Сосущее под ложечкой чувство не то страха, не то тревоги, а, может, и ненужности не исчезало и усиливалось в одиночестве. И начала я активно ходить с девушками на летние танцплощадки, в кино и просто на массовые молодёжные мероприятия.

В один из тихих августовских вечеров мы с Ниной медленно шли на танцы в парк Меланжевого комбината. Ещё было светло, и потому огороженная танцплощадка была не заполнена. Когда стемнело, купили билеты и прошли. Я безразлично оглядывала пары, тянула Нину в круг.

– Потерпи. Может, пригласят, – отмахивалась она.

– Весь вечер простоим – в ожидании. Пошли!

– Не пойду!

И дождались… Худощавый рыжеволосый паренёк среднего роста, чуть склонив голову, как это делали кавалеры XIX века, руки по швам: «Прошу вас!». Манера с претензией на галантность не понравилась. Но… танцевать лучше, нежели стоять! Мы вошли в круг. Шёлковая в полоску рубашка… Рукава закатаны до локтя… Обветренное красное лицо… Танцевал не блестяще, но вполне удовлетворительно; я довольствовалась, что вальсирую. Очки в моей ладошке мешали.

– Давайте в карман положу.

Весь вечер он не отходил – очки так и оставались у него в кармане.

– Можно вас проводить? – осмелел он в конце танцев.

– Можно, – безразлично согласилась я.

Нина со своим кавалером шла впереди, я со своим – отсутствующе позади. Он пытался занять меня, что-то рассказывал – я оставалась безучастной и, думая о своём, молчала. Сознание фиксировало лишь, когда он замолкал. Очнулась я у дома.

– Завтра встретимся? – сжал он мою безвольную руку.

Сообразив, что надо отвечать, негромко спросила хихикающую впереди темноту:

– Нина! Завтра на танцы пойдём?

– Конечно.

– Значит, встретимся.

И только в комнате спохватилась, что у парня остались очки. На вопрос Нины, как его зовут, удивила:

– Не запомнила.

– Ты чо – «не запомнила»… А обращаться как?

– Никак, возьму очки и на свидание больше не пойду.

– Не понравился?

– Я его не слушала.

Она длинно уставилась своими светло-голубыми глазами.

– А мне порядочным показался. Целоваться лез?

– Что ты – нет, конечно!

– Вот видишь! Значит, порядочный. А мой Дон Жуан сразу целоваться полез. Во сколько и где твой ждать будет?

– Не знаю.

– Ну, ты даёшь! Ни – как звать, ни – где и во сколько! И куда же мы пойдём? – засмеялась она.

– Я и лица не запомнила. Не узнаю.

– Вот чудачка! Давай так: пойдём пораньше к тому же парку и будем гулять недалеко от входа! Так очень даже прилично и ненавязчиво будет! Скорее всего, он имел в виду тот же самый парк.

На следующий день мы неспеша подходили к парку. Нина ещё издали заметила моего провожатого:

– Вон он уже выглядывает!

Поздоровались. Как бы оправдываясь, я заметила, что оставила очки в его кармане.

– Да вот они, очки! Никуда не девались! Пусть в кармане и лежат.

– Мы не пойдём на танцы. Погуляем и уйдём. Да, Нина?

Нина замялась.

– Что ж вы меж собой не договорились?

Весь вечер мы опять танцевали вместе. По дороге домой я теперь старалась быть предельно внимательной. Нина дипломатично начала:

– Вас как, извините, зовут, а то Тоня скрывает.

– Валентин, – услышали мы.

Один на двоих, он вёл себя более раскованно – возможно, говорливая Нина вдохновляла. На подходе к дому она тихонько запела, я подхватила, и у нас получился негромкий, но приличный дуэт.

– Хорошие голоса, только песня печальная, – отозвался он.

– Может, и печальная, но в строчку: «Куда, куда, тропинка милая»? А тропинка к дому ведёт, недалеко осталось. Расскажите о себе, Валентин. Вы откуда? – Нина была настроена получить от него как можно больше информации.

– Из Калпашево. Слыхали, наверное?

– Нет.

– Это в Томской области. Не из самого Калпашево – из этого района.

– Далеко. А здесь как оказались?

– После техникума завод дал направление в институт.

– Ив какой?

– Политехнический.

– На каком вы курсе?

– На втором.

– Сейчас каникулы, могли бы к родителям съездить.

– Нельзя – в студенческом отряде работаю. В общежитии тоскливо – решил танцами развлечься.

– Счастливо вам! – и беспечная Нина оставила нас в темноте.

– Посидим? – присел он на скамейку под клёнами. – Что-то вы молчаливая…

– Темы для разговора нет.

– Расскажите о себе. Учитесь? Работаете?

– И учусь, и работаю.

– И что за институт?

– Педагогический.

«Не пристаёт… Приятный голос… Может, это тот, кто мне нужен? Не такой уж он и некрасивый, как с первого раза показалось. Василия забыть поможет!» – думала я, плохо усваивая его рассказ о друзьях, учёбе в техникуме, а затем в институте.

– Давай встречаться, – перешёл он на ты.

– Только не каждый день.

– Ладно, будем, когда захочешь, – и опять старомодно склонил голову, – до свиданья.

Педантизм посещений рождал чувство надёжности. Он не раздражал приставаниями, и я медленно привыкала. Однажды, придя с работы, обнаружила на столе роскошный букет белых хризантем. Девушки – на работе, кому цветы, спросить не у кого.

– Как цветы? – зашла улыбающаяся хозяйка.

– Очень хороши!

– Там бумажка – не читала?

– Нет.

– Прочитай!

Я вынула и прочла: «С первым снегом, Тонечка!»

– Какой внимательный кавалер! Даже заходить не стал! Попросил передать, поблагодарил и ушёл, – восторгалась хозяйка.

Казалось бы, мелочь – цветы! Но такие мелочи возрождают вкус к жизни и открывают глаза на краски. И я не заметила, как замурлыкала. Нина, придя с работы, воскликнула:

– Даже за дверью слышно, что ты сегодня в хорошем настроении – поёшь.

– Да ну! Так себе… траляляйкаю!

– Почаще бы, а то всё больше мрачная какая-то.

– С первым снегом поздравили – приятно!

– Валентин?

– Да.

– Галантный кавалер. Мне он сразу понравился.

– Да, у него вкус, оказывается. Чудесный букет!

– Мне бы такого ухажёра!

– Только… букет к более нежным отношениям обязывает, а я пока не готова.

– Не думай! Он, похоже, торопить не будет.

Промозглый ноябрьский день. Крупными хлопьями валит снег. Я иду на свидание. Ещё из окна автобуса замечаю у кинотеатра съёжившегося от холода Валентина. Выбегаю навстречу:

– Давно ждёшь? Замёрз?

– Ну и погодка! Думал – не придёшь. Пойдём сегодня в кино – холодно бродить! – и мы заходим в тёплое здание кинотеатра.

После полуторачасового фильма от выпавшего снега чисто, тихо и свежо. Прошу, чтоб не провожал, – он не соглашается, и мне это приятно. Идя рядом с Валентином, я впервые не думаю о Василии.

– Спасибо за букет! Такой красивый я ни от кого ещё не получала.

– Рад, что понравился.

– Да, очень, – благодарно улыбаюсь в ответ.

Он обнимает, и мы впервые целуемся.

– Все отметили, что ты очень галантный кавалер.

– Рад стараться! – обнимает он и вновь целует.