Новый 1940-й год начался с выяснений, где брать деньги на обещанные наградные.

«МЕМО. От РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ от 12.1.40 г.

Сообщает, что из Центра писали о наградных, но он их не имеет, т. к. из полученных 4.900 не может взять, бережет их для работы. Нет денег на оплату поездки Фрица в Шанхай».

«МЕМО. От ЦЕНТРА – РАМЗАЮ от 15.1.40 г.

Дано разъяснение, из 4900–1900 наградных, поездку Фрица оплатить из 3000, выданных для работы на 1 квартал 1940».

Поездка Клаузена в Шанхай была вызвана необходимостью приобретения радиодеталей, а легендирована служебными делами фирмы «М. Клаузен и К°», у которой было отделение в Мукдене под названием: «Фудзита Иоко М. Клаузен и К°». «Фриц», как и ранее, мог использоваться в качестве курьера токийской резидентуры для передачи почты и получения денег в Шанхае. В этой связи 3 мая Зорге запросил Центр: «Где мы получим почту Рамзая – на Островах или континенте? Фриц может выехать по делам на континент в начале июля». Ответ Центра был однозначен: «Встреча должна состоятся 5 мая в Токио».

В Шанхай вместо Клаузена была отправлена его жена Анна с поручением, приобрести некоторые фотопринадлежности и радиодетали для передатчика. Это была ее последняя поездка в Шанхай:

«На этот раз я имела поручение купить фотоаппарат „Лейка“ для БРАНКО и некоторые части для фотоаппарата РИХАРДА. Поскольку в Шанхае я не могла получить деньги, пришлось взять их с собой из Токио. 700 американских долларов я зашила между кожей и подкладкой своей дамской сумки. Ехать решила на самолете, несмотря на то, что достать билет на самолет было трудно для простых людей. Билет мне достали без особого труда, из чего было видно, что мы у японцев были на хорошем счету. В Шанхае я купила „Лейку“ и передала её во французское консульство по данному мне адресу, как было условлено. Купила я и другие вещи, в том числе части для аппарата РИХАРДА. Части передатчика я везла с собой в банке из под печенья. Такого печенья я везла несколько банок. В одну из них я положила части и оставила ее с печеньем открытой на столе в каюте парохода, на котором я возвращалась в Токио. Закрытые банки положила в общий багаж. Контроль на пароходе обратил внимание на закрытых банках и спросил, что у меня в них. Я ответила, что то же самое, что и на столе, показывая открытую банку, из которой я как будто кушала печенье. Так все прошло благополучно. Когда я приехала в Токио домой, аппарат, купленный для БРАНКО, был уже получен».

Отправление фотоаппарата через французское консульство в Шанхае в Токио было легендировано работой Бранко Вукелича во французском информационном агентстве «Гавас» в Японии.

В январе Центр напоминает «Рамзаю» о вербовочных задачах и просит «поторопиться с ответом». 17 февраля Зорге сообщает: «Поставленная задача по вербовке кадровых офицеров очень трудна для выполнения. До сих пор успеха не имеем, несмотря на помощь и усилия со стороны Мики. Усиленно пытаюсь через Отто получить связи с людьми, имеющими хорошие и близкие отношения с японским генштабом». Но и эти попытки успеха не имели.

9 декабря 1939 г. в США по обвинению в использовании поддельного паспорта был арестован сотрудник военной разведки Николас Дозенберг[291] в связи с разоблачением его бывшим американским коммунистом, назвавшим Дозенберга «агентом ОГПУ». Последний пошел на сотрудничество со следствием и потому был приговорен лишь к одному году заключения за пользование фальшивым паспортом и предоставление ложных сведений при получении документов. Впоследствии жил в США под вымышленным именем, неоднократно давал показания следственным органам, комитетам Конгресса США[292].

Арест Дозенберга дал основание для представления на имя начальника 2-го отдела полковника А. П. Кисленко доклада, в котором ставился вопрос «проверки и принятия решения по каждому имеющемуся в сети старому работнику»:

«НАЧАЛЬНИКУ 2 ОТДЕЛА 5 УПРАВЛЕНИЯ РККА

ПОЛКОВНИКУ тов. КИСЛЕНКО.

Докладываю: Предательство Петерса /Дозенберга/ вновь ставит перед нами задачу проверки и принятия решения по каждому имеющемуся в сети старому работнику. В первую очередь я проверил возможные связи Петерса с работниками китайской сети, однако нового ничего не выявил.

Известно, что Петерс, в бытность его в 1934–36 г.г. в Тяньцзине, знал нашего радиста МИЛОРДА, работающего до сих пор. До этого времени Петерс не знал Милорда, а при отъезде Петерса из Тяньцзина дело свертывалось. Все это дает основания считать, что Петерс не знает о продолжающейся работе Милорда. Все же рассчитывать на прочную работу Милорда нельзя. Намечаю продолжение использования Милорда в старой сети.

Петерс является старым доверенным работником бывшего руководства. При отправке Петерса в 1937 г. на Манилу, намечалось послать ему /под крышу Петерса/ резидентом бывшего нач. отделения РИММА с женой. Задача ставилась по созданию резидентуры питания на Дальнем Востоке. Осенью этого же года в Китай был отправлен ДЖИМ /Гюнтер-Штейн/, работающий до сих пор. Джим поехал с серьезным заданием создать резидентуру на Юге. Джим знает Рамзая и группу старых работников немцев /кого именно, следует проверить 1 Отделу/. Полагаю, что РИММ имел в виду объединить руководство Югом, Шанхаем и Островами в своих руках. При этом более чем вероятно, что Петерс знал о намеченной посылке Джима в Китай. Вероятно также, что он кое-что знал о работе на Островах, так как был близким другом РИММА. В этих условиях единственно правильным выводом считаю форсированное создание новых нелегальных резидентур. В отношении старых агентов надо продолжать осторожное использование с постепенной их заменой и, в нужных случаях, ликвидацией на месте.

В частности, в отношении Джима и Рамзая надо ускорить их проверку путем постановки нескольких проверочных заданий, которые разработать с помощью полковника т. Пугачева, выявить их истинное лицо и, если результаты будут отрицательные – ликвидировать обоих.

НАЧАЛЬНИК 2 ОТДЕЛЕНИЯ

2 ОТДЕЛА МАЙОР /Герасимов/

29.1.40 г.»

Следует полагать, что под «ликвидацией» майор Герасимов имел в виду исключение вышеупомянутых «Джима» и «Рамзая» из числа сотрудников 5-го Управления.

Опираясь на материалы ноябрьской почты 39-го года, Центр потребовал разъяснения неудовлетворительной работы «Мики» – Косиро Ёсинобу.

«МЕМО. От ЦЕНТРА – РАМЗАЮ № 16 26.1.40

Сообщается о получении почты /ноябрьской/. Указывается, что материалы МИКИ на японском языке все легальные и могут быть куплены на рынке в любом количестве. Требуется объяснить, почему МИКИ его надувает, как РАМЗАЙ им руководит, почему напрасно тратит средства. Требуется заставить МИКИ работать и оправдывать затрачиваемые на него средства. Заставить МИКИ дать штаты пех. дивизии, сведения по ВВС и дислокацию частей на Островах. Указывается, что и фотоматериалы РАМЗАЯ на 40 % плохо сфотографированы и не поддаются восстановлению. Требуется дать объяснение по этому вопросу».

Объяснения из Токио поступают во второй половине февраля и в начале марта:

«МЕМО. От РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 24–18.2.40 г.

Ваша критика Мики, мне кажется, базируется на первой части этой книги, которая не интересна с технической стороны, но интересна с педагогической. Вторая часть книги не может быть куплена легально сейчас, после начала японо-кит. войны. Чтобы решить этот вопрос, Вы можете приказать Вашему легальному аппарату попытаться купить ее. Мики не обманывает. С ним работает Джо, я с ним имею дело через Джо».

«МЕМО. От РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 26 – 3.3.40 г.

Удивлен упреком, что 40 % фотоматериалов не поддаются восстановлению, ибо мы знаем трудность условия его работы. Перед отправкой проверял материал и знал, что только два фильма будут трудны для чтения. Причина плохих фильмов та, что помещение ВАТ и посла переполнены и во время работы требуется большая осторожность. В дальнейшем буду стараться».

Чтобы получить «сведения по ВВС» делается попытка восстановить связь со «Специалистом» – Синодзукой Торао. По-видимому, это делает сам Зорге.

«МЕМО. От РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 199 27.1.40 г.

Сообщает, что визит Специалиста разочаровал Рамзая, что Специалист ничего не знает. Специалист утверждает, что лучшие типы самолетов – 2-х моторный И-98 /произв. Мицубиси/ и итальянские, которых было на севере в кол-ве 120 шт., в боях у Номонхан не применялись. Весной Рамзай вместе со Специалистом предпримет попытку уточнить этот вопрос. Книгу по авиации от МИКИ достал».

27 января Зорге сообщал: «От жандармерии Отто узнал, что в Шанхае дома № 159 и № 7 на авеню Хэйг /_ /, которая является 45 улицей на французской концессии, занимаемые русской женщиной, находятся под усиленным наблюдением японцев. В этих домах до 2 декабря происходили встречи советских людей с иностранцами. Фамилии иностранцев: Ларсон /_ / из Батавии, Хуберт /_ / – швед и Франкель /_ / из Гонконга.

Дом № 641 по Янцзэпу считается коммунистическим Бюро по работе с еврейскими эмигрантами. Дом занимается Фрицем Энгель /_ / и Кофманом /_ / или Кауфманом. Один из них имеет автомобиль с номерным знаком 144. Просим расследовать дело».

Резолюция комдива Проскурова: «Если люди не наши, сообщить соседям».

Примечание: «29.1 послано сообщение т. Фитину».

Информация была получена, конечно, не от «Отто» – Одзаки, а Ойгена Отта, германского посла в Токио.

В конце января Центр занимается выяснением источника документальной информации «Рамзая» – германского посольства или японских спецслужб.

«Начальнику 5-го Управления РККА

Комдиву тов. ПРОСКУРОВУ

При этом представляю материал от Рамзая и из 2-го спец. Отдела НКВД СССР, содержание которых идентично.

Со своей стороны, прошу Вашего распоряжения на предмет разбора этого вопроса, т. к. важно знать, не от одного ли того же лица исходят оба эти документа.

29 января 1940 г. И. Д. НАЧ.2 Отдела

Полковник КИСЛЕНКО»

[РЕЗОЛЮЦИЯ] «Н.У.: Связаться с соседями и уточнить. П[РОСКУРОВ]».

«Примечание к № __ с от 29.1.40 г.

Так как был получен идентичный материал от Рамзая и по линии НКВД, то заслуживало внимание установить следующее: откуда был получен НКВД материал – из Токио или из Берлина? Это важно в том отношении, что дает возможность судить о работе Рамзая, не исходят ли его материалы от японцев. По этому поводу и. д. нач. 2 отдела полковник тов. Кисленко ездил в НКВД, где его заверили, что их работник, доставляющий материалы и, в частности, доставивший этот материал, является честным и надежным в политическом отношении человеком. Следовательно, и материал Рамзая тоже исходит не от японцев и приобретен им в германском посольстве в Токио. Это вселяет некоторую уверенность в Рамзае в связи с сомнениями в его политической честности.

Полковник ПОПОВ

4 февраля 1940 г.».

«Некоторая уверенность», однако, отношение к «Рамзаю» не изменила.

В переписке вновь появляется «Коммерсант» – Гельмут Войдт, и на этот раз тему инициировал «Рамзай», а не Центр. Зорге снова сообщает, что «Коммерсант» может его заменить.

«МЕМО. От РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 198 27.1.40 г.

Сообщает, что Коммерсант выедет со станции Маньчжурия в Берлин 8 февраля. Его можно встретить в поезде. При его возвращении обратно Р. получит от него информацию и сообщит в Центр.

В Токио скоро приезжает быв. герм. воен. мор. атташе ЭВЕНЕККЕР [Венекер], последнее время бывший командиром карманного крейсера „Дейчланд“».

«МЕМО. От РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 10 – 1.2.40 г.

Коммерсант уже выехал из Шанхая в Маньчжурию. Приказание об остановке в гост. Метрополь запоздало. Предлагает встретить его в поезде и указать, чтобы он остановился в Метрополь. Он выедет от станции Маньчжурия 8 февраля».

«МЕМО. От РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 13–17.2.40 г.

Сообщает, что только Коммерсант может заменить его, если он вернется в Японию и там останется. Основная работа его в Китае, и приезжать в Японию он сможет изредка. Других людей нет. Спрашивает, нет ли у нас американца, который бы помог ему установить американские связи, что имеет большое значение.

Резолюция НУ т. Проскурова: Планировать оставить резидентуру „Рамзая“ без „Рамзая“ из теперешнего состава его людей, новых к нему не подсовывать, а строить отдельно. „Коммерсанта“ на это дело не привлекать (выделено мной. – М.А.)».

В начале марта Центром были определены основные информационные задачи резидентуре на ближайшее время:

«МЕМО. ЦЕНТР – РАМЗАЮ. № 27 от 7.3.40 г.:

В ближайшие 3 месяца главные усилия сосредоточьте на 2-х задачах: первая и главнейшая добыть документальные сведения и материалы о производственной мощности японской военной промышленности по основным видам вооружения, причем данные должны отражать состояние в целом всей пр-сти и конкретно по каждому арсеналу и заводу. Эти материалы прошу подготовить к очередной встрече в июне месяце. Основные цифровые материалы сообщите по воздуху. Вторая, но подчиненная первой, – необходимо добыть документальные материалы о характере начавшейся реорганизации японской армии: какие новые соединения и части создаются, из каких частей они развертываются, их нумерация, штат дивизии и полка, фамилии к-ров дивизий и полков, а также следует работать над вопросом выявления внешней линии японского правительства, поставив его так, чтобы можно было предвосхитить события, а не регистрировать постфактум».

Первая задача конкретизировалась в отдельных заданиях:

«МЕМО. Токио – Рамзаю

Сообщите подробные данные о новом яп. истребителе И-99: в каком институте проводились его испытания и результаты; данные о самолете: численность команды, данные о моторе, скорость, дальность полета, потолок и вооружение самолета. Выясните конструктивные отличия И-99 от И-97. 7.12–40».

Решить задачу получения информации по всей военной промышленности и по отдельным арсеналам и заводам с помощью имевшихся источников было невозможно. По второй задаче, которую решить было проще, не могло идти речи об исчерпывающей информации. Требование указывать фамилии командиров полков было чрезмерным.

Мало того, попытки решить обе задачи непременно вели к провалу.

Резидентура поставляла информацию о внешнеполитическом курсе правительства (состоянии и перспективах развития японо-германских, японо-американских и японо-советских отношений), подготовке Японии к войне с СССР (что включало реорганизацию вооруженных сил, состав сухопутных войск в Китае и Маньчжурии), подготовке инфраструктуры Маньчжурии к агрессии против Советского Союза; внутриполитической обстановке, расстановке сил в стране, переводе экономики на военные рельсы и т. д.

Требование Центра свидетельствовало, что на седьмом году успешной деятельности резидентуры «Рамзая» Центр плохо представлял себе ее информационные возможности.

«МЕМО. От РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 62 – 7.4.40 г.

Легализация Фрица развивается успешно. Фрицу нужны: управляющий фабрикой, помощник по радиоделу и ряд других. Ждет, что мы ему дадим помощника, так как Фриц перегружен работой. Крыша для человека очень хорошая и прочная. Посылаемый человек должен быть по национальности или немец, или австриец, или чех.

Резолюция НУ: Доложите кандидата. Проскуров. 8.4.40 г.».

«МЕМО. От РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 67–15.4.40 г.

Сообщается, что Рамзаем у Мики приобретен учебник для противотанковых частей и пехоты, изданный в марте 1940 г. Почта Р. будет готова в июне месяце. Фриц до сих пор не получил деньги».

Резолюция НУ: «Нельзя ли использовать отъезд Петрова для передачи денег людям? Постарайтесь скорее получить учебник».

«МЕМО. Из ЦЕНТРА – РАМЗАЮ № 36–20.4.40 г.

Указывается, что для передачи материалов и денег встреча назначается на 5 мая. На встречу должен выйти Фриц. Условия встречи и передачи те же, как это было сделано в ноябре месяце прошлого года. На встрече передать материалы по экономике Японии, материалы из офиса Анны и Марты, доклад о партиях и доклад Мики об укрепленных районах и его учебники».

Псевдонимы «Анна» и «Марта», употребляемые в переписке, были присвоены Ойгену Отту и военному атташе Германии в Японии (полковнику Матцки, а затем сменившему его полковнику Альфреду Кречмеру).

Организация связи с представителем резидентуры под прикрытием полпредства СССР была неконспиративной, с одними и теми же условиями связи, с ошибкой в нумерации почтового ящика, на адрес которого направлялись билеты, что привело к срыву встречи в назначенный срок и «дежурству» Фрица у кинотеатра.

«МЕМО. Из ЦЕНТРА – РАМЗАЮ № 10 – 7.5.40 г.

Указывается, что в телеграмме от 20 апреля Центром была назначена встреча Фрица с нашим человеком на 5 мая в кинотеатре Империал для передачи почты и денег. Фриц на встречу не явился, доложить причины неявки. Вновь встреча назначается на 26 мая в кинотеатре Империал. На это число наши люди пришлют на 26 число Фрицу 2 билета, у нашего человека номер билета будет меньший рядом с билетами, посылаемыми Фрицу. Пароль: наш человек обращается к Фрицу и просит программу, Фриц отвечает: „Пожалуйста, она на японском языке“. Наш человек благодарит. Этот наш человек в ноябре п/г. встречался с Фрицем, таким образом, они друг друга знают. Передача производится в темноте. На встрече Рамзай должен передать все ценные материалы из офиса Анны и Марты, доклад Рамзая о политическом положении Японии, доклад о партиях, учебники, полученные у Мики, доклад Мики о Хунчунском укрепрайоне, доклад Отто о разногласиях в правящих японских кругах по вопросу внешней политики правительства и какие группировки конкретно, какой позиции придерживаются, материалы Рамзая о военной экономике Японии по основным видам вооружений, согласно прежних указаний, и доклад Мики и Джо о возрастах из резерва, призванных в армию. Получение этой телеграммы требуется немедленно подтвердить».

«МЕМО. От РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 80 – 9.5.40 г.

Благодарит за поздравления с праздником. Фриц получил билеты 8 мая, поэтому он не мог пойти в кинотеатр, хотя он ежедневно после 5 мая у театра ожидал, но наш человек не пришел (выделено мной. – М.А.) Пошлите вновь билеты, Фриц будет вовремя там. Почта может быть передана 12 мая. Билеты пошлите за день перед встречей. Фриц запрашивал оба банка, но они ответили, что денег нет».

«МЕМО. От РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 81 – 9.5.40 г.

Сообщает, что номер почтового ящика Фрица был написан неверно, поэтому билеты он получил на три дня позже и не мог прийти на встречу. Фриц сейчас не может много работать на рации, так как занят подготовкой почты».

«МЕМО. От Рамзая – Центру № 93–31.5.40 г.

Передан остаток почты человеку Центра, всего он получил от Фрица 37 фильмов».

«ЗАПИСКИ КРОТОВА

…

25.4. Получил задание от Юрия провести встречу с Фрицем. Провел подготовительную работу.

28.4. Послал необходимое по Инструкции в адрес Фрица. …

5.5. Выходил на встречу с Фрицем. Извещение было послано 27 прошлого месяца. Фриц на встречу не явился. …

15.5. Встречался с Фрицем. Получил почту и передал монету. Фриц просил вызвать его еще и на 26 для вручения дополнительной почты. …

26.5. Дважды встречался с Фрицем. Получил дополнительную почту, а на второй встрече оговорил характер дальнейших явок. Об этом отдельным письмом.

„Юрий“ – псевдоним резидента, военного атташе СССР в Японии, полковника И. В. Гущенко. Из автобиографии Гущенко:

„Родился в г. Новороссийске Черноморского края в 1902 году. Отец был слесарь Новороссийских ж.д. мастерских – умер в 1904 году. Мать – прачка отдала меня на воспитание рабочему жестянщику ж.д. мастерских КОЛЬЦОВУ, где я и воспитывался до 1914 года. Матери не знаю и сведений о ней с 1904 года не имею. Братьев и сестер нет.

… Самостоятельно начал работать с 1914 года учеником-слесарем в Новороссийских мастерских, где работал до 1917года. С 1917 года по май 1918 года работал в Туапсинском порту – учеником-слесарем.

В февральской и Октябрьской революциях никакого участия не принимал. В партию поступил кандидатом в 1922 году на 11-х пехотных курсах в г. Краснодаре. В действительные члены ВКП/б/ переведен в 1924 году в парторганизации 39 стр. полка …

Курсантом служил с 1921 года по 1923 год:

С VII. 1921 г. по VIII. 1922 г. – 11-е пехотные курсы г. Краснодар.

С VIII. 1922 г. по 1. 1923 г. – Краснодарские комкурсы действующих родов войск, закончил в январе 1923 года.

1. 1923 г. по 1. 1928 г. – 38 стр. полк 13 сд. – командир отделения, командир взвода, квартирмейстер, политрук роты, командир и политрук роты.

1.1928 г. по XI.1930 г. – 38 стр. полк 13 сд. – командир и политрук роты, начальник и политрук полковой школы.

XI 1930 г. по 1931 г. – учился на „Выстреле“ в г. Москва.

XII-1931 г. по II 1933 г. Начальник штаба 32 гороно-стрелкового полка 28 гсд.

с II 1933 по IX 1937 г. – Мотомехакадемия им. Сталина – слушатель.

I 1937 по X 1938 года 6 мехбригада – Начальник 2-й части штаба, Начальник штаба бригады.

С X–XI 1938 года – 11 мехкорпус – Начальник штаба корпуса.

С XI 1938 г. по IV 1939 г. – слушатель курсов усовершенствования Академии Генерального Штаба.

С IX 1939 года – 20 танковый корпус (бывший 11 мехкорпус) – начальник штаба корпуса“.

Опыта агентурной работы Гущенко, как и его предшественник „Крылов“ – Якимов не имел.»

Из письма «Крылова» в Центр:

«Дорогой Директор.

Настоящим письмом сообщаю о состоянии группы петухов, связь с которыми поручено поддерживать и о своей собственной работе за период, прошедший с момента прошлой почты.

…

4. Моя работа.

К сожалению, и я так же пока не могу рапортовать о каких-либо серьезных успехах в своей работе.

… В течение этого периода три раза выходил на свидание с Фрицем. Первая встреча не состоялась по объяснению Фрица о том, что, якобы, они очень поздно получили наше извещение. Мне кажется, что причиной неявки Фрица было, отнюдь, не это, так как извещение было послано за неделю и по совершенно правильному адресу, а причина заключается в том, что он не успел приготовить почту, т. к. после встречи 15-го он назначил повторную встречу на 26 для вручения дополнительной почты.

Оба мы пришли к заключению, что проводимый до сего времени способ явки и место самой явки сейчас является неподходящим и его следует изменить. Дело в том, что прежнее место сейчас стало по своему назначению иным местом, мало посещаемым пижонами и имеющим, кроме того, необходимость высиживать там, по меньшей мере, несколько часов. В противном случае скорый уход сразу целой тройки пижонов /иногда единственных во всем здании/ может, конечно, вызывать естественное недоумение и подозрение. Другого, аналогичного такого же места здесь сейчас нет. Поэтому, придя к убеждению о необходимости изменения условий встреч, мы договорились встретиться в тот же день дополнительно для разговоров на эту тему. Встретились мы по предложению Фрица в его офисе (выделено мной. – М.А.). Договорились же мы о следующем: встреча происходит в день, указываемый из деревни в маленьком ресторанчике, указанным мне Фрицем. Одно лицо приходит позднее другого на пять-десять минут. Позднее пришедшее лицо подсаживается за столик пижона /который, по уверению Фрица, в это время может быть единственный/, заказывает кушанье „кимо“, ранее пришедший завязывает разговор на тему о „кимо“, сообщая, что он сам большой любитель кимо, но боится его кушать с тех пор, как от кимо заболел его друг Хелма. После этого происходит уже передача принесенного, а в случае необходимости разговора назначается дополнительная встреча в ином, заранее продуманном месте. Здесь проводится встреча раз или два, после чего создается новый вариант. Сами встречи, по мнению Фрица, следует проводить не чаще одного раза в два месяца.

…

29.5.40. Ваш Кротов».

«Петухи» – на сленге «Кротова» – агенты. «Пижоны», судя по всему, иностранцы. Как следует из доклада «Кротова», встречи проводились в полупустом зале кинотеатра, а иногда и в пустом зале кинотеатра, что не могло не вызвать недоумения и подозрения. К тому же встрече предшествовало направление билетов в кинотеатр на почтовый адрес Клаузена. Вызывает недоумение и проведение еще одной встречи в этот же день в офисе «Фрица». Все это свидетельствовало о грубейшем нарушении требований конспирации в стране с жестким контрразведывательным режимом. Альтернатива, предложенная «Кротовым», встреча в «маленьком ресторанчике» опять-таки предусматривает возможность проведения еще одной встречи. Все делается для того, чтобы наверняка попасть в поле зрения японских спецслужб. Предлагаемые же «пароль» и «отзыв» (необходимы для опознавания при встрече двух незнакомых людей) – многословны, излишни и трудны для запоминания. Удивительно то, что Центр даже не пытается одернуть и, если не пресечь, то поправить предлагаемые фантазии.

В организационном письме, переданном на встрече с «Кротовым» – С. Л. Будкевичем в мае (была получена в конце июня), «Рамзай» писал:

«ДОРОГОЙ ДИРЕКТОР!

/т. Кисленко. Похвалите за боевое настроение. Во что бы то ни стало к 15/VII доложите кандидатов для посылки помощника. Проскуров. 29/VI./

Прилагаемая почта обширнее, освещает больший круг вопросов, и мы надеемся, что технически она также лучше последней. Тем не менее, при ее технической обработке просим иметь в виду, что значительная часть почты была заснята при чрезвычайно неблагоприятных условиях прямо в офисе Анны и Марты, а посему понятно, что будет целый ряд недостатков; однако, большая часть почты была снята в значительно лучших условиях.

Мы подчеркиваем, что указания, данные в 1935 году из Центра, требовали концентрации исключительно на аппарате Анны и Марты и имели тенденцию совершенно запретить какую-либо связь с местными уроженцами. Теперь же, когда аппарат Анны и Марты в связи с определенными политическими изменениями, а также после значительного ухудшения их личного состояния, имея в виду наши непосредственные цели, сильно потерял для нас значение, достигнута связь, хотя еще и в очень ограниченном размере, с местными уроженцами. В течение последнего времени Отто и Джо удалось расширить свои источники и, наконец, с привлечением Мики мы также получили не менее важную гарантию. Постепенно Мики все глубже входит в работу. Мы намеренно старались его в этом отношении не перегружать. Здесь, в этой стране. к людям надо долго присматриваться, да и им надо дать время сжиться и лично увериться в нас. В этой стране, как, впрочем, и вообще в Азии, ничего не выйдет без некоторой личной дружбы и личных более тесных связей. Мики, один из лучших здешних типов, медлительный и в меру спокойный человек, которому можно доверять. Так как мы еще не нашли для Мики хорошего места на производствах или учреждениях, то он сейчас собирает все свои старые связи по его прошлой работе, посещает их, они к нему ходят, а также налаживает новые связи. Но, однако, сейчас мы не имеем еще с ним налаженной работы с центральной связью.

Ко многим местным материалам я не мог высказать собственного мнения, так как тормозом явился язык, а переводы их чрезвычайно трудно осуществить. Так что я не могу дать оценки материала, составленного кругом друзей Отто, о партиях и о сделках, и конференциях с военными инстанциями в Шанхае. Более точного сообщения о распределении всех дивизий я еще не послал, так как в этом вопросе еще слишком много неясностей и потому еще, что всеобщая реорганизация здешней армии находится в самом зачатке. Во всяком случае, в ближайшее время я вам пришлю телеграфный обзор, насколько, конечно, это будет в моих силах.

Материал о военной промышленности еще чрезвычайно беден. Тем не менее две работы я посылаю этой почтой. Сбор материалов продолжает проводиться систематически.

Само собой разумеется, что в связи с современным военным положением, как я, так и все остальные, отодвигаем на задний план свое желание возвратиться домой. Мы готовы оставаться на своих постах до тех пор, пока в этом будет необходимость. Я тоже вернусь только тогда, когда мне будет найдена соответствующая замена (здесь и далее выделено мной. – М.А.). Но, к сожалению, данных для этого еще очень мало. Вопрос встает о Коммерсанте, но мне придется еще подождать и выяснить, на какое место и с какими перспективами он сюда едет. На первое время я вижу в нем хорошего помощника, но еще не замену. Это еще должно в нем постепенно развиваться. Мы уже указывали, что у нас есть возможность легализовать помощника Фрицу, если у Вас есть для этого подходящий человек /подчеркнуто рукой Проскурова. см. резолюцию – М.А./. К сожалению, об этом мы от Вас еще ничего не слыхали. Мы усиленно советуем прислать Фрицу помощника. Почти невозможно столько лет работать нам одним с Фрицем. Если он вдруг заболеет, то мы очутимся в тяжелом положении без какой бы то ни было связи с Вами. Поэтому я так прошу Вашей поддержки. Позаботьтесь, пожалуйста, о посылке человека, если возможно, пожилого немца. О его легализации мы уж позаботимся сами. Легализация Фрица замечательна. Его дело идет хорошо, и едва ли можно предположить, что всеобщий экономический кризис может в ближайшее будущее отразиться на нем. Однако оно требует очень много времени, так что по этой причине мы просим помощника для него.

Заключая, мы обращаем Ваше внимание на два доклада. Мы указываем на отношения Японии – Германии к СССР после возможной победы Германии на западе.

При сем, еще раз заверяю Вас, что мы все здесь поняли, что сейчас не время ставить вопрос о нашем желании возвратиться домой, а также заверяю Вас, что до тех пор, пока мы здесь работаем, мы готовы и в будущем работать как можно лучше. Мы будем стараться всеми средствами расширить и углубить наши местные связи.

Сердечный привет от Фрица, верный Вам Рамзай.

ПРИЛОЖЕНИЕ: 1. Политика Японии в отношении Германии и СССР, на 6-ти листах.

2. Политическое положение Японии. На 2-х листах».

В июне-июле 1940 года организационная переписка «Рамзая» в основном касалась «Фрица»: планируемые встречи, поездки в Шанхай, состояние его здоровья, подготовка помощника.

«МЕМО ОТ РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 18 от 4.6.40 г.

Сообщается, о договоренности Фрица с нашим человеком об одной встрече в каждые два месяца при перерыве радиосвязи. Просит согласие Центра. Предлагает передавать почту чаще, чем сейчас.

Сообщает, что Фриц выезжает в Шанхай 11 июня и вернется 25 июня; просит поставить в известность Владивосток. Фриц очень нуждается в радиодеталях.

Просит повысить оклад содержания всем работникам группы на 15 %, т. к. цены поднялись.

Резолюция НО – Прибавку можно дать, а о встрече подумать».

Резолюция была наложена все еще Проскуровым.

«МЕМО ИЗ ЦЕНТРА – РАМЗАЮ № 35 ОТ 25.6.40 г.

Сообщается, что помощник Фрица подготавливается, его отправка в промежуток октябрь – ноябрь. В дальнейшем встречи – один раз в месяц. Очередная встреча 25 июля. Указывается на необходимость более активного сбора сведений по японской промышленности, особенно, по заводам, производящим орудия, танки и самолеты».

«МЕМО ОТ РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 109 от 22.6.40 г.

Сообщает, что Фриц болеет сердцем и лежит в постели (выделено мной. – М.А.), поэтому так долго не было связи и в дальнейшем много не сможет работать. Просит помощника».

«МЕМО ОТ РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 112 от 6.7.40 г.

Просит прислать помощника Фрицу. В случае, если это будет немец, то он обеспечит ему легализацию. Просит указаний на проведение явки, обусловленной Фрицем на 26 июля, где будет передан доклад Фрица, условия встречи помощника Фрица, а также важная почта.

РЕЗОЛЮЦИЯ НУ: т. Кисленко, как с подбором человека. Посоветуйтесь с другими Нач. Отделов».

Указания даны уже новым начальником Разведывательного управления Генерального штаба РККА генерал-лейтенантом Ф. И. Голиковым, назначенным на должность 11 июля.

«МЕМО ИЗ ЦЕНТРА – РАМЗАЮ № 2 от 9.7.40 г.

Указывается, что явку, обусловленную Фрицем на 26 июля, санкционирую. В случае, если часы встречи не обусловлены, будет сообщено на днях. Помощник для Фрица приедет в октябре – ноябре».

«МЕМО ОТ РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 117 от 12.7.40 г.

Сообщает, что состояние Фрица не улучшается, поэтому приходится работать в кровати(здесь и далее выделено мной. – М.А.). Просит перенести встречу, назначенную на 26 июля на 25 июля при тех же условиях. Предлагает последующие встречи и пароль обуславливать на месте в целях сбережения телеграфных расходов».

«МЕМО ОТ РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 128 от 20.7.40 г.

Сообщает, что на встречу 26.7. выйдет сам, т. к. Фриц болен. Просит передать ему Пауля или Бернарда в качестве помощника для Фрица».

Круг лиц, с которыми встречались сотрудники резидентуры под прикрытием советского полпредства, расширялся, втягивая нелегального резидента.

«МЕМО ОТ РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 130 от 26.7.40 г.

Сообщает, что на встрече 26.7. передал нашему человеку 9 фильмов. Предложение оставить почту в парке Мейдзи отверг, т. к. это трудно осуществимо. Очередная встреча обусловлена, лишь не установлено время и день. Предлагает 2 сентября в 7 час. вечера».

Парк «Мейдзи» расположен в центре города в зеленом массиве, примыкающем к садам императорского дворца. В 1940 г. на территории парка был построен Олимпийский стадион к несостоявшейся XII Олимпиаде. Предложение перейти к тайниковой связи «запоздало» на девять месяцев. Только своевременно введенная тайниковая связь могла предупредить провал.

Мотивировка отказа «Рамзая» станет понятна из докладной «Кротова»:

«Дорогой Директор.

Сообщаю Вам о текущих вопросах нашей работы:

…5. Моя работа. За этот период была проведена встреча с Рамзаем /Фриц болен/. Обусловлена встреча и получена почта. Очередная встреча намечена в одной „скиячной“ в 7 час. вечера в день, сообщенный Вами. В беседе, когда я передал описание дубка и разъяснил необходимость пользоваться дубком, Рамзай категорически возражал против системы дубков вообще и настаивал на проведении личных встреч, утверждая, что опасности в личных встречах менее и, кроме того, имеется уверенность в том, что все „о'кей“ и материал попал в нужные руки. При системе дубков у него имеется сомнение, что положенный материал может попасть „не по адресу“. Просил меня о его категорическом отрицании „дубка“ поставить Вас в известность…»

«Дубок» – тайник.

Из докладной «Кротова»:

«Моя работа.

В течении вот уже целого года я числюсь в „списках отъезжающих“ и до последнего времени после сдачи перед намеченным отъездом Лоре – Арнольда и Ксении, кроме выполнения эпизодических поручений /привоз почты от Леонида, встреча с Кармен по ее приезде в Самоедию, прием почты от Фрица и т. д./ более длительных задач к выполнению не получал, что вполне естественно, так как был уже готов к отъезду и более того, неоднократно сообщался срок моего отъезда /как это делается и сейчас/ и даже сообщалось о выезде моего заместителя, который так и не приехал …

28. VI – 40 г. Ваш Кротов».

В своем письме, датированном 22 июля 1940 г., «Рамзай» сообщает в Центр об условиях, в которых приходится работать, а также ставит вопрос о замене «Фрица», отзыве на подготовку «Жигало», о своей готовности остаться в Японии до конца «европейской войны» и, который раз поднимает вопрос о «Коммерсанте».

«ГОСПОДИНУ [Herrn] ДИРЕКТОРУ.

Настоящая почта была составлена, в основном, для выяснения следующих организационных вопросов. Документальная часть, видимо, будет менее интересна, т. к. со времени последней почты нам еще не удалось получить нужных материалов. При этом мы хотим указать на новую трудность при добывании интересующих нас документов.

Во-первых, военный атташе долгое время отсутствовал и, кроме того, по возвращении организовал свое производство для наших целей еще менее интересное, чем прежде. Атташе занят сейчас, главным образом, пропагандой германских достижений в среде высокопоставленных японцев. После его возвращения активный интерес по сбору материала о японцах пал до нуля. Он не пишет также более известных Вам докладов, а посылает только личные письма одному из доверенных людей в министерстве.

Пропагандистская работа, которую он ведет, имела до сих пор целью обострить борьбу Японского Генштаба против японского правительства и затем, после свержения правительства, побудить Японию к активному выступлению против Англии.

Тем самым значение Матцке, как источника добычи документов, на будущее снизилось.

Значительно усложнил нам работу в будущем также и японский генштаб. Он не издает более книг, предназначенных для обучения. Японцы ограничиваются несколькими гектографированными экземплярами, распространяемыми в частях только среди немногих избранных под строгим наблюдением. Так, например, мы напали на след новейшего устава по обучению танковых частей, но не можем его получить на руки, а вынуждены были поставить перед Мики задачу в тяжелейших условиях скопировать этот устав через посредство его друзей, когда они будут этот устав просматривать. Вы можете себе представить, насколько это усложняет дело и как много времени занимает. Тем не менее, мы надеемся к следующей ежемесячной почте разрешить эту тяжелую задачу. Документы, полученные через Отто, интересны, но для Ваших специальных целей маловажны; с недавних пор они хранятся в соответствующих ведомствах под особыми запорами и при соблюдении особых мер предосторожности. Совсем немногие люди имеют к ним доступ и, что для нас особенно важно, могут быть изъяты на очень короткое время. Естественно, что все это необычайно усложняет нашу работу.

Перехожу к организационным вопросам.

1. Болезнь Фрица: К сожалению, мы все должны признать тот факт, что Фриц страдает серьезной сердечной болезнью, что не приходится рассчитывать на его выздоровление и, тем более, на возвращение им былой работоспособности. Лечащий его врач заявил мне, что даже при полном изменении его образа жизни и работы он сомневается, чтобы Фриц [протянул] более двух лет. Для нас это обозначает, что если даже его выздоровление и в дальнейшем будет прогрессировать, то он все же будет не в состоянии выполнять в старом объеме свою воздушную и легальную работу. Поэтому вопрос о его ассистенте должен быть поставлен в такой плоскости, чтобы последний мог его разгрузить не только на время болезни, но сумел бы по его указанию здесь твердо легализоваться и одновременно постепенно принять на себя всю работу Фрица. Необходимо, чтобы Фриц самое позднее в начале будущего года, после передачи своего легального дела и воздушной работы, мог бы поехать домой для серьезного лечения и отдыха. Кроме серьезного расширения и слабости сердца, Фриц пострадал еще от отравления фосфоресцирующими красками (легализационная работа), что особенно повлияло на его больное сердце, ибо он, не зная вреда этих красок, не принял надлежащих мер предосторожности.

Поэтому выбор его преемника должен быть сделан следующим образом: этот человек должен быть в состоянии продолжить легальное дело, созданное Фрицем, в которое мы всадили наши легализационные деньги и которое Фриц развил в совершенно самостоятельное, хорошо легализированное предприятие. Тем самым, был бы решен вопрос легализации нового человека, являющийся сейчас наиболее тяжелым, так как сюда не впускают ни одного человека, не имеющего твердой специальности или должности. Этот человек должен с самого начала прибыть сюда в качестве служащего или соучастника дела Фрица. Лучше всего, если этот человек будет иметь германский паспорт, но только, чтобы он не был евреем. Наиболее подходящую кандидатуру мы видим в нашем старом друге Зеппеле (Сеппель). Фирма, организованная Фрицем, что мы еще раз настойчиво подчеркиваем, абсолютно безупречна. Она зарегистрирована в реестре торговых фирм, считается мелкой, но, безусловно, солидной фирмой немецкой торговой камеры. Нет ни малейших опасений, что новый человек может „замарать“ себя связью с этой фирмой. Мы считаем наилучшим, если новый человек поедет сначала в Шанхай и оттуда вступит в непосредственную письменную связь с Фрицем, последний же пригласит оттуда на должность заведующего предприятием с тем, чтобы позднее сделать его своим компаньоном. Иначе, без определенной специальности или надежной службы новому воздушнику будет тяжело здесь удержаться. Возможности же, представляемые ему предприятием Фрица, надо приветствовать и обязательно использовать.

В болезни Фрица, естественно, совершенно исключительную роль играет тот факт, что он работает здесь уже целых 5 лет. Вам должно быть ясно, что столь продолжительное время при существующих здесь условиях может подточить здоровье даже самого здорового человека. Не забывайте, что состояние его здесь очень тяжелое.

2. Вопрос о Жигало.

Жигало находится здесь 8 лет без перерыва. Это является здесь, в смысле времени, для иностранца максимумом. Для того, чтобы не возбудить подозрения, он должен, в крайнем случае, съездить на родину „в отпуск“. Сюда же следует добавить, что благодаря европейской войне, Жигало лишился своей прекрасной легализации и должен подыскивать себе что-то новое, что может быть осуществлено только после поездки на родину. Так что мы предполагаем разрешить Жигало поездку в Европу, при его поездке туда связаться с Вами с тем, чтобы при возвращении из Европы подучиться в течение некоторого времени воздушному и фотоделу.

Однако в любом случае мы за то, чтобы он непременно возвратился назад для создания здесь крепкой кристаллизационной точки для всех будущих работ. Жигало настолько хорошо здесь вжился, что просто было бы жаль его отсюда пересаживать. Разговор и чтение местного языка он освоил в совершенстве, а это весьма редкое явление.

При просмотре доклада, написанного Жигало, прилагаемого нами, Вы наткнетесь на замечательный пункт, который на первый взгляд покажется Вам сомнительным, который, однако, при условии, что он должен сюда вернуться, может иметь некоторые преимущества.

Жигало в течение нескольких лет живет здесь с одной местной женщиной. Так как он признан семьей этой женщины и сделал из наблюдения над ней некоторые положительные выводы, то мы считаем, что эта женщина, еще пока не знающая, что он делает для нас в действительности, может для него стать скорей защитой, чем опасностью. Она не знает никого из нас здесь, т. е. ни Фрица, ни меня. Она знает Жигало только как представителя Гавас. Тем не менее, мы думаем, что когда она узнает о его работе для нас, то она ему будет помогать, и тем самым увеличит его возможности и даже сможет помогать ему в воздушной работе.

Его основная сила в его фотоработах. Затем он хорошо осведомлен и опытен в политических вопросах, хотя его связи с иностранными источниками весьма незначительны. Мы всё же надеемся, что с помощью его жены перед ним раскроются определенные туземные источники. Из этих соображений мы настойчиво советуем отпустить в отпуск Жигало, обучить его некоторое время в Центре и затем снова отправить сюда. Вопрос, взять ли ему с собой в Европу свою жену, или оставить ее здесь, должны решить Вы. Мы же считаем лучшим, если бы он взял ее с собой, и в том случае, если она произведет на Вас хорошее впечатление, чтобы также ею занялись в Центре и осветили бы ей основные политические и практические вопросы нашего мировоззрения.

Мы знаем, что это весьма своеобразное предложение, тем не менее, учитывая наш долголетний опыт здесь, мы считаем себя вправе давать подобный совет. Здешние женщины весьма надежны, особенно, если они решились связать свою жизнь с каким-нибудь мужчиной. Они не представляют тогда никакой опасности, при условии, если мужчина не оставит ее в беде. Такая гарантия, в случае Вашего согласия с подобным разрешением вопроса Жигало, должна будет ей дана. Насколько мне известно, он готов такую гарантию ей дать.

Прежняя жена Жигало здесь. Она воспитывает своего сына, которому сейчас около 10 лет, и помогает нам преданно и надежно. Мы советуем и в дальнейшем оставить ее здесь и использовать ее квартиру и, вообще ее услужливость. С точки зрения легализации не возникает никаких сомнений, тем более, если будет сохранена видимость, что Жигало поддерживает ее, вернее сына материально; последнее отвечает принятому здесь местному обычаю

3. Вопрос обо мне.

В последней почте я уже сообщал Вам, что до тех пор, пока продолжается европейская война, я, само собой разумеется, останусь на своем посту, конечно, если это Вам желательно. Но так как, по мнению здешних немцев, война скоро окончится, то я все чаще вынужден отвечать на вопрос своих высокопоставленных друзей-немцев, а также туземцев, что я, собственно, думаю в будущем делать. Учитывая, что, вообще, не так-то просто в один прекрасный день исчезнуть, не вызвав подозрения своих немецких друзей, я считаю весьма целесообразным, чтобы мне сообщили, чего Вы ожидаете от меня по окончании войны. Это значит, что я хотел бы, господин директор, чтобы Вы мне ответили на следующие вопросы: могу ли я рассчитывать сразу же по окончанию войны вернуться в Центр, где бы я мог наконец остаться и закончить раз и навсегда свое цыганское существование. Не забывайте, пожалуйста, что мне уже между делом стукнуло 45 лет, что из них на службе у Вашей фирмы я провел свыше 11 лет за границей, а перед тем на службе у другой фирмы я провел еще 5 лет в путешествиях. Наступает уже время дать мне с моим опытом осесть на какой-нибудь работе в Центре, если же Вы не в состоянии сейчас дать мне твердое обещание, что по окончании войны я сразу же смогу уехать домой, то я прошу Вас указать мне точный срок, скажем, например, три месяца или, в крайнем случае, полгода после окончания войны, после которых наступит конец. Я должен знать эту общую границу времени, ибо очень часто мне задают вопрос о моих дальнейших планах как газета, представителем которой я являюсь, так и посол, и другие вышеупомянутые друзья. Газета хочет это знать, чтобы заблаговременно позаботиться о преемнике, издательство, на которое я работаю, хочет знать, когда я закончу для них книгу. А посольство, наконец, хочет об этом знать, так как оно и в будущем надеется работать со мной, т. к. придает моей работе большое значение. Чем известнее и солиднее мне удалось здесь легализоваться, тем труднее становится мне давать уклончивые ответы на вопрос о моих будущих планах по окончании войны. Мои ответы должны быть уклончивыми, так как я вынужден отказываться от любой связи, выходящей за пределы ограниченного времени, чтобы наиболее незаметно суметь в один прекрасный день исчезнуть из поля зрения всех моих легализационных связей.

На всякий случай прошу Вас указать мне твердый срок времени моего пребывания здесь, а именно, смогу ли я уехать сразу же, как кончится война или же я должен рассчитывать еще на несколько месяцев. При сем прошу не забывать, что я тоже живу здесь безвыездно 7 лет и что я ни разу как другие „порядочные иностранцы“ не выезжал отсюда через каждые 3–4 года в отпуск, что этот факт, наряду с моей бесперспективностью на будущее, может произвести как на туземцев, так и на немцев, дурное впечатление и даже показаться подозрительным.

4. Вопрос о Коммерсанте.

Коммерсант возвратился из своей поездки по Сибири. Против своего ожидания, он не был связан ни с одним из Ваших сотрудников, хотя я специально указывал, каким поездом он поедет через Сибирь. Коммерсант сильно разочарован, тем более, что уже несколько лет, с тех пор как он поступил в Ваше распоряжение в Китае, у него создалось впечатление, что вы более не интересуетесь его сотрудничеством. Он высказал мне это лично. Он заявил, что из личной дружбы ко мне готов помогать, чем сможет, но в то же время дал, понять, что особенно напрягаться не будет, так как считает, что Вам он не особенно желателен. Я сожалею о подобного рода плохом использовании Коммерсанта, считаю, что эта связь в течение многих лет осуществляется неряшливо, и что последняя при хорошем индивидуальном подходе могла бы оказаться весьма полезной (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

Грозит опасность, что постепенно этот источник совсем закроется. Поэтому прошу Вас сообщить непосредственно мне, действительно ли Коммерсант, как он предполагает, не представляет для Вас интереса, как активный сотрудник нашей фирмы, или же Вы видите в нем только источник, из которого я должен выкачивать все, что возможно, без осуществления более тесной связи Коммерсанта с фирмой. Коммерсант прикомандирован сейчас к здешнему германскому посольству для обработки всех экономических вопросов, интересующих немцев в связи с оккупацией китайских районов. Частично он занят в самом германском посольстве, частично же в постоянных поездках между Синьцзин-Пекин и Токио. Так что при правильном использовании он в состоянии добывать кое-что полезное.

Учитывая своеобразие его характера (он – человек, не позволяющий пользоваться собой как слепым оружием, а только как сознательным сотрудником), я считаю необходимым выяснить отношение Коммерсанта к нашей фирме. Он будет больше давать, особенно при сотрудничестве со мной, если сможет чувствовать себя членом нашей фирмы, а не каким-то источником № икс.

Заключительные замечания.

Все эти организационные вопросы должны были когда-нибудь быть поставлены. Со своей стороны, господин директор, вы должны дать на них ответ. Тем самым, что в связи с болезнью Фрица вопрос обновления здешнего персонала стал необычайно актуальным, не менее важное практическое значение принимает быстрый ответ на все вопросы, касающиеся Жигало и меня. Мы здесь можем гордиться, что сравнительно немного надоедали Вам с организационными вопросами, а посему надеемся на быстрый ответ. Пока же мы просим содержать в порядке ежемесячную связь с Вашим „человеком“, дабы иметь возможность ежемесячно докладывать вам.

Остаемся, правда, несколько ослабленные здоровьем, тем не менее, Ваши верные сотрудники.

Рамзай.

Добавление:

После наступившего у Фрица некоторого улучшения вновь имели место два серьезных приступа. Чем реже Вы получаете от нас телеграммы, тем хуже для дела. В будущем Вы можете руководствоваться этим масштабом. Поэтому мы убедительно просим по возможности ускорить отправку ассистента. Мы не знаем, не постигнет ли Фрица мгновенная катастрофа или не будет ли он вынужден на целые недели оставить работу. Может также случиться, что будет необходимо положить его в больницу, тогда вообще исключена какая бы то ни было возможность работы. В настоящее время он лежит дома в постели и при нашей помощи может кое-что делать из постели. Жалкое состояние, но, что же делать?

Точно так же просим о непременном сохранении места встречи с вашим человеком. Так как мы не можем пересылать много телеграмм, то мы переходим на почту. Из этих соображений накажите своему человеку, чтобы он каждый месяц договаривался с нами о новом месте встречи. Все технические вопросы встречи мы урегулируем с ним на месте.

Сердечный привет, особенно от Фрица.

Ваш Рамзай».

Спустя четыре месяца – 24 ноября – «Рамзай» «напоминает, что не получен ответ относительно ЖИГАЛО, КОММЕРСАНТА и помощника ФРИЦУ». И только после этого 30 ноября получает ответ от Центра:

«Помощник ФРИЦУ готовится, выедет к Вам в 1941 году. Тесной связи с КОММЕРСАНТОМ не устанавливайте, используйте его как Вашего друга для получения информации. Выезд ЖИГАЛО и его жены нынешней обстановке нецелесообразен, надо обождать. Учебники по артиллерии передайте моему человеку в оригиналах. Из имеющихся денег 500 амов используйте как легализационный фонд ФРИЦА, 500 амов как Ваш резерв, остальные на текущие расходы, ориентировочно до половины февраля. Передайте моему человеку подробный отчет Фрица об израсходовании отпущенных ему денег на легализацию и состоянию его предприятия. Отчетов Фрица мы не имеем с 1937 года на полученные суммы от Вас и от нас.

ВЕРНО: /Сонин/»

25 августа «Рамзай» сообщил, что «здоровье Фрица улучшается, но он все еще слаб. За иностранными домами, в том числе и ЖИГАЛО, установлена слежка».

Зорге ничего не пишет о принятых мерах по предотвращению «засветки» связей «Жигало»-Вукелича с резидентурой. Не пишет он и о том, относится ли его жилище к «иностранным домам» и установлено ли за ним наблюдение. Центр же никак не реагирует на его шифртелеграмму.

Из записки «Кротова» – Будкевича: «2.9. Сегодня вместе с моим заместителем вышли на встречу с Фрицем (выделено мной. – М.А.). Фриц на встречу не явился».

«МЕМО. ОТ РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 62 от 10.9.40 г.

Просит сообщить национальность помощника Фрица. Помощник должен пробыть в Китае до выезда на Острова не менее 2–3 м-цев. Встреча с человеком Юрия состоится 25 сентября».

Выписка из письма «Юрия» – Центру от 5.9.40 г.:

«Задачи поставлены 1.9.: Принять от Кротова группу и его знакомства; Ознакомиться со всеми петухами и навести железную дисциплину в группе по выполнению поставленных задач. Добиться, чтобы каждый петух вел разведывательную работу повседневно и давал высококачественный материал».

Такой подход Гущенко, впервые столкнувшийся с агентурной работой, распространил и на нелегальную резидентуру «Рамзая».

Из автобиографии капитана ЗАЙЦЕВА Виктора Сергеевича:

«Родился в 1906 году в гор. Москве. … Из служащих. Рабочий. …

С 1928–1929 год курсант полковой школы арт. полка Московской Пролетарской Стрелковой Дивизии; с 1929 по 1932 год курсант Объединенной Военной школы им. ВЦИК; с 1932–1933 год командир взвода школы ВЦИК; с 1933–1934 год командир роты школы ВЦИК; с 1934–1936 год начальник автопитания шк. ВЦИК; с 1936–1937 год начальник технического довольствия шк. ВЦИК; с 1937 по конец 1937 г. слушатель Военного факультета Моск. Госуд. Института Иноязыков; с 1937–1939 г. (май – М.А.) слушатель 2-го факультета Военной Академии им. Фрунзе; с 1939 – по сей день Зам. Начальника Отделения 5 Управления РККА.

… Член ВКП(б) с 1930 г.».

Опыта агентурной работы у капитана Зайцева не было, равно как и у его предшественника Будкевича. Не имели опыта агентурной работы и начальники последних: полковник Гущенко и его предшественник подполковник Якимов. Профессионального совета ждать было неоткуда и давать было некому.

Капитану Зайцеву на командировку были даны широкие полномочия и поставлены большие задачи, некоторые из которых были не выполнимы:

«УТВЕРЖДАЮ

Начальник 5 Управл. КА

генерал-лейтенант / Голиков/

25 июля 1940 г.

ПЛАН-ПРИКАЗ

Заместителю Начальника Отделения майору тов. ЗАЙЦЕВУ

Виктору Сергеевичу

Присваивается псевдоним – „Сергей“.

1. „Сергей“ включается в состав токийской „легальной“ резидентуры „Юрия“ с агентурно-разведывательными и вербовочными задачами на правах помощника резидента оперативной группы № 2.

Во всей работе „Сергей“ непосредственно подчиняется резиденту „Юрию“.

2. Главнейшая задача „Сергея“ состоит в том, чтобы усилиями группы № 2 и путем использования личных возможностей, как Зав. консульским отделом, в течение второго полугодия 1940 г. и 1941 г. создать при токийской „легальной“ резидентуре работоспособную нелегальную подрезидентуру из 4–5 источников-агентов (главным образом, из японцев) с большими агентурно-разведывательными возможностями по военным и военно-политическим вопросам.

Для выполнения этой задачи необходимо, во-первых, найти, разработать и завербовать 1–2 вербовщиков из иностранцев с большими вербовочными возможностями среди японского населения, во-вторых, через них приступить к вербовочной работе источников-агентов из японского населения.

Главное внимание в подборе и вербовке агентов-источников должно быть обращено на качественную сторону с тем, чтобы приобрести источников в военных и политических кругах и таких, которые бы располагали большими личными военными и военно-политическими агентурными возможностями для добывания документальных материалов и сведений по следующим вопросам:

а) По военным вопросам: …

б) По военно-политическим вопросам: …

Для вербовки источников-агентов с перечисленными выше возможностями „Сергей“ должен разработать пути проникновения в парламентские, партийные и военные круги в токийском военном гарнизоне (военные чиновники штабов пех. полков и дивизий).

Для избежания проникновения в резидентуру провокаторов японской к. – р каждый разрабатываемый и вербуемый объект как в качестве вербовщика, так и источника-агента должен тщательно и всесторонне изучаться по всем доступным каналам. Все добытые данные о разрабатываемом объекте „Сергей“ должен через резидента „Юрия“ или лично сообщать в Центр, и окончательная вербовка каждого объекта должна проводиться только с санкции Центра.

3. Вторая основная задача „Сергея“ – это изучить в подробностях агентурные возможности агентов „Арнольда“, „Габриель“, „Салиха“ и „Кармен“ с тем, чтобы с большей продуктивностью использовать до дна их возможности и заставить их давать ценные нужные нам агентурные сведения и документы, исходя из следующих установочных вопросов:

„Арнольд“:

1/ Требовать от него представления ежемесячных докладов об обеспеченности Японии всеми видами нефти и железа. …

2/Поставить перед ним твердо задачу по вербовке одного авиаинженера иностранца или японца, работающего на одном из японских авиазаводов с тем, чтобы через него можно было получать ценные сведения (а если можно, то и чертежи) о строящихся в Японии военных самолетах (боевые, технические данные и типы).

Кроме того, завербовать одного корейца для использования на нашей агентурной работе в Корее в качестве резидента с задачей добывания сведений о дислокации японской армии в Корее …

„Габриель“: Поставить с ней работу так, как это предусмотрено в ее плане работы…

„Салих“: На первых порах (в течение 1940 г.) ограничиться постановкой ему задач по освещению дипломатической деятельности афганского посольства в Японии с выяснением вопросов:

1/ Политика японского правительства в отношении Афганистана. 2/ Внешняя политика Великобритании по отношению к Афганистану. 3/ взаимоотношения между Афганистаном и Турцией по отношению к СССР и роль в этом Англии и Японии.

„Кармен“: Принять меры к тому, чтобы она организовала радиоточку и с таким расчетом, чтобы связь была дана осенью т.г. Для этого необходимо встретиться с ней лично, выяснить ее положение с легализацией и ее знакомства и, в особенности, с девушкой-американкой, в кабинете которой „Кармен“ предлагает установить радиоаппарат; собрать данные об этой американке и решить вопрос о реализации этого предложения.

Если это будет нецелесообразно по каким-либо причинам, то потребовать от „Кармен“ др. мероприятий с тем, чтобы связь была дана не позже октября-ноября с.г.

Поставить ей задачу глубже проникнуть в американское посольство в Японии, развив для этого соответствующие дружеские отношения с теми техническими работниками (секретари, машинистки, стенографистки и т. п.) посольства, через руки которых проходят основные дела дипломатических работников посольства (посол. советники и т. п.) с тем, чтобы „Кармен“ в дружеской беседе смогла „выуживать“ у них ценные военно-политические сведения о внешней политике американского правительства в отношении Японии…

4. Для помощи Центру в изучении агентурной обстановки в Японии „Сергей“ обязан тщательно изучать агентурную обстановку и один раз в два месяца представлять в Центр письменные доклады в основном по следующим вопросам:

1/Наиболее доступные пути въезда иностранцев в Японию для проживания:

2/С какими профессиями иностранцы могут легче устроиться на жизнь в Японии, в особенности, на данном этапе.

3/Условия развития коммерческой деятельности иностранцами в Японии и Корее.

4/ Условия поступления студентов-иностранцев в высшие японские заведения.

5/Основной поток японских эмигрантов в другие страны и условия обратного возвращения (документация на выезд и обратный въезд).

6/ Наиболее выгодные места для проведения явок летом и зимой (разработать и представить к ноябрю 5 явок).

7/ Быт и нравы японского населения (культура, семья, религия и т. д.).

8/ Новые приемы и методы работы японской контрразведки.

„Сергей“ имеет право личного доклада как оргписьмами, так и телеграммами Центру по всем вопросам агентурно-разведывательной работы. Для сношения с Центром по телеграфу „Сергею“ вручается отдельный от „Юрия“ шифр.

…

6. „Сергей“ выезжает в Японию на должность 2-го секретаря Полномочного Представительства СССР в Японии для выполнения должности Зав. консульским отделом. Содержание „Сергей“ будет получать по линии НКИД и на организационно-оперативные расходы для агентурной работы – от Юрия.

ПРИЛОЖЕНИЕ: схема агентурной группы № 2 И.д. Начальника 2 Отдела

5 Управления Красной Армии

Полковник (КИСЛЕНКО)

Начальник 1 Отделения

Полковник (ПОПОВ)».

25 июля 1940 г.

Ни слова о резидентуре «РАМЗАЯ», связь с которой Зайцеву предстояло осуществлять.

Из записей 1939 г.: «„Кармен“ – готовится на воздушника. – Американская еврейка, 24 лет, чл. АКП с 1934 г. Завербована в Москве в мае 1937 г. Кариным и Гудзем. Опыта агентурной работы не имеет. До вербовки вела активную профсоюзную и парт. работу».

Центр предложил единственно возможный алгоритм вербовки агентов-источников из числа японцев – через вербовку агентов-вербовщиков из числа иностранцев. Не ставить задачу вербовки «источников в военных и политических кругах и таких, которые бы располагали большими личными военными и военно-политическими агентурными возможностями для добывания документальных материалов и сведений» руководство Разведупра не имело права. Центр обязан был поставить такую задачу, но была ли она по «плечу» Зайцеву и другим разведчикам, находившимся в Японии под прикрытием официальных должностей? Судя по отсутствию результатов – не была. Да и не могла быть. «Сергей» вообще избегал выходить в город, а если и выходил, то только на агентурные встречи с «Фрицем» или «Рамзаем».

Из «Доклада о работе Имака» («Имак» – новый псевдоним Зайцева со второй половины 1941 г.), датированным мартом 1942 г.:

«Прибыл в Японию 21 августа 1940 года. По прибытию сразу приступил к принятию группы от КРОТОВА. …

Помимо руководства группой я имел на связи резидентуру Рамзая. Установить связь с Фрицем пришлось без всяких паролей, так как Кротов уехал в Шанхай, и я знал только место и день с часами встречи. Помня его фотографию и зная его биографию и Рамзая, я связь установил, правда, с большими трудностями, ибо Фриц не хотел признаваться, но после того, как я ему рассказал его биографию и даже упомянул про его вещи, которые находятся на хранении в холодильнике, он начал сдавать и попросил меня описать человека, с которым он должен был встречаться, т. е. Кротова, что я, конечно, сделал (здесь и далее выделено мной. – М.А.). После только этого он признался, но все же материал не передавал. Эта встреча происходила в скиячной на Гинзе, после, когда кончили есть, он предложил мне поехать с ним на машине в парк Мейдзи, всю дорогу задавал разные вопросы о Рамзае, на которые я ему отвечал, и по приезду в парк он передал мне материал и взял от меня деньги. В дальнейшем связь с ним не порывалась до дня его ареста. Вторая встреча происходила с Фрицем в скиячной на Симбаси, последующие у него в офисе после работы, офис расположен недалеко от Симбаси-еки. …

На встречи с Фрицем я выходил часа за два за три до назначенного времени, меняя несколько раз средства сообщения и тщательно проверяя, нет ли хвостов. Перед отъездом за рубеж я знал, что эта резидентура вся продана, а поэтому нужно было быть особенно осторожным …».

Выход на встречу с «Фрицем» «без всяких паролей», в нарушении элементарных правил конспирации (ведь можно было дождаться возвращения «Кротова» – Будкевича из Шанхая), свидетельствует о том, что даже в марте 42-го Зайцев считал, что он поступил правильно. И в своем отчете Зайцев даже бравирует этим. И что удивительно – его никто не одергивает.

Утверждение Зайцева, что на встречи с «Фрицем» он «выходил часа за два за три до назначенного времени, меняя несколько раз средства сообщения и тщательно проверяя, нет ли хвостов», не соответствует действительности. И доказательство тому не только выше цитируемая фраза.

Из Справки «История провала резидентуры Инсона» от 23.05.44 г.:

«Встречи ИМАКА с ИЗОПОМ (новый псевдоним Клаузена. – Прим. авт.) проводились 1–2 раза в месяц. Характерно, что встречи иногда происходили на квартире ИЗОПА, причем, ИМАКУ прежде чем попасть на встречу с ИЗОПОМ частенько приходилось отрываться от преследующих его хвостов. Это объяснялось тем, что ИМАК в город выходил очень редко и, как правило, только на явки. Всегда ли ИМАКУ удавалось отрываться от хвостов, сказать трудно. На явки он выходил, почти не имея резервного времени и иногда, чтобы не сорвать встречу, выезжал на машине, оставляя ее недалеко от района встречи. Были случаи использования для этой цели машины ВАТ (выделено мной. – М.А.)».

Зная условия агентурной обстановки в Японии, изощренную систему неотвязной слежки и сигнализации постовых полицейских и учитывая особо тщательное наблюдение, которому подвергались сотрудники советского легального аппарата, можно категорически утверждать, что большинство встреч, если не все, попали в поле зрения полиции.

«МЕМО. ОТ РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 76 от 21.9.40 г.

Сообщает, что здоровье Фрица улучшается, 25 сентября он выходит на встречу с нашим человеком».

«МЕМО. ОТ РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 78 от 27.9.40 г.

Сообщает, что встреча Фрица с нашим человеком не состоялась. Новую встречу предлагает на 15 октября в 7 часов вечера в ресторане Хиросукияки…»

«МЕМО ОТ РАМЗАЯ, 30.10–40 года, номер 92.

Сообщает, что рация Фрица была неисправна, сейчас налажена. Трудно с добыванием запасных частей. Подтверждает, что встреча Фрица с Сергеем состоялась. Фриц передал Сергею почту и получил от него 500 амов. В ближайшее время денег потребуется гораздо больше…

Рамзай выехал в Шанхай по легализационным делам, вернется в Японию 10.11.

Верно: Сонин. 2.11.40 года».

В ноябре 1940-го в Центре была составлена «Справка на нелегальную резидентуру „Рамзая“ – Токио»:

«Нелегальная разведывательная резидентура „Рамзая“ в Токио организована с осени 1933 г. Задачи резидентуры: добывание документальных данных и информации по вопросам вооруженных сил, политического, экономического и военного положения Японии.

Резидент „РАМЗАЙ“ – немец, рождения 1895 года, член КПГ с 1919 года, член ВКП(б) с 1925 года. Окончил университет в Берлине. Владеет немецкими и английским языками. На нелегальной работе по РУ с 1929 года. До этого с 1923 года работал в ИККИ инструктором Информационного Отдела, по линии ИККИ выезжал в Норвегию.

С 1929-го по 1932 год работал нелегальным резидентом РУ в Шанхае. Отозван из Шанхая в связи с угрозой провала, ввиду допущения им грубых ошибок.

В мае 1933 года командирован в Токио с задачей создания нелегальной резидентуры. Прибыл в Токио через Европу и САСШ в июне 1933 года. Легализовался корреспондентом немецкой газеты „Гамбургер Франдеблатт“ и ряда голландских газет. Установил тесные дружеские отношения с руководящими работниками посольства Германии в Токио – в частности, с послом и ВАТ. Через посла Германии вошел в местную фашистскую организацию и активно работал в ней. Установил связи с рядом иностранных посольств и миссий в Токио.

Летом 1935 года вызывался для инструктажа в Москву. Выбыл вновь в Токио после месячного пребывания в Москве.

В Москве проживает жена Рамзая.

Степень сближения Рамзая с руководящими работниками немецкого посольства в Токио характеризуется тем, что б. немецкий посол Дирксен знакомил Рамзая с секретными материалами и имел с ним частые дружеские беседы, а б. ВАТ Германии в Японии полковник Отт даже пользовался помощью Рамзая в шифровке телеграмм.

Такое же прочное положение Рамзай сохранил и после назначения нового немецкого посла и ВАТ.

Материалы, высланные Рамзаем за время с 1933 по октябрь 1940 г., не дают, однако, того, что можно было бы ожидать, исходя из положения и агентурных возможностей Рамзая.

Наиболее полная информация поступала по вопросам политического характера, в частности, по вопросам взаимоотношений Германии и Японии. Характерной особенностью всех материалов Рамзая за этот период было:

1. Наиболее острые вопросы не освещались (антикоминтерновский пакт 1937 г. /1936 г. – М.А./) или освещались с большим опозданием и тенденциозно.

2. Достаточно полно и своевременно освещались те вопросы, которые в дальнейшем получали официальную огласку и опубликование (подготовка договора между Германией и Японией в 1937 году, подготовка пакта между Японией, Германией и Италией в 1940 г.).

3. Сведения, предоставляемые резидентурой по военным вопросам, ценности не представляют. То же – по экономическим вопросам.

Оценивая материалы Рамзая в 1937 году, было дано заключение: „… Рамзай давал со слов Отт заниженную оценку современного состояния и развертывания немецкой армии. Около 35 % всех документальных материалов были устарелыми… Центром не были получены материалы дипломатической переписки или дипломатические документы…“ и делается вывод: „… Ряд сведений, полученных от Рамзая, несомненно носит дезинформационный характер …“.

Оценка эта в значительной степени может быть сохранена и на материалы, поступившие от Рамзая после 1937 года (здесь и далее выделено мной. – М.А.)…

Значительная часть материалов и документов, присылаемых Рамзаем, не имеют никакой ценности или по своему содержанию (напр. о промышленности минеральных удобрений), или потому, что они не секретны (уставы 1937 года) или, наконец, потому что, будучи весьма интересным материалом, даются с большим опозданием, устарели (напр. в январской почте 1940 г. – полит. доклад немецкого ВАТ – пришел с опозданием на… 1½ года!).

Рамзаем за время его работы даны материалы по следующим вопросам: 1. О подготовке Германии к захвату Польши. 2. О правительстве Ван Цзин Вэя. 3. О положении внутри правительства Японии и смена руководства в правительстве. 4. Некоторые данные о ходе переговоров между Японией и Германией по антикоминтерновскому пакту (очень неполные). 5. О подготовке и заключении германо-японо-итальянского соглашения 1940 г.

В оценке положения Японии Рамзай настойчиво проводит точку зрения слабости Японии к активным действиям против СССР.

Надежность Рамзая сомнительна, т. к., еще будучи резидентом н/л резидентуры в Шанхае, Рамзай был вскрыт английской контрразведкой, китайской к-р. и, вероятно, японской к-р:

„…Рамзай был уже скомпрометирован в Шанхае сам лично, далее скомпрометирован связью с Джоном, которого Абрам (приемник Рамзая по шанхайской р-ре) посылал в Японию к Рамзаю, а также провалом по делу Абрама, который принял от Рамзая связников и некоторых источников, знавших лично Рамзая и его настоящую фамилию. Резидентура Рамзая, несомненно, находится под наблюдением японцев … не используют ли и теперь японцы резидентуры Рамзая для подсовывания нам дезинформации“ … (из Заключения по шанхайскому провалу 1935 года).

„…Ряд моментов сигнализировал, что Рамзай, а, возможно, и часть его сети, раскрыты полицией:

1. Предупреждение, полученное радистом Зеппель от знакомого английского полисмена, что доктор Зорге является агентом Коминтерна и СССР, от него надо держаться подальше.

2. Случай требований английской полиции, предъявленных к госпиталю, о выдаче советского агента доктора Зорге, когда последний лежал в госпитале в Шанхае.

3. Заявление кельнерши пом. резидента Паулю, что доктор Зорге советский разведчик, „о чем знает весь Шанхай“.

4. Помощник Рамзая – „Джон“, оставшийся в резидентуре после Рамзая и ездивший к Рамзаю на связь в Токио, должен был вернуться, так как имелось предупреждение, что он разрабатывается как сов. шпион.

5. „108“ – групповод, провокатор из резидентуры Абрама, оказавшийся в дальнейшем японским и гоминьдановским агентом, знает Рамзая как резидента в Японии, к которому по поручению Абрама он неоднократно ездил на связь в Токио (из Заключения по шанхайскому провалу).

Деятельность Рамзая в Шанхае не могла остаться неизвестной и немецкой контрразведке, которая не могла не интересоваться им после появления в Японии, зная его по Шанхаю (и в Японии, и в Шанхае Рамзай остается под своей настоящей фамилией) и зная его большую близость к послу и ВАТ Германии и Японии. До немецкой к-р. могли дойти сведения о Рамзае и от его первой жены, проживающей в Берлине, где она работает юристконсулом (?). Этой женщине известно, что Рамзай – коммунист, находится в Японии. С Рамзаем она имела письменную связь.

Наиболее вероятно, что твердое положение Рамзая в немецком посольстве занято им в силу значительных услуг, которые оказывает Рамзай немцам.

В состав резидентуры Рамзая входят:

1. ФРИЦ – радист, немец, рождения 1899 года, член КПГ с 1927 года, к работе в РУ привлечен в Германии в 1928 году, по профессии моряк. С 1929 г. по 1931 г. работал н/л. резидентом в Шанхае и Кантоне, с 1931 г. по 1933 г. – н/л. радист в Харбине и Мукдене. Переброшен в Японию из СССР в 1935 году в резидентуру Рамзая.

Легализовался как представитель американской фирмы по продаже велосипедов, автомасла, графита и т. д. в кампании с американским японцем, прибывшим из САСШ вместе с ним. Легализация прочная. Затрачено денег на легализацию – 5.000 ам. долларов. Месячная оплата за нашу работу – 600 иен. Как радист с работой справляется хорошо. В марте 1936 г. к Фрицу из СССР выехала его жена – „Анна“. Используется как курьер-связник. По донесениям Рамзая – Фриц тяжело болен сердечной болезнью и требует подготовки смены.

2. Жигало – содержатель конспиративной квартиры с рацией Фрица. Югослав по национальности, сын полковника, юрист и электромеханик по профессии. Завербован в Париже в 1930 году через своего брата – „605“ (проходит по сети 1-го Отдела). Командирован в Японию в 1933 году. Легализовался корреспондентом агентства „Гавас“. Конечная оплата – 350 иен. Будучи в Японии, развелся с женой, с которой вместе приехал. Последняя сошлась с иностранцем и проживает в Японии. Жене характер работы Жигало хорошо известен.

3. Джо – источник. Японец, рождения 1905 года, по профессии художник. В 1923 году эмигрировал в САСШ, где и завербован работником РУ Доном в 1933 году. Член компартии Японии. Выехал в Японию в 1935 году по заданию РУ, связался с резидентурой Рамзая. Будучи в Японии, имел одно время тесные связи с левыми кругами, в том числе с „Другом из Хоккайдо“ и „Женщиной“ (оба были арестованы японской жандармерией в феврале 1936 года). Связи с левыми кругами порвал по нашему требованию. Легализован как компаньон ассоциации художников по торговле картинами. Возможностей для добывания документального материала не имеет. По данным Рамзая – надежный и преданный работник. Тяжело болен туберкулезом. Месячная оплата – 170 иен.

4. ОТТО – источник. Японец, рожд. 1900 года, по профессии журналист. Работает в иностранном отделе газеты „Асахи“, имеет большие связи в военных и политических кругах. В августе – сент. 1936 года был в САСШ. Был в Китае, где в 1932 году и завербован в Шанхае Рамзаем. Имеет связи с левыми кругами (его друг – „Ронин“ – в феврале 1936 г. арестован и убит японской жандармерией?). Месячная оплата – 150 иен.

5. МИККИ – источник. Японец, 30 лет, по профессии юрист. По окончании университета в Токио был призван в Квантунскую армию, где получил звание младшего офицера и ушел в запас. Завербован Джо в 1939 году. Через него намечено проникновение в японские военные круги. Даваемый им материал ценности не представляет (легальные издания военной литературы). Источник не проверенный во всех отношениях. Месячная оплата – 80 иен.

ЗАТРАТЫ НА РЕЗИДЕНТУРУ:

Всего на резидентуру затрачено (по данным с 1936 года):

а) За 1936 год …………………54.120 иен и 1.000 амов.

б) За 1937 // ……………………16.650 иен, 21.750 амов, 700 мекс.

в) За 1938 // ……………………18.470 ам. долларов.

г) За 1939 // …………………….6.615 ам. долларов.

д) За 5 м-цев 1940 г.

переведено …………………….11.400 амов.

Итого вложено в резидентуру за все время:

ам. долларов …. ………………59.235.

иен ………………………………70. 770.

мексов …………………………700.

Годовая смета утверждена в 15.750 ам. долларов.

В легализацию Фрица вложено 5.000 ам. долларов.

В Ы В О Д Ы

1. Резидентура „Рамзая“ основной задачи (здесь и далее подчеркивание в документе. – М.А.) – добывание документальных данных по вооруженным силам Японии, подготовки Японией войны – не выполняет. Материалы резидентуры по вопросам политическим и дипломатическим переговорам представляют ценность, но, как правило, освещают только вопросы, в дальнейшем известные через прессу и даются с большим опозданием.

2. Надежность резидентуры сомнительна. Есть основания предполагать, что Рамзай работает на японцев или немцев (возможно, и на обоих одновременно), за что ему, несмотря на наличие больших компрометирующих в работе на СССР материалов, и представлена возможность вести н/л работу на СССР.

Исходя из этого предположения – резидентура в случае войны Японии против СССР в лучшем случае будет свернута, а в худшем – перейдет на донесение дезинформационных материалов, проверить которые при отсутствии параллельных н/л резидентур в Японии возможностей нет.

3. Резидентура „Рамзая“ является единственным н/л. источником для получения материалов о внутриполитическом положении Японии и мероприятиях японского правительства. Проверка правильности даваемых материалов показывает, что значительная часть даваемой Рамзаем информации достоверна. Возможно, что Рамзай делает это из стремления поддержать свой авторитет перед РУ и обеспечить себе возможность возвращения в СССР с определенными целями, – но все же текущая информация Рамзая имеет значительную ценность и не может в настоящее время быть перекрыта другими источниками ввиду их отсутствия. Это положение, если оно правильно, необходимо использовать для выкачивания из Рамзая всего, что возможно, повышая требовательность к нему и его р-ре.

ПРЕДЛОЖЕНИЯ

1. Резидентуру „Рамзая“ сохранить, расценивая ее как р-ру двойника. (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

2. Резко повысить требовательность в части добычи документальных материалов, в частности по вооруженным силам Японии.

3. Получаемые материалы рассматривать весьма критически, проверяя их достоверность, правдивость и своевременность всеми способами.

4. Подобрать в помощники ФРИЦУ надежного нелегала-радиста с целью проверки через него надежности р-ры Рамзая. Обеспечить его собственным шифром.

5. Сократить расходы по резидентуре „Рамзай“ на 1941 год на 30 %.

6. Исходя из ненадежности р-ры „Рамзая“ выработать конкретные мероприятия по созданию н/л. резидентур в Японии в 1941 году.

К. СОНИН“.

Оговорам и наветам на Зорге, вытекавшим из „Заключения по Шанхайскому провалу 1935 года“ от 5 мая 1936 г. и повторенным в Справке, уже был дан анализ. Автор (точнее авторы, потому что текст документа должен был быть согласован с руководством, по крайней мере, 3-го Дальневосточного отдела) вынуждены были признать, что резидентура „Рамзая“ „является единственным н/л. источником для получения материалов о внутриполитическом положении Японии и мероприятиях японского правительства“, что „проверка правильности даваемых материалов показывает, что значительная часть даваемой Рамзаем информации достоверна“ и что „все же текущая информация Рамзая имеет значительную ценность и не может в настоящее время быть перекрыта другими источниками ввиду их отсутствия“. И эти выводы противоречат аргументации, приведенной в самом тексте справки (анализ этой надуманной аргументации был приведен в соответствующих разделах).

Но объективные выводы справки в части информации, поступавшей из Токио от Зорге, не могли повлиять на ее предвзятую оценку.

2 декабря 1940 г. „Рамзай“ напомнил Центру, „что 6 дек. Фриц будет ждать нашего человека для получения денег и передачи почты“.

„МЕМО ОТ РАМЗАЯ, ТОКИО, 2.12–40 г. №№ 123 и 125

По данным б[ывшего] зам. нач. штаба Савадза, посол ОТТ рассказывает: до тех пор, пока вопрос с СССР не решен, японцы не осмелятся на открытый конфликт с САСШ [Северо-Американские Соединенные Штаты] и Англией. Не могут они пойти на это и до окончания войны в Китае. ОТТ не ожидает каких-либо крупных событий в направлении на юг в ближайшее время. Источник Отто слышал, что сайгонский вопрос также отложен. Японцы намерены в ближайшее время еще больше оттянуть войска в Центральном Китае, в частности, в районе Ичан, т. к. связь Ичан-Ханькоу трудна и дорого стоит.

По данным ВЕНЕКЕР /морской атташе Германии в Токио/, японцы перестраивают старые суда в суда ПВО по примеру Англии перед войной.

ДЖО слышал, что яп. штаб намечает увеличить количество артиллерии с расчетом, по меньшей мере, достигнуть уровня арт[иллерийского] обеспечения Красной Армии в каждой дивизии. Однако артил[лерийское] и танковое обеспечение потребует большого времени“.

Резолюция: „Тов. Сонину. Напишите Рамзаю, чтобы он ежедневно сообщал данные о дислокации яп. армии. Его информация ни к черту не годится (выделено мной. – М.А.). Попов, 6.12–40 г.

Верно: /Сонин/“.

6 декабря 1940 г. „Рамзаю“ Токио была направлена радиограмма с выражением недовольства поступавшей от него информацией: „Вашей информацией по военным вопросам за последние 3 месяца не удовлетворен; она недостаточно конкретна. Нам нужны кроме общих данных сведения о результатах реорганизации яп. армии и переходе на дивизии 3-х полкового состава, о дислокации яп. дивизий и новой нумерации. Ваши донесения не отвечают этим требованиям. Поставьте основной своей задачей добывание конкретных данных о яп. армии, сообщайте их еженедельно“.

Центр в течение года несколько раз высказывал недовольство качеством информации „Рамзая“, указывая ему на „необходимость более активного сбора сведений по японской промышленности“; требуя „проявить активность в выявлении хода реорганизации армии, а не молчать в период решающих событий“; предписывая „еженедельно давать сводку о дислокации всех частей японской армии“ и отмечая „неудовлетворительность его информации по военным вопросам“. При этом Центр не задавался вопросом, располагал ли „Рамзай“ возможностями, позволяющими выполнять его требования.

Невозможно не видеть, что упреки и замечания Центра основывались не столько на истинной оценке информации, сколько на недоверии к „Рамзаю“ и принятом решении о „резком повышении требовательности“.

О документальных и прочих материалах, полученных от „Рамзая“ в 1940 г. через курьерскую связь, сохранились лишь отрывочные сведения:

в январе прислано 23 фотопленки – фотокопии документов из германского посольства;

в мае – 37 фотопленок. В числе присланных документов были:

1) материалы, составленные знакомыми „Отто“, близкими к правительственным кругам: а) о политических партиях; б) о сделках и конференциях с военными властями в Шанхае;

2) две работы по военной промышленности Японии. Содержание этих работ неизвестно. По сведениям, приводимым в „Меморандуме“ штаба Мак-Артура на основании показаний Зорге, в 1940 году им был представлен Центру доклад „О японском производстве боеприпасов, самолетов и автомашин, а также о производстве железа и стали на 10.2.1940 года“; 3) Два доклада – об отношениях Японии и Германии к СССР после возможной победы Германии на Западе;

22 июля получено 9 фотопленок. В числе присланных материалов – копии секретных документов, добытых источником „Отто“ в правительственных учреждениях Японии;

30 октября получена почта. Количество фотопленок и содержание материалов неизвестно;

24 декабря прислано 10 фотопленок и 3 книги.

Даже если судить только по телеграфным сообщениям „Рамзая“, нельзя не признать, что добытые резидентурой сведения отвечали основным задачам, то есть не заслуживали неудовлетворительной оценки.

По вопросам реорганизации, состава и дислокации армии дважды – в сентябре и декабре – были переданы сведения о составе и дислокации японских войск в Маньчжурии и Китае. Сведения, сообщенные в декабре, вызвали сомнение руководства.

„МЕМО с телеграммы РАМЗАЯ от 28.12.40. ТОКИО.

Сообщает, что поданным, полученным от работника нового ВАТ Германии в Токио, стало известно, что немцы интересуются в настоящее время, главным образом, установлением японских сил в Южном Китае для того, чтобы иметь возможность судить о приготовлениях японцев к наступлению против Сингапура или Восточной Индии. В отношении прочих районов КИТАЯ и МАНЬЧЖУРИИ немцы не интересуются, однако сообщил РАМЗАЮ, что по последним данным МАЦКЕ /бывш. ВАТ Германии/, в Сев. Китае имеется 10 пд, 11 бригад и 1 кав. бриг. В Центр. Китае находится 7–11 пд, 4 бригады и 1 кав. бриг, в Южн. Китае и Индо-Китае – 7 пд. и 1 бриг.

Далее сообщает, что новый ВАТ Германии в Токио гораздо умнее Мацке, но прибрать его к рукам трудно“.

[Резолюции] НУ: „НО-3. Все сведения занижены“.

Против пункта о новом ВАТ написано: „Как будто он кого прибирал? Голиков“ (выделено мной. – М.А.).

НО-3: „Тов. Воронину. Сравните с данными информации“. 31.12.40. ПОПОВ».

«К телеграмме РАМЗАЯ от 28.12.40.

В результате сверки данных РАМЗАЯ с данными, имеющимися в Информационном отделе, представляется следующая картина:

По данным информ. / По данным источника.

ДИВИЗИИ:

Сев. Китай 9/10 Центр. Китай 12/11 Южн. Китай 6/7

27/28 БРИГАДЫ:

Сев. Китай 13 /11 + 1 кав. бр. [написано от руки карандашом]

Центр. Китай 7/ 4 + 1 кав. бр. [написано от руки карандашом]

Южн. Китай 1/1

21/16 + 2 кав. бр. [написано от руки карандашом]

Информ. отд. +/т. Воронцов[293]/ считает эти данные близкими к действительности.

/Бровченко/».

Сведения «Рамзая» были весьма близки к данным РУ и, возможно, даже уточняли их. «Рамзай» насчитывал в Китае 28 дивизий и 18 бригад, а информационный отдел – 27 дивизий и 21 бригаду. Все эти данные были близки к действительным. По состоянию на 22 июня 1941 г. в Китае насчитывалось 27 дивизий; судить однозначно о количестве бригад не представляется возможным. Известно, что к 1 декабря 1941 г. в Китае находилось 20 бригад; к этому времени в зону Южных морей было переброшено 3 бригады; возможно все три бригады были переброшены из Китая, не исключено, что часть из них – из метрополии; а часть были вновь формированы[294]. Относительно военных действий японцев в Китае: им было заблаговременно сообщено о подготовке японцами активных военных действий против Чунцина, бомбардировке Ичана и захвате провинции Фуцзян. В дальнейшем добыты достоверные сведения о составе японских войск, участвовавших в Ичанской операции, и сведения о намечаемом отводе войск. Заблаговременно сообщено о подготовке наступления против провинции Юннань и бомбардировке границ Бирмы.

Информации по этим вопросам приняты как ценные и достоверные и представлены высшим инстанциям в разделе «важного сообщения».

«МЕМО ОТ РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ № 123 от 22.7.40 г.

Сообщает, что, по сведениям Микки, Ичанская операция со стороны японцев проводилась 13, 33, 34 и 40 пд. и спец. танковой дивизией, состоящей из 3-х танковых полков. 9 и 16 пд. все еще находятся в Центральном Китае. 101, 106 и 114 пд. расформированы и есть предположения, что все дивизии с номерами выше сотни будут расформированы и заменятся дивизиями с новыми №№».

«Резолюция НУ: Важнейшее сообщение, донести Генштабу».

Последующие события полностью подтвердили точность сведений «Рамзая».

«МЕМО ОТ РАМЗАЯ – ЦЕНТРУ 12.10–40, № 89.

Сообщает, что с 18.10 ожидаются яп. действия против провинции Юнань и бомбардировки границ Бирмы. Джо доносит о перебросках новых танковых частей и артиллерии на юг и мобилизации резерва моряков и матросов во флот. По данным лидеров флота, если США сорвет экономические переговоры в Голландской Индии, Япония начнет действия против Индии».

«МЕМО ИЗ ТОКИО ОТ РАМЗАЯ, № 90–91.12.10–40 г.

Со слов пом. ВАТ ГЕРМАНИИ по авиации, сообщает данные об авиационном заводе Мицубиси в Нагоя: имеется 2 завода сухопутных и морских самолетов. Общая площадь – 650.000 кв. метров. Цеха в отношении ПВО не оборудованы. На заводе сухоп. самолетов работает 1200 чел. Программа месячная: для армии 30 легк. бомбард. „97“, 30 тяж. бомбовозов „97“, 5 коммерческих самолетов „МС-20“. Для флота: тяж. бомбардировщиков „96“ 30 шт., легких бомб. – 35 шт., но сейчас намечен переход на другой тип. Ежемесячно выпускается 5–10 металлических авиаматок для самолетов различного назначения».

В январе «Рамзай» дал анализ внутриполитической обстановки с выводами о предстоящей смене правительства Ёнаи, а в июне сообщил о возвращении Коноэ на пост премьера.

О подготовке японской агрессии против Индокитая и Голландской Индии «Рамзай» передал большое число сообщений, основанных на сведениях, получаемых источником «Отто» непосредственно из японских правительственных кругов, на информациях, добываемых лично «Рамзаем» в германском посольстве, и на сведениях о переброске войск и других военных мероприятиях (по данным источников «Джо», «Мики» и их агентов-наблюдателей).

Что касается японско-германских отношений и политики Японии по отношению к СССР, «Рамзай» своевременно и верно освещал ход переговоров Японии с Германией о заключении Тройственного пакта, выявив основное содержание секретной части соглашения.

Относительно подготовки Японии к войне против СССР в январе «Рамзай» утверждал, что в связи с обострением внутренних противоречий и хозяйственного кризиса, «серьезной военной опасности со стороны Японии больше не представляется». Этот вывод он подкреплял характеристикой экономических и внутриполитических трудностей Японии, приведших к замедлению темпа реорганизации армии и других военных мероприятий.

В дальнейшем «Рамзай» информировал о намерении японского правительства заключить с СССР пакт о ненападении и выявил основные пункты, намеченные японцами в качестве основы для переговоров.

В соответствии с планом, денежное снабжение резидентуры осуществлялось по двум основным каналам:

а) секретной пересылкой денег через курьерскую связь;

б) открытым переводом денежных сумм на банковские счета «Рамзая», «Фрица» или «Густава» через доверенных лиц Центра из других стран (США, Голландии, Франции, Швейцарии, Англии). Как правило, каждому переводу предшествовала договоренность с «Рамзаем», из какой страны, на чей счет и какую сумму следует перевести, исходя из характера деловых легализационных связей работников резидентуры.

В принципе такая система оправдывала себя, обеспечивая достаточно надежное, регулярное и скрытное снабжение резидентуры денежными средствами. Однако на практике оно осуществлялось далеко не безупречно, что неоднократно вызывало справедливые нарекания со стороны «Рамзая».

Перебои, задержки с высылкой денег, небрежность в технике их перевода, не только ставили резидентуру в затруднительное материальное положение, но и вызывали нежелательные инциденты, которые могли иметь опасные последствия.

В предписаниях доверенным лицам о переводе через банки денег работники Центра неоднократно искажали фамилии адресатов, из-за чего администрация банка проводила расследование, сопровождавшееся запросами и уточнениями по месту взноса денег и месту жительства адресата, что привлекало внимание и к отправителю, и к получателю.

Так, в 1936 г., когда для пересылки денег на имя «Ингрид» – Айно Куусинен в Японию нужно было внести деньги на открытый ею личный счет в банке Осло, доверенному лицу в Норвегии было сообщено искаженное паспортное имя «Ингрид»: «Hansen» вместо «Hansson», и банк отказался принять перевод.

В письме «Алексу» – Боровичу от 21 января 1937 г. ответственный сотрудник Центра пытался оправдаться, утверждая, будто «Ингрид сообщила не то имя, на которое она сама сделала вклад». При этом паспортное имя «Ингрид», на которое она сделала вклад и с которым направилась в Японию, оставалось неизменным и было зафиксировано в ее личном деле.

В марте 1940 г. подобная небрежность была допущена с переводом денег на имя Макса Клаузена («Фрица»). Несмотря на то что «Рамзай» сразу указал на искажение фамилии «Фрица» в переводе, сотрудник Центра, организуя перевод денег из США, вновь исказил его фамилию, указывая «Klaussen» вместо «Clausen». Это вызвало не только трехмесячную задержку с получением денег, но и другие более неприятные последствия. Во-первых, деньги вернулись в США, и администрация «Чейс-банка», через который их перевели, провела расследование, выясняя кем внесены деньги, почему искажена фамилия и т. п. Во-вторых, когда после объяснений Клаузена ему удалось добиться получения денег, из США переслали деньги уже не на Шанхайское отделение, а в Токио, и «Фриц» вместо долларов получил иены.

Эти средства имели целевое назначение: они требовались «Фрицу» для оплаты закупленных в Берлине материалов для его фабрики копировальных аппаратов. Перевод был запрошен на Шанхайское отделение банка в долларах, чтобы иметь возможность произвести расчет с германской фирмой. Перевод денег в Токио лишил «Фрица» необходимой для расчетов долларовой валюты.

«МЕМО с телеграммы РАМЗАЯ от 24.12.40. № 132.

Сообщает, что передал нашему человеку 10 фотолент и 3 книги. Деньги в сумме 1.000 амов, которые были переданы ФРИЦУ через Чейс-банк в Шанхай, банком были отправлены обратно в Америку ввиду того, что перепутана фамилия и банк считал перевод ошибочным. Затем деньги были переведены в Токио и ФРИЦ получил 4.245 иен за 1.000 амов. В силу этого Фриц не может послать немцам денег за легализационные материалы. Рамзай просил нашего человека передать 1000 амов для этой цели, но в этом ему было отказано. Фриц не может закупать немецкие товары на иены в силу ограничения иен. Со следующей почтой обещает прислать отчет Фрица о легализации до конца 1940 г. Жена Фрица 18.12.40 выехала в Шанхай для закупки материалов.

[Резолюции]: НО-3. Переговорить. Голиков.

Верно: /Бровченко/»

Работник аппарата, непосредственно ведающий резидентурой, написал на телеграмме: «т. Воронину: „Ведь ФРИЦ имел торговлю от ам. фирмы. Зачем ему амы, торгуя с немцами. По-моему, денег не нужно давать (выделено мной. – М.А.)“. 29.12.40. Попов».

Его резолюция убедительно показывает, насколько безответственно относились к денежному снабжению резидентуры ответственные сотрудники Центра. Легализационные связи резидентуры, обеспечивающие маскировку денежного снабжения, не изучались, не учитывались и, по существу, оставались Центру неизвестными; при переводах денег фамилию получателя указывали, полагаясь лишь на свою память и не затрудняя себя справиться в личном деле адресата.

До 1945 г. во всех справках о резидентуре, периодически составлявшихся отделением 2-го отдела, ведавшим резидентурой, в качестве легализационного предприятия Макса Клаузена фигурирует «мастерская по продаже велосипедов, смазочных масел и пр.», – которая в действительности была лишь мелким, временным эпизодом в легализационной деятельности «Фрица» в 1935–1936 г.

С осени 1937 г. «Фриц» создал самостоятельное торгово-производственное предприятие по производству и продаже копировальных аппаратов. Материалы для них ему приходилось выписывать из Германии. И торговли от американской фирмы «Фриц» не вел.

Все это сотрудники аппарата должны были знать, если бы внимательно изучали денежные отчеты «Фрица», телеграммы и письма Зорге и Клаузена. Однако сведения, сообщаемые в этой переписке, нигде не фиксировались, письма и телеграммы подшивались в дела, а денежные отчеты, видимо, вообще не изучались и оценивались не как важный оперативный документ, а как канцелярский отчет, нужный лишь для бухгалтерии.