В февральской почте № 7 «Рамзай» впервые под № 9 обозначил доктора Гельмута Войдта, к которому искренне был привязан многие годы, с которым хотел сотрудничать в последующем в Японии. Рихард видел в Гельмуте достойную кандидатуру для своей замены на посту руководителя нелегальной резидентуры в Токио. И только непостижимое упорство Центра привело к тому, что Зорге оказался в японской тюрьме, а Войдт умер естественной смертью.

Зорге присвоил Войдту псевдоним «Вальтер». При «Пауле» (Римме) и «Джоне» (Стронском) Войдт в конце февраля 1933 г. получил псевдоним «Вот», судя по всему это было сокращение фамилии Войдта или её неправильное написание, а вовсе не псевдоним. Уже после приезда «Абрама» (Бронина) Войдту был присвоен новый псевдоним – «Коммерсант».

Отсутствие преемственности в работе агентурного отдела IV управления приводило к повторному использованию одного и того же псевдонима. Так, под псевдонимом «Коммерсант» в резидентуре «Джима» (Гурвича-Горина) в 1928–1929 гг. уже проходил Эттингоф (Лурье), заведовавший коммерческой частью шанхайского агентства КВЖД, который был привлечён к агентурной деятельности как «вербовщик за небольшие деньги». Личность достаточно скользкая, от сотрудничества с которой пришлось со временем отказаться.

И из-за непростительной небрежности по учётам Центра стал проходить всего один «Коммерсант». Причём первый бросал тень на второго. «Коммерсант – немец. Живёт под фамилией Лурье, Эттингоф или Войдт К. Н.», – значилось в личном деле «Коммерсанта», начатом 15 октября 1932 г. и законченном 1 июля 1938 г.

Подобный случай был далеко не единичным. Прибывший в Китай корреспондент ТАСС Овадис имел псевдоним «Макс». Это уже был второй «Макс» в Китае. Первым, как известно, был Макс Клаузен (он же «Ганс»). Подобная ситуация привела к тому, что в переписке пришлось объяснять, кому принадлежит авторство одного из докладов, направленных в Центр за подписью «Макс». Это – «Макс – Юзя», а не «колбасник», который находится в Мукдене, сообщали из Шанхая. В случае с «Коммерсантом» разобраться так и не удалось.

Гельмут Войдт родился в 1903 г. в Силезии в семье мелкого немецкого чиновника. Окончил юридический факультет университета. Родителям его пришлось пойти на большие жертвы и лишения, чтобы дать сыну престижное образование. Характеризуя Войдта, Урсула Гамбургер писала о нём следующее: «Коммерсант поставил себе целью выбраться из невзрачной и бедной среды его родителей и стать самостоятельным крупным человеком. Благодаря своим хорошим способностям, упорству и самолюбию Коммерсант в полной мере достиг своей цели».

В 1929 г., когда Войдту было всего 26 лет, крупнейшая германская электротехническая фирма АЭГ (AEG – Allgemeinen Elekrizitaetsgesellschaft), центральный офис которой находился в Берлине, послала его коммерческим руководителем китайского филиала фирмы в Шанхай. Эта должность не только высоко оплачивалась, но и обеспечивала Гельмуту Войдту видное положение в шанхайском деловом мире и германской колонии. Войдт был женат, но детей у него не было. Именно при его активном содействии год спустя в Шанхай прибыло семейство Гамбургеров.

Муж Урсулы, Рудольф Гамбургер, был школьным товарищем Войдта, и между ними быстро восстановилась старая дружба. Более того, первое время Гамбургеры жили в доме Войдта (56, Edinburgh Road на территории международного сеттльмента). И именно у него в доме Зорге встречался с агентами.

«В Шанхае, имея много свободного времени, – отмечала Урсула, – Коммерсант стал интересоваться экономическими и политическими вопросами и скоро осознал ничтожность своих юношеских идеалов и невозможность их осуществления в капиталистическом обществе. Он начал изучать марксистскую литературу и интересоваться жизнью в Советском Союзе».

Для понимания этой эволюции надо учесть особенность того периода, конца 20-х – начала 30-х годов, периода исканий и метаний в среде германской интеллигенции. Одна её часть, стоявшая на крайне правом фланге, шла к гитлеровскому национал-социализму, другая часть, отнюдь не малочисленная, видела будущее за Советским Союзом.

Большую роль в формировании взглядов Войдта сыграла Урсула Гамбургер, с которым она была знакома одиннадцать лет. Она с подачи Зорге начала «обрабатывать» Войдта в духе коммунистических идей. Войдт знал о членстве Урсулы в Коммунистической партии Германии, но об её разведывательной деятельности в Китае ему ничего не было известно.

«Он быстро осознал ничтожность своей прежней цели, – писала Урсула, – и говорил, что бросит свои занятия и поедет в Советскую Россию». Следует отметить, что в то время многие сочувствовавшие коммунизму интеллигенты стремились уехать в Советский Союз.

Урсула доказывала Гельмуту, что на месте, в Шанхае, он сможет принести большую пользу. «Только в конце 1931 г. Урсула рекомендовала Коммерсанта Рамзаю, как интересного для нашей работы объекта. Одновременно Урсула предупредила Рамзая, что Коммерсант выходец из мелкобуржуазной семьи и никаких революционных традиций не имеет, однако работать будет честно. Коммерсант был окончательно завербован Рамзаем в начале 1932 года».

В своей «Характеристике лучших связей шанхайской резидентуры» Зорге писал о Войдте очень скупо:

«№ 6. Dr. Voidt. Вальтер:

Вам достаточно известный. Смотрите нижеприведенные предложения. Наше внимание было обращено на него и на его в Китае происходившее развитие его бывшей знакомой № 8 (Урсула Гамбургер. – Авт.) [На него и на его осторожно происходящее развитие влево мы обратили внимание через его прежнюю знакомую № 8 – вариант перевода немецкого текста характеристики. – Авт.]. Впоследствии Рамзай поговорил с ним основательно».

В начале июня Рамзай сообщил в Центр: «В Берлин через Москву 18 июня едет директор A. E. G. Фамилия Войдт. Шлём с ним очередную почту. Работаем с ним больше полугода. Просим с ним обстоятельно переговорить о соответствующем использовании его в дальнейшей работе. Он возвращается в Китай через пару месяцев. Остановится в Гранд Отеле. Пароль: „Привет от Джона“. Войдт ответит: „Да, он симпатичный парень. Говорит по-немецки и по-английски“».

«… посылаем вам почту № 11 также с новым человеком, которого вы должны тщательно проверить для своей дальнейшей работы, – отмечал в организационном письме Рамзай в мае 1932 г. – Этот новый человек занимает в нашей местности большое положение. Он подвергается обсуждению не только как опорный пункт между вами, дома, и нами, здесь. Например, через него могут быть налажены посылки денег, почты, пункты встречи. Одновременно рассматриваем мы нового человека как источник для информации в кругу его собственной национальности. Этот новый человек уезжает в отпуск домой, т. е. на свою родину. Но оттуда опять будет послан обратно. Мы настоятельно советуем поговорить с этим новым человеком при его проезде, коротко, но точно о месте встречи, а подробно поговорить при его возвратной поездке. Когда он в октябре опять будет проезжать через центр, надо его тщательно обработать и проверить, чтобы определить, как его лучше всего использовать для связи между центром и нами. Этот человек для нас совершенно новый. Он до того никогда не работал в движении. Мы очень скоро заметили, что он обладает необыкновенными способностями и для нас здесь имеет большое организаторское значение, и уже начинает быть полезным как источник для информации. Мы, не имея до сих пор доказательств, имеем большое доверие к нему и полагаем определённо, что если вы дома правильно с ним обратитесь, его на обратном пути познакомите с хорошим серьёзным представителем от вас, покажите ему кое-что дома, то вы сможете получить в этом человеке ценную поддержку. Мы должны отметить, что этот человек принадлежит к типам, для которых в работе играют большую роль личная дружба, личные симпатии. Это не только имеет значение для нашей работы с ним, но ещё большее значение имеет для вашего контакта с ним. Если вы имеете для связи с ним и как его спутника хорошего, очень хорошо политически и экономически образованного человека, то его влияние на нашего нового человека будет чрезвычайно большим и его отношение к нашей работе значительно улучшится».

«Итак, мы настоятельно просим, – апеллировал к Центру Зорге, – рассматривать этого человека не только как курьера, который везёт от нас к вам почту, но просим вас обойтись возможно более умело с этим человеком, так как мы видим в нём новую, но очень способную и развитую силу, которая именно в настоящее время может быть прекрасно использована».

15 июня 1932 г. Рамзай снова вернулся к теме Войдта: «Эту почту вы получите через человека, [на] которого мы почтой № 10 обратили ваше внимание. При его обратной поездке через несколько месяцев вы должны с ним поговорить не только о его использовании для работы среди профессоров, но также и по вопросу использования его для почты, пересылки денег и легализации будущих людей. Он хороший парень, хотя ещё новый в нашем общем деле. Он только здесь достиг нашей точки зрения».

Отправляя с Войдтом почту, святая святых шанхайской, как и любой другой, резидентуры, в Москву с ещё недостаточно проверенным человеком, Зорге нарушал правила конспирации и шёл на определённый риск. Тем более что подобный шаг не был вызван какими-то особыми обстоятельствами.

В этой связи Центр достаточно мягко отреагировал в своём письме от августа 1932 г.: «Мы не разделяем Вашей точки зрения на посылку почты с третьими лицами прямо в Москву. Это ничем особым не вызывается, кроме того, мы считаем, что посылка почты не с людьми проверенными, исключительно доверенными не годится».

Войдт на обратном пути в Китай остановился в Москве и дважды встречался с кем-то из руководителей 2-го Отдела IV Управления.

«Впечатление от него положительное, – отмечалось в документе от 16 октября 1932 г., адресованном помощнику начальника 2-го отдела А. Я. Климову. – Использовать, пожалуй, можно по следующим моментам:

Его самого как наводчика на интересующие нас объекты. Сам на вербовку непосредственно вряд ли подойдёт. Как источник может давать кое-что по военным заказам поступающим китайцам извне. Полезен и как курьер, особенно по линии: Шанхай – Маньчжурия и Шанхай – Япония – маскировка – его прямые функции по фирме и её коммивояжёрским делам и поездкам. В Японии, обычно, может быть 6–7 суток.

Имеет связи среди коммерсантов, также связи со своим консультантом. Женат, детей не имеет. Отдайте соответствующие указания резидентуре».

Из Москвы Войдт выехал 15 октября 1932 г. по маршруту: Москва – Владивосток – Япония – Шанхай.

Спустя несколько лет Центр в письме «Алексу» (Л. А. Боровичу) в Шанхай от 31.8.36 г. так описывал приметы «Коммерсанта»: «рост средний, сухощавый, ярко выраженный блондин, причёска гладко прилизанная».

Какое же мнение о «Коммерсанте» сложилось у «Абрама» (Я. Г. Бронина) «в результате 20 месяцев интенсивной работы с ним»? Мнение, изложенное в 1960 г.:

«Точно так же, как Рамзай, Соня (Урсула. – М.А.), Пауль и Джон», Абрам был убеждён «в честности Коммерсанта, в его искреннем стремлении принести максимальную пользу революции». «Это был человек серьёзный, думающий, ищущий, который не стал бы легко принимать решение о работе на советскую разведку». Как и другие наши разведчики, был уверен Бронин, Коммерсант «пришёл к нам с чистыми руками и открытым сердцем».

Оценка Брониным личных качеств агента, оказавших влияние на его использование в разведывательной деятельности, выглядела следующим образом:

«Он был спокоен, логичен, не терялся в трудной обстановке. Отличался честолюбием – черта характера, которую при его искреннем и добросовестном отношении к делу нельзя было рассматривать как отрицательный фактор. Но Коммерсанту не хватало инициативы и тех волевых качеств, которые необходимы для того, чтобы решительно воздействовать на людей и заставить их выполнить нужное для разведки дело».

Возможности использования Коммерсанта в интересах разведки определялись тем положением, которое он занимал в Шанхае. И таких возможностей Бронин просматривал три:

«Во-первых, в области информационной. Войдт имел широкий круг знакомств, обладавших информацией, интересовавших разведку. Более того, он мог легко расширять свой круг знакомств в нужном направлении. Во-вторых, благодаря своим обширным связям Коммерсант мог собирать сведения о людях, которых можно было бы привлечь к сотрудничеству с разведкой. Но в силу уже упоминаемых личных качеств самостоятельно завербовать человека он был не способен. И в-третьих, благодаря занимаемому им солидному коммерческому положению, Коммерсант мог способствовать резидентуре в легализационном отношении.

При этом ценность Коммерсанта как агента возрастала благодаря его безупречной репутации в глазах общества и полиции: никому в этой среде его подлинные политические взгляды не были известны».

Таким образом, Коммерсант был потенциально ценным агентом, только нужно было рассмотреть его возможности и соответствовавшим образом их использовать, чего, к сожалению, сделано не было.

Войдт сотрудничал исключительно по идейным мотивам. Попытки заинтересовать его материально не только не дали бы никаких положительных результатов, но оказали бы совершенно противоположное действие: его это бы просто оскорбило. Да он и не нуждался в деньгах.

В Справке спецархива от 18 апреля 1957 года отмечалось о существовавших подозрениях о наличии связей Гельмута Войдта с немецкой разведкой.

«Подозрения о связях его с немецкой разведкой основывались на следующем:

а) Несмотря на большие возможности, „Коммерсант“ ничего серьёзного нам не давал и, следовательно, ничем особенно не рисковал; к тому же, денежное вознаграждение за услуги не получал и не претендовал на него;

б) По сообщению одного из наших источников, все работники отделения АЭГ, в том числе и „Коммерсант“, давали обязательство немецкой разведке о своём сотрудничестве с ней;

в) В 1934 году „Коммерсант“ высказывал клеветнические обвинения по адресу Коминтерна, а также интересовался работой нашей рации в Тяньцзине, о чём ему не положено было знать».

О «клеветнических обвинениях по адресу Коминтерна» в Центр доложил всё тот же «Абрам» (Я. Г. Бронин) после разговора с Гельмутом Войдтом, а о проявленном им интересе к работе радиостанции в Тяньцзине проинформировал все тот же «Пауль» (К. М. Римм).

Совершенно надуманные подозрения, так как на протяжении многих лет Войдт знал отдельных работников токийской резидентуры Зорге и шанхайской Бронина без каких-либо последствий для деятельности нелегальных резидентур.