Значит, она жива? Молчаливая Дама до сих пор жива? У Пьетро это в голове не укладывалось, но рисунок Розы – вот он. По словам девочки, она не раз видела ее на острове. Выходя из школы, или во время шопинга с матерью, или из окна отцовской машины по дороге в бассейн. Грустная черноволосая женщина, всегда одетая в темное, не пугала Розу. Напротив, девочке было ее жаль.

Ребенок исходил из весьма здравого для своего возраста рассуждения: «Грустные люди никому не способны причинить зло, они слишком хорошо знают, что такое страдание». Поэтому Роза не рассказала родителям о встречах с незнакомкой. Они бы только разволновались и, может, прогнали бы бедную женщину. Зачастую дети с легкостью решают проблемы, перед которыми спасовали бы взрослые.

Пьетро решил тоже пока сохранить это в секрете. Не потому, что считал Молчаливую Даму безобидной. С головой у нее определенно было не в порядке, раз она вообразила, будто случайно увиденная в саду девочка – это ее дочь. А потому что Роза закончила свой рассказ словами:

– Я уже давно ее не видела.

Обескураженный Джербер попытался вытянуть из девочки, когда та встречала незнакомку в последний раз, но потерпел фиаско.

Увы, вспыхнувшая было радость, что Молчаливая Дама буквально на днях была где-то поблизости, угасла, не успев разгореться. И все же слабая надежда на то, что Тихоня не добрался до своей жертвы, продолжала теплиться в его груди. Между тем солнце катилось к горизонту, унося с собой иллюзию весны. Задул холодный ветер, море зарябилось волнами. Зимние вечерние тени стремительно удлинялись – они стекали со стен, словно чернила, норовя залить все вокруг.

Джербер стоял в продрогшей очереди на обратный паром. Порывистый ветер вонял мазутом и солью. Что же теперь делать? След, по которому он шел, внезапно оборвался, а он все продолжал блуждать в потемках, надеясь обнаружить хоть что-нибудь, малейший лучик света в разверзнувшейся перед ним пустоте. Иначе было бы непонятно, как существовать дальше.

Дома его ждала прежняя однообразная жизнь без семьи и приятных воспоминаний. Без всего того, что люди увековечивают на фотографиях, вставленных в изящные серебряные рамки. Без прошлого и будущего, с одним лишь унылым настоящим, напоминающим езду по однообразной прямой дороге в компании грустных призраков.

…Магнолия…

Начался надоедливый серый дождь, море штормило. Пьетро разыскал свое место на нижней палубе, сел и вскоре затерялся в лабиринте путаных мыслей. В кармане завибрировал мобильный. Пьетро нехотя его вытащил. Экран мерцал, номер не высветился, совсем как в тот раз, когда Эрика предложила привезти к ней Матиаса. Пьетро ответил, но на том конце сразу же отключились. Впрочем, кто звонил, и так было ясно.