Мы с Гектором сидим в разных концах моей кровати лицом друг к другу. В какой-то момент рассказа он положил свои ладони на мои и придавил их к матрасу, чтобы те не дрожали.

– Надо было нам на той вечеринке остаться, – с отчаянием говорю я.

Он непонимающе смотрит на меня.

– Остаться, хотя она только что застукала близкую подругу с собственным парнем? Сомневаюсь. Вы уехали в нужный момент, Кара. С твоей стороны это было заботливо по отношению к ней.

Я резко втягиваю воздух; если бы чувство вины могло убивать, я уже давно была бы мертва – и вполне заслуженно.

– Не стоило мне это предлагать, надо было просто не встревать в их ссору. Возможно, тогда с вечеринки ушли бы они. Я тогда даже не сообразила, как буду объяснять родителям, почему мы вернулись, зачем мы так вырядились, почему Джи пьяна в хлам и почему я за рулем ее машины. Я ничего не продумала. Это было спонтанное решение. Решение, которое стоило Джи жизни.

Гектор стискивает мои руки.

– А что там ваши подружки, Поппи и Леннон? Как они объяснили произошедшее?

Я закрываю глаза.

– Ни одна из них не навестила меня в больнице, а в школу я больше и не ходила. После того, как это случилось, я увиделась с ними только один раз, и там было столько осуждения, что мне больше не хотелось с ними встречаться.

– А им – с тобой…

Я открываю глаза.

– В каком смысле?

– Да ладно, Кара, неужели ты не понимаешь? Твоя подруга Леннон устроила вечеринку, которая закончилась аварией. Есть в этом и ее доля ответственности. А потом еще Поппи и Джеймс – ну, там и без объяснений все понятно, согласись?

– Я была за рулем, Гектор, – обрываю я его. – Вся ответственность на мне.

Он игнорирует мои слова.

– Что стало с водителем грузовика?

– Он умер на пути в больницу.

– Как думаешь, ты иначе относилась бы к этой аварии, если бы он выжил?

Я выдергиваю руки из его хватки.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне просто кажется странным, что речь о втором водителе зашла только сейчас. Я к чему: если бы ты реально считала, что виновата в аварии, то на твоей совести была не одна, а две смерти. Но по отношению к другому водителю ты не испытываешь…

– Это несправедливо…

– Это не претензия, Кара. Я только хочу сказать, что, останься он жив, держу пари, именно его считали бы виновным. Тот факт, что он погиб, означает, что груз ответственности приходится нести тебе. Вас было трое, а уцелела только ты.

– Я жалею, что уцелела.

Гектор резко выпрямляется.

– Никогда так не говори.

– Гектор, ты что, прослушал мой рассказ? Ты так и не понял, что я такое? Я повела себя ужасно; если кому и следовало умереть, так это мне. А не ей.

– Кара, судя по рассказу, ты была абсолютно нормальной…

– Ага, видимо, я себя приукрасила. Наверное, следовало изобразить себя сукой, потому что именно ею я и была. Большую часть времени я ужасно вела себя с Поппи и Леннон, пробуждая в них комплексы, потому что сама была не уверена в себе. Скотт… ну, он мне толком и не нравился, я просто не хотела показываться без пары на той вечеринке. Гектор, я была… я все еще ужасный человек. Джи ни в чем не виновата – это благодаря ей на меня хоть кто-то обращал внимание.

– Кара, ты забываешь о том, что сама ее оберегала. Что это ты засомневалась, искренен ли Джеймс, что это ты вызвалась отвезти ее домой…

– Поэтому она и погибла! – восклицаю я – слова комом встают в горле. – Это из-за меня мы ушли. Из-за меня она села в ту машину.

Мы надолго замолкаем и смотрим друг на друга; в установившейся тишине я наконец перевожу дух. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох. В его зеленых глазах мелькает решимость, и, не разрывая зрительного контакта, он говорит:

– Здесь у тебя есть второй шанс.

Я разглядываю свои руки.

– И в чем его смысл? Сейчас выпускной год. Сколько мы здесь пробудем? От силы девять месяцев? А потом все вернутся туда, откуда приехали. За это время ничего не изменится.

– Все уже изменилось, разве нет?

– Гектор, ты меня не понимаешь.

– Понимаю, Кара, – говорит он. – Еще как, поверь. Что я тут пытаюсь тебе втолковать – согласен, не очень красноречиво – здесь у тебя есть новый шанс на жизнь. И, сказать по правде, ты им уже вовсю пользуешься. Я серьезно: ты говоришь, что когда-то вела себя ужасно, но здесь с тобой довольно приятно общаться…

Я бросаю на него уничтожающий взгляд, и уголки его губ едва заметно ползут вверх.

– Кажется, ты меня переоцениваешь.

Гектор мотает головой:

– Не соглашусь.

Его искренность пугает меня – а еще пробуждает желание принести миллион самых разных извинений.

Но выдавить из себя у меня получается только одно:

– Прости, что докопалась до тебя тогда. Ты мне столько поблажек делаешь. Фред прав насчет меня, Гектор. Я много чего скрываю, но ты почему-то все равно не отворачиваешься от меня. Хотелось бы мне донести до тебя, что оно того не стоит.

– Забей на Фреда, – раздраженно говорит Гектор. – Он даже не попытался тебя понять.

Но слова Фреда не выходят из моей головы. Мне хочется сказать Гектору, что Фред – единственный, кто видит меня насквозь. Я волк, Гектор, а ты этого не замечаешь.

– Я не могу здесь остаться.

– Ты должна здесь остаться, Кара. Неужели ты сама не видишь? Ты только что призналась мне в таких серьезных вещах, и ничего ужасного не случилось.

До нас доносятся голоса и хлопанье дверей – все возвращаются с конкурса.

– Мне пора, – Гектор, соскользнув с кровати, шагает к двери. Но прежде чем открыть ее, поворачивается ко мне. – Послушай, Кара, я не говорю, что будет легко, и уж точно не собираюсь приукрашивать для тебя реальность. Завтра утром все будут шептаться о том, что произошло сегодня, – ты вооружила Джой и Ханну темами для сплетен на несколько месяцев вперед, – и я сомневаюсь, что враждебность Фреда ослабнет. А еще Рэн…

У меня в животе все сжимается.

– А что с Рэн?

– Рано или поздно тебе придется все ей рассказать, сама понимаешь. Пусть не такая нетерпеливая, как я, она все равно живой человек. Тебе придется впустить ее в душу, если ты собираешься дружить с ней в будущем.

Голоса в коридоре становятся громче, и я мысленно велю ему уйти до того, как вернется Рэн, чтобы я успела притвориться спящей и мне не пришлось заводить с ней разговор.

– Прости, – продолжает он, открывая дверь, – но я честен с тобой, потому что ты была честна со мной. Я говорю тебе неприглядную правду в лицо, потому что так мы с тобой и должны общаться. Без недомолвок.

В том-то и проблема, Гектор, думаю я, когда он уходит. Я не была с тобой честна.