Деятельность нанкинского правительства Линь Сэня (ведущую роль в нём играли председатель Исполнительного юаня Сунь Фо и министр иностранных дел Евгений Чэнь) все больше заходила в тупик. И одной из основных причин тому было отсутствие денежных средств. Широко используемая предыдущим правительством практика выпуска внутренних займов привела к тому, что общая сумма их к началу 1932 г. превысила один миллиард серебряных долларов. Принося банкам ростовщические проценты, внутренние займы ухудшали положение китайской промышленности и торговли. Министерству финансов удалось получить лишь краткосрочный заём от шанхайских банкиров, что ни в коей мере не решало стоявших перед правительством проблем. Деловые круги Шанхая отказывались финансировать существовавшее правительство.
2 января 1932 года Рамзай доложил из Шанхая: «Группа Ху Ханьмина всё больше отходит от нового нанкинского правительства. Распад нового правительства неизбежен в ближайшее время. Чан Кайши приготовляет свой возврат совместно с Ваном (Ван Цзинвэем. – Авт.). Ван сам высказался, что Чан Кайши не позднее 3 месяцев вернётся обратно. Чан Кайши приготовляет в Ханькоу конференцию своих видных представителей из Гуанси, Шаньси, Хэнань, Хубэй, Хунань, Чжэцзян и Цзянсу. Ван старается опереться на Чэнь Миншу, Хэ Цзянь. № 02.
Р.»
Тем временем нанкинское правительство пыталось маневрировать и достигнуть договорённости с Японией даже ценой уступок в Маньчжурии.
Одновременно Япония продолжала создавать в Северо-Восточном Китае марионеточные «независимые» правительства. В начале января генерал Чжан Цзингуй, в прошлом главнокомандующий Особым районом и подчинённый Чжан Сюэляна, принял пост председателя правительства провинции Хэйлунцзян и объявил о её «независимости».
В очередном донесении Зорге дополнял направленную ранее информацию о подготовке прихода к власти Чан Кайши:
«Шанхай, 7 января 1932 года. Из разных серьёзных источников включительно инструкторов подтверждается, что Чан Кайши активно ведёт подготовку для прихода к власти, самое позже к весне. Руководящую роль играют: в Цзянсу – Гао Чжутун, в Хубэе – Хэ Чунчэн, Хэнане – Лю Цзи. Ян Хучэн [в] Шаньси окончательно поддерживает. Под Вузуном идёт подготовка кампании против „бандитов“; первый шаг – задержка всех налогов из провинций. Выступление возможно после договора нового нац[ионального] правительства с Японией. Фэн старается использовать положение нац[ионального] пра[вительства], чтобы деньгами и указом Нанкина получить влияние на свои старые войска.
Р.»
Фэн Юйсян очередной раз разыгрывал свою партию, направленную против Чжан Сюэляна.
Сам Чан Кайши дал понять, что готов договориться с японцами:
«Москва, тов. Берзину.
Шанхай, 9 января 1932 года. Из японского консулата узнаём: Нанкин вполне готов к прямым переговорам, но непрочность нового правительства и возможность использования договора Чан Кайши заставляют Японию выжидать, но Чан Кайши снова дал понять, что и он не прочь договориться. № 11.
Рамзай.
III
Берзин».
К этому времени Чжан Сюэлян в результате поражения в ходе боевых действий с японцами эвакуировал 3 января 1932 г. Цзиньчжоу, тем самым была ликвидирована административная власть правительства Китайской Республики в Южной Маньчжурии в том виде, в котором она существовала до 18 сентября 1931 г.
Уже в первой половине января Зорге доложил данные, полученные агентурным путём, о группировках войск Чжан Сюэляна в районе Тяньцзиня и Шанхайгуаня, и войск нанкинского правительства – в Ухани:
«Москва, тов. Берзину.
Шанхай, 13 января 1932 года. В районе Тяньцзиня и Шанхайгуаня находятся следующие войска Чжан Сюэляна: 15-я бригада 7000 чел., 9-я бригада 10 000, 12-я бригада 10 000, 19-я бригада 7000, 20-я бригада 10 000, одна кав. бригада 4000, 13-й полк 6-й арт. бригады, два бронепоезда, каждый 300 человек, две пушки и 6 пулемётов. № 19.
Рамзай.
III отд. и т. Штерну
для Наркома.
16/I. 32. Берзин».
9 января представитель министерства иностранных дел Японии заявил, что «в случае продолжения антияпонского бойкота в Китае Япония может оказаться вынужденной прибегнуть к более решительным мерам». В качестве примера таковых мер приводилась недавняя высадка японского десанта в Фучжоу (главный город провинции Фуцзянь), приведшая к «урегулированию» конфликта.
10 января 1932 г. начальник разведывательного отдела Квантунской армии полковник Итагаки проинформировал главу японской разведки в Шанхае майора Танака о следующем:
«Маньчжурский инцидент развивается, как и ожидалось. Однако недовольство великих держав даёт основание для некоторых лиц в центре (представителей Западной Европы, США. – Авт.) для балансирования в политике между Японией и Китаем. В этой обстановке было бы целесообразно отвлечь внимание великих держав от Маньчжурии к Шанхаю».
Из текста телеграммы явствовало, что японской разведке следовало готовить провокацию в Шанхае.
18 января 1932 г. на группу японских монахов из пяти человек в Шанхае было совершено нападение – один из монахов вскоре скончался от побоев. Нападавшие были объявлены китайцами. На следующий день члены японской молодёжной организации «Общество единой цели», руководимые секретным агентом японской полиции, напали на китайскую фабрику полотенец, рабочие которой активно выступали против японской агрессии в Маньчжурии, и разрушили один из цехов фабрики. Подоспела китайская полиция – два налётчика были убиты и двое ранены. Вечером того же дня японская разведка организовала митинг «протеста» против «кровавых событий» в Шанхае. Была принята заранее написанная Танакой резолюция, в которой участники митинга обращались к правительству Японии с просьбой послать экспедиционные войска «…для защиты жизни японских граждан». Официальный протест был заявлен и мэру Шанхая У Тинсину, который обещал принять надлежащие меры по наказанию виновных.
23 января 1932 г. японский крейсер и четыре эскадренных миноносца под флагом адмирала Коити Сёдзава, имея на борту морскую пехоту, вошли в дельту Янцзы и бросили якоря на рейде Шанхая. На следующий день прибыли ещё два авианосца.
В этот день Зорге доложил:
«Шанхай, 23 января 1932 года. Здесь ожидаются из Куре 4 истребителя, авиаматка и модернизированный крейсер с десантами. По мнению морского атташе, намерены занять китайскую часть города Шанхая (выделено мной. – Авт.) и, возможно, закрыть жел[езную] дорогу Шанхай – Нанкин. № 29.
Рамзай.
Копии (Ворошилову, Тухачевскому, Егорову, Артузову. – Авт.)
25/I 32. Берзин».
Это была информация, полученная от Одзаки и вскрывавшая намерения японцев.
Адмирал Коити Сёдзава направил шанхайским властям ультиматум, настаивая на немедленном удовлетворении всех требований, которые были изложены в протесте генерального консула Японии в Шанхае Мураи. Суть требований сводилась к роспуску организаций, ведущих антияпонскую пропаганду, наказанию виновных, извинению в связи с нападением на японских монахов и выплате им компенсации. В случае невыполнения требований японский адмирал угрожал высадить десант морской пехоты и занять, прежде всего, предместье Шанхая – район Чапэй, в котором было сосредоточено большинство китайских промышленных предприятий и проживало китайское население.
В этот же день, 23 января, Рамзай сообщал из Шанхая, описывая сложную обстановку в правительстве, обусловленную разногласиями по поводу выработки адекватных мер в ответ на угрозу японской интервенции и неоднозначной позицией членов правительства на возвращение Чан Кайши к руководству.
«В среде нац[ионального] пра[вительства] идёт борьба по вопросу о прекращении отношений с Японией, саботировать или допустить быстрое возвращение Чан Кайши вместе с Ван [Цзинвэем], – докладывал Зорге. – Группа Сунь Фо, Евгений Чэнь и Фэн [Юйсян] за прекращение отношений с Японией и создание такого положения, чтобы приход Чан Кайши, по крайней мере, очень затруднить. Обе группировки одинаково сильны до прекращения отношений, тайные переговоры Суня и Чэня с Японией по маньчжурскому вопросу – противоречие. Япония также заинтересована держать вдали Чан Кайши, выиграть время и укрепить свои позиции в связи с прекращением отношений. Серьёзная поддержка нац[ионального] пра[вительства] Америкой не предвидится. № 24. Рамзай».
24 января, в воскресенье, в Шанхае состоялся массовый митинг, участники которого потребовали от правительства Линь Сэня немедленно вызвать войска для защиты города от японских агрессоров. Переговоры с японцами вёл Сунь Фо, который вызвал в район Шанхая дополнительные войска для усиления дислоцированных здесь частей 19-й (кантонской) армии. Распоряжение председателя Исполнительного юаня так и не было выполнено. Ещё недавно Сунь Фо выступал с речами, что он никогда не согласится на войну с Японией, но развитие событий вынуждало его пойти на организацию отпора японцам.
25 января Евгений Чэнь подал в отставку. Ло Вэньгань, занимавший в нанкинском правительстве пост министра юстиции, получил второй портфель министра иностранных дел.
27 января 1932 года Зорге докладывал в Центр:
«По сведениям от японского атташе: к концу месяца прибудут ещё миноносец и 500 солдат. Занятие кит[айского] города ещё не решено. Атташе уверен, что все условия будут приняты и что Чан Кайши вначале решительно повернёт [в] своей япон[ской] политике и в ближайшее время военными репрессиями подавит антияпонское и студенческое движение. В этом случае и ввиду сессии Лиги Наций японцы откажутся от занятия Шанхая. № 35. Рамзай».
К тому времени Чан Кайши, сохраняя за собой руководящие посты в Гоминьдане – член Центрального исполнительного комитета и член Политсовета Гоминьдана, ещё не вернулся во власть и продолжал придерживаться пассивной позиции по отношению к японским провокациям в Шанхае. Поэтому ничто уже не могло остановить японское вторжение в Шанхай – маховик агрессии был уже раскручен. Несмотря на то, что китайские власти приняли все требования Японии (хотя как можно было подавить растущие антияпонские настроения…), в ночь на 29 января японцы высадили с кораблей передовые отряды морской пехоты, которые вошли в Чапэй (китайский район в северной части Шанхая), встретив лишь небольшое сопротивление, которое носило спорадический характер, хотя бои продолжались всю ночь.
Однако в течение двух последующих дней ситуация коренным образом изменилась. Развернулись ожесточённые бои, и части 78-й китайской дивизии из состава 19-й армии, поддержанные добровольцами, стали вытеснять японцев из Чапэя. 30 января адмирал Сёдзава поднял утром самолёты с авианосцев, которые подвергли бомбардировке жилые кварталы Чапэя, в ходе которой погибли сотни китайских мирных жителей. Возмущённые жители Шанхая обрушили свой гнев на японских служащих и полицейских, произошли столкновения с английской и французской охраной сеттльмента и концессии, взявших под защиту японских резидентов.
Поразительное дело – фронт находился в центральной части густонаселённого района. А рядом, на территории международного сеттльмента и французской концессии, безмятежно продолжалась мирная жизнь. Следует оговориться, что муниципальные власти французской концессии обратились с призывом к русским резидентам встать в ряды добровольцев для охраны порядка. Формирование русского волонтёрского отряда на территории французской концессии было поручено генералу Глебову, он же впоследствии и принял командование отрядом, состоявшим из двух рот по 125 человек в каждой. Позже это воинское подразделение было реорганизовано в Особый вспомогательный отряд при полиции французской концессии.
В ходе боевых действий, как установил Зорге, японцы с санкции иностранных держав от 28 января временно ввели свои войска на территорию международного сеттльмента, с тем чтобы изгнать части 19-й армии, дислоцированные на территории Чапэя. Невыполнение взятых на себя обязательств японцами об отводе войск с территории сеттльмента «вызвало антияпонскую линию Англии и Америки».
Сунь Фо вынужден был прервать переговоры с японскими делегатами и отдать приказ командующему 19-й армией генералу Цай Тинкаю «…драться до последнего солдата, но не пустить противника в город», хотя японцы уже находились в Шанхае.
Для успокоения населения в Нанкине было объявлено о намерении выслать в район боёв у Шанхая дивизию национальной гвардии для подкрепления находившихся там воинских частей. Дивизия с опозданием, но была переброшена. Однако никто из военного руководства НРА так и не выехал в район боев. Такое поведение гоминьдановских руководителей вызвало возмущение населения Шанхая. Командование и солдаты 19-й армии, не дожидаясь распоряжений из Нанкина, строили с помощью добровольцев из числа жителей оборонительные позиции и оказывали сопротивление японским войскам. Оборона Шанхая приобретала поистине всенародный характер.
Некоторые генералы 19-й армии являлись организаторами сопротивления «поневоле». В первую очередь это касалось командующего 19-й армии Цай Тинкая. Но вооружённое сопротивление японцам в Шанхае всё-таки разгоралось.
Опираясь на собранную информацию, Зорге правильно прогнозировал, что высаженными силами морских десантов Япония не сможет вести наступательные действия:
«Москва, тов. Берзину.
Шанхай, 30 января 1932 года. До сих пор японцы имеют только 2800 солдат. Ожидается подкрепление. Японцы считают положение очень критическим, если в 24 часа вся 78-я дивизия перейдёт к контратаке до подкрепления 60-й (также из состава 19-й армии. – Авт.) дивизии из Сучжоу.
Американский консул совместно с другими оказывает постоянное давление на китайские военные власти, чтобы предупредить контратаки. Японский офицер утверждает, что, по крайней мере, насчёт Шанхая имеется полная договоренность между Японией и другими странами, включительно Америкой. № 43.
Р.
Копии.
1/II 32. Берзин».
Как следовало из телеграммы Зорге, в Шанхае и его окрестностях, по состоянию на конец января, боевые действия вела только 78-я дивизия из состава 19-й армии, в которую, помимо этой дивизии, входили 60-я и 61-я дивизии.
Японцы считали положение очень критическим, если в 24 часа вся китайская 78-я дивизия перейдёт в контратаку, даже не дожидаясь подкрепления 60-й дивизии из Сучжоу.
«19-я армия после тяжёлых боёв прогнала японцев с кит[айской] территории и атакует Хонкью район, – докладывал Зорге 30 января 1932 года. – Военные действия 19-й армии стоят в ярком противоречии к полученным приказам из Нанкина с растущими тенденциями против Нац[ионального] пра[ительства]. Сунь Фо и кантонская клика стараются взять политконтроль над 19-й армией, что осложняет проведение партлинии на соединение солдат с бастующими рабочими против империалистов и нацпра. Неожиданное сопротивление и успех китайцев настолько осложнили положение, что империалисты, особенно Америка, уже раскаиваются в поддержке планов захвата китайской части города Японией. № 44».
30 января Зорге отправил новую, третью по счёту, телеграмму о решении, принятом на специальном заседании правительства 30 января 1932 г.:
«По сведениям члена комитета в Нанкине, нацпра на специальном заседании постановил по всем вопросам не оказывать Японии никакого сопротивления. Отношения между Ваном и Чан Кайши натянуты. Оба хотят сбросить ответственность уходом из Нанкина. План перевода правительства в Чэньчжоу отброшен. Япония намеревается захват Шанхая использовать для создания собственной концессии. № 42.
Р.
Копии.
1/II 32 Берзин».
Ни в руководстве Гоминьдана, ни в руководстве правительства не удалось добиться согласованной позиции по отношению к японской агрессии, не было достигнуто и политического компромисса между враждовавшими гоминьдановскими фракциями. Поэтому ни Ван Цзинвэй, ни Чан Кайши пока ещё не занимали правительственных постов, продолжая маневрировать в поисках будущих союзников и договариваясь о совместном альянсе.
1 февраля Зорге сообщил о негативной оценке японцами собственных усилий в Шанхае и его предместьях:
«Японский атташе подтверждает полную неудачу. Морские десанты оказались неподходящими. Если Токио решится прислать сухопутные войска, то это будет означать широкую акцию от одной до трёх дивизий. Среди японцев сильное недоумение из-за позиции Англии и Америки. № 45.
Р.
Копии.
2/II 32 Берзин».
2 февраля японская авианосная авиация бомбила Нанкин. Возникла угроза захвата китайской столицы японцами, поэтому правительство переехало из Нанкина в Лоян.
«Попытки объединения 40 членов ЦИКА Гоминьдана, находящихся в Шанхае в связи с побегом нацпра, – доносил в Центр Зорге 2 февраля, – безуспешны. Кантонская клика под предводительством Сунь Фо ведёт переговоры с 19-й армией о совместном выступлении против Чан Кайши. Сообщения о подкреплении 19-й армии не верны, до сих пор никаких войск не прибывало».
Американская дипломатия попыталась стать арбитром в урегулировании дальневосточного кризиса. 2 февраля 1932 г. государственный департамент США выступил с проектом «урегулирования» вопроса о Шанхае. Американцы предлагали прекратить военные действия в Шанхае, создать «нейтральную зону» и начать переговоры с участием «нейтральных наблюдателей».
В течение всего дня 3 февраля продолжалась сильная бомбардировка китайской части города. Одновременно атакам подверглись Северный вокзал в Шанхае и форт Усун.
«Чан Кайши саботирует всеми средствами подкрепление для 19-й армии. Кит[айским] лётчикам запрещено участвовать в борьбе, несмотря на это среди них растёт настроение атаковать японский флот. Один полк военной полиции из Нанкина соединился против воли Чан Кайши с 19-й армией. 19-я [армия] намеревается в случае отступления уйти в Ханчжоу», – сообщал из Шанхая Рамзай 4 февраля 1932 года.
Чан Кайши к этому времени пока ещё не имел официальных должностей, но властными рычагами обладал, чтобы воспрепятствовать направлению подкреплений под Шанхай, и в полной мере влиял на масштабы вовлеченности Китая в военные действия в Шанхае. Не последнюю роль в таком поведении Чан Кайши сыграл и тот факт, что 19-я армия поддерживала кантонское правительство и всегда могла повернуть своё оружие против национального правительства. Поэтому обескровливание 19-й армии в боях с японцами в какой-то мере отвечало планам Чан Кайши.
«Американские круги, под влиянием их консула, – доносил Зорге 3 февраля, – развивают резкую антияпонскую агитацию. Утверждают, что готовы силой прогнать японцев, если сами не уйдут из сеттльмента (территория парка Хонкью и прилегающая к ней. – Авт.). Считаем военный конфликт между Японией и Америкой невозможным, хотя политическая натянутость приняла до сих пор невиданные размеры, пока, главным образом, по шанхайскому вопросу. Англичане частично поддерживают Америку. Французы определённо против, хотя стараются посредничать».
В Токио явно не рассчитывали на отпор со стороны 19-й армии и всплеск народного возмущения. 3 февраля 1932 г. на бурном заседании кабинета министров под давлением военного и морского министров было принято решение послать подкрепления в Китай.
В это время Зорге поступила информация о мероприятиях японцев в Маньчжурии по формированию частей из бывших белогвардейцев.
«От профессора (германского инструктора. – Авт.) Мёлленхоф, покинувшего нанкинскую службу и ведущего переговоры с Семёновым о совместной работе, – докладывал Зорге 4 февраля, – узнаём:
1 февраля Семёнов получил из Токио 3 миллиона иен как первую получку для организации белогвардейско-монгольской армии.
Что в Мукдене обучаются 3000 белых как младший комсостав.
Что в плане той армии, в случае войны, наступать в направлении Урга – Байкал совместно с 2 японскими армейскими группами, которые [будут] отправлены на север и северо-запад. № 49.
Рамзай.
Копию Наркому и
Начштаба.
5/II. 32. Берзин».
Эта информация и появившиеся позднее публикации в зарубежной прессе о деятельности белогвардейцев в Маньчжурии послужили основанием для запроса заместителя народного комиссара иностранных дел СССР японскому правительству. В «разъяснениях и заверениях» японского правительства, опубликованных 22 марта 1932 г. в советской печати, говорилось, «…что лишены всякого основания сообщения печати, будто японские войска в Маньчжурии, руководя белыми, организуют белогвардейскую дивизию, задачей которой является угроза советским границам». При этом, однако, выражалась готовность принять решительные меры пресечения в случае, если соответствовали действительности сведения о наличии среди белых таких элементов, которые, «прикрываясь именем японской армии, подготовляют злостные интриги».
4 февраля Япония отвергла американское предложение о посредничестве. Английское правительство не поддержало инициативу США, предлагавших совместный демарш в Токио и Нанкине.
7 февраля в районе форта Усуна, на побережье вблизи Шанхая, высадилась и перешла в наступление 24-я отдельная смешанная японская бригада против правого фланга оборонявшихся частей из состава 19-й армии.
Об этом факте Зорге в тот же день доложил в Москву:
«Высадилось 8000 японских солдат. Первая часть оккупационной дивизии 3000 около Баошань и Люхэ, севернее Усуна, цель – занятие жел[езной] дороги Сучжоу – Шанхай и угроза тылам 19-й армии. Хорошо осведомлённые китайские источники утверждают, что японцы намереваются занять жел[езную] дорогу Цзюцзян – Наньчан в Цзянси. Гуандунская армия концентрирует около Сватоу 1-ю и 2-ю особые дивизии, 2-й и 3-й модернизированные полки против возможного десанта японцев в Гуандуне и Фуцзяне. 7-я и 8-я дивизии находятся на границе Цзянси – Фуцзянь – Гуандун. Китайские банкиры сообщают о занятии красными Ванань. Подтверждения не имеем. № 55.
Р.
Копии.
10/II. 32. Берзин».
На самом деле, как доложил впоследствии Зорге, город Ванань к тому времени не был занят китайской Красной армией.
28 января 1932 г. «Рамзай» запросил Центр о разрешении увеличить расходы на содержание резидентуры: «В связи с расширением нашего дела (Пекин, Маньчжурия), увеличением возможности сведений, документов, ввиду новых источников в Нанкине и Ханькоу, прибытие нового работника, учащение поездок и низкий курс вынуждают просить разрешения расходовать до 2000 амов». «II отдел. Придётся увеличить в данной обстановке», – принял решение 31 января 1932 г. Берзин.
Центр, в целом, и, как представляется, несправедливо, остался недоволен освещением шанхайских событий «Рамзаем». В частности, 7 февраля 1932 г. за подписью Таирова из Москвы ушла телеграмма следующего содержания:
«Разрешаем увеличить смету до 2000 амов, однако иметь в виду увеличение темпа работы. Нельзя считать удовлетворительными информации с Вашей стороны в такой серьёзный момент. Учтите, что от Вашей информации многое зависит и Вы несёте большую ответственность перед партией (выделено мной. – Авт.). Нажмите все кнопки. Вы обладаете всеми необходимыми данными, чтобы добиться положительных результатов. Обратите внимание на своевременность передачи депеш, в Висбадене принимаем все меры одновременно открыть новую самостоятельную станцию для приёма Ваших депеш».
9 февраля «Рамзаю» были сформулированы конкретные вопросы, которые интересовали IV Управление:
«Сообщите, какие китайские части дерутся в Шанхае и Усуне кроме 78-й дивизии. Остался ли штаб 19-й армии и кто объединяет армию, Чэнь Миншу или Цай Тинкай? Дислокацию 60-й и 61-й дивизий. Рабочее и мелкобуржуазное движение в Шанхае. Старик».
На основании агентурных данных Зорге докладывал 10 февраля:
«Американским солдатам приказано не стрелять по китайцам. Адмирал Тейлор пока не принял пост Главкома, выжидает дальнейшего развития японской акции. Американцы предполагают, что японцы займут южный берег Янцзы до Нанкина и также Ханчжоу. Английский сеттльмент-правление угрожает закрыть американскую газету за резкую антияпонскую критику. № 58.
Р.
Копии.
13/II. 32. Берзин».
Приём телеграмм из Шанхая в ряде случаев задерживался из-за неполадок на радиостанции во Владивостоке (Висбадене). В этой связи Центром было принято решение развернуть во Владивостоке специальную станцию для работы только с Шанхаем.
Критику в свой адрес Зорге принял и даже не пытался оправдываться, а заверял сделать максимум возможного:
«Москва, тов. Берзину.
Шанхай, 11 февраля 1932 года. Делаем всё от нас зависящее, что подробнее и своевременно информировать Вас о текущих событиях. Рады близкому открытию новой станции в Висбадене, что в будущем устранит задержки депеш. Последние задержки происходили из-за неисправности Висбадена (3 дня в двадцатых числах января, сегодня также не явился). № 60.
Р.»
13 февраля на берег реки Хуанпу под Шанхаем высадилась 9-я японская пехотная дивизия. Во второй половине февраля на фронт под Шанхаем были переброшены новые японские подкрепления: 15 февраля – 11-я пехотная дивизия, а в конце февраля была начата переброска 14-й пехотной дивизии. Общее руководство войсками осуществлял генерал Ёсинори Сиракава.
15 февраля Центр поставил перед «тов. Рамзаем» следующие задачи:
«Первое. Положение в Шанхае, численность яп[онских] войск по родам оружия, применяемая ими тактика, новая их техника, особенности, типы танков и самолётов нас очень интересуют. Организуйте возможно подробное обстоятельное изучение через советников и американцев тчк … Старик».
Как докладывал позднее Рамзай, по приказанию Чан Кайши германским военным инструкторам было запрещено принимать участие в боевых действиях, поэтому информацию из «первых рук» Зорге получать не мог, по крайней мере, из этого источника.
Американские же источники давали сведения политического характера.
15 февраля 1932 года Зорге доложил в Центр:
«Американский торговый атташе Арнольд в докладе Вашингтону в отношении событий в Шанхае занимает резкую антияпонскую позицию. Отмечает действия Японии как открытую войну против Китая без объявления войны. Смысл в действиях Японии усматривает в попытках принудить Китай к объявлению войны, чтобы затем навязать Китаю все свои условия или путём шанхайского террора заставить Китай капитулировать. Восхищается стойкой обороной китайской армии. № 71.
Р.
III отдел.
Таиров.
т. Б. читал».
На проходивших переговорах между командованиями противоборствовавших в Шанхае и его окрестностях сторон китайцы отказались принять японские требования: разоружить усунский форт и форт «Львиные холмы» (вблизи Нанкина) и эвакуировать китайские войска из Шанхая в течение 24 часов. Вывод японских войск из Шанхая предусматривался только после его очищения китайскими частями. В случае отказа японцы угрожали перейти к крупномасштабным действиям.
В этой связи Зорге докладывал в Москву тов. Берзину, по-прежнему опираясь на информацию, полученную из американских официальных кругов:
«Шанхай, 15 февраля 1932 года.
Из разговора американского вице-консула. 19-я армия отклонила мирные предложения японцев, но политические инстанции китайцев под давлением банкиров за мир и компромисс, к ним принадлежит Чан Кайши, которого представляет бургомистр [мэр] Шанхая У Тичен [Тисин]. Американский генеральный консул благожелательно настроен к разным предложениям. Американские капиталисты приветствуют предложения о нейтральной зоне вокруг Шанхая. № 72.
Р.
Копии».
В это время продолжались манёвры вокруг формирования нанкинского правительства. Вслед за Евгением Чэнем вынужден был покинуть правительство и Сунь Фо; зато Ван Цзинвэй получил портфель министра иностранных дел при неуволенном ещё Ло Вэньгане. Все это не выпало из поля зрения агентуры Зорге:
«Москва, тов. Берзину.
Шанхай, 15 февраля 1932 года. Ван Цзинвэй и Чан Кайши прибыли в Нанкин для мирных переговоров с иностранными посланниками. Агент (зачёркнуто имя. – Авт.) не верит, что Ван и Чан Кайши согласятся на удаление 19-й Армии на 20 миль от Шанхая.
Сунь Фо и Евгений Чэнь после того, как Чэнь Цзитан (с начала 30-х годов контролировал провинцию Гуандун. – Авт.) воспрепятствовал им вернуться в Кантон и отклонил план формирования нового правительства в Фуцзяне из-за красной опасности и возможности расширения там японской акции, организовали в Шанхае собственный правительственный комитет. № 70.
Р.
Копии.
20/II 32 Берзин».
17 февраля 1932 г. в Шанхай поступила телеграмма, в которой было выражена неудовлетворённость поступавшей от «Рамзая» информацией, связанной с рядом обоснованных сомнений в части передаваемых цифровых данных:
«Ваши сведения от июля [19]31 г. о 19-й армии вызывают сомнения: состав 61-й дивизии 42 тыс. чел., артполк дивизии – 276 орудий. Необходимо сообщить точный состав, организацию, вооружение всей 19-й армии (60, 61, 78 див.), точную дислокацию. Ваша информация о событиях совершенно недостаточна. Берзин».
Безусловно, численный состав 61-й дивизии был чрезвычайно завышен, так же как и количество орудий в артполке. Возможно, произошла путаница при переводе, и на самом деле была приведена общая численность 19-й армии, а не численный состав 61-й дивизии.
Сам Зорге 25 февраля 1932 года дал следующий ответ по этому поводу из Шанхая: «Данные о 19-й армии основываются на документе, полученном Вами полгода тому назад, характеризующем 19-ю армию до её вступления под руководство Чэнь [Миншу] в Цзянси. При Чэне 19-я армия несколько раз переформировывалась. В Цзянси была организована 78-я дивизия. При переходе 19-й армии в Нанкин – Шанхай численный состав был сравнительно уравнен и артиллерия распределена между дивизиями. Мы добиваемся достать документ о современном состоянии 19-й армии».
Во время боёв в Шанхае командующим 19-й армией был уже Цай Тинкай.
19 февраля 1932 года со ссылкой на американский источник Зорге сообщал:
«В докладе в Вашингтон американский торговый атташе Арнольд пишет дословно: Я имел несколько совещаний с прибывшим из Нанкина в Шанхай американским министром и был поражён беспомощностью американцев при попытках затормозить дальнейшие враждебные действия. Я посещал также адмирала Тейлор и у него также возмущался беспомощностью американцев повлиять на японцев, чтобы те образумились в своих действиях против Китая. Мы считаем оценку Арнольда в основном правильной и полагаем, что политика Америки на Востоке против Японии на самом деле беспомощна. № 78.
Р.
Копию Наркому.
21/II. 32. Берзин».
Оппозицией Чан Кайши всё-таки было создано «Народно-революционное правительство провинции Фуцзянь». Но это произошло уже без Зорге – в ноябре 1933 года.
А связь с Владивостоком при таком неослабевавшем внимании Центра к событиям на Востоке Китая по-прежнему оставляла желать лучшего:
«Москва тов. Берзину.
Шанхай, 23 февраля 1932 года. Мастерская в Висбадене работает плохо. Половину рабочего времени передатчик не в порядке. Буквы и цифры неразборчивы, они получаются наоборот. № 84.
Р.
II
Нужно дать нагоняй.
24. II.32 Берзин».
23 февраля из Центра пришла новая телеграмма с упрёками в адрес Рамзая: «Освещение японо-китайской борьбы недостаточно, очень запаздывает. Пауль военный человек, немедленно заставьте его ежедневно давать военно-информационную сводку, возможно точно указывая занимаемую обеими сторонами позицию, силы и средства, вводимые в бой, применяемую сторонами тактику, результаты боёв. Считаю, что сведения нетрудно получить от немецких инструкторов, китайцев и иностранцев.
Усильте регулярную информацию.
Старик».
В этот же день Зорге доложил о положении в Шанхае:
«Москва, тов. Берзину.
Шанхай, 23 февраля 1932 года.
Китайские банкиры всякой ценой за мир, мир, который бы не угрожал существованию. Головка 19-й армии, буржуазия, интеллигенция и фабриканты за статус-кво. Пролетарские слои и радикальная мелкая буржуазия за войну с Японией. Массовое движение очень слабо развито, до сих пор лишь 4 публичных демонстрации со средним числом участников, комитеты забастовок развиваются медленно, слабые зачатки движения безработных. Добровольческие пролетарские организации очень ограничены и частично их обучение в руках офицеров 19-й армии. Партия в хвосте масс. Полицейский террор ослабел, однако антикоммунистическая пропаганда усиливается через 19-ю армию. Широких массовых выступлений на ближайшее время ожидать нельзя.
Р.»
Копии телеграммы по распоряжению Берзина были разосланы: Ворошилову, Тухачевскому, Егорову, Артузову.
«Японцы отказались от наступления и выжидают прибытия новых подкреплений одной или двух дивизий, – докладывал 25 февраля 1932 года „Рамзай“. – С прибытием японских подкреплений сопротивление китайцев становится сомнительным. От неожиданного источника из кит[айского] Мин[инистерства] Ин[остранных] дел выяснили, что прибывший в Шанхай Мацуоки ведёт переговоры с американцами и англичанами об отводе японских войск из Шанхая, если обе державы обязуются предоставить Японии свободу действий в Маньчжурии. Китайцы в этих переговорах участия не принимают. По данным этого же источника, поддержка Чан Кайши 19-й армии является вынужденной. № 91.
Р.
Копии, если это не из газет.
27/II. 32. Берзин».
Эта информация не было почерпнута из газет. Сведения от представителей ТАСС в Шанхае Ровера и в Нанкине Чернова, передаваемые ими по своей линии, были известны «Рамзаю», учитывались им, но ни разу не повторялись в его переписке с Центром. Зорге полагал, что с информацией ТАСС из Шанхая командование может познакомиться и из газет.
Разница между условиями ведения боевых действий в Маньчжурии и в Шанхае была весьма существенна. Обозреватель английского «Экономиста» писал в этой связи следующее: «Когда японская армия начала наступление в Маньчжурии, в её руках уже находились решающие позиции и главные линии сообщения. Театр военных действий представлял собой открытое пространство, которое даёт преимущество лучше организованной стороне. В Шанхае и его окрестностях японцам приходится сражаться на совершенно иной территории. Эта территория – узкие улицы и переулки Чапэя, а в тылу – сельские местности, наполовину залитые водой. Плохие дороги, целый лабиринт ручьёв и каналов. Конечно, китайцы плохо организованы и снаряжены, но зато условия местности им благоприятствуют. К тому же они приобрели некоторый военный опыт за двадцать лет гражданской войны, а теперешнее жестокое нападение Японии на Китай впервые дало китайским солдатам общую цель, ради которой они действительно готовы сражаться. … Когда японцы овладеют Шанхаем и Усуном, они не будут ни на шаг ближе к ликвидации войны, так стремительно начатой ими».
26 февраля в Шанхай поступило новое напоминание из Москвы: «Необходимо информировать нас о характере тактических действий японских войск за время шанхайских операций, взаимодействие их с техникой. Все это поподробней. Дайте также оценку иностранцами (немец[кие] советники, американцы, англичане, франц[узы] и итальянцы) как японских войск, так и китайских (техника, состояние, тылы).
На все это в дальнейшем обратите серьёзное внимание.
Это уже приказано 3 дня тому назад, причём повторно.
Берзин».
Переброшенными силами японцы к концу февраля всё ещё не могли добиться решения поставленных задач.
«Несмотря на дальнейшее наступление японцев на участке Мяоцзянцзин – Цзянван – никаких результатов. На днях ожидается прибытие 14-й японской дивизии, – сообщал „Рамзай“ 27 февраля. – Главное командование примет Ширакава. Во время бомбардировки аэродрома в Ханчжоу из 15 годных самолётов 7 повреждено, остальные увезены в Нанкин. Сунь обратился к профессору (немецкому инструктору. – Авт.) Лейманну с просьбой сформировать авиаотряд и руководить им. Лейманн согласен. Нанкин, наконец, решил оказать сопротивление всеми средствами. № 96.
Р.
Копии».
И следом новая телеграмма:
«Шанхай, 29 февраля 1932 года.
Достали фотоснимки япон[ских] танков. Лёгкий танк – усовершенствованный французский. Лёгкие – Рено. Тяжёлые – типа Кристи, выясняем данные о них. № 104. Р.»
С началом шанхайских событий ежедневно, а иногда по несколько раз в день (до трёх раз), отправляются информационные телеграммы в Центр. В основном за очень редкими исключениями направляется информация, касающаяся событий в Шанхае. В подавляющем большинстве случаев эта информация докладывалась Берзиным военному руководству страны.
Зорге не мог оставаться сторонним наблюдателем происходившего и пытался из Шанхая подсказать, какие действия должно предпринять «советское правительство в Цзянси» против нанкинского правительства в условиях японской агрессии, чтобы использовать складывавшуюся обстановку в свою пользу:
«Москва, тов. Берзину.
Шанхай, 2 марта 1932 года. Отмечается большое возмущение 19-й армии и гражданского населения против нацпра.
Полагаем необходимым указать совправительству Цзянси выступить против нацпра и начать решительное наступление против правительственных войск, в особенности учитывая пассивные действия красных (выделено мной. – Авт.). № 112. Р.» Телеграмма не «обросла» резолюциями и даже не была отправлена в III – информационный – отдел.
1 марта севернее Усуна высадилось не менее 8000 японских солдат, которые заставили китайские войска отойти с большими потерями. В ночь с 1 на 2 марта началась эвакуация Чапэя. К 3 марта вся территория между побережьем реки Янцзы и Наньсяном была оставлена китайскими войсками. Китайские войска также покинули Наньдао (китайский район в южной части Шанхая) и железнодорожную станцию Лунхуа. Китайскую территорию покинули и китайские власти, перебравшись во французскую концессию.
Шанхайские события в определённой степени оправдали надежды, которые возлагали на них японские организаторы. Эти события отвлекли внимание западных держав и Лиги Наций от Маньчжурии. Вместе с тем «умеренные» в самой Японии вынуждены были признать за военными право в значительной степени определять курс внешней и внутренней политики страны.
В этой связи план провозглашения Маньчжурии самостоятельным и независимым государством Маньчжоу-Го был, с точки зрения как умеренных гражданских политиков, так и военных, наилучшей формой прикрытия японской агрессии и полного подчинения Маньчжоу-Го Японии. Это подчинение предполагалось осуществить под видом восстановления монархии, к которой китайцы якобы привыкли на протяжении веков.
В соответствии с единогласным решением японского кабинета 1 марта 1932 г. было объявлено о создании нового государства Маньчжоу-Го. Формально вся полнота власти в стране сосредоточивалась в руках последнего представителя маньчжурской династии – императора Пу И (до 1 марта 1934 г. он находился на правах регента, а затем был возведён на престол). Он же был объявлен главнокомандующим национальными вооружёнными силами.
Государственный совет, т. е. правительство, состоял из министров, назначаемых Пу И после одобрения их кандидатур японцами.
До оккупации Маньчжурия в административном отношении делилась на три провинции: Хэйлунцзян, Гирин (в последующем – Цзилинь) и Ляонин (бывшее название Фэнтянь). В апреле по указанию японских представителей государственный совет объявил о разделении территории Маньчжоу-Го на 12 провинций и особый городской муниципалитет – Синьцзинь. При этом Квантунская область была сохранена в качестве особого японского района, на который власть правительства Маньчжоу-Го не распространялась.
Новое административное деление было связано, прежде всего, с планами строительства военного плацдарма и создания военно-промышленной базы для войны против Китая и Советского Союза. У границ с СССР было образовано семь провинций, в пределах которых были выделены пограничные полосы для предстоящего строительства укреплённых районов. Территории этих полос объявлялись запретными; китайское население подлежало выселению из них. В пограничных провинциях планировалось создание специальных поселений за счёт переселенцев из Японии.
В первые же дни после оккупации Маньчжурии генерал-лейтенант Хондзё получил указание из Токио «…о выселении 25 тыс. семей и подготовке условий для переселения японских семей на их место». Если до оккупации число японцев в Маньчжурии составляло от 200 до 250 тыс. человек, из них 115 тыс. в Квантунской области, то уже к концу 1932 г. их число достигло 390 тыс. (220 тыс. – за пределами границ Квантунской области). Переселение в Маньчжурию японцев с целью создания военных поселений на границе с Советским Союзом проводилось вплоть до 1945 г.
К этому времени был достигнут, наконец, компромисс между реорганизационистами Ван Цзинвэя и Чан Кайши. 8 марта Чан Кайши был назначен председателем Военного совета национального правительства и одновременно главнокомандующим сухопутными, морскими и воздушными силами страны. Ван Цзинвэй помимо поста министра иностранных дел получил пост председателя Исполнительного юаня, который занимал до него Сунь Фо. Не поменялся только председатель правительства – Линь Сэнь, продолжавший играть второстепенную роль.
Выступить против японцев Чан Кайши по-прежнему не решался. Он считал, что первостепенная опасность исходит со стороны внутренних врагов – коммунистов. И не забывал при этом о существовании милитаристской вольницы в разных провинциях, готовой объединяться во временные союзы против центрального правительства. Поэтому он и продолжал проводить курс на умиротворение агрессора, возлагая большие надежды на содействие Лиги Наций.
Возвращение Чан Кайши во власть знаменовало собой завершение крупных военных действий с китайской стороны и начало переговоров на высоком уровне с целью заключения мирного (любой ценой) соглашения с японцами по Шанхаю. «Китай, – заявил Чан Кайши, – желает разрешить конфликт мирным путём, но если Япония не прекратит агрессивных выступлений, то Китай готов сражаться до конца». Вторая часть этой фразы была данью тем, кто не мог смириться с поражением, нанесённым Японией Китаю в Шанхае.
Чередование обещаний Нанкина «начать решительную борьбу» с Японией и призывов не допускать несанкционированных антияпонских акций, их прямое подавление, продиктованное расчётами не давать предлога для новых агрессивных действий, вплоть до 1935 г. тормозили перерастание разрозненных патриотических выступлений в общенациональное движение.
Несмотря на огромное военно-техническое преимущество японской армии и флота, которым китайская сторона могла противопоставить только живую человеческую силу (30–40 тыс. солдат и офицеров 19-й армии, не считая добровольческих отрядов и неорганизованного местного сопротивления), японцам удалось сломить сопротивление защитников Шанхая лишь с огромным напряжением сил только через пять недель после начала операции. За 35 дней нанкинским правительством так и не были посланы подкрепления сражавшейся в Шанхае и её окрестностях 19-й армии. Потери армии исчислялись около пяти тысяч убитых и раненых. Свыше шести тысяч мирных жителей было убито во время боёв и 12 тысяч пропало без вести. Материальный ущерб китайцев достиг цифры в 600 млн долларов.
8 марта 1932 года Рамзай доложил информацию военного характера, полученную от вдовы Сунь Ятсена:
«Сун Цинлин сообщает, что дальнейшие намерения японцев – занятие жел[езной] дороги до Нанкина и на юге до Ханчжоу. Высаженные части 14-й япон[ской] дивизии направлены через Цзянвань в направлении Наньсян. Главная концентрация япон[ской] артиллерии у Наньсян и севернее Цзяцзин против сильных китайских оборонительных постов у Лютан и Люхэ. Боевая деятельность в этих трёх пунктах всё усиливается. Китайцы эвакуировали южную станцию жел[езной] дороги Ханчжоу в Нандао, уничтожив пути. Нужно рассчитывать, что нацпра пришлёт серьёзные подкрепления.
Повторяем, нам ничего не известно о нахождении в Шанхае первой дивизии, здесь 24-я (смешанная бригада. – Авт.), 9-я, 11-я и 14-я дивизии. № 126.
Р.».
Отпечатано в 5 экз.: Берзину, Ворошилову, Тухачевскому, Егорову, Артузову.
Последний абзац был ответом на телеграмму Центра, полученную Зорге накануне:
«В Шанхай, тов. Рамзаю.
2. 3. 1932 г.
По Вашим данным в Шанхае действует 8-я и 1-я яп. пех. див. Проверьте.
Вызывает сомнения. О каких фортах Лион идёт речь? Львиные холмы имеются в Нанкине, а не под Усуном.
Пришлите дислокацию японских и кит[айских] войск [в] шанхайском районе.
Никонов».
Рамзай не упоминал в своей переписке с Москвой о действиях 8-й и 1-й японских пехотных дивизий в Шанхае. Что же касается «Львиных холмов», то форт под таким названием действительно находился под Нанкином и именно его разоружения, наряду с усунским фортом, требовали японцы в ходе переговоров с китайским командованием в 20-х числах февраля, о чем и докладывал в Центр Рамзай.
18 марта 1932 г. Зорге сообщил на основании китайских данных «…дислокацию японских складов вооружения и огнеприпасов и количество содержимого в них имущества». «Для краткости» Рихард в телеграмме ограничился сведениями «по трём пунктам: 1 – место складов, 2 – число складов в нем, 3 – количество материалов в них». «Описание построек и их точное расположение» он намеревался отправить почтой.
12 апреля 1932 года, опираясь на данные французской разведки, Рамзай с сомнением сообщал о составе артиллерии 14-й японской дивизии:
«От французской разведки поступили сведения об артиллерии 14-й яп[онской] дивизии. Дивизия якобы располагает 51 пушкой калибра 75 мм и 27 шестидюймовыми гаубицами. Сведения вызывают большие сомнения. Почтой – подробные данные.
Срочите оценку сведений от французской разведки.
Какой состав батареи яп[онской] артиллерии? № 190.
Р.».
Весь край (три северо-восточные провинции) представлял собой в это время арену борьбы партизанских отрядов, стихийно восстающих крестьян (отряды тайных обществ «Большого меча», «Красных пик») и, наконец, войск так называемой «Армии спасения страны».
Группа войск Ма Чжаншаня продолжала сопротивляться японским захватчикам в Северной Маньчжурии. С целью поддержать генерала Ма Чжан Сюэлян направил ему ещё в начале февраля 1932 г. два млн американских долларов. Чек на эту сумму был передан через филиал банка Мицуи в Маньчжурии. Японцы наложили арест на эти деньги. Решив в очередной раз переманить Ма Чжаншаня на свою сторону, они обратились к нему с предложением прекратить сопротивление и обещали ему пост министра в будущем «самостоятельном» правительстве Маньчжурии. Ма Чжаншань на словах принял предложение японцев, получил деньги, выплатил жалованье своим офицерам и солдатам и даже закупил у японцев оружие. 14 апреля 1932 г., когда его штаб находился в Хайлуне, он послал японскому командованию письмо, в котором в резкой форме осуждал действия агрессоров и объявил о своём отказе от сотрудничества с Японией.
21 апреля 1932 г. в Мукден прибыла комиссия Лиги Наций во главе с лордом Литтоном. Ма Чжаншань ежедневно по радио обращался к главе комиссии, приглашая его приехать на фронт и своими глазами увидеть продолжающееся сопротивление агрессору. Дезинформированный японцами лорд Литтон расценил сопротивление японцам в Маньчжурии как «бандитское», хотя и был склонен доложить Лиге Наций о «незаконнных насильственных действиях Японии в Китае». Сразу после возвращения Литтона в Пекин японские войска перешли в наступление против группы войск Ма Чжаншаня. В ходе ожесточённых боёв, развернувшихся у самой границы Маньчжурии с Советским Союзом, сопротивление Ма Чжаншаня было сломлено.
А в Шанхае продолжался переговорный процесс между Японией и Китаем:
«Москва, тов. Берзину.
Шанхай, 1 мая 1932 года.
По данным от кит[айской] делегации мирной конференции. Китайцы окончательно отказываются от назначения срока эвакуации японских войск. Китайцы согласны, что эвакуированная японцами область будет занята особой полицейской частью из Пекина под руководством ино[странных] инструкторов. Смешанная комиссия для контроля эвакуации будет состоять из 12 человек представителей Китая, Японии, Англии, Америки, Франции и Италии. Местный террористический акт не будет иметь обременяющего влияния на подписание договора о перемирии. Причины капитуляции китайцев: 1) постоянное давление Чан Кайши и Ван Цзинвэя, которые угрожают сменой делегации, если она не подпишет условия, 2) единодушное давление Англии, Америки и Франции, 3) все усугубляющееся финансовое положение Нанкина. № 216.
Р.
Копии.
4. V.32 Берзин».
Упоминая о «местном террористическом акте», Рамзай имел в виду происшедшее 29 апреля покушение на японское командование в ходе военного парада в районе Хонкью – на трибуну с японским генералитетом была брошена граната, имелись убитые и раненые.
Одновременно японская сторона начала частичный отвод войск из Шанхая. «Из штаба 19-й армии сообщают, – докладывал „Рамзай“ 22 апреля 1932 года, – что японцы эвакуировали в Японию 2 батальона морских стрелков и 1000 человек резервистов 14-й дивизии. На днях будет отправлен 3-й батальон». Телеграмма была, как и в большинство предыдущих донесений, разослана по пяти адресам.
«По данным из многочисленных источников, – сообщал „Рамзай“ из Шанхая 2 мая 1932 года, – линия внешней политики Чан Кайши выражается в следующем: соглашение с Японией на базе подавления антияпонского движения и фактического отказа от Маньчжурии, прикрывая эти мероприятия резолюциями Лиги Наций. Это соглашение находит горячую поддержку Англии и, в конечном итоге, должно привести к блоку Японии, Англии и Нанкина, направленного против САСШ. Созданию такого блока не будут препятствовать и японские фашисты. Против такой внешней политики Чан Кайши под официальным руководством Сунь Фо, Евгения Чэня и Ху Ханьмин. Развивается оппозиция, к которой всё больше примыкает Ван Цзинвэй, в своей борьбе против гегемонии ЧКШ. Цель этой оппозиции продолжение антияпонского движения, опираясь на симпатии САСШ и возможное привлечение СССР».
5 мая при активном участии Англии между Китаем и Японией было подписано соглашение о прекращении военных действий. Соглашение состояло из пяти пунктов и трёх приложений. Первый пункт предусматривал полное прекращение враждебных действий. Второй пункт указывал, что китайские войска остаются на занимаемых позициях впредь до последующих решений о восстановлении нормальных условий в районах, о которых шла речь в этом соглашении. Как следовало из третьего пункта – японские войска отзывались на территорию международного сеттльмента в район дорог, ведущих из сеттльмента в Хонкью и в районе Хонкью, как это было до «инцидента» 28 января. Четвёртый пункт предусматривал создание смешанной комиссии. Комиссия удостоверяла обоюдное создание войск и сотрудничала в деле передачи китайской полиции эвакуированных японскими войсками районов. Согласно пятому пункту, соглашение вступало в силу со дня его подписания.
Основным моментом, волновавшим китайскую общественность, было отсутствие точно зафиксированного срока вывода японских войск из Шанхая и его окрестностей.
Японская военная интервенция подрезала в корне планы китайских националистов (по крайней мере, на несколько лет) положить конец иностранной экстерриториальности на территории Шанхая и отменить существование международного сеттльмента и французской концессии.
По-прежнему среди ряда держав была очень живуча идея превращения Шанхая в свободный город.
«Неожиданная эвакуация японских войск, – докладывал Рамзай 13 мая 1932 года, – обозначает, кроме большой свободы японцев на севере, попытку главных держав ускорить шанхайскую конференцию и согласие на план свободного города при одновременном разграничении этого вопроса от маньчжурского. Специально американцам эвакуация японвойск дала возможность выйти из тупика.
Японцы доставляют сюда 2500 моряков из 3-й флотилии (в три раза больше обыкновенного). Предполагаем, что за этим скрывается внутренний конфликт между фашистами и умеренными в Японии. В данном случае это означает неудачу фашистов. № 235.
III
16/V.32
Берзин».
Накануне Рамзай телеграфировал в Центр:
«Шанхай, 12 мая 1932 года. От французского источника (выделено мной. – Авт.). После подписания о прекращении военных действий китайские банкиры предоставили Нацпра заём в 30 миллионов долларов. Немецкие инструктора полагают, что они будут направлены Чжэцзян для подготовки войсковых частей к походу на Кантон. Отправленные в Цзянси и Фуцзянь кантонские части перестали быть угрозой для красных. Они получили приказ вернуться в Кантон на укрепление внутреннего фронта Чэнь Цзитана. Смещение последним адмирала Лиен Тана находится в связи с переходом его в лагерь Нанкина».
Чэнь Цзитан, с 1931 г. председатель правительства провинции Гуандун и, как следствие, командующий войсками Гуандунской провинции, приступил к реорганизации не только морского флота, но и воздушного. Так, от своей должности им был отстранён командующий авиацией Чжан Гуйчжан, сторонник группировки Сунь Фо и Ху Ханьмина. Чжан Гуйчжан заключил соглашение с адмиралом Чжэн Цзе, поддерживавшим ту же группировку. Вооружённая борьба кантонских генералов с переменным успехом продолжалась до июля 1932 г. При этом у Нанкина не было никакой уверенности в том, что Чэнь Цзитан останется верным центральному правительству и Чан Кайши. Не исключалось, что он просто хочет избавиться от опеки как Нанкина, так и группировки Ху Ханьмина.
Параллельно Рамзай сообщал в Центр «выдержки разведданных Чжан Сюэляна о японском морском и воздушных флотах». Речь шла об источнике из окружения главнокомандующего вооружёнными силами в Маньчжурии.
«От японского информатора (выделено. – Авт.) узнаём, – докладывал в Москву 12 мая 1932 года Рамзай, – что на днях части 9-й и 14-й дивизий отправляются в Маньчжурию. В Шанхае останется только смешанная бригада. …Японцы рассматривают шанхайское перемирие не только как победу над китайцами, но специально, как политический успех над американцами. № 226
Копии.
13/V 32. Берзин».
Информация была получена от японца Хисао Фунакоси, привлечённого к сотрудничеству «Рамзаем».
13 мая Центр потребовал от Рамзая уточнить, какие японские части выводятся из Шанхая: «Срочно уточните, какие части 14-й и 9-й дивизий эвакуированы из Шанхая, с указанием количества людей, лошадей, артиллерии и танков. Купите для себя японский ежегодник и сверяйте сведения организации японской армии. В японской бригаде два полка, а не три. Вас дезинформируют на простейших общедоступных вещах.
Никонов. Берзин».
Обидное указание, но где были руководители II (агентурного) отдела, которые при подготовке Римма, выпускника Военной академии РККА, к командировке не отправили его в III (информационный) для ознакомления с внешней и внутренней политикой Китая и Японии, в том числе и с их вооружёнными силами.
«По данным японским источников, – докладывал 18 мая Зорге, – 14-я дивизия состоит из 27-й и 28-й бригад по 2 полка, первой командует генерал Мито, второй – Такасаки.
Кроме того, в состав дивизии входят: 20-й полевой артиллерийский полк, отдельный горный артиллерийский дивизион, 1 инженерный батальон, обозные и санитарные части. № 238.
Р.
Копии.
20/V Берзин».
И в этот же день Рамзай отправил в Центр донесение о выводе части японских войск из Шанхая: «По имеющимся данным, 14-я дивизия целиком переброшена в Маньчжурию. Только около 1000 резервистов и некоторые специальные части, приданные дивизии на время шанхайского конфликта, отправлены обратно в Японию. 9-я дивизия небольшими партиями перебрасывается в Японию. Отправка её в Маньчжурию не предполагается.
Местные японцы усматривают в последних террористических актах начало ожидаемого фашистского переворота. В этом случае некоторые части 9-й дивизии останутся в Шанхае.
Р.
Копия».
24 мая 1932 г. Военный совет нанкинского правительства издал приказ по 19-й кантонской армии – немедленно отправиться в провинцию Фуцзянь для участия в карательной экспедиции против советских районов. В этой связи Зорге докладывал 25 мая: «… В случае, если 19-я армия откажется выступить из района Шанхай – Нанкин, вооружённое столкновение 19-й армии с нанкинскими войсками неизбежно. Сведения получены от надёжного источника. № 245.
Р.»
Однако руководство армией подчинилось приказу из Нанкина, и армия выступила в указанный район дислокации. 19-я армия, ставшая известной благодаря её защите Шанхая, не входила в число соединений китайской армии, лично им сформированных, а представители командования армии не считались «его людьми», отсюда и отношение к армии, которое взяло верх над интересами борьбы с иностранными захватчиками. 19-я армия была отведена в провинцию Фуцзянь, где и была полностью реорганизована. Часть радикально настроенных солдат была расстреляна (несколько сот человек), часть левых офицеров арестована. Бо́льшая часть солдат была демобилизована и отправлена в принудительном порядке в их родные районы. Значительные суммы денег, собранных для этой армии, в частности за границей, были большей частью растрачены. Командующим 19-й армией НРА был назначен Цзян Гуаннай.
В Шанхае Япония фактически превратила в свою концессию район Хонкью и оставила в нем значительный гарнизон, который разместился в специально построенной казарме-крепости.
После шанхайского соглашения нанкинское правительство сосредоточило свои усилия на организации 5-го похода против китайских советов под лозунгом «сперва расправа с красными, потом борьба с Японией».
Спустя несколько месяцев Зорге, опираясь на оценку немецких инструкторов, охарактеризовал действия японского руководства в ходе первых боёв в Шанхае и его предместье. Основная ошибка японцев сводилась к тому, что они действовали малыми силами, не дожидаясь подхода резервов. Так, к почте № 7а Рамзай приложил следующие «Замечания»:
«Из многих бесед с заграничными наблюдателями и особенно с немецкими профессорами можно сделать следующие оценки о японских военных … в Шанхае. Вкратце. 1) Основная тактическая ошибка японцев состояла в постоянной недооценке противника. Если эта ошибка при первых попытках вторгнуться в Чапэй ещё была извинительна, то повторение её свидетельствует о большой бедности руководства всех операций. После первых неудач японцы продолжали свою тактику с совершенно недостаточными силами против защитников Чапэя в районе Хонкью парка, и здесь пробовали японцы, используя несколько танков и бронемашин, вторгнуться в Чапэй против Хонкью парка. Несмотря на то, что они в первые часы акций сделали [имели] плохой опыт с этими недостаточными силами. Потом эта ошибка была сделана при попытке захвата форта Woosung (форт Усун. – Авт.). Несмотря на тяжёлый обстрел с судов, большой подготовки бомбовозов, японские силы не смогли захватить Woosung, даже не сумели высадить свои войска и только тогда, когда были подвинуты войска с сеттльмента до Wаngroo в направлении Woosung, смогли высадить войска в Woosung. Это удалось японцам только потому, что китайцы, боясь затронуть иностранные интересы, допустили свободно японские суда в Woosung. Третья недооценка присутствия армии. 24-я бригада хотела захватить переход через Woosung – Creek. Она перешла после артподготовки силой около 1000 чел. через Creek, но была разбита. Вместо того чтобы перебросить целую бригаду, японское руководство думало, что хватит 1000 чел., и это после того, что китайцы после 2-х недель боёв показали, что они боеспособны. Наконец, тогда 9-я див[изия] вместе с 24-й бригадой [наносила]… главный удар Kiangwan – Tazan (Тайцан. – Авт.) – эта же ошибка обнаружилась. Несмотря на то, что прибытие 11-й и 14-й див. было сообщено, 11-я див. была уже выгружена, японцы опять пустили недостаточные силы в местности, которую можно сравнить с Фландрией. Конечно же, опять потерпели поражение …»
Продолжая осмысливать происшедшее и после завершения шанхайских событий, Зорге отправил 21 мая 1932 г. в Центр «Приложение к материалу к Шанхайским событиям». По этому поводу Рамзай, в частности, писал:
«Материал носит более политический характер. Военный материал последует позже. Донесения охватывают материал нашего осведомителя, имеющего связь с высокими китайскими политиками. В основном протоколированные беседы. Вы уже неоднократно получали материал этого порядка и могли сами убедиться в достоверности протоколов этого характера.
Вторая группа прилагаемых материалов содержит донесение Арнольда о шанхайских событиях. Арнольд в таком положении, что его мнение надо рассматривать как выдающееся выражение мнений высокопоставленных американских чиновников, тем паче что все его донесения идут в Вашингтон.
Потом следует материал о внутреннем положении Нанк[инского] пра[вительства] – новый источник, который мы нашли среди туземцев.
Наконец, частицы писем бывшего инструктора М[ёлленхофа], уехавшего для переговоров с С[емёновым] и японцами в Токио. Безрезультатность его стараний с каждым днём становится всё яснее и яснее».
«Чрезвычайно ценный материал – это письмо из Японии Мёлленх[офа], не только по своему содержанию, но и как определённый политический документ, – дал оценку Центр полученному материалу 29 мая 1932 г. – В этой, последней части это письмо неудовлетворительно потому, что Вами дан снимок не со всего письма, а с части, в нём нет конца и подписи».
В почте № 12, подготовленной в конце августа 1932 г. Рамзай отправил большой материал с анализом «шанхайских боёв», подготовленных в штабе 19-й армии и штабах «обеих гвардейских дивизий»:
«Опыт, полученный из шанхайских боёв, с точки зрения китайцев. Уже с прежней почтой мы послали вам некоторые указания, которые 19-я армия сочла возможным извлечь из боёв. Прилагаемые теперь три брошюры 19-й армии представляют из себя остальные уроки этой армии. Больше ничего, по крайней мере, в печатном виде не имеется. Так как материал мы имеем из штаба и можем доверять доверенному лицу, то нет никакого основания сомневаться в его высказываниях. Уже посланные вам и прилагаемые теперь материалы об уроках, представляют, таким образом, из себя общую картину того, что официально руководство 19-й составило себе о боях. На наш взгляд, это общее представление чрезвычайно бледно и разочарованно, хотя и является очень ценным, именно потому, что выявляет собой то мнение, которое 19-я составила о боях. Исторически ценными являются также карты, хотя мы по собственному опыту, который мы до сего времени имели относительно 19-й, их указания относительно японцев, их боевой силы и тактическом манёвре, не можем рассматривать как совершенно правильные.
Две другие брошюры исходят из бывших обеих гвардейских дивизий. Эта брошюра содержит лишь чертежи и приказы как Чана, так и руководства армией. Насколько помещённые в брошюре приказы Чана соответствуют действительности или охватывают собой все приказы, к сожалению, мы пока не могли проверить. Но мы знаем из личных информаций, которые Рамз. имел в Неаполисе…
Получить мнение о боях через самих инструкторов очень, очень трудно, так как кроме одного или двух никто подробно с боями не знаком. Только два человека, несмотря на запрещение, направились на места, но, по крайней мере, до настоящего времени говорили с Рам. только об отдельных моментах, о которых вы были извещены прежней почтой. Прочие инструктора или были отпущены во время боев, или проделывали небольшую работу в Нанкине».
Позиция КПК в период «Шанхайской обороны» имела фатальные последствия для подрыва и без того слабых позиций партии в рабочем и профсоюзном движении, её влияния в среде учащейся молодёжи и других слоёв городского населения. В ходе обороны Шанхая Коминтерн предписывал китайским коммунистам действовать в качестве самостоятельной силы, формировать отряды рабочих и студентов, добиваться вооружения рабочих и завоевания солдат на сторону КПК. ИККИ выступил за создание в Шанхае и других городах в противовес гоминьдановским органам власти военно-революционных комитетов с последующим образованием Всекитайского военно-революционного комитета, который по тактическим соображениям предлагалось не объявлять частью Центрального советского правительства.
Эти установки и действия, призывы к солдатам арестовывать и расстреливать офицеров подрывали стихийно складывавшееся в Шанхае единство действий самых различных сил – рабочих, студентов, интеллигенции, представителей городских низов и имущих классов, патриотически настроенных военных, включая офицеров и командный состав 19-й армии, – вели к самоизоляции коммунистов от основных слоёв населения Шанхая и других городов, активно использовались гоминьдановской пропагандой для дискредитации КПК.
По имеющимся данным, в Шанхае был образован лишь один военно-революционный комитет, который занимался главным образом агитационно-пропагандистской работой, а в волонтёрские отряды, созданные КПК, входило около 700 человек, располагавших примерно 100 винтовками и пистолетами.
Действия японских войск в Шанхае и его окрестностях были не характерны в смысле тактики использования японских войск как в самом городе (боевые действия велись в основным вне территорий французской концессии и международного сеттльмента), так и за его пределами – продвижение японских войск на запад в долине реки Янцзы было приостановлено практически с самого начала самими японцами в связи с началом переговоров и велись спорадические боевые действия. Произошло медленное усиление группировки японских войск, которое завершилось в военном отношении, по сути дела, ничем – в выдавлении китайцев из Шанхая и его окрестностей. Поэтому, на первый взгляд, совершенно непонятен столь пристальный интерес к происходившим в центрально-восточной части Китая боевым действиям со стороны руководства военной разведки, а следовательно, и наркомата по военным и морским делам, а отсюда и постоянное одергивание Зорге и требование от него всё новой и более детальной информации.
Проблема заключалась в том, что в Москве всерьёз рассматривали возможность нападения Японии на Советский Союз, а отсюда и интерес к тактике использования японских войск, хотя она была более показательна в Маньчжурии, чем в Шанхае и его окрестностях.