В воскресенье в клубе «Трансмаш» праздновался День Моложёжи. Под предлогом, что будет весело, попросила девчонок составить мне компанию.

– Никуда я больше с тобой не пойду: всех женихов отбиваешь! – отказалась Нина. – В воскресенье из армии ожидается сын хозяйки. Останусь – может, хоть он клюнет? Такой симпатяга на фотокарточке!

Демобилизованный хозяин-«симпатяга» был непредсказуем, как погода. Он сторожил меня в коридоре, во дворе, в подвальном помещении, куда я спускалась, чтоб хотя бы раз в неделю приготовить горячее, и даже на выходе из школы – моя спокойная жизнь в этом доме приказала долго жить. Пришлось напомнить директрисе об обещанном общежитии. Она поговорила с комендантшей, та отказала: мест, мол, нет.

– Юлит, – не поверила директриса. – Советую сходить к шефам, в жилищный отдел завода. Приготовлю ходатайство, а вы отнесите его и обязательно поплачьтесь.

В жилищном отделе не отказали, но недели две велели подождать. Однажды, едва успела войти я в комнату, заявился «симпатяга». Попыталась деликатно его выставить: «Переодеться надо и пообедать».

– И что? – спросил он, как сплюнул.

Глаза мои округлились – он согласился выйти. Я что-то побросала в рот, и вновь заявился он, высокий, красивый, черноглазый, не парень – картинка.

– Поговорить надо…

– О чём?

– О жизни…

– У меня работы много.

– Работу вечером сделаешь, когда девчата придут, а сейчас поговорим, – и, глазами раздевая, оседлал стул. – Ты меня избегаешь. Почему? Я не хуже твоего рыжего.

– Интересно, где вы его видели?

– Видел. Ты бросай его…

– Это что – приказ?

– А что? Я симпатичнее!

– Да-а?! – начала я в упор разглядывать самодовольного красавца.

– Разве нет?

– Да, вы, действительно, красивы. И воображаете, что неотразимы. Только красота в мужчине – качество не первостепенное.

– Поставь рядом меня и его – кто выиграет?

– Он.

– Неправда.

– Ну и самодовольный!

– Нет – только откровенный и предлагаю дружбу.

– Я предпочитаю мужчин, с которыми надёжно.

– Наивная! Я понял: ты ещё не спала с мужчиной. М-да, девственность, наверное, и притягивает.

– Вы неотёсанный, грубый и…

– Неужели у тебя не было разговоров с девчатами? – не дослушал он.

– Не поняла. При чём тут они?

– Они о многом могли бы рассказать.

– О «многом» – это о чём?

– О взаимоотношениях, например, между мужчиной и женщиной. У них опыт.

– Откуда вы знаете?

– Разговаривал.

– Ис ними успел?

– С ними проще – они женщины! На тебя я всё больше через стекло смотрю, когда со свиданий приходишь. Однажды разговор с женихом подслушал… Не любишь ты его!

– Какой наблюдательный!

– Ты или уже любила, или не представляешь даже, что это.

– Хватит, наговорились.

– Почему? Я всяких видел – ты верной будешь.

– Ерунда какая-то. Сама ещё не знаю, какой буду.

– Такие не предают – скорее, наоборот.

– Очень интересно! Значит, вас предавали? – развеселилась я.

– Предавали. И я предавал.

– Значит, и меня предали бы?

– Не думаю.

– Интересно, на каком основании вы сделали свой вывод?

– Почти два месяца слежу за тобой. И уже не раз слышал!

– Интересно, где?

– Разговоры при открытых дверях с девчатами помнишь? А на кухне? А по дороге с работы? Я сзади шёл, всё слышал. Даже в школе бывал. Просто ты в переполненных коридорах не замечала меня.

– И вы, – засмеялась я, – как тот сказочный царь-государь, подслушивали? Только напрасно – не мечтала я о судьбе царицы. Да-а, таких разговоров у меня ещё не бывало.

– Это хорошо или плохо?

– Наверное, хорошо. Но думаю, что полюбить не смогла бы.

– Почему? – поднял он брови.

– Разные мы.

– Ас ним одинаковые? – засмеялся он.

Открылась дверь, и вошла Нина.

– О-о! Воркуете!?

– Беседуем о жизни, дай договорить! – грубо потребовал он.

– Ладно, спущусь в подвал – сварить надо.

Нина вышла – он поднялся.

– А что, если я обниму тебя?

Я вскочила и протиснулась меж спинками двух железных кроватей. Он схватил за руку, потянул к себе, но, другой рукой держась за спинку, я тянула за собой кровать.

– Отпустите – закричу!

– Такого со мной ещё не бывало. Ты постоянно перед глазами. Чувствую – ты моя женщина. Выходи за меня – я же не безразличен тебе!

– Ошибаетесь. Вы найдёте девушку. Галя, к примеру, красивая и годами подходит.

Он сел и обхватил голову. Поза жалкая! И я решила, что с этого времени буду ночевать у Изы.

– Выйдите, пожалуйста. Зайдут – нехорошо.

– Выйду, только сядь.

– Я немка, со мной одни неприятности будут, – прижалась я ещё сильнее к стене. – Карьеру не сделаете.

– Карьеру? – поднял он голову. – Зачем она мне? Я рабочий! Мне ты нужна – не карьера. Я с первого раза тебя приметил.

– Вам мать внушила.

– Мать? Думаешь, я бы её послушал? Давно бы подошёл, да всё с этим ты… или на работе. И в подвал редко спускаешься. Брось его – не для тебя он! Я такой, какой есть, весь на виду, а он – только хочет казаться хорошим.

– Хватит, выйдите, пожалуйста.

Он встал и протянул руку:

– Выходи из своего угла. Действительно, нехорошо.

Я не сдвинулась. Он медленно поднялся и молча направился к двери. Моя попытка выбраться закончилась тем, что он хищно развернулся, прыгнул, и я оказалась в его руках.

– Вот видишь, ты вся дрожишь. Мы созданы друг для друга!

– Отпусти – закричу!

Он разжал руки и молча вышел. «А, может, он прав?» – заколебалась я, но тут же убедила себя в обратном: Валентин помог излечиться от депрессии. Мы встретились вечером в условленном месте и после свидания пошли к дому Изы, в тёплый подъезд.

Вскоре директор сообщила приятную новость: комендант общежития ждёт, чтобы вручить ключи. Это была большая, на двоих, комната. Вторая, аккуратно заправленная кровать принадлежала женщине, нашедшей мужа с квартирой. Из общежития она не выписывалась – комнату держала про запас, на чёрный день. Когда мы с Валентином переносили вещи, «симпатяги» дома, к счастью, не было.

– И куда переезжаешь? – поинтересовалась хозяйка.

– В общежитие.

– Осталась бы… В общежитии всегда хуже.

– Оно новое, современное, с горячей водой, душем, ванной и кухней.

– Замуж выйдешь?

– Не было ещё разговора.

– Счастливо тебе!

– И вам тоже.

От преследований «симпатяги» освободилась я, как от колючек лопуха, – не сразу. Однажды выглянула в окно и заметила во дворе знакомую фигуру, что разглядывала окна. Оставалось ждать. И всё же он подкараулил меня.

– Как живёшь?

– Отлично.

– Замуж вышла?

– Нет.

– Сбежала?

– Просто… в общежитии место появилось.

– Девчата привет передают.

– И им взаимно.

– Завидуют.

– Чему?

– Пойдём, провожу.

– Не надо.

– Не хочешь показать, где живёшь?

– Я не домой – к сестре, – ушла от ответа.

– Зачем по людям скитаешься, если у сестры квартира есть?

– У неё семья большая – квартиру недавно получили. Дай – зачем мешать, если другой вариант есть?

– Гордая ты.

– Независимость люблю.

– Мне дружить с тобой хочется.

– Как с человеком или как с девушкой?

– Как с девушкой.

– Я уже дружу.

– Ну и что? Он же не муж!

– Не могу я его предать – он мне помог.

– Знаешь, чувство благодарности – плохой советчик.

– А чувство уважения?

– Этого мало.

– Мне кажется, что я люблю.

– «Привычка свыше нам дана – замена счастию она»?

– Вы Пушкина любите?

– А при чём тут Пушкин?

Я засмеялась очевидному невежеству

– Ты смеёшься хорошо.

– Не всегда…

– Жалко. Не любят меня те, кого я люблю.

– Полюбят, какие твои годы! – равнодушно перешла я на «ты». – Мы пришли.

– В хорошем доме у тебя сестра живёт, в центре.

– Долгие годы в бараке ютилась. Мне пора. До свиданья.

– До свиданья, будь счастлива!

Поднималась по ступенькам – он всё стоял. Когда дверь подъезда хлопнула, спустилась. Он переходил через улицу.