В 1996 году у родителей намечалось два юбилея: в сентябре матери исполнялось 85, а в декабре на католическое рождество они собирались отметить золотую свадьбу. Накануне Нового года, 28 декабря, в трёхкомнатной квартире Изы и Бори стало шумно и многолюдно. Сходились дети, внуки и правнуки – все, кто хотел и кто мог.

Мать по этому случаю сшила себе новый чёрный сарафан и белую блузку, Аля привезла ей свою фату, папе Лео на чёрный костюм прицепили белый бант, так что «молодые» смотрелись, как настоящие жених и невеста. Матери нравилось, что впервые за всю свою долгую жизнь она была в центре заботы детей и внуков – вертелась не она вокруг них, а они вокруг неё. Подчиняясь рукам двух внучек: моей Али и Вики (дочери Жени) – она улыбалась: «Они надо мной издеваются».

Расселись в одной из больших комнат за тремя столами, составленными в ряд. Над меню – закусками, салатами и рыбой в разных вариантах – колдовала Иза; мама с отцом только с пельменями помогли.

Наполнили бокалы, наложили в тарелки, и я, как старшая, поднялась. Вихрем высветилось столько, что не знала, с чего начать. Вот мы с Изой, десятилетние, несём в поле к комбайну отца завёрнутый котелок… пятнадцатилетние мучаемся на старом соломокопнителе… вместе с хозяевами, шестнадцатилетняя, я слушаю полный ужасов рассказ отца… взрослая, лечу с ним на мотоцикле в кювет… Вспомнились Маруся и Фрида, молодые сёстры папы Лео, посетившие этот мир, чтобы пострадать и умереть. Грустные воспоминания всколыхнули душу. Я подняла к потолку глаза – скрыть влагу глаз… Два внука виновницы торжества: Игорь, старший сын Изы, и Слава, старший сын Володи, – вооружились фотокамерами.

– После длительного перерыва мы собрались опять вместе, – начала я. – Золотая свадьба случается в жизни не часто. Мы с Изой – свидетели той далёкой скромной свадьбы, когда они сошлись. Мне видится маленькая избушка, свет керосиновой лампы, немногочисленные гости и молодые – черноволосая мама в белой шёлковой блузке с чёрными у шеи балабольчиками и недавно приехавший в Кучук молодой красивый папа в военной форме. Никто не думал, что у них будет пятеро детей, что они полвека прошагают вместе. Было всё – больше трудностей. Пережили. Чтобы продлить жизнь дорогих стариков, нам остаётся их лишь не огорчать. Мама и папа! Здоровья и счастья вам на долгие годы!

Прокричали «Горько!» и начались выступления.

Иза благодарила папу Лео, что заменил нам отца, а маму – что ей обязана стойкостью характера. Женя прочла стихи и спела частушки собственного сочинения.

В отместку пафосным выступлениям старших сестёр прозвучало короткое, немного язвительное выступление Володи:

– Я белой, с балабольчиками, блузки не помню, сочинять стихи и произносить депутатские речи не умею. Скажу коротко – смотрите, любуйтесь, берите пример.

Было очевидно, как разрослись корни наших стариков – тринадцать взрослых внуков и семь правнуков! Почти всем мама помогала их нянчить. И теперь всё ещё подбрасывают – только правнуков уже. И с Костиной Дашенькой сидела, когда родителям некуда было её девать… и с маленьким Денисом, внуком Жени… и с Катенькой, дочерью Али. Жили, как в старину, – для продолжения рода. Не о престиже и богатстве думалось – лишь о достатке, который давал возможность выжить. Всегда в работе, они учили и детей работать.

Всех за душу задело выступление зятя Бориса.

– У меня было две матери. Осталась одна. Люблю её не меньше, чем родную. Относилась ко мне, как к сыну, – строго и заботливо. Родного отца помню я плохо, им стал ты, – указал он на папу Лео. – Мне с вами хорошо. Не мыслю себя без вас, – и ему зааплодировали.

Сын Изы, 37-летний Игорь, старший внук матери, участвовал в ликвидации аварии на Чернобыльской атомной станции. Невысокого роста, худощавый, с намечающимся серебром в волосах, он неторопливо наполнил свою стопочку и поблагодарил бабулю за всё, что она сделала для внуков, сказав, что вынашивает мечту, чтобы его сын дорос до такого возраста, когда бы начал немного соображать, и запомнил, и пронёс через жизнь образ своей прабабушки.

Тронуло всех и выступление Али:

– Бабушка, ты не нянчила одну только меня, но я уверена, что любишь не меньше других внуков. Я вспоминаю, как мы лазали под столом и прятались в маленькой однокомнатной квартире, как путались в твоих ногах, но ни разу ты не повысила голоса, ни разу не крикнула, всегда была спокойной. Столько поколений смогла вырастить – терпения на всех хватало. Мы выросли – нас посадили за стол. Теперь под столом лазают наши дети, твои правнуки. Ты постарела, и здоровье уже не то, но ты всё так же спокойна. Мне хочется быть такой, как ты, – спокойной и терпеливой. Дай вам Бог обоим здоровья!

На вопрос Володи, кого она больше всех в жизни любила, мать призналась, открыто глядя всем в глаза:

– Того, с кем чаще всего приходилось сидеть в старости, – это твой Слава.

Никто из нас не обиделся: взрослые – понимали.

Выслушав речи, перешли в другую комнату, где правнуки в присутствии Дедушки Мороза дали «молодым» небольшой концерт. В конце празднества зазвонил телефон. Это Лида, младшая мамина сестра из Берлина, поздравляла стариков с юбилеем, Рождеством и Новым годом.

Прожить в здоровье и согласии долгую жизнь, видеть и радоваться её итогам, – счастье, к которому и должно стремиться!