По разнарядке РайОНО учителей добровольно-принудительно отправляли летом в пионерские лагеря на один, иногда два сезона. Добровольцами соглашались, как правило, только студенты: привлекало бесплатное питание. Работая в вечерней школе, я надеялась, что «чаша сия минует меня», но в конце учебного года Валентин сообщил однажды за ужином, что по «разнарядке райОНО» из нашего коллектива надо кому-то ехать в пионерский дагерь.

– Кроме тебя послать некого, – закончил он.

– Ка-ак – у меня дети!

– Они уже не маленькие.

– Как это «не маленькие»? Але семь всего! Ты, что ли, заниматься ими будешь?

– Их тоже в лагерь определить можно.

– Выходит, я – в лагерь, дети – в лагерь, а ты – вольная пташка?

– После лагеря можем вместе отдохнуть на Обском водохранилище, а сейчас – подчиниться надо.

– Валентин! Отправь другого!

– Кого? Старых мужиков или Ольгу?

– Подумаешь, и мужиков можно.

– Выбор на тебя пал – не ерепенься.

– «Выбор»? Потому что ты этого хочешь, – заплакала я. – Если бы настоял, что послать некого, никто бы и рта не раскрыл!

Нервы навыпуск – во мне всё кипит. И вспомнился сон. «Будь что будет, чему бывать – того не миновать. Если не подчинюсь, накажут».

В том, что «пионерский лагерь», – Валентинова затея, я не сомневалась и потому поговорила с директором. Панацеей разговор не оказался: директор подтвердил, что «надо ехать, ибо сделать ничего уже нельзя» и посочувствовал.

– Но Алю возьму с собой! – выставила я ультиматум. – И пусть Валентин каждую неделю Юру проведывает!

– Дочь можете взять с собою, а что к сыну наведываться надо, думаю, он и так знает.

– Не уверена.

– Вы не доверяете ему? – бросил он взгляд.

Я промолчала.

– Во-от оно что-о! Не думал. Что ж вы раньше ничего не говорили?

Очередь удивляться была за мной.

– Это что-то изменило бы?

– Может быть. Но теперь уже поздно.

В пионерском лагере была я впервые. Утром следующего дня, в день заезда, детей по инструкции следовало встречать у ворот и затем разводить по отрядам-домикам, но инструкция волновала воспитателей не очень. Получив постельное бельё, они оставили детям и уборку в домиках, и незаправленные кровати.

Следовать их примеру я не решилась. В домике, куда мы с дочерью пришли, было особенно грязно, отмывать пришлось его до позднего вечера. Аля, словно взрослая, мыла полы и заправляла постели. Привыкшая ложиться в девять вечера, она, однако, к половине десятого раскисла, и я отправила её в комнату для воспитателей.

Работы оставалось много, так что заснуть в эту ночь не удалось, зато домик наутро смотрелся приветливо и гостеприимно. Чисто заправлены были все тридцать кроватей, у каждой стояла тумбочка, скромные ковровые дорожки украшали проход – родители заглядывали и, довольные, расходились.

Слушались дети далеко не всегда. В жаркие дни они рвались к речке, часто убегали без разрешения. От перегруженности и перенапряжения я не досыпала, не доумывалась и не доедала, от высокого давления спасали таблетки лагерного врача.

Отряд числился образцово-показательным – в памяти тем не менее лагерь остался кошмарным сном.

Валентин проведал нас всего лишь раз. Неразговорчивый и угрюмый со мной, он с Алей был добрее, и я не выдержала:

– Ведёшь себя, будто я в чём-то перед тобой провинилась.

– Может, и провинилась – здесь мужчин много и все молодые.

– Специально «уесть» пытаешься? Устроил каторгу, а теперь ещё и Бог знает что «балабонишь»! Проведал, называется…

Я была, как взрывная бочка, и не взорвалась только багодаря танцу «Чунга-Чанга», подготовка к которому был отдушиной и для меня, и для детей. Особенно много времени уходило на приготовление экзотических костюмов. Растения диких джунглей имитировали листья из зелёных тряпок, цветных и однотонных. С детьми вырезала и нанизывала их на нитку. «Юбочки» из больших листьев привязывала вокруг талии, «блузочки» из листьев поменьше – вокруг шеи, из совсем маленьких «листьев» готовили «ожерелья» на запястья и ступни. Чалмой наматывала на головы выцветшие скатерти и флаги, втыкала в них ковыль, что собирался на опушке леса, и настоящие папуасы в день прощания, итоговом концерте сезона, удивили и приглашённых, и детей. Единственно светлое воспоминание сезона, танец занял первое место, и это привело в восторг детей.

Приехали мы с Алей – дома никого. Заявились наши мужчины только к вечеру.

Пионерский лагерь «Чайка». Алтай. Нижний ряд: третья справа Аля Стремякова, в центре – А. А. Шнайдер-Стремякова. 1977

– Как, сынок, отдохнул? – бросилась я к Юре.

– Не очень – скучал, – прозвучало грустно.

– Вот видишь! – вскинулась я в полуобороте к Валентину, но вовремя остановилась – понимала: упрёки при детях сыграют во вред.

А высказать хотелось многое…

К отдыху на Обском водохранилище Валентин готовился серьёзно. Надувные матрасы у нас уже были, оставалось купить палатку. И купил. Не нашу, советскую («не баран тебе чихнул!»), а импортную – дорогую, польскую! Когда у моря раскинули её, ахнули от восторга – большая, красивая, из двух отделений! Стены ярко-синие; окна, двери и крыша ярко-оранжевые; спальное отделение (на случай дождя) с прорезиненным дном; «гостевая» – без дна, зато просторная.

Первый день обустраивались – окопали землю вокруг палатки, нарвали травы в «гостевую», приготовили очаг. Недалеко отдыхала молодая супружеская пара из Новосибирска, мы сдружились. Они съездили домой, привезли душицы и ещё какие-то лечебные травы, так что отдых получился целебным по полной программе.

Дети плавали и загорали, в том числе на прорезиненных матрацах в тихо мерцавшей и игравшей на солнце воде, катались на лодке соседа, наблюдали рыбачьи парусники. Я нежилась и расслаблялась, Валентин скучал.

Через две недели подул холодный северный ветер (в здешних краях «сйверко») – пришлось согласиться с доводами уехать. Вечером, тесно прижавшись друг к другу, мы наблюдали, как трудно приходится рыбакам во время «сиверка». Парус пригибало к волнам, и Аля со страхом кричала:

– Лодка перевернётся – утонут!

– Не утонут, – успокаивал Валентин, – они привычные.

– Откуда ты, пап, знаешь?

– Отец мой много рыбачил. Это мужественные и закалённые люди.

Парус ложился на воду, и тогда казалось: лодки вот-вот опрокинутся. Вытанцовывая, рыбаки переваливались на другой бок и выправляли её. С трудом гребли на середину реки – к месту, где можно было плыть по течению. Выбирались – парус выправлялся, и мы облегчённо вздыхали.

Наутро снялись «с якоря» и отправились домой. К нашему приезду вызрели на огороде витамины: огурцы, помидоры, даже дыни – лакомимся… Начинаю заниматься заготовками – мариную огурцы, помидоры, консервирую всевозможные салаты, грибы.