Новогодняя ночь, Сан-Франциско

Вдалеке раздается звон дверного звонка. Я в последний раз смотрюсь в зеркало – я купила новое платье специально для сегодняшнего вечера: короткое, с длинными рукавами, расшитое зелеными пайетками. Увидела его на рекламной полосе в журнале. Модель, которая его демонстрировала, была яркой блондинкой – как и я, – а волосы у нее были собраны в волнистый хвост – прической займусь в машине. Сегодня я хочу быть заметной и уверена, что платье мне в этом поможет. Я заставляю себя улыбнуться, но улыбка девушки в зеркале выглядит натянутой – ничего общего с той, что была на картинке.

Мама кричит снизу:

– Кара! Джорджина приехала. – Мама забывает про свой дурацкий, неестественный американский акцент, когда заходит Джи – человек, который хорошо ей знаком.

– Иду, – откликаюсь я и на прощание окидываю комнату взглядом – хочу убедиться, что ничего не забыла. В последний момент я решаю надеть плотные черные колготки, чтобы снизить вероятность вопросов ко мне на выходе из дома, а затем набрасываю на себя пальто, подхватываю сумку со всем необходимым для ночевки и бегу вниз.

– Я думала, что у вас на вечеринке только девочки будут, Кара, – говорит мама.

– Так и есть, – не моргнув глазом, вру я.

Она хмурится.

– Многовато на тебе макияжа.

– Да, ну я просто решила опробовать всякие штуки из тех, что ты мне на Рождество подарила, – отзываюсь я, глядя на Джи и надеясь, что она мне подыграет. Вообще-то у ее родителей строгие правила насчет макияжа, и она не накрашена – рассчитывает на мои запасы косметики, которые я планирую выдать ей в машине.

В прихожую выходит один из близнецов – весь зареванный, и мама, тут же забыв про меня, поднимает его на руки.

– До завтра, – говорю я, огибаю ее и шагаю к двери.

– Счастливо, девочки, – произносит мама, не сводя глаз с Коннора, мрачное настроение у которого уже сменилось на радужное, хотя мордашка все еще в слезах. – И с Новым годом! – кричит она вслед, когда мы уже садимся в машину Джи. Мы восторженно (даже чересчур) машем ей на прощание, а потом быстро захлопываем дверцы.

Джи заводит машину и трогается с парковки у нашего дома.

– Боже, твоя мама так спокойно ко всему относится.

– Ну, она же не знает, что мы едем не к Поппи… – Забив на ремень безопасности, я стягиваю с себя колготки и бросаю под ноги.

– Да ладно, мне кажется, она не купилась, – говорит Джи с едкой ухмылкой. – Окей, я тормозну здесь и накрашусь. – Она сворачивает на пустую парковку в стороне от шоссе и достает сумку.

Мы обе сообщили родителям тщательно продуманную ложь: что проведем эту ночь под присмотром родителей Поппи и будем у них дома. Ее отец – пастор, поэтому наши родители сочли, что алкоголя там не будет. Этот дом был беспроигрышным вариантом – как и всегда. Поппи сказала своим, что переночует у Джи, так что мы подстраховались со всех сторон. На самом деле мы ехали к Леннон. Ее родители собирались к друзьям за город и должны были вернуться не раньше двух часов ночи, а поскольку дом ее cтоит на отшибе, жаловаться на шум будет некому.

– Джеймс сказал, что хочет поговорить со мной о чем-то важном, – говорит Джи, нанося тушь на ресницы. – Думаю, сегодня все случится.

– Он предложит тебе встречаться?

Она демонстративно скрещивает пальцы.

– Не хочется сглазить, давай не будем, окей?

– Окей, – с улыбкой соглашаюсь я. Но втайне надеюсь, что мы все-таки сглазим. Если сказать, что я тревожусь из-за них с Джеймсом, она решит, что я просто ревную. Джеймс довольно милый, симпатичный и популярный парень. Но, если честно, я его толком и не знаю. Вдруг они начнут встречаться, и наша дружба отойдет на второй план? Разве не всегда так происходит?

– Не забудь, что сегодня с ним и Скотт придет, – говорит Джи, пихнув меня в плечо. Я целовалась со Скоттом в начале зимних каникул, и Джи с тех пор никак не отпустит эта тему. По-моему, она себе уже нафантазировала, как мы будем встречаться с парнями, которые дружат между собой.

Я растушевываю границу автозагара на ноге.

– Я не забыла.

Джи наносит на губы блеск, сжимает их, и ее лицо приобретает задумчивое выражение.

– Как ты будешь действовать?

– Я еще не решила, – говорю я и начинаю копаться в сумке в поисках четвертака. – Хочешь попытать судьбу?

Подруга берет у меня монетку и пропускает ее сквозь пальцы – предстоит решить, кто нынешней ночью будет «трезвым водителем». Пожалуй, сегодня ставки выше обычного: если Джи ждет разговор с Джеймсом, то ей – у меня нет в этом сомнений – захочется выпить для храбрости. С другой стороны, я бы и сама от выпивки сегодня не отказалась.

– Загадай, когда подброшу.

Я игриво улыбаюсь.

– Да, Джи, я знаю правила.

Она прищуривается и запускает монетку в воздух; мы смотрим, как та вращается на лету, решая наши участи.

– Орел, – говорю я в последний момент.

Джи прихлопывает монетку ладонью, медленно убирает ее – там голова президента. Ее лицо расплывается в улыбке.

– Не повезло, Кей. Похоже, ты сегодня на газировках.

Когда мы приезжаем, вечеринка уже в разгаре. Внутри уже около полусотни человек, и пока мы доходим до дома, прибывают все новые люди.

– Слава богу, вы здесь, – говорит Леннон. Щеки у нее горят от выпивки, отчего я задаюсь вопросом, во сколько началась эта вечеринка. Она показывает на большие пакеты чипсов, которые валяются на кухонном островке. – Поможешь высыпать их в миски, Кара?

– Конечно, – отвечаю я и оборачиваюсь к Джи, но она уже исчезла – видимо, ушла проверить, здесь ли Джеймс. Я снимаю пальто и кладу его на ближайший стул.

– Вау, – произносит Леннон при виде моего наряда. – Ты реально решила выделиться. – Судя по тону, она считает, что я перестаралась с платьем.

– Ну, – откликаюсь я скучающим голосом, – это ведь вечеринка. Чего ты ожидала? – И выразительно окидываю взглядом ее простое темно-синее платье. Она неуверенно мнется.

– О, отлично, – говорит она, отвлекшись на что-то у меня за спиной. – Парни пришли.

Чтобы занять руки, я хватаю один из пакетов с чипсами и вытряхиваю его в пластиковую миску. Убедившись, что Леннон на меня не смотрит, я бросаю взгляд в их сторону. Конечно же, там Скотт, который, как всегда, шикарен: золотистые волосы и естественный загар, несмотря на то что на дворе зима и отвратительная погода стоит уже несколько недель. Парни достают из пакетов упаковки с пивом и бутылки с крепким спиртным и выставляют их на островок рядом со мной, где и так уже полно алкоголя.

Ко мне подруливает Поппи и наливает себе водку с колой.

– Только что болтала с Джи. Похоже, у них с Джеймсом большие планы на вечер.

– Ага, она говорила.

Поппи косится по сторонам, а потом шепчет мне:

– Не говори ей, но мне кажется, что она неправильно все поняла. На прошлой неделе Джеймс сказал мне, что не хочет быть в отношениях…

Я разворачиваюсь ровно в тот момент, когда из-за кухонной двери появляется Джеймс. Рядом, будто по команде, возникает Джи и сразу подскакивает к нему.

Я задаюсь вопросом, не нагнетает ли Поппи (как обычно) и есть ли в ее словах хоть доля правды. Мне хочется предостеречь Джи – у нее все либо черное, либо белое, но тут они целуются, и я отвожу глаза. Все будет в порядке. Ведь речь идет о Джи.

Кто-то приближается ко мне, и губы Поппи растягиваются в широкой обворожительной улыбке:

– Привет, Скотт!

Она вопросительно смотрит на меня – ждет, когда я что-нибудь скажу. Но, прежде чем я успеваю среагировать, Леннон бросается к нам и уводит ее, чтобы разобраться с колонками, и мы со Скоттом остаемся вдвоем. Я осматриваюсь по сторонам и гадаю, что за ночь меня сегодня ждет. Леннон уже прилично накидалась, Поппи уверенно ее нагоняет, а Джи явно решила провести всю ночь с Джеймсом.

Скотт наливает себе спиртное.

– Будешь?

– Нет. Я за рулем.

– Жаль. – Он окидывает меня долгим взглядом и делает большой глоток из пластикового стаканчика. – Красивое платье, кстати.

Я смотрю ему в глаза и решаю, как быть дальше, мельком вспоминая определение слова «теннис», придуманное Леннон. Если уж я в игре, то выложусь по полной.

Я облокачиваюсь на стойку, игриво наклоняю голову и говорю:

– Надела его специально для тебя.

– Правда? – Вид у него ошарашенный – именно тот эффект, которого я и добивалась. У меня неспроста есть особая репутация.

Я смеюсь, и это звучит немного вызывающе.

– Нет, конечно.

Я ухожу, и он – в чем я не сомневалась – идет за мной следом.

Джи возникает из толпы спустя час или около того и плюхается на диван рядом со мной и Скоттом.

– Мы с Джеймсом официально пара, – объявляет она. Моя первая мысль – кажется, она по-настоящему пьяна, вторая – она счастлива, реально счастлива. Счастье сочится из нее, окрашивает ее слова и язык тела и застилает глаза, потому что она не видит, какой взгляд Скотт бросает на Джеймса. Недоуменный.

– Как здорово, Джи! – говорю я, лучась восторгом, и обнимаю ее.

У нее за спиной Джеймс пожимает плечами и беззвучно говорит Скотту: «Не знаю, как так вышло». Я держу Джи в объятиях дольше обычного, мои глаза мечутся между ними, а в горле набухает комок.

Джи высвобождается из моих рук и убегает сообщить новость Леннон и Поппи. Я беру Скотта под локоть и, поднимаясь с дивана, тяну его за собой.

– Мне нужно с тобой поговорить…

– Без проблем, – говорит он с вопросительным видом.

– Наедине, – уточняю я и направляюсь к лестнице на второй этаж. Я слышу, что он идет за мной, и сворачиваю в ближайшую пустую спальню.

– В чем дело? – спрашивает Скотт и делает шаг ко мне.

Я на шаг отступаю.

– Дело в Джеймсе… По словам Поппи, он упоминал, что не хочет быть в отношениях.

– Джеймс всю жизнь такой – человек-загадка. – Скотт улыбается, но звучит это неискренне.

– Слушай, Скотт, если… если… – Я не нахожу слов. И тупо спрашиваю в лоб: – Она ему реально нравится? Потому что сейчас она ходит и всем подряд рассказывает, что они встречаются, и если завтра он передумает… – Я сажусь на край кровати, и он опускается рядом.

– Не заморачивайся, Кара. Это их дело.

– Я знаю… просто он правда ей очень нравится.

– И она ему нравится, – говорит Скотт, будто это все решает. Я не могу отделаться от мысли, что у нас с ним разное представление о значении слова «нравится». – Вы, девчонки, всегда все так буквально воспринимаете.

Я запрокидываю голову.

– В каком это смысле?

Он не успевает ответить, потому что прямо за дверью кто-то в этот момент кричит: «Это что, шутка?» Я узнаю голос Джи, даже не видя ее, и выскакиваю из комнаты. Она с рассерженным видом смотрит в спальню прямо напротив той, где находимся мы.

– Ты мне только встречаться предложил… Что тогда ты с ней тут делаешь?

Я заглядываю в дверной проем и прихожу в ужас – не меньший ужас, чем тот, что наполняет голос Джи: там стоят Джеймс и Поппи. Я поочередно смотрю то на него, то на нее, но, прежде чем успеваю спросить, что тут творится, до меня доходит.

Поппи шагает навстречу к Джи, тянется к ней.

– Джи, я могу объяснить…

Джи отталкивает ее, в глазах у нее стоят слезы. Ее немного заносит, и я вспоминаю, что она уже изрядно пьяна. Меня накрывает осознанием: если я сейчас что-нибудь не сделаю, она устроит скандал, а здесь для этого слишком много свидетелей.

– Мы уходим, – резко говорю я, обнимаю ее за плечи и веду к лестнице. У нее заплетаются ноги, и она хватается за меня, чтобы сохранить равновесие.

– Поехали отсюда, – убеждаю ее я. – Давай я отвезу тебя домой.

Возле машины Джи долго копается в своей сумке, и я забираю у нее ключ зажигания. Открываю пассажирскую дверь и помогаю ей забраться внутрь, пристегиваю ремнем безопасности. Она обмякает и смотрит в окно, по щекам ее тихо струятся слезы.

Когда мы выезжаем на автостраду, будто в знак солидарности начинается дождь – лобовое стекло расчерчивают диагональные полосы воды. Часы на приборной панели показывают 00:00. По радио поздравляют с Новым годом. Мы неделями обсуждали этот момент. Новый год, новые мы. Джи будет встречаться с Джеймсом; я попробую походить на свидания со Скоттом. В этом году все будет иначе.

А дальше все происходит будто в замедленной съемке. Я не замечаю сам грузовик – только столкновение с ним. Машину крутит, а потом она переворачивается.