]: Т. Воронину.
Переводите Рамзая на сдельную оплату,
согласно плана.
П[ОПОВ] 23/I.41.
Дать указание о том, чтобы пробные материалы друга „МИКИ“
передал в феврале, платят только сдельно.
П.».
В переписке встречается двоякое написание псевдонима Косиро Ёсинобу – «Микки», «Мики». Естественно было бы ожидать, что Центр в ответ на это сообщение потребует у «Рамзая» выяснить и сообщить ряд дополнительных данных, характеризующих этого друга «Микки», – чтобы получить возможность прийти к уверенному и обоснованному заключению о целесообразности или нецелесообразности этой вербовки. Зорге не просил срочной санкции на вербовку, сообщая о своем намерении предварительно изучить этого кандидата.
Центру следовало бы выяснить подлинное имя кандидата – для проверки, не является ли он уже вскрытым агентом спецслужб противника; место его работы и область специализации – чтобы взвесить ценность его, как источника, продумать наиболее целесообразное его использование; отношение к компартии, к леворадикальному движению, не состоит ли под надзором полиции; предполагаемый мотив вербовки и от лица, какого «хозяина» (разведки, какой страны) может быть привлечен к сотрудничеству.
Эти вопросы, по существу, и для «Рамзая» должны были явиться основной схемой предварительного изучения кандидата. Выяснение этих вопросов не потребовало бы слишком много времени, – «Микки» без особого труда мог собрать эти сведения о своем старом друге.
Однако, реакция Центра на сообщение «Рамзая» была совершенно иной.
«Телеграмма № 661/734 от 24.01.1941 г.
В Токио т. Рамзаю
От друга Микки, дальнейшем кличка „Икар“, постарайтесь получить пробные материалы о новом истребителе, легком пулемете и автоматической винтовке. Шлите до марта эти материалы мне для оценки через моего человека. Деньги платите только за материалы.
Организатор».
В качестве «организатора», судя по всему, выступал начальник 4-го отдела генерал-майор Колганов.
Таким образом, не только санкционируется вербовка, но и дается указание по форсированному использованию нового агента, о котором Центру почти ничего не известно, и которого сам резидент еще только «надеялся» привлечь к сотрудничеству после изучения в течение «некоторого времени». Однако, больше всего удивляет само задание, которое следовало поставить «Икару». Может быть он, как инженер, не имел никакого отношения ни к новым истребителям, ни к легким пулеметам и автоматическим винтовкам, но мог дать ценные сведения об артиллерии, радиотехнических средствах, морском флоте и т. п. А если и имел, что весьма мало вероятно, то к какому одному виду оружия или боевой техники. Возможно, «Икар» был коммунистом, и «Мики» предполагал использовать его «вслепую» («втемную»), не раскрывая свою принадлежность к разведывательной организации и не предполагая «оплачивать сдельно» его дружеские услуги.
Все эти вопросы должны были быть учтены при решении вопроса о вербовке. Скоропалительное и категорическое указание центра в ответ на телеграмму «Рамзая» следует расценить лишь как самый отрицательный пример безответственного отношения аппарата Центра к серьезнейшему делу вербовки новых агентов.
В последующие месяцы, вплоть до провала резидентуры, упоминание об «Икаре» – приятеле «Микки» – встречается лишь один раз в июньском донесении «Рамзая»:
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 15 июня 1941 года
По радио.
ПЕРЕВОД.
По данным источника Итери от нового Икара: 2 месяца тому назад начались первые испытания полевого орудия образца 89 – как огнемета. Результаты испытаний: точность стрельбы 500 метров. Покрываемая площадь 5 метров в радиусе. От 300 до 500 метров были очень хорошие точности. В данное время они очень заинтересовались сделать огнемет из противотанкового орудия. Кроме того, продолжаются испытания старого ручного огнемета, но самое большое достижение только 30 метров.
№. 139,140 РАМЗАЙ.
Расш. Малинников.
Перевел полковник Рогов 10.20 18.6 Адресату.
Дронову.
В реестр.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: 4/Инф: доложить технич. заключение.
Г.
Инф.
Включить в военно-технич. сводку (очередную).
Г.
19/VI-41 г.».
150-мм орудия «Тип 89» поступили на вооружение японской армии в 1929 г. Очевидно, в данном случае речь шла о стрельбе на полную дальность зажигательными снарядами с твердыми зажигательными смесями.
И опять небрежность в присвоении псевдонимов: к этому времени помимо «нового Икара» в токийской «легальной» резидентуре появился свой «Икар», в прошлом «Юрий» – резидент военной разведки Гущенко.
В числе лиц, арестованных после провала резидентуры, не фигурирует какой-либо «инженер по вооружениям в институте».
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 7 февраля 1941 года
По радио.
ПЕРЕВОД.
Ваш человек не явился на последнюю встречу. Предлагаем следующую встречу назначить на 20 февраля в то же самое время, как было условлено. Фриц будет ждать Вашего человека.
Жду Ваших указаний.
№ 68. РАМЗАЙ.
Расш. Малинников
Перевел: Малинников. 10.30 10.2 Адресату.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: т. Попову
Переговорить.
Г.
Н-1 Запросить Юрия.
Почему не вышли на встречу.
П[ОПОВ] 11/2.41».
В шифртелеграмме, отправленной из Токио в начале февраля, Зорге определил ежемесячную потребность резидентуры в долларах:
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 7 февраля 1941 года
По радио.
ПЕРЕВОД.
На 1 ноября мы имели 6687 иен. ФРИЦ получил на свой банковский счет 5113 иен и 4210 иен, Рамзай внес 400 иен. Таким образом, на 1 ноября мы имели 16410 йен.
Расход за ноябрь составил 4180 иен; за декабрь, учитывая новый год – 4645 иен и для мастерской кинолент ЖИГАЛО 835 иен. Всего до 1 января израсходовано 9660 иен. Остаток на 1 января на руках – 6750 иен.
Ежемесячно на расходы нам требуется около 1200 ам. долларов, таким образом, мы остро нуждаемся в деньгах (выделено мной. – М.А.).
Подробный отчет вышлем следующей почтой. Отчет Фрица о предприятии вышлем также следующей почтой.
№. 69,70 РАМЗАЙ.
Расш. Малинников
Перевел: майор Сонин. 15.30 10.2 Адресату.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: НО.3 Переговорить о его расчете.
Г.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НО-3]: Н-1 Подготовить материалы Рамзая
прошлой почты и оценку инф. к 10.00 12.2.41.
П[ОПОВ] 11.2.41».
Материалы из почты «Рамзая», переданные на встрече с «Сергеем»:
«ОТЧЕТ
При просмотре отчетов прошу Вас обратить внимание на следующее: мы снова, как, впрочем, и неоднократно за долгие годы работы здесь, остались без денег. В конце сентября у нас не оказалось денег ни для текущей работы, ни для неожиданных, экстраординарных расходов. У нас нет никакого резервного фонда. При здешних тяжелых условиях работы и при системе здешнего контроля мы считаем необходимым напомнить, что не совсем удобно, если Вы каждый раз будете ожидать с переводом денег пока мы окончательно „прогорим“.
Мы считаем крайней необходимостью иметь кроме всего другого резервный фонд, которым мы воспользуемся в самой крайней необходимости, к примеру сказать – в случае, если нам вдруг срочно придется покинуть страну.
Вследствие этого, мы Вас очень просим, так как наши обычные расходы остаются неизменными из года в год, своевременно обеспечивать нас суммами, необходимыми для работы, а также создать нам небольшой резервный фонд. Денег для легализации нам не требуется. Фриц настолько хорошо развил свое дело, что ему требуется только валюта для закупки сырья. Эту валюту он затем вносит в иенах снова в мою кассу. Я также не нуждаюсь в крупных легализационных суммах. Те незначительные взносы, которые я делаю ежемесячно, я засчитываю ежемесячно в рабочие расходы. Нам недостает, следовательно, только своевременного перевода денег и постоянного резервного фонда. Мы просим оба эти наши желания выполнить.
Рам. 10 февраля 1941 г.».
«Дорогой господин директор!
Как Вам известно, в прошлом году Фриц был очень тяжело болен. Это просто чудо, что он до некоторой степени снова поднялся на ноги. Но необходимо считаться с тем, что тяжелый сердечный недуг, которым он страдает, может снова вернуться.
В последние месяцы у меня также были очень неприятные сердечные припадки. Плюс к этому – тяжелый грипп.
Так как мы работаем в этой стране беспрерывно с очень давних пор, то это, естественное последствие нашей работы при здешних исключительно тяжелых условиях, совершенно не удивительно. В смысле здоровья, мы все здесь в этой стране постепенно сходим на нет (выделено мной. – М.А.). Однако, чтобы этот процесс по возможности продлить, мы просим Вас, как я, так и Фриц, разрешить нам в апреле, самое позднее в мае, трехнедельный отпуск. Мы нуждаемся в нем исключительно сильно. Конечно, в случае, если произойдут чрезвычайные события, мы не возьмем отпуска. Мы просим Вас разрешить нам принципиально трехнедельный отпуск, а уж мы сами решим вопрос о времени.
Мы, наконец, еще раз просим серьезно продвинуть вопрос о заместителе Фрица с указанием данных о его национальности и, вообще, положения с тем, чтобы выяснить возможности его легализации и пр.
Мы просим также навести окончательную точность в вопросе обеспечения нас деньгами. Необходимо, чтобы мы вовремя получали деньги, требуемые нам для работы, небольшой фонд для чрезвычайных расходов, а также, чтобы мы имели постоянный резервный фонд на случай необходимости.
Сердечный привет, Ваш верный Рам.
Февраль 1941 г.».
«Телеграмма № 1252/1409 от 12.02.1941 г.
В Токио т. Рамзаю
Согласен на проведение Вами встречи 20 февраля, то же место и время.
Организатор».
Проведение агентурных встреч в одном и том же месте облегчало задачу контроля японским спецслужбам за деятельностью разведки.
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 14 февраля 1941 года.
Отто сообщил, что издан новый секретный военный закон для контроля всякой связи иностранцев с японцами и для борьбы с болтливостью.
Наша работа здесь станет более затруднительной.
№ 77 РАМЗАЙ
Расшифровал и перевел Малинников 19.15 15.2. 1941 г.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: НО.3 Он и так не очень работает (выделено мной. – М.А.).
Г.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НО-3]: Н-1 П[ОПОВ] 17/2.41».
Резолюция начальника Разведуправления Ф. И. Голикова отражала отношение Центра к деятельности нелегальной резидентуры «Рамзая» и самого Зорге.
Казалось, нельзя было не признать справедливость жалоб «Рамзая» на неоднократные перебои и задержки с пересылкой денег и законность его требований о создании резервного фонда, бесспорно необходимого в условиях напряженной предвоенной обстановки.
Однако, реакция Центра на эти претензии «Рамзая» была более чем неожиданной.
«Телеграмма № 1404/1565 от 17.02.1941г
В Токио т. Рамзаю
Дорогой Рамзай. Внимательно изучив Ваши материалы за 1940 г., считаю, что они не отвечают поставленным Вам задачам своевременно вскрывать военно-политические замыслы, вооруженные силы и дислокацию армии зеленых. Большая часть Ваших материалов не секретны и несвоевременны. Наиболее ценные сведения достаете до некоторой степени лично Вы, Ваши источники ценных материалов не дают. Мои указания о вербовке ценных источников-зеленых остались не выполненными. Требую активизировать Вашу работу, обеспечить меня оперативной информацией об армии и военно-политических мероприятий зеленых. Считаю необходимым сократить расходы на Вашей конторе до 2000 иен месяц. Платите источникам только за ценные материалы, сдельно. Используйте доходы предприятия Фрица для дополнительного финансирования нашей работы. Деньги на расходы на 2 квартал будут Вам переданы через моего человека в марте.
Д.».
Утверждение Центра о том, что документальные материалы резидентуры (а речь шла именно о них) за 1940 г. «не отвечают поставленным… задачам своевременно вскрывать военно-политические замыслы, вооруженные силы и дислокацию армии зеленых» не справедливо и не в полной мере отвечает действительности. Несвоевременность поступления материалов в ряде случаев объяснялась задержкой в передачи материалов через «легальную» резидентуру в Токио, а также задержкой в обработке (переводе) уже поступившего материала в Центр. Однако военно-политическая и военная информация своевременно передавалась в Центр шифрованными телеграммами.
Ведь тот же Центр за несколько месяцев до описываемых событий, в ноябре 1940 г., вынужден был признать: «3. Резидентура „Рамзая“ является единственным н/л. источником для получения материалов о внутриполитическом положении Японии и мероприятиях японского правительства. … значительная часть даваемой Рамзаем информации достоверна. … текущая информация Рамзая имеет значительную ценность и не может в настоящее время быть перекрыта другими источниками ввиду их отсутствия».
Наиболее ценные донесения «Рамзая» основывались на тех данных (документальных и устных), которые он лично добывал в германском посольстве, на устной информации «Отто», получаемой им в правительственных кругах Японии, и документальной – получаемой им в исследовательском отделе Токийского филиала Южно-Маньчжурской железнодорожной компании («Мантэцу»); на результатах наблюдения и сбора слухов «Джо» и его агентами. Чаще всего информация Зорге являлась результатом сопоставления и суммирования сведений, получаемых из всех этих источников.
Однако, объяснять всю эту затею со значительным урезанием сметы только неосведомленностью Центра об особенностях деятельности резидентуры, незнанием людей «Рамзая», небрежностью в анализе и учете результатов деятельности резидентуры – значило бы характеризовать лишь внешнюю сторону дела.
Сами по себе эти небрежность и невнимательность являлись непосредственным следствием установившегося с 1935 г. даже не недоверия к «Рамзаю», а сомнений в его преданности, переходящих в уверенность в том, что он «двойник». Уже тогда был якобы «вскрыт» «ряд признаков и фактов, говоривших о том, что резидент Разведупра в Токио „Рамзай“ (ЗОРГЕ) является, если не двойником, работающим и на нас, и на Германию, то в лучшем случае марионеткой в руках японо-германской контрразведки». В 1937 г. уже утверждалось: «Надо считать, как минимум, что Рамзай как наш работник немцам известен и ему дают возможность получать и передавать нам материал лишь в мере, необходимой для поддержки у нас доверия к резиденту. Больше вероятностей, что Рамзай сам стал предателем». В 1940 г. оценка Центром резидентуры и самого «Рамзая» не изменилась: «Надежность резидентуры сомнительна. Есть основания предполагать, что Рамзай работает на японцев или немцев (возможно, и на обоих одновременно)…». В связи с этим «Рамзая» рассматривали как «двойника», не дающего Центру всего, что он мог дать.
Руководящая линия Центра в отношении «Рамзая» определялась следующим решением, зафиксированным в ноябрьской 1940 г. справке на резидентуру: «Резидентуру „Рамзая“ сохранить, расценивая ее как р-ру двойника», и использовать резидентуру «для выкачивания из Рамзая всего, что возможно, повышая требовательность к нему и его р-ре (выделено мной. – М.А.)».
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 22 февраля 1941 года.
1. Встреча с Рамзаем состоялась. Жалуется, нет денег ни копейки. Оба болеют, просят смены. Материал на пленках получен, ценность не велика. Следующая встреча 1 марта. Срочите по вопросу денег.
…
№ 45. Юрий
Расшифровал Малинников 18.15 22 февраля 1941 г.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: НО-3.
Г.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НО-3]: Н-1.
Деньгами удовлетворить из нашего расчета.
Предупредить его еще раз, если источники
и он начнут работать и давать нужный материал —
за деньгами дело не встанет.
П[ОПОВ] 24/2.41».
Центр был непреклонен в части сокращения расходов на содержание резидентуры «Рамзая».
«Телеграмма № 1674/1930 от 24.02.1941 г.
В Токио т. Юрию
Выдайте Рамзаю на март 2000 иен. Предупредите его, что дальнейшем его месячные расходы не должны превышать указанной суммы, включая сюда сдельную оплату его источников. За особо ценные материалы оплата будет особая; в этом случае Рамзай должен предварительно сообщить нам характер материалов. Деньги Рамзаю на второй квартал будут выданы через Вас в марте.
Организатор».
Переписка Центра с Зорге на протяжении следующего – марта месяца 1941 года носит характер некоего «торга»: «Рамзай» доказывает невозможность сокращения сметы без ущерба для дела, Центр – постепенно сдает позиции и делает «надбавки», однако, сумма так не была доведена до прежнего уровня. Ситуация с финансированием коренным образом изменилась только после 22-го июня.
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 5 марта 1941 года.
1. Рамзаю выдано 2000 иен. Очень ругается, что мало, так как жалование только им 1300 иен, а остальным платить нечем. Просит платить ам. долларами.
…
№ 57 ЮРИЙ.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: НО.3 Г.
5/3.-41
[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: Н-1 П[ОПОВ] 6/III.41».
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 8 марта 1941 года
По радио.
ПЕРЕВОД.
Фриц вручил Вашему человеку 21 Фильм и одну книгу в оригинале. Ваш человек денег не выдал. Мы очень огорчены этим, ибо Вы должны знать из всех наших счетов, что уже в середине февраля мы остались без всяких фондов. Мы на чужбине думаем, что Вы оставляете нас в этой тяжелой стране без всяких средств. Хочу заметить, что впервые за семь лет работы здесь мы таким образом оставлены без внимания (выделено мной. – М.А.).
Ваш человек получил также для жены Рамзая – Кати подарок, который прошу передать ей возможно скорее.
Прошу также передать ей мою самую сердечную благодарность за ее письмо, которое Ваш человек передал Фрицу.
Пожалуйста, выполните эту личную просьбу человека, который ведет трудную и несчастливую жизнь в этой стране.
№. 84,85 РАМЗАЙ.
Расш. Волков.
Перевел: майор Сонин. 15.30 10.3
[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: НО.3 Доложить о Фрице и Кате.
Г.
10/3.41 Справка
На встрече 20.2 выдано 2000 йен
по новому расчету.
П[ОПОВ] 10.3.41».
Как меру наказания и первый шаг к уничтожению резидентуры воспринял «Рамзай» распоряжение Центра о сокращении расходов на резидентуру.
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 15 марта 1941 года
По радио.
ПЕРЕВОД.
Дорогой Директор!
Получил Вашу телеграмму, в которой Вы урезали наш бюджет до 2000 йен в месяц. В связи с тяжелыми последствиями, вытекающими из Вашего приказа о моей работе, я хочу обратить Ваше внимание на следующие факты:
1) Крыша Фрица весьма хорошая для легализации, но не для фактического финансирования наши работы. Фриц в состоянии получать от нее (если он не хочет нарваться на скандал с японской полицией или загубить крышу в ближайшее время), всего от 300 до 400 иен в месяц, как максимум. Причины этого будут объяснены в следующей почте.
2) Как корреспондент, я зарабатываю от 300 до 400 иен в месяц, а иногда и вовсе ничего. Причина этому та, что я не могу осмелиться стать постоянным сотрудником „Франкфуртер Цайтунг“, из-за своего темного, с капиталистической точки зрения, прошлого. По той же причине я вынужден отказываться от предложения посла Отт работать у него.
Второй причиной является работа в нашей фирме, которая требует, чтобы я всегда был свободен.
Поэтому мои возможности финансировать нашу работу чрезвычайно малы (продолжение следует)
№. 95,96 РАМЗАЙ.
Расш. Малинников.
Перевел: Добровинский. 14.45 18.3 Адресату.
[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: НО.3 Переговорить.
Г.
18/3
[РЕЗОЛЮЦИЯ НО-3]: Н-1 Дайте ответ в основном след. характера:
Сейчас трудно с амами, с улучшением вопрос
будет перерешен. В квартал будет отсылаться
250[756] амов + иены. П [ОПОВ] 19.3».
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 18 марта 1941 года
По телеграфу.
ПЕРЕВОД.
(продолжение)
Остатки от обычных расходов были израсходованы для связи с немцами.
Отто – наиболее важный источник. Он получает в среднем 250 иен в месяц. Мики получает 100 иен в месяц, но он имеет еще дополнительно 150–200 иен от другой работы. Это уже составляет 350 иен ежемесячно. Разница между 3500 и 4000 иен израсходована на опыты со специалистами и прочими, которые действительно оказались безрезультатными и могут быть отшиты. Несомненно, и другие расходы могут быть урезаны, например, мои и Фрица прожиточные расходы. Но если Вы настаиваете на сокращении наших расходов до 2000 иен, Вы должны быть готовы к разрушению того маленького аппарата, который мы создали.
Если Вы настаиваете на сокращение нашего бюджета до 2000 иен, то Вы должны приказать мне уволить Джо и Жигало, которые были присланы мне в 1937 г. распоряжением центра. Вы должны также приказать мне и Фрицу жить здесь на половинном жаловании.
2) Я предлагаю устроить мне встречу с Вашим ответственным товарищем для обсуждения со мной некоторых вопросов. Такая встреча может быть установлена через Сергея.
3) Если Вы не найдете возможным согласиться ни с одним из этих предложений, я вынужден просить Вас отозвать меня домой. Вы знаете, что я просил об этом уже несколько раз. Пробыв здесь 7 лет и став физически слабым, я считаю это единственным выходом из этих трудностей.
Вы можете быть уверены, что если Вы меня отзовете обратно, я буду с гордостью сознавать, что я первый в этой трудной стране человек, который сумел за 7 лет создать резидентуру, правда, не выполнившей полностью всех Ваших приказаний, однако сделавшей много для нашей организации и для пролетарского отечества (выделено мной. – М.А.).
Ожидаю Ваш самый скорейший телеграфный ответ.
Искренне Ваш – РАМЗАЙ.
№. 99,100,101.
Расш. и перевел: Малинников. 17.30 24.3 Адресату.
в реестр.»
[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: Н-1
1. Указать «Р», что сейчас думать об отзыве не приходится. В такой обстановке хотя бы сколько-нибудь уважающий себя член партии и разведчик не может ставить так вопрос.
2. Расходы нужно сокращать. Надбавку мы сделали.
П[ОПОВ] 25/3.41
«МЕМО ЮРИЯ от 20.3.41.
1. Встреча с Фрицем состоялась. След. встреча 27.3.
Заявил, что денег у него нет ни копейки.
2. Имеет дислокацию частей на 1.3. по данным англичан, американцев, итальянцев и Фрица. Сейчас обрабатывает, получается большой материал. Просит срочить, как выслать почтой или телеграфом».
«Телеграмма № 2615/2979 от 21.03.1941 г.
В Токио т. Рамзаю
С 1 января Вам установлена смета на расходы резидентуры 750 ам. долларов и 2.700 иен на 3 месяца. Сокращение произошло, в связи с затруднениями у нас в валюте и необходимостью значительного сокращения Ваших орграсходов и денег Вашим источникам, которые дают малоценные материалы. При сокращении ненужных расходов и при выплате денег только за ценные материалы, этих денег Вам вполне хватит. С улучшением дел этот вопрос будет пересмотрен.
Организатор».
Нельзя не видеть, что сокращение сметы задумано именно как средство «воздействия рублем» на «Рамзая», а отнюдь не вызвано какими-то особыми «трудностями с амами».
«Телеграмма № 2656/3028 от 22. 03.1941 г.
В Токио т. Рамзаю
С апреля Вам устанавливается смета на расходы в сумме 1500 ам. долларов и 4.500 иен на 3 месяца. Аванс получите от нашего человека в марте.
Учтите обстановку и экономно расходуйте валюту. Сократите Ваши орграсходы до минимума. Источникам платите только за ценные материалы.
Вашей работой последние 3 месяца удовлетворен (выделено мной. – М.А.). Привет от жены, здорова.
Организатор».
1.500 долларов США и 4.500 йен на 2-й квартал составляли около 2.600 йен в месяц. Зорге определил минимум, необходимый для «жизнедеятельности» резидентуры, в 3200 йен.
Последняя фраза шифртелеграммы Центра – «Вашей работой последние 3 месяца удовлетворен», надо думать, не могла не вызвать у «Рамзая» недоумение. Если последние 3 месяца он работает хорошо, то зачем же месяц назад ему указывали на плохую работу, отмечая, что доставляемый им материал не отвечает поставленным задачам?
Попытка Центра перевести резидентуру на сдельную оплату с сокращением общей сметы более чем на 50 % выглядела по форме, как некая решительная и радикальная мера воздействия на резидента, который должен был сразу почувствовать «твердую руку» Центра, максимально «активизировать работу» и, немедленно навербовав ценных источников – японских офицеров, обеспечить Центр ценными материалами, «оплаченными сдельно».
По существу же эту попытку нельзя расценить иначе, как непродуманную, необоснованную и вредную затею, лишь подрывающую авторитет Центра в глазах «Рамзая» и свидетельствующую о том, что за 8 лет работы резидентуры аппарат Центра не составил себе отчетливого представления ни о людях резидентуры, ни об условиях и методах их работы, ни об общем характере разведывательной деятельности резидента лично и резидентуры в целом. Забыты были даже элементарные расчеты оплаты кадров резидентуры, установленные самим Центром. Как уже отмечалось, чаще всего информации «Рамзая» являлись результатом сопоставления и суммирования сведений, получаемых из всех этих источников. Какие «ценные материалы» имели в виду работники Центра, требуя «выплаты денег только за ценные материалы», по предварительному согласованию с Центром? Документальные материалы вроде оперативных и мобилизационных планов японского генерального штаба армии?
Попытка урезать смету, несомненно, и была одним из проявлений этого «повышения требовательности» и реальным выражением незадачливого метода «выкачивания из Рамзая всего, что возможно».
В своем письме, датированном концом апреля 41-го, на имя «дорогого господина директора», Зорге, затрагивая тему сокращения бюджета резидентуры, давая характеристику «ядра» резидентуры и условий, в которых ему приходится работать в посольстве, вновь ставит перед Центром вопрос о своем отзыве и отзыве Клаузена:
«26.3. 41 г.
Дорогой господин директор.
Среди легкой почты, которую мы направляем спустя четыре недели после направленной Вам тяжелой почты, находится один особенно интересный документ. Речь идет о резюме, сделанном Венекером (герм. морским атташе) по поводу дискуссии, проведенной по предложению посла Отт, с целью проверки возможностей Японии напасть на Сингапур. Доклад Венекера, прилагаемый здесь, был представлен лично Гитлеру и заслужил похвалу последнего за исключительную ясность резюме. Я надеюсь, что Вы найдете этот доклад столь же интересным.
Когда мы получили Ваши указания о сокращении наших расходов на половину, мы восприняли их как своего рода меру наказания. Вы уже, вероятно, получили нашу подробную телеграмму, где мы пытались доказать, что это сокращение вдвое, без прибавления нам возможностей расходовать суммы на экстраординарные потребности, равносильно просто уничтожению нашего аппарата. Мы не будем здесь еще раз останавливаться на всех деталях-суммах, которые мы уже приводили в доказательство. Мы хотим только еще раз обратить Ваше внимание на то, что наш аппарат имеет здесь определенные особенности. Материал, который мы Вам представляем, информационный и документальный, добывается нами без особенных затрат.
Джо и я сам, т. е. двое из четырех, представляющих ядро нашего аппарата, добывают материал сами лично без специальных на то затрат. Это значит, что наш маленький аппарат, ядро нашего аппарата, состоит также одновременно из ядра материал добывающего. Фриц и Жигало (совместно с его прежней женой) являются технически-организационными исполнителями нашего аппарата. Фриц – в области воздуха, а Жигало и его прежняя жена – в области фоторабот и мастерских для воздуха и фоторабот.
Если Вы посмотрите наши отчеты, то Вы заметите, что большая часть нашего аппаратного бюджета расходуется на поддержание жизни этих четырех людей, представляющих ядро нашего аппарата.
Второй важной статьей расхода является содержание нашего технического аппарата, т. е. гарантирование воздушной и фотоработы.
Вы, несомненно, согласитесь, что наша воздушная работа исключительно хороша. При таких тяжелых условиях, как здесь, Вы редко встретите такую непрерывную на редкость достаточную воздушную работу, какую нам дает Фриц, благодаря нашим многочисленным радио-организациям. Мы надеемся также, что вообще качество нашей информации хорошее, особенно политической. Поэтому и здесь сокращение наших расходов едва ли возможно, наоборот, было бы весьма желательно еще более увеличить количество наших мастерских, чтобы при увеличивающихся трудностях иметь большее количество различных рабочих мест.
Расходы, падающие на долю связников вне нашего ядра, а также на попытки завязать новые связи, относительно, чрезвычайно малы. В лучшем случае они составляют 25 %-30 % нашего бюджета. Резюмируя, приходим еще раз к выводу, что сокращение нашего бюджета на половину, если учесть особенности структуры нашего аппарата, представляет собой уничтожение нашего маленького ядра, а не меру экономии.
Мы, безусловно, признаем, что наша В[ербовочная].-работа и наши В[оенные].-информации слабы. Единственно сколько-нибудь интересным источником является материал, который я сам добываю от Герм. ВАТ и морского атташе. Однако и Отто, добывающий исключительно политические сведения и имеющий связи с высшим политическим руководством страны, время от времени добывает также хороший В. – материал (военный). Тем не менее, мы вынуждены признать, что мы не выполнили задачу по привлечению к нашей работе нескольких выдающихся военных деятелей. Но, дорогой директор, не забывайте, пожалуйста, в какой стране мы находимся. Ясно, что правящие слои здесь продажные шкуры. Но едва ли это можно сказать о той части офицерского корпуса, среди которого нам следовало искать. Эта часть настолько мала и настолько замкнута, а также озлоблена против всего чужеземного, что на раскрытие какого-нибудь постоянно текущего источника из этого маленького слоя, который действительно что-нибудь знает, рассчитывать очень тяжело, почти невероятно тяжело.
Чтобы возвратиться вновь к неприятному бюджетному вопросу, мы хотим предложить, если возможно, предоставить в наше распоряжение ежемесячную сумму в 3200 [йен] (здесь и далее выделено мной. – М.А.). С этой суммой мы можем обойтись, по крайней мере, обеспечить аппарат и его работу. Но это абсолютный минимум. Если это будет отвергнуто, наша работа очень серьезно пострадает. Кроме того, Вы должны всегда учитывать чрезвычайные расходы. Здесь в стране мы не можем достать ни ламп, ни пленки, ни даже материала для одежды. Нам приходится выписывать много материала из-за границы на валюту, кроме всего, после столь длительного пребывания в этой стране и климате, наше здоровье уже не на той высоте, что прежде. Если Вы просмотрите наши отчеты за последние три года, то Вы заметите, что наши расходы в связи с болезнями, и большей частью весьма тяжелыми, значительно возросли. В том случае, если Вы и в дальнейшем нуждаетесь в нашей работе здесь в стране, то мы хотим Вас попросить оказать нам доверие, с тем чтобы мы сами провели сокращение наших расходов, так чтобы от этого не пострадала наша работоспособность. Как уже сказано, мы считаем минимум 3200.
К сожалению, мы должны обратить Ваше внимание на новую трудность в нашей работе, которая скажется с наибольшей полностью только в этом году.
Как Вы уже, вероятно, знаете по нашим старым докладам, большая часть материалов исходит от меня, который мне удалось собрать в рабочих местах Германского Посла, ВАТ и морск. ВАТ.
Я просто забирался с машинкой в кармане в одно из помещений этих чиновников, кося одним глазом в сторону двери и прислушиваясь одним ухом к каждому шороху, я щелкал своим аппаратиком. Вы можете себе представить, что это была очень тяжелая, очень опасная и скользкая работа, ставшая сейчас еще более тяжелой. Ибо в течение последних трех лет учреждения Германского Посольства настолько расширились и появилось такое большое количество новых людей, что буквально не найти ни одного свободного местечка. При этих условиях почти совершенно исключена какая бы то ни была возможность фотографировать весь тот материал, который еще и сейчас мне удается получить для прочтения. За все эти годы мне удавалось, несмотря на существенную смену аппарата учреждений, сохранять свое положение человека, пользующегося доверием. Сейчас мне также удается читать почти столько материала, как и прежде, а может быть и больше. Частично, верно, эти материалы ухудшились по качеству. Но, к сожалению, в большинстве случаев, я не могу более его так фотографировать, как выше было описано, т. е. как я это прежде делал. Недостаток территории лишает меня возможности не только читать документы, но тем более их фотографировать. В этом заключается наибольшая трудность, стоящая сейчас перед нами. Это затруднение возможно будет разрешить только в конце года, так как ожидается прибавление новых помещений, которые возможно вернут мне прежнюю неприкосновенность или скажем свободу продолжать мои прежние фотосъемки. Но сейчас этого нет, так что придется довольствоваться тем, что имеем.
Вы должны понимать, что материал и документы, которые мне разрешают читать, я не могу при существующих условиях, ни в коем случае выносить за пределы данного учреждения, т. е. брать их на дом или конспиративную квартиру. Только в самых редких случаях удается что-либо подобное. Этому мешает суровая секретность и предосторожности против шпионажа туземных шпионов, царящие в вышеназванных учреждениях. Следовательно, это еще одна новая трудность, которую с большим трудом сможет преодолеть такой старый грешник и практик, кипящий не в первом котле, как Ваш покорный слуга.
Наконец, еще одна все более усложняющаяся проблема. Я живу здесь беспрерывно более шести лет. До этого я был здесь еще в течение двух лет и возвращался в Центр только на 26 недель. Все чаще руководящие личности обращаются ко мне с вопросом, почему я совсем не желаю хоть на короткое время проехаться в отпуск в Германию, чтобы посмотреть на месте ситуацию и прочее. Второй вопрос, с которым ко мне то и дело обращаются – это почему я отвергаю предложения газеты, на которую я работаю. Почему я не заключаю с ней твердого контракта. Или почему я отказываюсь от неоднократных предложений Посла получить на время войны постоянную работу. Причины, по которым я не еду в Германию, вызовут с их стороны подозрения. Тоже, почему я не заключаю твердого договора. Все это представляет определенную опасность, учитывая мое старое прошлое. Но еще важнее тот факт, что если я свяжу себя контрактом с газетой или с какой-нибудь другой работой, то будет еще труднее закончить работу здесь, чтобы, наконец, уехать к Вам домой, в Центр и остаться там навсегда. На долгое время такое состояние для меня может плохо кончиться. Пока мне удается отклонять вопросы под предлогом, что я хочу дождаться конца войны или, по крайней мере, такого момента, когда уже можно будет сказать, что из этой войны получится. Но как выше сказано, это не более как отодвигание вопросов, с которыми ко мне обращаются мои друзья, как посол Отт, Венекер и ВАТ – Кречмер все чаще и чаще.
Так, например, когда Отт ехал в Берлин, он хотел взять за свои средства меня с собой, не только для компании, но и за тем, чтобы я заключил постоянный контракт с газетой или даже с Министерством Иностранных Дел. Для меня было очень трудно отклонить столь доброжелательные намерения Отт.
Итак, все более приближается время, когда Вы должны заняться вопросом отзыва меня и Фрица. Вы должны уже сейчас всеми средствами готовить замену для нас обоих. Для обоих, ибо Вы должны себе ясно представить, что мое исчезновение, естественно, обратит на себя внимание, особенно когда обо мне больше ничего не услышат и когда я вместо того, чтобы вернуться в Германию окажусь в Центре. Естественно, что подобное исчезновение и возникшие в связи с этим слухи, окажут скверное влияние также и на Фрица, который, будучи членом той же общины и колонии, несомненно, был знаком со мной, а, следовательно, использовал это знакомство с целью легальной и открытой поддержки настоящей работы нашей фирмы. Возможно, что Фриц мог бы остаться здесь и после моего отъезда, но надежность есть надежность. Кроме того, он тоже здесь уже в течение пяти лет и для него также пора вернуться, наконец, домой в Центр.
Так что мы выдвинули этот раз перед Вами целый ряд вопросов, которые мы, господин директор, просим Вас возможно скорее разрешить. Такое решение вынести крайне необходимо. Не забывайте, что мы ведем жизнь двойников уже целых 7 лет, которую дальше продолжать исключительно тяжело.
Сердечный привет от всех нас здесь и, особенно, от Вашего Рамзая».
Зорге готов признать, что военная информация, добываемая резидентурой, «безусловно» «слаба», что не в полной мере отражает действительное положение вещей. Ведь он сам себе противоречит, справедливо отмечая в письме: «Единственно сколько-нибудь интересным источником является материал, который я сам добываю от Герм. ВАТ и морского атташе. Однако и Отто, добывающий исключительно политические сведения и имеющий связи с высшим политическим руководством страны, время от времени добывает также хороший В. – материал (военный)».
Что же касается вербовки «нескольких выдающихся военных деятелей» – офицеров генерального штаба армии или министерства обороны, то постановка такой задачи исходила из непонимания Центром оперативной обстановки в Японии. Была большая вероятность того, что попытка подобной вербовки закончилась бы провалом резидентуры, которая добывала не только ценную политическую, но и ценную военно-политическую и военную информацию. Резидентуру следовало сохранить в том составе, который был, получая информацию от уже имевшихся источников, и не ставить дополнительных неосуществимых вербовочных задач.
«Телеграмма № 2733/3115 от 25.03.1941 г.
В Токио т. Рамзаю.
В условиях настоящей сложной обстановки нельзя думать о Вашем выезде. Наоборот обстановка требует от Вас большего напряжения и инициативы в работе.
Максимально сократите нецелесообразные расходы.
Висбаден будет слушать Фрица кроме установленных дней, также и воскресеньям.
Организатор».
«Телеграмма № 3737/4118 от 21.04.1941 г.
В Токио т. Юрию
1. Очередной встрече выдайте Рамзаю 250 ам. долларов и 2000 иен, остальные выдадите мае. Получите от него почту и немедленно высылайте Центр. Исполнение срочите. Вам деньги будут высланы.
…
Организатор».
«С П Р А В К А
Почтой 28.4.41 г. послано Юрию следующее:
…
2. Новые клички для резидентуры Юрия.
3. Новые клички для резидентуры Рамзая.»
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 2 мая 1941 года
По радио.
ПЕРЕВОД.
К великому международному празднику примите поздравление от всей нашей семьи.
№. 119 РАМЗАЙ.
Расш. и перевел Малинников. 15.45 10.5.41.
Адресату.
В реестр».
В телеграмме от 13 мая полковник Гущенко прислал большую телеграмму с оценкой постановки разведывательной работы.
Краткое содержание этой телеграммы:
«а) За последнее время производится свертывание разведывательной работы, отступая перед усилившимся нажимом контрразведки.
б) У местных дипработников и у соседей существует убеждение, что общаться с иностранцами, не принадлежащими к дипкорпусу, нам нельзя. Это базируется на гнилой теории недоверия к нашим людям и создает условия для общения только с контрразведчиками.
в) Денежные средства на оплату разведывательной работы мизерны. Ставки агентам низки.
Примечание составителя: об этом Гущенко раньше вопросов не поднимал.
г) Мало доверия нашим людям. Существует излишняя боязнь, что наших людей может завербовать контрразведка.
…
е) В условиях Японии нелегальная связь, в особенности с иностранцами, стала невозможной. Следовательно, в связи надо применять любые методы. Нельзя разведчика держать в рамках этики».
Последняя фраза «нельзя разведчика держать в рамках этики» подразумевала возможность для разведчика вступать в интимные связи с иностранцами, а точнее с иностранками.
И еще: «… наши люди соседей боятся больше, чем японской контрразведки». «Соседи» – сотрудники НКВД под прикрытием должностей посольства. Много лет спустя М. И. Иванов вспоминал:
«… НКВД, имеющий своих агентов и среди нас, армейских разведчиков, безостановочно следил за нами.
Помню, однажды молодой лейтенант-чекист преследовал меня так навязчиво, что я не выдержал и прямо пошел на него в бедном районе Токио: „Дурак, – сказал я ему, – ты через пень-колоду лепечешь по-японски и шпионишь, как новичок. Тебя тут же засекут и отделают так, что маму родную не узнаешь. Убирайся в посольство и не высовывай носа, щенок…“.
Конечно, после этого я имел выговор и сам потерял надолго право выходить за территорию посольства»[757].
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 31 мая 1941 года.
По телеграфу.
Пакет Инсона у нас, но мы не найдем возможности его переслать, очень громоздкий.
№ 121. ИКАР.
[Резолюци]я: Н-1 Понятно. Это для жены Инсона. Дать указания – направить почтой.
П. 2/VI.41».
«Инсон» – новый псевдоним Зорге.
Вещи для жены Зорге были направлены в Москву спустя три месяца – только в начале сентября 41-го.
«Телеграмма № 5911/6711 от 22.06.1941 г.
В Токио т. Икару
22 июня германский фашизм разбойничьи напал на нашу родину. С получением данной телеграммы приведите весь Ваш аппарат и коммерческую сеть в максимальную готовность. Проведите встречу с Инсоном 27 июня, запасная 29 июня согласно условий последней встречи. Передайте ему одну тысячу амов и предупредите необходимости активизации работы. Встречи проводите максимально осторожно. Применяйте запасные явки и дубки [тайники]. Все важные информационные данные о перебросках войск и намерениях Лоскутии [Японии] передавайте немедленно. Почтой 27 июня вышлем Вам и Инсону деньги.
Организатор».
«Телеграмма № 5922/6722 от 22.06. 1941 г.
В Токио т. Инсону /Рамзаю/.
Благодарю Вас за последнюю информацию. Прошу выйти на встречу нашего человека 27 июня. На всякий случай следующая встреча 29 июня. Место и время, согласно последней встречи. Наш человек передаст Вам деньги. Следующей почтой высылаю деньги снова.
Организатор».
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 28 июня 1941 года.
По телеграфу.
Встречи с Инсоном и Изопом состоялись. Деньги переданы. Задача активизации передана. Просит перевести на непрерывное слушанье Висбдаден, ибо в атмосфере большие разряды.
Дальнейшая встреча с ними организована 8 июля.
Следующая явка 16 июля.
№ 142 ИКАР
[Резолюции]: НО 4 Г.
НО-1 Почему просит перевести на непрерывное слушание: Ведь мы дали об этом указание?
29.6. И».
«Изоп» – новый псевдоним «Фрица» – Макса Клаузена.
«Телеграмма № 6696/7668 от 03.07.1941 г.
В Токио т. Икару
На ближайшей встрече с Инсоном или Изопом сообщите им, что мы срочно ожидаем их информаций по вопросам мероприятий правительства лоскутии [Японии]. На встрече постарайтесь получить устно всю информацию и срочите нам.
Организатор».
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 11 июля 1941 года.
Получил от Вашего человека 1.000 ам. долларов, остальные суммы будут вручены в следующий раз. Пожалуйста, передайте от меня лучшие пожелания и приветствие моей жене.
№. 139,140 РАМЗАЙ.
Расш. Малинников.
11.30 12.7
Адресату.
В реестр.
[РЕЗОЛЮЦИЯ И. О. НУ]: НО-1.
Передать жене „И“ привет
и лучшие пожелания.
АП [ПАНФИЛОВ]
12/VII.41».
«МЕМО С ТЕЛЕГРАММЫ ИКАРА от 13.7.41 № 169 Предлагает связать с ИЗОПОМ ИЛЛИАДУ с тем, чтобы она передавала ему шифровки и получала указания ЦЕНТРА. С остальными источниками ИЛЛИАДА будет связана явками.
…
[РЕЗОЛЮЦИЯ: И. О. НУ]: Разберитесь во всех этих связях так, чтобы не было провалов наших людей. 14.VII.41.
АП
[РЕЗОЛЮЦИЯ НО-4]: НО-1 Доложите справку.
Колганов. 14.7.41».
«Иллиада» – «Завербована во Львове Брониным. В Москве прошла краткую 10-ти дневную агентурную подготовку. … завела знакомства среди немецкой колонии и в японских аристократических кругах. Активно начала работать по сбору информации общеполитического характера и планам Японии против СССР со второй половины 1941 года. … С задачами вербовщика не справлялась».
«Телеграмма № 7278/8350 от 14.07.1941 г.
В Токио т. Икару
На ваш № 169.
1. Связывать кого-либо с Инсоном категорически воспрещаю.
2. Продумайте вопрос подбора или подготовки радиста на месте с целью обеспечения связью с центром Ваших остающихся людей.
Кого предполагаете назначить фермером? Организуйте связь экспедиторов с фермером, на случай порыва связи с Вами.
…
6. Вашу июньскую почту получил.
7. В самом срочном порядке снабдите Инсона деньгами на 3–6 месяцев. Если денег нет, займите у Хозяина. Деньги идут Вам очередной почтой.
Организатор».
«Фермер» – резидент, «экспедиторы» – агенты. Центр с большим опозданием вспоминает об обеспечении мобилизационной готовности агентурной сети на случай чрезвычайной ситуации – войны: предлагается имевшуюся агентуру «оторвать» от «легальной» резидентуры сформировать из этой агентуры нелегальную резидентуру под руководством нелегального резидента; предлагается также подобрать или подготовить «на месте» радиста для связи с Центром. Задача, невыполнимая в кратчайшие сроки, в ожидании войны, которая готова была разразиться со дня на день. Задача, невыполнимая вдвойне: как выяснится вскоре из переписки Центром, агентуры для формирования нелегальной резидентуры для решения стоявших задач не существовало. Странно только, что для Центра это оказалось новостью.
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 16 июля 1941 года.
По телеграфу.
1. …
3. Инсону сегодня передаю к ранее выданным 1000 ам. долларов еще 1000 и 4365 иен.
№ 180 ИКАР»
«МЕМО с телеграммы ИКАРА от 17.7.41. № 182. Токио.
Сообщает, что ИЗОП тяжело болен. ИЗОПА посетил ИМАК. ИЗОП передал записку, в которой сообщает следующее:
Японцы мобилизуют в возрасте от 27 до 39 лет. Мобилизованных отправляют в Корею, Маньчжурию и Китай».
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 21 июля 1941 года
По телеграфу.
1. Сведения в телеграмме № 189 получены: пункт первый от Инсона, второй – от нового японского источника. У меня складывается мнение, что Инсон… говорит нам не всё, ибо по вопросу мобилизации и перебросках ничего не даёт (выделено мной. – М.А.).
…
№ 192 ИКАР
[РЕЗОЛЮЦИЯ И. О. НУ]: НО 4 Доложите со всеми материалами.
29/VII АП
НО-1 Доложите по резолюции мне.
22.7 И».
Пренебрежительное отношение к «Инсону» и даваемой им информации определяло и пренебрежение к организации связи с ним.
Спустя десять дней после первого указания Центр «вторично» поставил перед «Икаром» задачу организовать из имевшейся у «легальной» резидентуры агентов «ферму» – нелегальную резидентуру.
«МЕМО с телеграммы Центра ИКАРУ от 24.7.41.
…2. На № 192. Указываю вторично, что на случай прекращения деятельности Вашего легального аппарата в целях сохранения нелегального аппарата надлежит проделать следующее:
а) Всех нелегалов /ИСПАРИН, ИВА, ИЛЛИАДА, ИРА, МАЛОН/ организовать в одну ферму. Фермером назначьте ИЛЛИАДУ или ИВУ.
б) Подыщите человека, который сможет ездить в Шанхай, мы дадим ему явку и свяжем с нашим человеком, а через него с Центром.
в) Необходимо уточнить адреса источников и дать им явки с нашим человеком на период до конца 1942 г., по разу в месяц. Явки выдать в запечатанных конвертах, которые вскроют после вашего отъезда.
г). Предлагается продумать возможность оставления на нелегальной работе одного из его легальных работников, который бы возглавил резидентуру. Для связи с Центром он будет снабжен рацией».
Однако, как выяснилось, и «ферму» организовывать было не из кого, и на нелегальную работу из числа легальных работников оставлять было некого. Как минимум, двое из перечисленных «агентов», постоянно посещали советское посольство и консульство и не являлись японцами.
Даже, если первоначально, эти двое не были «подставой», они вынуждены были в последующем сотрудничать с японскими спецслужбами.
«МЕМО с телеграммы ИКАРА от 1 августа 41 г.
1. О нецелесообразности организации сейчас фермы в Японии ввиду свежести и непроверенности источников – могут провалиться. Японцы и немцы проявляют упорство в подсовывании нам двойника. Илиада проверена – работает во имя своего личного и семейного благополучия. Пока что нам ничего хорошего не дала. Может работать только под руководством.
До полной проверки источников целесообразно создать ферму в Шанхае и оттуда руководить всей работой в Японии.
Оставить нашего человека здесь на нелегальной работе считаю невозможным – это явный провал.
КАРМЕН надо отрезать, она своим поведением мешает нам работать».
«ЯВКИ на ШАНХАЙ: …
МЕМО с телеграммы ИКАРУ от 4.8.41 г.
на № 215 Организацией связи Ваших людей на Шанхай согласен. Условьтесь с ними, что эта связь начнется только в случае отъезда Вашей конторы. Наш фермер в Шанхае будет встречать их согласно адреса и пароля. Независимо от этого работу по оформлению Ваших людей в отдельную контору в Вашем городе продолжайте. ИРУ можете совсем уволить».
Ответ на шифртелеграмму «Икара» представляет собой диалог двух глухонемых. Гущенко предлагает Центру организовать «ферму» в Шанхае и оттуда руководить «всей работой в Японии», но, отнюдь, не его «агентами», которые «ввиду свежести и непроверенности» «могут провалиться». Центр же продолжает настаивать на продолжении работы «по оформлению Ваших людей в отдельную контору» и организацию связи с ними в Шанхае «согласно адреса и пароля».
И еще: значит и в середине 1941 г. имелась возможность организовывать связь резидентуры «Рамзая» с Центром через Шанхай.
По резолюции и.о. начальника Разведывательного управления Панфилова от 14 июля по указанию начальника 4-го отдела Колганова была подготовлена справка на Рихарда Зорге:
«СПРАВКА
на нелегального резидента в Токио ИНСОНА.
Фамилия, имя и отчество (настоящие) – ЗОРГЕ ИКА РИХАРДОВИЧ, по национальности немец, рождения 1895 года, член коммунистической партии Германии с 1919 г., член ВКП(б) с 1925 г. (партийный билет хранится в Политотделе Разведупра). Окончил Университет в Берлине, в совершенстве владеет немецким и английским языками. Родился в Германии, воспитывался в детстве у бабушки в г. Одессе.
На разведывательной работе в Разведупре с 1929 г. До этого работал на партийной работе в качестве инструктора Коминтерна в ряде стран.
Как попал в Разведупр, по чьей рекомендации – сведений нет.
С 1929 по 1932 г. работал нелегальным резидентом в Шанхае. В конце 1932 г. был отозван в Москву, так как стало известно, что Инсон скомпрометировал себя на работе, а также в связи с арестом одного из связников его сети. Агентурная сеть Инсона состояла в основном из китайцев-партийцев. Сам Инсон работал неконспиративно: вербовал новых источников у себя на квартире, там же их принимал с материалами. Кроме того, поддерживал в открытую широкие связи с левонастроенными китайскими кругами и, в частности, с одной известной левой американской писательницей (………), через которую также проводил вербовку; работал субредактором одной левой китайской газеты.
По записям врагов народа в личных делах Инсона значится, что он был известен английской полиции как советский разведчик.
В 1933 г. Инсон Разведупром был направлен на нелегальную работу в Японию, г. Токио. Выехал туда через Европу и Америку с заездом в Германию, где получил паспорт на свое настоящее имя, завязал небольшие связи с рядом газетных издательств. Тоже проделал в Голландии и, кажется, в других мелких европейских странах.
Практическую работу в Японии начал в 1935 г. Весь 1934 и частично 1935 г.г. у Инсона ушли на оседание в Токио, изучение обстановки и на завязывание знакомств в немецком посольстве в Токио. Как пишет Инсон, через одного секретаря посольства ему удалось завязать крепкие связи с бывшим немецким послом в Токио ………… особенно с его женой, и помощником военного атташе майором Шолль. Все доклады, посылаемые немецким послом в Берлин, в основном составлялись Инсоном, а майор Шолль делился с ним всей военной информацией по японской армии и страны в целом. Инсон регулярно фотографировал все эти документы и пересылал нам.
Особенно ценные сведения по японской армии дал Инсон в период с начала японо-китайской войны – по конец 1938 г. Этими сведениями нами было полностью вскрыто отмобилизование и развертывание японской армии и ее группировка в Китае по фронтам. С конца 1938 г. военная информация Инсона ослабла, видимо, в связи с убытием в Германию майора Шолль и назначением другого военного атташе полковника Мацке, которого Инсон характеризовал прояпонцем и, вообще, дураком.
В 1936 г. Инсон дал почти полные сведения в отношении подготовки и заключения антикоминтерновского пакта между Германией и Японией.
Весь 1939 г. характеризуется значительным понижением качества работы Инсона. В основном информация была экономического порядка, невысокая по качеству и, кроме того, ограничилась несколькими докладами ВАТ о состоянии японской армии и ее дислокации в Китае и Маньчжурии. С половины 1940 г. начинается медленный подъем улучшения качества работы Инсона и к весне 1941 г. значительно улучшается.
Весной 1941 г. Инсон дал 2 ценных и достаточно полных доклада о состоянии 2-х авиазаводов японской авиапромышленности, общие суммарные сведения о состоянии всей японской авиапромышленности и танкостроении. В мае месяце Инсон сообщил полную дислокацию японской армии, которая информационным отделом оценена как „весьма ценный материал“.
В мае месяце дал совершенно правильный прогноз о предстоящей войне СССР с Германией. Он указал на сосредоточение 9-ти германских армий (150 дивизий). Во главе одной армии назвал Рейхенау. Дал общую схему действий, что главный удар будет наноситься левым флангом. Удары будут по схеме, как это было в Польше в 1939 г. Телеграммой от 15.6. он указал, что война Германии против СССР начнется в конце июня месяца.
В июне месяце сообщил, что Япония будет на стороне Германии. Япония будет готова к выступлению не ранее как через 6 недель после начала войны Германия-СССР, но если РККА потерпит поражение, то Япония может выступить раньше.
В июне сообщил, что Япония решила захватить Сайгон. Дополнительно сообщил, что 21 июля японская армия захватит южную часть Индокитая – это было почти точно.
В июле месяце сообщил общие цифры и ход мобилизации в Японии – сведения правильны.
Следует отметить еще следующие сведения, данные Инсоном:
В 1939 г. во время усиления европейских противоречий Инсон сообщил, что Гитлер поставил первоочередной задачей разбить Польшу, затем Францию и Англию. Нападение на СССР будет осуществлено после разгрома Польши и покорения Европы. В мае 1939 г. уточняя эти сведения, Инсон сообщил, что нападение на Польшу будет произведено 1 сентября. (Сведения полностью подтвердились).
В 1940 г. заблаговременно сообщил о времени начала наступления германских войск против Франции и основном направлении стратегического удара немецких войск.
В этом же году дал полные сведения о характере договора, заключенного японцами с „правительством“ Ван Цзинвэя.
Неоднократно давал ценные сведения о внешней политике Германии в отношении Японии и Дальневосточной политике в целом, а также Японии в отношении Германии и других стран.
Истоки политического недоверия Инсону.
1. В течение продолжительного времени Инсон работал под руководством бывших руководящих работников Разведупра, оказавшихся врагами народа. Отсюда вытекает вывод: если враги народа продались сами иноразведкам, то спрашивается, почему же они не могли выдать Инсона. Так, например, бывший Начальник 2-го Отдела Карин являлся немецким шпионом, и он выдал, по его словам, некоторых наших секретных агентов в Китае. В бытность Карина начальником отдела Инсон работал в Японии. Начальник японского отделения Покладок являлся японским шпионом.
2. Бывший начальник японского отделения (после Покладока) Сироткин оказался также японским шпионом. Сироткин показал органам НКВД, что он выдал японцам Инсона со всеми его источниками. На одном из допросов Сироткина в НКВД присутствовал полковник Попов.
По показанию Сироткина, он выдал Инсона в конце 1938 г., и с этого времени Инсон начинает работать плохо, жалуется на усталость, усиленно просит отозвать его домой. Почти весь 1940 г. Инсон настаивает на возвращении в СССР.
3. По записям врагов народа видно, что у Инсона имеется жена, которая живет в Берлине, она знает, что он коммунист и где он находится.
4. Инсон усиленно ходатайствовал перед управлением о принятии в ВКП(б) нашего источника „Джима“, немецкого еврея, вызывающего у нас также большое политическое сомнение в его честности. Известно, что Джим имел связь с Радеком и фигурировал на процессе троцкистов. Не очень давно (1941 г.) Джим получил английский паспорт. Видимо, англичане дали ему паспорт недаром, а за работу.
5. Инсон, настаивая на своем отзыве, рекомендовал вместо себя некого немца „Коммерсанта“, ранее работавшего у нас источником около 2-х лет (под руководством резидента Абрама – бриг. комиссар Бронин), ничего не давшего за 2 года, но настоятельно настаивающего на своем приеме в ВКП(б).
6. В 1935 г. к Инсону Центром был направлен радист Фриц, личность весьма темная. Известно только, что он сербский офицер, женат на русской белогвардейке и больше ничего. Радиодело знает хорошо, срывов связи не было.
7. У Инсона нет истории о прошлой работе до партии, как он работал в партии, как попал в партию и затем в Разведупр.
8. Инсон является секретарем одной ячейки фашистов в немецком посольстве в Токио. Но когда спрашиваешь Инсона, почему он не поступает на официальную работу в посольстве, всегда следует ответ:
„Вы знаете мое прошлое, поступающие на работу в немецкие учреждения тщательно проверяются гестапо, это может меня погубить“.
Вопрос Инсона не новый, неоднократно ставился на обсуждения. Основной вопрос: почему японцы или немцы не уничтожат его, если он выдан им как советский разведчик? Всегда делается один вывод: японцы или немцы не уничтожают Инсона с той целью, чтобы отправить его к нам для разведывательной работы.
ВЫВОД: В связи с тем, что кроме Инсона и его сети у нас ничего нет в Японии (здесь и далее выделено мной. – М.А.), Инсона на работе целесообразно оставить. (подчеркивание документа. – М.А.). Такое решение было в свое время принято и Генерал-лейтенантом тов. Голиковым.
Анализ информации Инсона показывает, что он дает нам в основном правдивую информацию.
При соответствующем правильном руководстве и постоянном нажиме на Инсона, от него можно добиться регулярной и нужной нам информации, особенно, по политическим вопросам.
Информацию Инсона необходимо всегда сопоставлять с данными других источников и общим переживаемым моментом международного положения, а также тщательно ее анализировать и критически к ней относиться.
Инсон весьма самолюбив и большого мнения о себе, что необходимо учитывать при руководстве им.
ПРИМЕЧАНИЕ: Основные демографические данные Инсона и данные о его работе составлены зам. начальника отдела полковником Поповым на память.
Начальник 4 Отдела РУ ГШ КА
генерал-майор /Колганов/
11 августа 1941 г.
Составлено в 1 экз.».
Справка на Рихарда Зорге в части выводов во многом повторяет ноябрьскую 40-го года справку. Обращает на себя внимание предвзятость автора справки полковника Попова, которую разделил его начальник – генерал-майор Колганов. У обоих не возникает сомнений в том, что «японцы или немцы не уничтожают Инсона с той целью, чтобы отправить его к нам для разведывательной работы». Однако, вывод однозначен: «В связи с тем, что кроме Инсона и его сети у нас ничего нет в Японии, Инсона на работе целесообразно оставить». И опять тема «постоянного нажима».
Автор ничтоже сумняшеся пишет, что справка составлена им «на память», отсюда и нелепицы типа «бабушки в г. Одессе», «Фриц» – «сербский офицер». А чего стоит утверждение, что «Инсон» «в совершенстве владеет» немецким языком. Странно, почему Попов не обратился к имевшимся в его распоряжении агентурному делу «Рамзая» – «Инсона», к делам по переписке с резидентурой «Рамзая» – «Инсона», к шифртелеграммам из Токио. Странно, почему начальник Попова удовлетворился воспоминаниями «на память» подчиненного.
«Инсону» ставится в вину, что его агентурная сеть в Китае «состояла в основном из китайцев-партийцев», при этом даже не делается попытка оценить результаты работы «китайцев-партийцев». Безосновательно утверждается, что «Инсон скомпрометировал себя на работе» в Китае.
«Джим», о котором упоминает автор справки, – источник резидентуры до сентября 1937 г. Густав Штейн.
Вместе с тем, автор справки вынужден давать высокую оценку информации, поступившей от Зорге: «особенно ценные сведения по японской армии дал Инсон в период с начала японо-китайской войны – по конец 1938 г.»; «в 1936 г. Инсон дал почти полные сведения…»; «в мае месяце дал совершенно правильный прогноз о предстоящей войне СССР с Германией…»; «в 1940 г. заблаговременно сообщил о времени начала наступления германских войск против Франции…»…
Ведь не зря же 14 июля 1941 г. и. о. начальника РУ Генштаба КА генерал-майор Панфилов дал указать в спецсообщениях руководству страны информацию, поступавшую от Зорге предварять словами: «Учитывая большие возможности источника и достоверность значительной части его предыдущих сообщений, данные сведения заслуживают доверия».
«Телеграмма № 8622/9793 от 11.08.1941 г.
В Токио т. Икару
Позаимствуйте у хозяина денег, чтобы в случае отъезда Вашей конторы снабдить Инсона и других Ваших полезных источников вперед до 1 февраля. Деньги мы переведем здесь НКИД или вышлем очередной почтой. Результат срочите. Одновременно выясните у Инсона каким способом лучше снабжать его деньгами после прекращения связей с Вами
Директор».
«Хозяин» – чрезвычайной и полномочный посол СССР в Японии К. А. Сметанин.
«Телеграмма № 8488/9638 от 11.08.1941 г.
В Токио т. Икару
Срочите Ваше заключение целесообразности дальнейшего оставления нашей работе Инсона и о снабжении его необходимым запасом средств на случай прекращения работы Вашей конторы.
Директор.
/Написано Н-ком 4 отд. г-м. КОЛГАНОВЫМ по указанию Зам. Нач. Управл. т. ПАНФИЛОВА. 11 августа 1941 г.
11.8.41 А. Колганов/».
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 18 августа 1941 года.
По телеграфу.
Для Инсона на 6 месяцев требуется 9000 иен и 3 тысячи ам. долларов. … Если с ам. долларами трудно, Инсону можно будет выдать только 1000 ам. долларов. Деньги здесь есть. На иены Вы договоритесь с НКИД, а на ам. доллары с Наркомвнешторгом, чтобы дали сюда телеграммы о выдаче мне денег.
№ 242. ИКАР.
[РЕЗОЛЮЦИЯ И. О. НУ]: Н4 АП.
18/VIII-41
[Резолюция]: НО-1
1) К исполнению.
2) Учтите потребности Икара, но не на ½ года, а месяца на три, считая и сентябрь.
19.8. И.».
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 1 сентября 1941 года.
По телегр.
…
2. Деньги для Инсона 1.500 ам. долларов и 4.500 иен выданы.
…
№ 261 ИКАР».
«МЕМО с телеграммы ИКАРУ от 4.9.41 г.
1. …
2. Мы Вам телеграфировали 7 июля условия дополнительной связи ИЗОПА с Хбр. [Хабаровском]. Сообщите, передали ли Вы ему эту телеграмму».
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 7 сентября 1941 года
По телеграфу.
На № 9493
1. Изопу условия переданы 19 июля.
…
№ 272. ИКАР».
«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ
ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
Токио, 14 сентября 1941 года
Радио-телеграф.
Прежняя жена Жигало[758] и ее сын имеют возможность выехать в Австралию к сестре.
Фриц[759] предполагает, что в отношении использования квартиры, он сумеет справиться и без нее. Она просит на поездку 500 ам. долларов, но мы не имеем резервного фонда.
Прошу Вашего согласия на выдачу денег через Вашего человека здесь. В результате обеспечения этого мероприятия, мы в дальнейшем будем иметь экономию 400 иен ежемесячно.
№ 93-ИНСОН
Расш. Сигалов. 12.30 15.09.41 Перевёл: А. Рогов
Адресату.
в реестр.
[РЕЗОЛЮЦИЯ И. О. НУ]: НО4 Почему мы должны
оплачивать поездки прежних жен??.
В чем дело? Доложите.
АП [ПАНФИЛОВ]
15/IX-41».
«ТОКИО – ИНСОНУ. 18.9.41.
Спасибо Вам за последнюю информацию. Наш человек передаст Вам 500 ам. долларов для бывшей жены Жигало на поездку в Австралию.
ДИРЕКТОР».
О встречах с «Фрицем» и «Рамзаем» майор Зайцев писал в своем «Докладе о работе „Имака“: „… Вторая встреча происходила с Фрицем в скиячной на Симбаси, последующие у него в офисе после работы…
Последние месяцев 5–6 у него на квартире. Квартира находилась во дворе Чилийского посольства и в районе, где проживали наши граждане, работающие в сов. учреждениях в Токио, а рядом с его домом жил сотрудник аппарата Военно-морского атташе тов. Носов. По своей служебной линии я часто бывал на квартирах наших граждан, проживающих в городе, и мое хождение к Фрицу раз в месяц не могло натолкнуть японцев на мысль, что я хожу к Фрицу, а не к Носову. Проведение встреч у него на квартире считаю наиболее подходящим местом. О месте явок, дне и часе всегда сообщалось в Центр. С самим Рамзаем я встречался только один раз, это было тогда, когда он получил телеграмму за подписью организатора и стал спрашивать меня, что это за новая личность организатор и нужно ли выполнять его директивы, я ответил, что нужно и беспрекословно, ибо организатор является непосредственным нашим руководителем. Разговаривать мне с ним много не пришлось, так как он торопился по каким-то делам к послу Отт. Больше я с Рамзаем не встречался, но видел его еще раз на токийском вокзале при встрече посла Отт, прибывшего из командировки из Германии“.
Утверждение Зайцева, что его „хождение“ на квартиру „к Фрицу раз в месяц не могло натолкнуть японцев на мысль, что я хожу к Фрицу, а не к Носову“ свидетельствует о поразительной беспечности и непрофессионализме „Имака“ и его руководителя „Икара“. Как следует из уже цитируемой справки „История провала резидентуры Инсона“ от 23.05.44 г., „ИМАК в город выходил очень редко и, как правило, только на явки. … На явки он выходил, почти не имея резервного времени и иногда, чтобы не сорвать встречу, выезжал на машине, оставляя ее недалеко от района встречи. Были случаи использования для этой цели машины ВАТ“.
До принятия политического решения об аресте „Рамзая“ – „Инсона“ – Рихарда Зорге оставался месяц.
„Мои официальные обязанности, – вспоминал М. И. Иванов, – определялись положением секретаря консульского отдела посольства. Я отвечал, в частности, за паспортные и визовые дела, учет и переписку с советскими гражданами в Японии, Шанхае и Гонконге, поддержание контактов с муниципалитетом Токио по вопросам снабжения, проживания и регистрации наших людей“[760]. Официальное прикрытие Иванова давало ему возможность легального и естественного общения с иностранцами, и он мог, не вызывая подозрений, появляться там, где „дворнику не доступно, а послу – неудобно“»[761].
«После моего первого „визуального знакомства“ с Рихардом Зорге на аэродроме Ханеда я не один раз видел его при случайных обстоятельствах. По-прежнему я знал о нем многое, а он обо мне ничего. Это были встречи в общественных местах, на дипломатических приемах, в местах отдыха за пределами Токио. Как выяснилось после ареста Зорге, в лицо его знали и другие члены советской колонии, не подозревая о тайной миссии респектабельного „германского журналиста“.
В мае 1941 года на одном из этажей „Нью Гранд-отеля“ в честь прибывшего из Москвы известного японского дипломата – первого секретаря МИДа Такеучи был устроен коктейль для иностранных дипломатов и журналистов. В группе собравшихся представителей западной прессы я заметил Зорге. Он находился в обществе веселого балагура-француза из агентства „Гавас“ и его подруги. Было заметно, что Рихард на подобных встречах был душой компании, и он весьма непринужденно исполнял эту роль. Раут шел как по маслу: пережевывались новости, слышались веселые реплики и ответные взрывы смеха. Я держался в стороне, чтобы случайно не нарваться на опасное для дела знакомство с человеком, которого я отлично знал, тем более, что это мне было категорически запрещено.
При любых встречах с Зорге я всегда помнил строгое предписание: никоим образом не проявлять какого-либо любопытства к этому человеку»[762].
И Иванову, и Зайцеву следовало категорически запретить посещать места, где существовала вероятность встречи с Зорге, так как своим поведением они могли выдать факт своего знакомства (даже заочного) с последним, что могло привести к нежелательным умозаключениям японской контрразведки.
Из воспоминаний М. И. Иванова: «В августе 1941 года МИД Японии устроил для дипкорпуса просмотр национальной оперы „Но-о“[763]. По политическим соображениям, советский посол на просмотр не пошел, и билеты были предложены 1-му секретарю и мне. Наши семьи в связи с войной были эвакуированы в СССР. Мероприятие происходило в старинном особняке; прибывавших гостей направляли во внутренний сад, где угощали японскими яствами и легкими напитками. Там я вновь встретил Рихарда. Он был в легком тропическом костюме. Как всегда, оставаясь внешне веселым, но внутренне сдержанным, Рихард переходил от одной группы дипломатов и журналистов к другой.
По окончании коктейля вместе со всеми мы прошли в зал и заняли места в заднем ряду. Впереди и чуть в стороне от нас сидел Зорге. Вскоре начался спектакль, и он весь был поглощен сюжетом представления. В самых патетических местах он то одобрительно, то с возмущением вскрикивал, вызывая расположение японцев, любящих свою старинную оперу. Он был, пожалуй, одним из немногих иностранцев на том приеме, кто с пониманием и неподдельным интересом оценивал музыку и игру актеров»[764].