У родителей изнывала я от безделья, ибо время уходило, а полученные знания применения не находили.

В конце июля автостопом добралась до Родино и зашла к Зое. Её мама, сплошная недоброжелательность, резко выдала:

– Зоя сдаёт экзамены в кооперативный техникум!

– Ка-ак? Ей вызов пришёл?

– Да, пришёл! – отчеканила она.

– А мне почему нет – мы документы вместе подавали…

– Значит, не заслужила. Нечего с моей Зоей равняться – не чета она тебе!

Интересоваться, почему Зоя мне не чета, было унизительно, и я ушла, не попрощавшись. Шагая в раздумье по центральной аллее и не зная, что предпринять, решила зайти в районо – районный Отдел народного образования. Работы не было, но записали координаты и пообещали известить письмом, если появится рабочее место.

По приезду домой меня ожидало очередное разочарование. В письме из кооперативного техникума вместе с документами лежала небольшая приписка: «Набор абитуриентов закончился. В Ваших документах техникум не нуждается.» Почему в Зоиных нуждались, а в моих нет, оставалось загадкой – Зоины оценки были не лучше.

В сумерках присела я на крылечко – думать… И заплакала: душа отказывалась принимать реальную и жестокую несправедливость. Подсели родители, и отчим начал разжёвывать:

– Нам, немцам, дороги везде закрыты – ты не хотела в это верить. Теперь убедилась? Лида сдала экзамены, но в институт её не зачислили – взяли троечников. Неужели непонятно, почему? Мы на всю жизнь унижены, на всю жизнь люди второго сорта! Ты не хочешь это принять и понять, не хочешь с этим мириться.

– Тогда зачем трубят о справедливости? Если её нет! Обидно!..

Мать поддержала отца и мудро успокоила:

– Мгм, обидно!.. Молоко скисает – тоже обидно! Жизнь – что простокваша, в ней больше кислого, сладкого мало, но и простоквашу любят, к тому же – она полезна! Неудачи тоже полезны – они характер закаляют. Не отчаивайся. Жизнь во всех проявлениях полезна!

Через месяц пришло письмо из отдела образования, в нём предлагалось место воспитательницы старшей группы – от счастья я прыгала. Заведующая детским садом, невысокая женщина в белом халате, полюбопытствовала:

– Как вас представить детям?

– Антонина Адольфовна.

– Адольфовна?.. Адольф – это же Гитлер! Да и детям тяжело… Что вы молчите?

– А что мне говорить? Я не виновата, что у моего отца и Гитлера – одно и то же имя.

– Конечно, не виновата, но давайте что-нибудь придумаем. Какое-нибудь другое отчество.

– Нет.

Она кого-то пригласила, и две женщины в белых халатах, заведующая – третья, долго уговаривали и убеждали на новое отчество.

– Знаете что? Я придумала – Андреевна! Ведь похоже? Соглашайтесь!

– Хорошо, но по документам останусь Адольфовной! – и моя трудовая биография началась с отчества «Андреевна».

Заведующей нравилось, как дети слушали в моём исполнении стихи, рассказы, сказки. Они ко мне привязались и ещё издали при встрече кричали: «Здравствуйте, Антонина Андреевна!» Родители улыбались – я от неловкости краснела.

Однажды знакомились мы со сказкой «Репка». Малышам нравилось инсценировать, они с удовольствием менялись ролями. Все, казалось, уже запомнили текст, каждому оставалось выйти в круг, «на сцену», и рассказать сказку самому – обнаружить память и артистические способности, но дверь вдруг открылась и с заведующей решительно вошло четыре незнакомых человека. Я растерялась – не знала, что делать и как на это реагировать.

– Продолжайте, мы посидим, – разрешил худощавый, видя моё замешательство.

– Из райкома партии и из отдела по образованию, – положив руку на плечо, шёпотом объяснила заведующая и уселась с гостями на стулья вдоль стены.

Я в прямом смысле «взяла себя в руки», присела перед ребёнком на корточки и, будто по секрету, зашептала:

– Сашенька, к нам пришли гости – без нашего, правда, на то согласия. Давай расскажем им сказку! Пусть послушают, они, наверное, не знают её! Согласны, дети?

– Да-а-а! – раздался дружный хор.

– Продолжай так же громко и выразительно, как рассказывал.

– Посадил дед репку. Выросла репка большая-пребольшая. Пошёл дед репку рвать. Тянет-потянет – вытянуть не может. Пошёл дед звать бабку: «Бабка, а бабка, репка-то большая-пребольшая выросла, не могу один вырвать! Будь добра, помоги!» – «Пойдём, помогу!» Пошли они вдвоём рвать репку. Тянут-потянут – вытянуть не могут. Пошла бабка за внучкой. – «Внучка, а внучка, дедушка вырастил репку большую-преболь-шую! Вдвоём никак вырвать не могут. Пойдём – поможешь». Пошли они втроём рвать репку…

Закончил Сашенька – ему захлопали.

– А кто ещё сказку знает?

Взметнулся лес рук.

– Молодцы, можете быть свободны, – поднялась заведующая и позвала няню, – выведите детей во двор.

Едва они вышли, райкомовец сообщил, что пришли проверять мою работу.

– На занятия так не врываются! – возмутилась я. – Воспитанные люди просят разрешения!

Не реагируя, он поинтересовался:

– Как к вам относятся дети?

– По-всякому… – нахмурилась я.

– Они к ней хорошо относятся, – пришла мне на помощь заведующая.

– У кого замечания по ходу занятия? – строго поинтересовалась чопорная представительница из Отдела образования.

Вторая, попроще, как бы погладила меня:

– Всё занятие мы не видели, но то, что видели, понравилось: артистизм, выразительность – ребёнок, видимо, копирует воспитательницу. Несколько изменён текст, но в этом просматривается лишь положительный момент. Мальчик безошибочно назвал не только последовательность героев, но и уверенно употребляет собирательные числительные «вдвоём», «вчетвером», что, согласитесь, для детей такого возраста сложно. Имеет место воспитание чувств, развитие мышления – и всё происходит играючи. Воспитательница молодая, неопытная, но надежды подаёт большие.

Они ушли, и я выплеснула на заведующую недовольство:

– Как можно так беспардонно врываться на занятия?

– Они могут явиться, когда захотят.

– Это непедагогично!

– Может, и непедагогично, но прийти с проверкой могут в любое время, даже в середине урока. Таков закон.

– Неправильный закон! Он занятия ломает!

– Т-с-с! Вслух об этом не говорят. Сейчас – уже не то! Но что творилось в тридцатых и сороковых!.. Это на моей памяти.

– И никто не возмущался?

– Да вы что!.. Все боялись!.. Приходили так же неожиданно и уводили людей… Куда, почему, никто не знал. И люди исчезали. Навсегда. Растерянные ученики досиживали в молчании уроки. Но… не будем об этом. Можете не волноваться, вы им понравились, – по секрету сообщила она, – они под дверью долго стояли…

– Под дверью!?

– Да. Слушали. Никакого компромата не услышали и решили зайти посмотреть. Видимо, возьмут вас от нас…

– Куда?

– Точно не знаю – только поняла, что в школу.

– Какую? – обрадовалась я.

– Не сказали. Где-то учитель запил. Надо заменить, а некем.