Несмотря на то что труды Жака Лакана приобрели определенную популярность в России (его работы публикуются с 1995 года), редко встречаются тексты, подробно знакомящие читателя с биографическим контекстом, жизненным и семейным пейзажем, в котором жил французский психоаналитик. К числу немногих работ, в которых можно найти биографический материал, относятся книга А. В. Дьякова «Жак Лакан. Фигура философа», несколько страниц в книге Д. Лобачева «История французского психоанализа в лицах», небольшой текст Ж.-А. Миллера «Жизнь Лакана» и «Введение в Лакана» В. А. Мазина. Тем не менее основное внимание в этих работах уделяется вопросам развития лакановской мысли, наложенной на исторический маршрут, либо содержатся беглые интерпретации по поводу его личности.

Любопытство читателя может удовлетворить другая книга – к сожалению, пока не переведенная на русский язык – книга Элизабет Рудинеско “Jacques Lacan. Esquisse d'une vie, histoire d'un système de pensée”[15], опубликованная в 1993 году во Франции. Среди тех, кто знаком с этим исследованием, нет сомнений в том, что оно существенно отличается от трудов, ориентированных на изложение психоаналитической теории или описание развития соответствующих институций во Франции. Например, заглянув в сноски, мы обнаружим множество “entretien avec…” (интервью с…) – то есть живые беседы с современниками Лакана, членами его семьи, в том числе с Сибиллой Лакан и ее братом Тибо, друзьями, коллегами и многими другими. Эти «закулисные» пространства жизни позволяют вглядеться в судьбу героя по ту сторону от его символического имени. В свое время эта книга вызвала большую академическую дискуссию и стала важным событием в интеллектуальном сообществе: с одной стороны, подобный труд стал неоценимым, объемным вкладом в поле психоаналитической истории, с другой, ее методология и трактовки вызывали вопросы[16]. А некоторые другие публикации Рудинеско о Лакане даже приводили к скандалам и судебным разбирательствам[17].

Такой эффект не кажется мне удивительным: приоткрыв завесу истории любовной жизни, семейных драм, личных качеств доктора Лакана, монументальный образ гения низвергается до человека, не лишенного «земных страстей». Разумеется, не стоит ждать от психоаналитика образцовой добродетели – аналитическая позиция зиждется на ином основании. Однако зачастую читатели воспринимают Лакана-мэтра как единоличного автора собственной истории – как будто он полностью контролирует свой путь, не окружен внешними обстоятельствами и лишен внутренних противоречивых мотивов. В то же время это противоречит самому принципу психоанализа, в котором субъект – герой отношений, а его выборы и решения определяют его место в этой истории.

Кроме образа эпатажного французского буржуа – более знакомого русскоязычному читателю – благодаря книге Э. Рудинеско перед нами предстает амбициозный и хитрый юноша, который идет на тактические и политические шаги, чтобы вписать себя в психоаналитическое сообщество; порой – небрежный товарищ или коллега-задира; психоаналитик, становившийся другом своих пациентов; и, конечно, запутавшийся в любовных связях мужчина, а еще – отец.

Однако именно на этом фоне становится особенно острым текст Сибиллы «Отец», который выходит годом позже книги Рудинеско, но был написан в период 1991–1994 гг. Некоторые пересказанные сюжеты обыденной жизни перекликаются в обеих книгах, но Сибилла работает не с перспективы социолога или историка, а изнутри, делясь с читателем чем-то более интимным: взглядом дочери своего отца, голосом ребенка своего непростого поколения (она родилась в конце 1940 года) и письмом женщины, чья жизнь наполнена страданием, а слова – иронией. Ее письмо становится, как отмечала Элен Сиксу, не просто разрушением устоев, а «вулканом», способным прорвать кору патриархального наследия, «низвергнуть истины с хохотом»[18].