Перед тем как перейти к узловому моменту, связанному с рождением нашей героини, расскажем читателю о встрече ее родителей и некоторых предшествующих событиях.

Мария-Луиза, или как ее назвали – Малу, Блонден была сестрой близкого друга и коллеги Лакана – Сильвана Блонденя. Эта семья принадлежала к верхушке французского буржуазного общества и разделяла республиканские взгляды. Сильван был рад, что его сестра влюбилась в подающего большие надежды психиатра Лакана.

Э. Рудинеско описывает ее образ так: у нее был более хрупкий, меланхолически-вялый женственный тип – нечто среднее между Гретой Гарбо и Вирджинией Вульф. Еще в молодости она выделялась среди окружающих благодаря таланту к живописи, чувство стиля – проявляющееся в способности красиво одеваться и шить самостоятельно, – а также оригинальное чувство юмора, позволяющее ей видеть забавное в повседневном. Друзья были поражены ее знаниями традиционных французских песен[20].

Но, судя по всему, эта женщина была предана традиционным идеалам любви и брака, и Лакан понимал, что она не станет просто его любовницей. В конце 1934 года пара поженилась по всем канонам Римско-католической церкви – что удивительно, поскольку Лакан не просто не отличался религиозностью, он ее отвергал. Тем не менее этот символический акт состоялся. Следующие несколько лет были посвящены другому символическому признанию – внутри психоаналитического сообщества, однако на этом эпизоде подробно останавливаться не будем. В 1937 году на свет появилась его первая дочь – Каролина, которой Лакан дал второе имя Image, видимо, связанное с его разработками концепции стадии зеркала, которые он не слишком успешно представил в Мариенбаде в 1936 году.

С Сильвией, которая в тот момент была замужем за философом Жоржем Батаем, Лакан познакомился во времена, когда его брак еще был счастливым. К 1938 году чувства стали взаимными и существенно повлияли на ход дальнейшей истории. Свидетельства указывают, что на протяжении всей жизни у Лакана было много женщин, за что его брат Марк-Франсуа осуждал его.

«Жак хотел обладать женщиной, – говорит он, – он был собственником с самого детства. Он не понял, что женщина – это не “ничто”, и что их нельзя собирать, как коллекцию. Я критикую его за это: быть гением недостаточно, чтобы понять, что такое женщина в смысле инаковости»[21].