– В комнате сидеть неохота, – вышла Виктория Игнатьевна и, присаживаясь на крылечко, поинтересовалась. – А сам где?

– За водой пошёл, – нажимала я на доску. – Девчонки ещё в школе?

– Да, в школе.

– Виктория Игнатьевна, когда я в больнице лежала, «симпатия» не заходила?

– Не видела. Она часто в город уезжает.

– К кому?

– К себе домой. У них в городе квартира есть.

– Квартира? В городе? – ударило меня, словно током. – А сын?

– С отцом здесь остаётся.

– Думала, она в магазины уезжает…

– Не думай, – угадала она мои мысли. – Нам тоже квартиру в городе обещают. Скорее бы – не так на виду будем. Надоело от всех прятаться!

– Почему прятаться?

– Здесь каждый докладывает, где пьяным Ивана видел. Посёлок маленький – всё друг про друга знают. Боюсь, как бы новый запой губительным не оказался. А вот и он – лёгок на помине! – и глаза её увлажнились.

– Здра-асьте! – пьяно понеслось с дороги.

– Совсем работу забросил. Пойду постель разбирать, а то заснёт там, где упадёт, – поднялась она.

Их было искренне жаль – ни криков, ни диких сцен никогда не устраивали.

– Видела сейчас Ивана Петровича – в доску пьяный! Учителей позорит, – вышла из соседнего подъезда Ирина Александровна.

– Учитель – не икона, такой, как все. Ну, выпил, и что? – попробовала я защитить директора.

– Просто вы не знаете… Если он пить не перестанет, его уволят. Наслушалась я сейчас разговоров в очереди!

– Мне он нравится – толковый.

– Толковый-то толковый, только толковость эту любовь к «зелёному змию» губит! Всю неделю на работе не был.

– Неделю не был на работе?

– В том то и дело. Уроки даже начал пропускать! Замполит сегодня в школу приходил – доложит, наверное, в отдел образования…

Валентин принёс воды, занялся полосканием пелёнок – я рассказывала новость о директоре.

– Да, спивается, – не удивился он.

Через неделю прибежал на обед и велел мне одеваться.

– Я же в декретном отпуске!

– Ну и что! Там такое затевается!.. Заведующий РайОНО приехал, после обеда совещание начнётся.

Не с кем было оставить Юру, и мы взяли его с собой. На вахте нас не пропустили, и Валентину пришлось проходить одному. Я было уже собралась уходить, как из столовой вышел и заторопился к проходной замполит и дал указание пропустить нас Юрой.

Все: учителя, заведующий РайОНО, замполит, начальник спецчасти – шептались, как в палате с тяжелобольными. Официальную тишину нарушало лишь воркование Юры, листавшего на полу книжки с рисунками.

– Мы собрали вас, – начал заведующий РайОНО, – чтобы сообщить об изменениях в следующем учебном году. Районо вынуждено искать нового директора, а также биолога, историка и литератора, будут выведены супруги Е., так что коллектив обновится наполовину.

– ЛитерАтора? – нарушила я строгий этикет. – А мне куда с ребёнком? Вы же ставку обещали!

– Вы ещё в декретном отпуске, в следующем году получите часы русского языка и литературы.

– Выходит, в этом году спас меня декретный, а в следующем?.. Хотелось бы вообще-то знать, за что в таких школах увольняют. Может случиться, что стараешься, работаешь, глядь – а тебя увольняют?

– Не может, – поднялся замполит. – В первую очередь увольняют за связь с осуждёнными – кто чай проносит, кто письма, деньги, а кто и спиртное. Предупреждаю: во избежание неприятностей не связывайтесь!

Увольняемые сидели, как пришибленные. Тревожно думалось, почему никто не защищается и не возмущается. «Неужели виноваты? Или понимают, что бесполезно?» Молчание подавляло, рождало безысходность и чувство страха, с которым не хотелось мириться. Утешало одно: не будет той, что вызывала ревность.

До начала каникул Валентин решил вопрос с переводом в педагогический, и я предложила уехать в деревню к моим родителям.

– Поезжай, мне надо сдать предметы, которых не было в политехническом.

– Как же я одна с ребёнком?

– В общественном транспорте всегда найдутся люди, что помогут и занести коляску, и вынести. Сдам – приеду.

И мы с Юрой уехали без Валентина.