Странник был уже в космосе. Земля осталась позади, скрывшись в темноте бесконечной вселенной. Теперь ее нельзя было отличить от множества звезд в округе. Не считая того, что планеты не обладали мерцанием последних. Майк спустился по лестнице и увидел в грузовом отсеке Саманту, сидящую верхом на глайдере и, как всегда, ковыряющуюся в куче проводов его приборной панели с паяльником в руках.

– Эй, кнопка, я впервые не обнаружил тебя в инженерном, – улыбнулся Майк.

– Кнопка? – Саманта подняла одну бровь. – Значит, томбой, жопастик, курносая, а теперь еще и кнопка, – она последовательно загибала пальцы на руке. – Какими еще прозвищами я обрасту на этом корабле?

– Ну по количеству прозвищ Валькирию тебе все равно не догнать. Ты чего-то не в духе сегодня.

– Да не обращай внимания, – вздохнула девушка и вернулась к паянию проводов.

– Уже скучаешь? – догадался Браун.

Сэм лишь тихонько кивнула головой, будто стеснялась ответа.

– Подумать только, – сказала она. – Порой люди скучают по своим близким, которые находятся в другом городе всего в нескольких километрах от них. Какие же ничтожные это расстояния. Взять, да и за пару часов долететь в любой конец планеты. А тут, блин, вон, посмотри в иллюминатор. И где эта Земля?

– Да уж, все в этом мире относительно. А те, кто и носа из дома не высовывает, для тех и соседняя улица – край света. Не грусти, Сэм. Скоро опять будем все вместе.

В этот момент у Сэм раздался хлопок из-под паяльника и блеснула искра.

– Да твою ж мать! – выругалась девушка и начала размахивать рукой, разгоняя поваливший дым. – Извини, Майки. Я, блин, реально что-то переживаю, не развалится ли вся наша команда. Сначала Тесси, теперь кэп с Джиной неизвестно где. Пойми, у меня же кроме этого корабля и вас больше ничего нет. Вы моя семья.

Майк подошел и нежно, по-братски, обнял девушку.

– Черт возьми, я аж расчувствовался. Сэмми, я тебя уверяю, Лекс и Странник – неделимые вещи. Я сам до сих пор в шоке от того, что он решил остаться на Земле, но уверяю тебя, никуда он не денется. И потом, мы такие же, как ты, у нас у всех больше ничего нет, кроме Странника. Вся наша прошлая жизнь осталась где-то за пределами этого корпуса. Тесс в этом плане от нас отличалась. Очевидно, у нее свой путь, и мы были лишь перевалочным пунктом на этом пути. А что касается кэпа, черт возьми, он тебя безумно любит. И ты единственная, кого он любит больше, чем этот корабль. Он же мне все уши про тебя прожужжал за последние недели.

– Так, вот отсюда, пожалуйста, поподробней, – Сэм заметно воодушевилась, выключила паяльник и уставилась на Брауна любопытными глазами.

– Я уже и так очень много сказал. Достаточно, смотрю, чтобы немного поднять тебе настроение.

– Пфф, мужская солидарность, – фыркнула Сэм. – Из кэпа тоже слова приходится клещами вытаскивать.

– Лекс очень высоко ставит значимость слов, вот и не любит пустословить. Его очень бесит пустая болтовня, ты знаешь.

– Про тебя, он, кстати, так же говорит. Но ты, блин, прав, у меня правда немного улучшилось настроение.

– Ну а раз так, ты сейчас не очень занята?

– Да нет, решила немного модернизировать свой мотороллер.

– Можно тогда тебя попросить проверить привод в крайнем левом движке? Лео чего-то жалуется.

– Да, я уже обратила внимание. Там редуктор надо заменить, ничего серьезного. Займусь перед фазой торможения, когда вырубим движки. Пока он поработает, ничего не будет.

– Оки, тебе виднее. Пожрать не хочешь? Я как раз иду перекусить.

– Не, спасибо, я попозже. Пока ж не закончу, не успокоюсь. Хотя… если принесешь мне сэндвич, буду признательна.

– Хех, хорошо.

Оставив Саманту наедине с ее железным конем, Майк отправился в кают-компанию, войдя в которую, неожиданно обнаружил здесь Хелу. Она что-то химичила на кухне.

– Ой, привет, не ожидал тебя здесь увидеть. Прости, все никак не привыкну, что у нас новый член экипажа.

– Надеюсь, не помешаю? – улыбнулась девушка.

– Да что ты! Что-то готовишь? – обратил внимание Браун.

– Ага, Саманта разрешила мне воспользоваться кухней, если я приготовлю что-нибудь вкусное. Вот, решила сделать салат из того, что нашла в холодильнике. Это всяко лучше, чем есть сублимацию.

– У нас были овощи в холодильнике? – удивился Майк.

– Купила перед отлетом.

– Хм, ну это прекрасно. Как говорила одна… хм… бывший член нашего экипажа, «овощи – это не еда, это то, что едят с едой». Экипаж у нас такой, что поделать. Все любят вкусно поесть.

– Это которая сбежала с грузом?

– Она самая, – вздохнул Майк.

– Есть будешь?

– Не откажусь.

Майку было непривычно, что кто-то кроме него неожиданно начал на корабле готовить, пусть и простенький салат. В большинстве своем экипажу было лень заморачиваться, поэтому Рэй обычно давал команду закупать тонны сублимированных продуктов. Да и срок хранения у них был огромный. Тем, в основном, и питались в пути. Но надо признать, Майку было приятно, что кто-то еще смог заняться на корабле кулинарией.

Майк сел за стол, а Хела наложила ему большую миску салата, который он принялся с аппетитом уплетать.

– Это великолепно! – воскликнул Браун. – Настоящие свежие овощи посреди космоса. В условиях вакуума и в окружении пластика и металла их вкус ощущается особенно остро.

– Майкл… это всего лишь салат, – удивилась девушка.

– Прошу, просто Майк, – сказал старпом с полным ртом овощей. – Этим я, конечно, не наемся, но хоть получу эстетическое удовольствие.

Майк в один присест съел всю миску, а потом жадно выпил остатки сока со дна, подчеркнув, что это самое вкусное. Хела следом за ним проделала то же самое, практически погрузившись в миску лицом. Причем погрузилась она в нее настолько, что салфеткой потом вынуждена была вытереть не только губы, но и брови, что вызвало громкий смех у Майка.

– Пожалуй, я возьму этот прием на вооружение.

Хела рассмеялась в ответ. Причем непонятно, от себя самой или от заразительного смеха Майка, от которого обычно смеялся весь экипаж.

– Так у вас тихо на корабле, даже непривычно. Обычно везде всегда какой-то шум и галдеж.

– Тихо? Это после всего-то, что было за последние дни? Ну а так, кораблик у нас маленький, а потом, половины экипажа ж нет в наличии. Кому шуметь-то?

– Майк, я надеюсь, я правда не очень испортила вам планы? – серьезно спросила Хела.

– Да никаких планов-то не было. Потом мы это делаем ради Лео, а он член команды.

– Славный парень, – кивнула девушка. – Насколько я поняла, он родился на Титане. Да это и так видно по его внешности.

– Да уж, таким, как он, не очень комфортно долго находиться в условиях повышенной гравитации. У тебя же тоже довольно сильно выраженные черты колонистов с Титана. Давно там живешь?

– Очень давно. Но родилась на Земле.

– Я просто не припомню, чтобы на Титане в ходу был немецкий.

– Вообще я владею четырьмя языками. Но когда эта, как ее, Валькирия, вроде, задала мне вопрос на голландском, я решила ответить на максимально приближенном языке. А могла бы, кстати, и на китайском, например. Тогда уж, наверное, она бы меня точно не поняла.

– Что же занесло такую смышленую девушку на задворки Системы? – улыбнулся Майк. – Светлые умы всегда стремились быть поближе к Земле.

– На периферии тоже люди живут. А специалисты нужны везде, тем более там. На Титане я окончила университет, там и осталась работать.

– Ты сейчас говоришь прямо как наша Джина. Иными словами, Aliis inserviendo cosumor. Служа другим, расточаю себя.

– На самом деле все более прозаично. На момент моего обучения на Титане открылась новая метеолаборатория по изучению грозовых фронтов. Мне стало это интересно, вот я и осталась ими заниматься. Из-за плотности атмосферы грозы на Титане представляют собой порой серьезную угрозу для поселений. Мы изучали их природу и способы прогнозирования.

– Мне стоило догадаться, учитывая нашивку с молнией и облаком на твоей куртке. А я подумал, что это твоя любимая спортивная команда.

Хела рассмеялась.

– А ты, Майк, я так понимаю, наверное, военный врач.

– Я? Врач? Скорее, наоборот. Руки я умею больше ломать.

– А откуда познания в латыни? Не священник же ты?

– Да, по-моему, эти цитаты знает каждый первый, кто хоть раз держал в руках книжку… с нужной стороны.

– Эрудиция – тоже хорошее качество.

– В моем случае хренудиция. Вообще я думаю, чем больше человек разговаривает цитатами других, тем меньше он умеет думать собственной головой. А что касается моего прошлого, то в нем мало интересного. А лучшие годы моей жизни тесно связаны с этим кораблем, хотя и помимо него жизнь помотала. Зато со Странником связано, по крайней мере, наиболее счастливое время.

– Я вижу у тебя армейские жетоны на груди.

– Не без этого, – холодно ответил Майк, и Хела заметила это.

– Прости, не хотела обидеть.

– Да все в порядке. Просто бывают в нашей жизни такие события, о которых не хочется вспоминать, но в то же время нужно просто помнить о том, что они были. Это помогает по-настоящему ценить счастливые моменты в нашей жизни.

– Все-таки интересная у вас команда. Вы все такие разные, – Хела решила поменять тему беседы, понимая, что Майку разговор о его прошлом не очень приятен. – И как это вы набрали такой экипаж? Уж не по объявлению же?

– Это было бы замечательно, но у нашего капитана свои методы в наборе команды. Они абсурдны, но работают вопреки всему.

– И как вы так уживаетесь, проводя столько времени вместе в ограниченном пространстве?

– Да просто все всегда чем-то заняты. Рэй командует, Лео рулит кораблем, Саманта все чинит, Джина всех лечит.

– А ты?

– А я не подчиняюсь приказам, сбиваю курс корабля, все ломаю и постоянно болею.

Они оба рассмеялись.

– То есть ты как раз то звено, которое объединяет всю команду воедино!

– Выходит, так.

– Майк!!! Где мой сэндвич?!!! – раздался крик Саманты через весь грузовой отсек.

– Прошу меня простить, голодный экипаж хуже космических пиратов.

Браун откланялся и направился к холодильнику.

* * *

Анна, Алекс и Джина пробирались через непроходимые джунгли. Рэй пытался хоть как-то своим ножом прорубать путь, пусть и толку от этого было немного. Ветки били в лицо, царапая кожу, идти сквозь густой папоротник было очень тяжело. Действительно радовало то, что шансы встретить какую-нибудь ядовитую тварь, которая кинется на тебя, сводились к минимуму. С другой стороны, было немного не по себе. В джунглях царила абсолютная тишина: ни единого шороха, ни единого крика, ни единого муравья, ползущего по стволу дерева. Все это создавало ощущение по-настоящему аномальной зоны. Однако густые заросли говорили о том, что заражение еще не добралось до этих мест, и двигаться было безопасно.

Через несколько часов пути ноги уже отказывались идти. Продвижение было очень медленным, все трое по очереди спотыкались, Рэй даже пару раз сваливался в какую-то болотистую жижу, откуда девушки его вытаскивали, сами перепачкавшись с ног до головы.

Солнце начало постепенно опускаться к горизонту. Было понятно, до ночи им не успеть дойти до станции, и было решено сделать привал.

У Анны с собой предусмотрительно оказалась зажигалка. Так что они собрали хворост и развели костер. С наступлением позднего вечера в джунглях стало прохладно, в придачу еще все промокли насквозь, пока вылезали из болота. Так что костер стал самым настоящим спасением.

Алекс лег прямо на траву, подложив под голову сумку. Джина и Анна сели рядом, прислонившись к стволу дерева. Джина сняла ботинки и размяла уставшие ступни, после чего пододвинула ноги ближе к костру, мягкое тепло которого нежно поглаживало уставшие и продрогшие ноги. Джине это показалось самым настоящим массажем.

Лекс повернулся на бок и стал наблюдать за пляской языков костра. Как давно уже он не видел настоящего огня. Воистину убаюкивающее зрелище, пока, конечно, он не вышел из-под контроля. А звук потрескивания дров нельзя было заменить ничем. Для полного удовольствия не хватало теплого пледа, сосисок, нанизанных на палки и кружки горячего чая. Но вокруг хотя бы не было комаров, спасибо и на этом. Тепло от костра волной прошлось по всему телу. Рэй даже будто почувствовал, как капельки влаги с одежды и кожи начали постепенно испаряться. Все это напомнило ему о далеких годах таких вот пеших походов с палатками и рюкзаками, доверху набитыми всем необходимым. Сколько воды утекло с тех пор. Рэй невольно посмеялся сам над собой, какой путь он прошел: практически от пещерного человека, спящего под открытым небом и готовящего еду на костре до покорителя космоса.

– Нда, вот, когда примерно прикидываешь расстояние пути, всегда ожидаешь, что будешь идти со средней человеческой скоростью, – заметила Джонс. – Я, главное, такая умная, прикинула, к скольки мы будем на месте. Ага, блин. Алекса полчаса из ямы вытаскивали.

– Да уж, от меня, по-моему, до сих пор воняет всей вонью, которую только можно найти в джунглях. А ведь в юности я постоянно в походы ходил. Все-таки цивилизация и научный прогресс делают нас беспомощными.

– Да просто твой взгляд всегда направлен в небо, на звезды. Под ноги ты не смотришь, вот и сваливаешься во все ямы, – рассмеялась Джина.

– Твоя правда.

– Алекс, знаешь, я тоже ходила в походы, да вот только такие джунгли вряд ли сравнятся с туристическими тропами средней полосы, – сказала Анна.

– А ведь только вдумайтесь. В нашу эпоху космических путешествий, искусственного интеллекта и кибернетизации мы вот сейчас сидим у самого обычного костра из самых обычных дров… конечно, надо отдать должное Анне, у которой оказалась с собой самая обычная зажигалка.

– Все-таки, как ни крути, некоторые вещи никогда не меняются. А мы, к сожалению, порой очень сильно зависимы от наших же собственных изобретений, что рано или поздно сыграет с нами очень злую шутку.

Рэй отцепил небольшую флягу с пояса, которую предусмотрительно взял с собой в дорогу и побултыхал у уха, удостоверившись, что вода там еще есть. Он передал ее девушкам, а когда дошла его очередь, жадно отхлебнул, в очередной раз осознав, что в условиях сильной жажды ничего не может быть вкуснее обыкновенной воды.

– Как же жрать хочется, – отметил Рэй. – Не догадался я взять с собой пару стейков.

– Зато я догадалась.

Джина открыла рюкзак и вытащила оттуда несколько протеиновых батончиков, которые раздала остальным.

– К сожалению, это все. По крайней мере, уснем не на совсем голодный желудок.

– Стало быть, ночевать придется прямо здесь? Под открытым небом? – спросил Рэй.

– А есть другие варианты? Пробираться через джунгли ночью – значит, точно сбиться с пути. Да и мы уже совсем без сил, дойдем ли. Если хочешь, можешь залезть на дерево, но я не ручаюсь, что ночью ты с него не дрепнешься.

– Анна, а может быть такое, что мы вот сейчас уснем, а ночью начнется это заражение, и останутся от нас рожки да ножки?

– Не исключено. Остается только надеяться, что мы ничего не почувствуем.

– Обнадеживающе. И что, вот так никакого шанса спастись?

– К сожалению, нет, – она улыбнулась, осознав, что ее шутка прозвучала действительно очень убедительно. – Не переживай, Алекс. Все происходит не так стремительно. Мы научились предугадывать появление зон, так что у нас будет достаточно времени, чтобы спастись. Все, конечно, будет зависеть от площади распространения.

– А что будет, если эта дрянь расползется по всей планете? Возможен такой исход?

– К счастью, мы заметили определенную тенденцию распространения. Больше всего такие зоны возникают у эпицентра взрыва. Чем дальше, тем слабее. За пределами периметра, слава богу, никаких зон не возникало. И предпосылок к этому мы не наблюдали. Надеемся, что это когда-нибудь прекратится. Останется только найти способ как-то привести в норму то, что уже заражено… Это, конечно, оптимистичный прогноз.

– Человек – настырное существо, – сказала Джина. – Не успокоится, пока не добьется своей цели.

– Это ты настырное существо, Джи, – улыбнулся Рэй. – А человек только и делает, что пытается себя угробить.

– Ну и он довольно настырен в этой цели, надо признать.

– Давайте укладываться спать.

Рэй поудобней устроил под головой сумку и сунул руки под мышки, чтобы было не так холодно.

– Тропики-тропиками, а ночью тут все-таки прохладно, – заметил он.

– На, держи, – Джина достала из рюкзака три сложенных термоодеяла и раздала их Алексу и Анне. В третье укуталась сама.

– Господи, боже мой, Джи. Может, в твоем чудо-рюкзаке есть еще палатка с подогревом? Как ты вообще догадалась это с собой взять?

– Ну у меня были подозрения, что можем не успеть до ночи. А места они почти не занимают.

– А я дурак, почти все оставил, в надежде, что налегке быстро добежим. В сумке только фонарик и экстренный чемоданчик, что был на борту. Прихватил на всякий.

– Стоп, он у тебя? – Анна чуть не подскочила на месте.

– Ага, был прикреплен к стенке.

– Блин, я его обыскалась. Думала, его забыли положить! В нем есть сигнальная ракетница!

– То есть мы могли просто послать сигнал и сидеть ждать, пока за нами приедут со станции?.. по-моему, я осел, не находите?

– Алекс… можно я тебя укушу? – Джина сделала жест, готовая придушить Рэя.

– Меня тогда тоже можно, – закрыла глаза ладонью Анна. – Я, дура, промолчала об этом. Могла бы спросить, не видел ли кто.

Рэй достал из сумки небольшой ярко-оранжевый чемоданчик и открыл его. Внутри была аптечка первой помощи и заветная ракетница. Анна взяла ее в руки, зарядила ракетой, что была в комплекте, и сделала выстрел вверх. Раздался хлопок, и яркий красный светящийся шар с шипением взмыл вверх, оставляя после себя легкий дымовой след.

– Так, если мы шли в правильном направлении все это время, то где-то минут за двадцать-тридцать вездеход должен до нас доехать.

– А сигнал заметят?

– Должны. На станции всегда есть дежурный.

– Значит, сон отменяется.

Капитан присел, чтобы сон не одолевал его, и подкинул еще несколько веток в костер.

– Анна, а какого рода исследования проводились по этим аномалиям? – спросила Джина.

– Я, конечно, не специалист по науке, и подробности вряд ли смогу рассказать, но знаю, что во всех возможных областях. Биологические, геологические, медицинские, метеорологические, химические. Но, насколько я знаю, ничего стоящего не смогли найти. Просто бах, и все живое в округе начинает гибнуть.

– Да уж, хороший гость из космоса к нам прилетел. Это вам не эпидемия на Венере.

– А не смогли рассчитать траекторию полета этой кометы? – спросил Рэй.

– У меня данных нет. В нашей группе нет астрономов. Может быть, в каких-то обсерваториях.

– В Атакаме куча обсерваторий, можно сделать запрос им… ах да, связи же нет.

– Большая часть чилийских обсерваторий как раз в одной из зон. Там не то, что связи нет. В любом случае наша группа здесь для других целей. Астрономы, возможно, и изучают этот вопрос. Вряд ли только он имеет практический интерес. Какая разница, из какой части космоса прилетел этот кусок льда?

Рэй и Джина переглянулись. Они видели многое в других мирах, но ни с чем подобным ранее им сталкиваться не приходилось. Но автоматически мозг начал прокручивать возможные источники происхождения кометы, конечно, исключительно исходя из опыта путешествий обоих. Прилететь же она могла откуда угодно. Маловероятно, что подобное космическое тело прибыло из другой звездной системы. Слишком уж много факторов должно сойтись воедино, прежде всего гравитационных. Анне же не приходилось летать в столь далекие уголки космоса, в которых бывали Алекс и Джина, и ей даже в голову не могло прийти, о чем сейчас думают ее попутчики.

Как и предсказала Анна, примерно через полчаса послышался шум ломающихся веток и шелестящей листвы. Все трое посмотрели в сторону, откуда раздавались звуки. Видно было плохо из-за наступившей темноты, но можно было различить шевеление кустов и деревьев. Поначалу это всех насторожило – уж не какой ли очумелый зверь вдруг решил остаться в джунглях и поохотиться ночью. Но все волнение спало, когда спустя несколько секунд послышался звук работающего мотора, и из-за холма неподалеку показались две светящиеся фары. Стремительно пробивая себе путь через джунгли, сминая кустарник и чуть ли не сшибая деревья, к ним приближался гусеничный вездеход. Большая прямоугольная машина на несколько человек с обширным грузовым отсеком позади. Аналогичные использовались и на Марсе, и на Титане, и в других колониях, только были адаптированы к соответствующим условиям планеты. Земные же имели наиболее простую конструкцию. По крайней мере, им не нужно было иметь полную герметичность и систему жизнеобеспечения. По сути, это был просто грузовик на гусеницах.

Вездеход выехал на поляну, где разместилась троица и, развернувшись, остановился в нескольких метрах от костра. Через несколько секунд его боковая дверь открылась вверх, из вездехода вышел высокий мужчина и встал на гусеницу. Разглядеть его из-за контрового света кабины было нельзя. Можно было понять только, что это был мужчина очень высокого роста. Возможно, выше Майка.

Гость спрыгнул с гусеницы и, включив фонарик, медленно направился в сторону костра. Когда он подошел, появилась возможность хоть немного его разглядеть.

Это был крепкий темнокожий мужчина с лысой головой и небольшими, еле заметными усами. Своими габаритами он превосходил даже Майка. Ростом метра два и значительно шире Брауна в плечах. Его взгляд выдавал в нем спокойного и уравновешенного человека, как, по крайней мере, могло показаться на первый взгляд. Он был одет в почти такой же костюм, как у Анны: синяя куртка с соответствующими нашивками и брюки.

– Неважное вы, ребята, место выбрали для пикника, – спокойно сказал он низким бархатным голосом и осветил фонариком лица присутствующих.

На лице Анны он остановился.

– Не свети прямо в глаза, что за привычка! – закрыла лицо ладонью девушка. – Но, черт возьми, я рада, что ты за нами приехал, Дэйв, – она улыбнулась.

– Анна, так это ты прибыла, наконец?! – мужчина улыбнулся в ответ. – Мы тебя ждали еще днем, а ты тут по джунглям расхаживаешь.

– У нас внештатная ситуация и незапланированная посадка в нескольких километрах отсюда. Но мы привезли все необходимое. И со мной еще двое, они помогут в работе. Это Алекс Рэй, капитан космического корабля и профессиональный пилот. И Джина Джонс, врач-хирург.

– Вот, что я рад видеть больше всего, так это новых людей. Их нам катастрофически не хватает. Тем более еще и специалисты. Меня зовут Дэвид. Дэвид О’Нил.

Он пожал руку сначала Алексу, который уважительно встал, чтобы поздороваться с гостем, но не торопился снимать с себя теплое термоодеяло и лишь высунул из-под него руку, как броненосец. Джине Дэвид галантно поцеловал руку, чего она определенно не ожидала, и даже немного смутилась.

– Я смотрю, вы совсем продрогли. Давайте залезайте в вездеход, согреетесь.

Вся троица собрала свои сумки, рюкзаки, что были у них с собой, потушила костер и двинулась к машине. Дэйв помог Джине залезть на гусеницу. Алекс попытался сделать то же самое для Анны, но она лишь улыбнулась и ловко вскочила на машину сама. Рэй лишь позавидовал ее ловкости, в то время как сам довольно неуклюже вскарабкался наверх по каткам гусениц.

В машине было светло, и, самое главное, тепло. Вездеход внутри ничем не отличался от множества оных, на которых пришлось в разное время поездить и Рэю, и Джине. Шесть мест в передней части и просторное место для груза в задней с открывающейся рампой в хвосте для удобной погрузки и разгрузки. При желании здесь можно было разместить дополнительные сидения, превратив, таким образом, грузовик в автобус. Такие машины были прежде всего многофункциональны и особым комфортом не отличались. Голые стальные стены, довольно простые жесткие сидения, обитые грубой кожей.

Несмотря на комфортную температуру, троица не спешила снимать с себя одеяла, насколько сильно промерзла. Они устроились в креслах, которые после сидения на жесткой земле казались прямо-таки периной, и еще плотнее укутались в одеяла. Дэвид сел на место водителя с левой стороны, нажал на клавишу закрытия двери и выключил свет, чтобы было видно дорогу. Как только вездеход тронулся, не прошло и пары минут, как вся троица моментально уснула на своих местах.

Рэй проснулся, когда дорожная тряска прекратилась, а его сильно качнуло от торможения. Он с трудом разлепил глаза, за окнами вездехода было темно. Дэйв сидел на месте водителя и отключал сейчас все приборы. Услышав, как Алекс шуршит одеялом, он обернулся.

– Уснули, как сурки, – улыбнулся Дэйв. – Можно подниматься, прибыли.

Алекс отстегнул ремни безопасности и скинул с себя

термоодеяло – теперь под ним стало очень жарко. Он потер лицо в попытке быстрее проснуться и потянулся. Анна тоже начала потихоньку просыпаться, а вот Джина все еще крепко и сладко спала. Рэй встал, подошел к ней и аккуратно потряс за плечо.

– Эй, Джи, просыпайся, приехали, – полушепотом произнес он.

Девушка проигнорировала капитана, лишь плотнее укуталась в термоодеяло и причмокнула пухлыми губками. Тогда Алекс слегка щелкнул ее пальцами по носу, от чего та нехотя открыла глаза и широко зевнула.

– Лекс…, – сонным хриплым голосом сказала Джина. – Мы уже на Марсе?

– Нет, мы еще в Мухосранске, – улыбнулся капитан.

– Ой, – тут Джина окончательно проснулась. – Мне что-то приснилось.

– Давай, подъем, мы на месте.

– А можно будет продолжить сон? – потянулась девушка.

– Я надеюсь, нам это позволят.

– Не беспокойтесь, ребят, – улыбнулась Анна, которая к тому моменту уже подошла к дверям вездехода. – Нам всем сейчас нужен хороший сон. Поверьте, ночью вас никто не заставит работать.

– Меня точно никто не заставит, – подтвердила Джонс.

Когда дверь вездехода плавно открылась наверх, все четверо вышли на улицу и спрыгнули с гусениц на землю. Была глубокая ночь. Так получилось, что уснули они в джунглях, а проснулись уже в пустыне. Вокруг была ровная каменисто-песчаная равнина, а над головой бесконечная россыпь звезд Млечного пути, от которой было не оторвать глаз.

– Черт возьми! – воскликнул Алекс. – А я не знал, что на Земле еще остались места, где звездное небо не уничтожено засветкой.

– Пошли, Лекс, – ткнула его в плечо Джина. – А то ты тут всю ночь простоишь. В космосе тебе звезд мало.

– Хм, как так вышло, что по соседству с Атакамой так резко начинаются труднопроходимые джунгли? – поинтересовался Алекс, пока они шли к станции. – Если я помню уроки географии, такие густые леса можно встретить только на юге страны.

– Ты вряд ли проходил это в школе, – ответила Анна. – Эти леса высажены здесь искусственно. Это было сделано не так давно. Новая технология, позволяющая за короткое время с бешеными темпами выращивать целые лесные массивы. Это делается для того, чтобы пустыня не продолжала разрастаться. Новый способ довольно оперативного озеленения.

– Только вот я лично сомневаюсь в успешности подобных мероприятий, – признался Дейв. – Что бы ни делали с почвой, думаю, природа все равно возьмет свое, и через пару столетий вся эта зелень благополучно высохнет.

– Ну уж если и Марс вовсю терраформируют, с Землей не должно быть трудностей, – предположила Джина.

– Посмотрим, – скептически ответил Дэйв. – Я думаю, всему свое место. Так, мы пришли.

Станция представляла собой два здания. Каждое состояло из двух построек в форме сплющенного цилиндра, лежащего на боку, установленных друг на друга в форме буквы «Г». По крайней мере, это было то, что можно было разглядеть в ночной темноте.

– Прошу за мной, – сказал Дэйв и двинулся к постройке, в которой горел свет. – Слева у нас рабочий корпус, а здесь жилой.

– Я думала, станция будет больше, – призналась Джина.

– Таких станций у нас несколько, разбросаны по всей территории зон, – пояснила Анна. – Но мы, как я говорила, очень сильно ограничены в средствах, несмотря на всю опасность ситуации. Всего на нашей станции сейчас работают двенадцать человек, и этого, конечно, катастрофически мало.

Они вошли в маленький вестибюль постройки. Здесь было крайне скудное оформление, ничего лишнего. Голые стены кремового цвета и лестница наверх, по которой они и поднялись. Постройки представляли собой целостные конструкции вроде больших контейнеров, которые, очевидно, были доставлены сюда в готовом виде гравикоптерами и размещены друг на друга.

Из лестницы они попали в узкий коридор вдоль всей постройки, по бокам которой располагались комнаты персонала.

– Персональных кают, прошу прощения, нет, – сказал Дэвид. – Номера двухместные. Мисс Джонс разместится вместе с Анной, а вы… прошу прощения, как вас?

– Алекс Рэй.

– Мистер Рэй, если вы не против, то будете моим соседом.

– Я не против. Вспомню университет.

Они разошлись по комнатам. Рэй разместился в комнате у Дэвида. Внутри это была маленькая комнатка, действительно напоминающая оную в общежитии университета. Две кровати по бокам, маленькое окошко по центру. Шкаф в одном углу и стол в другом.

– Чувствуйте себя как дома, мистер Рэй.

– Алекс, просто Алекс.

Рэй кинул сумку под кровать, а сам плюхнулся сверху, только успев снять ботинки. По-хорошему, стоило раздеться и сходить в душ. Рэй же заставил себя только снять одежду. Душ, как сказал Дэвид, находился в конце коридора, и у Рэя совсем не было сил идти туда. Он залез под одеяло и уставился в потолок. Дэйв расположился на соседней кровати.

Было непривычно. Ни космоса за окном, ни гула генераторов, да и сама кровать была самой что ни на есть земной. Стоило Лексу прилечь, и весь сон вдруг как рукой сняло.

– Дэйв, – обратился он к своему соседу, надеясь, что тот еще не уснул. – А ничего, что мы оставили шаттл просто лежать в джунглях?

– Да нет, – ответил он откуда-то из темноты. Его темную кожу при отсутствии света вообще не было видно. – Здесь все равно никого нет, даже зверей. И отправить кого-то сразу на разгрузку у нас нет никакой возможности. Займемся этим утром.

– А вы не боитесь, что эти так называемые зоны возьмут и возникнут прямо здесь?

– Как вам сказать… конечно, риск есть. Но зона не образуется с бухты-барахты. Так что у нас будет время на эвакуацию. Алекс, можно задать вам… тебе, один вопрос?

– Валяй, конечно.

– Я вам с Джиной очень благодарен, что вы согласились нам помочь, только на черта вам это? Простое любопытство.

– Скажи спасибо Джине. Вот уж человек, готовый спасти все человечество. Ты не был с ней ранее знаком?

– Нет, не приходилось. Анна только рассказывала.

– Ну вот поймешь, когда познакомишься с ней поближе. А я просто помогаю ей, она мне очень близкий человек.

– Супруга?

– Сестра, – хохотнул Рэй.

– Не очень-то вы похожи, – в голосе Дэйва чувствовалось удивление.

– Выражаясь фигурально. Она мне как сестра, вот поэтому я здесь.

– Приятно осознавать, что еще есть люди, что-то делающие ради других. Нечасто таких встретишь.

– А ты здесь разве не за этим?

– Вот, я об этом и говорю. Нас здесь немного… Спокойной ночи, Алекс.

– Спокойной ночи.

* * *

Рэй открыл глаза и не сразу понял, где он. Разбудил его яркий луч солнца, ударивший прямо в лицо. Крайне непривычная вещь для человека, большую часть времени проводившего на космическом корабле. Но еще более непривычным для капитана был вид в окно, на который он обратил внимание, когда, окончательно проснувшись, сел на кровати. Никакой черноты, никаких звезд. Голубое безоблачное небо, а вместо бесконечного космоса кажущаяся такой же бесконечной простирающаяся вдаль желтая песчано-каменистая пустыня с маячащими на горизонте пиками гор.

«Во всем есть своя красота», – подумал капитан, несколько секунд наблюдая пустынный пейзаж.

Рэй скинул с себя одеяло и встал с кровати. Спал он, судя по всему, крепко, поскольку не слышал, как его сосед по комнате уже куда-то ушел. Алекс поднял с пола лежащие возле кровати штаны. Он уже и сам не помнил, как снимал их в полусонном состоянии. Кое-как причесав растрепанные после сна волосы, которые по утрам всегда напоминали взрыв на макаронной фабрике, надев штаны и ботинки и накинув куртку, Алекс вышел из комнаты. В коридоре было пусто. Вдруг дверь на другом конце коридора, где располагались душевые, открылась, и оттуда выбежала Джина, с мокрыми волосами и завернутая в большое полотенце.

– Доброе утро, – улыбнулась она.

Вспомнив о душевых, Алекс осознал, чего сейчас ему хочется больше всего. Душ, прохладный душ, который Рэй не видел еще со Странника. Он словно почувствовал на себе сантиметровый слой пыли, который налип на него во время путешествия по джунглям.

– Как спалось, Лекс? – спросила Джонс.

– Я не помню, я спал, – усмехнулся Рэй.

– Эй, давай взбодрись, – девушка слегка толкнула Алекса кулаком в плечо.

– Да, никак что-то не проснусь, похоже. Последую твоему совету и схожу в душ.

Девушка посильнее натянула полотенце на грудь, чтобы оно не спадало.

– Спускайся вниз потом, там столовая, – пояснила Джина и юркнула в свою комнату одеваться.

Приняв душ, Алекс действительно почувствовал себя другим человеком. Массирующая прохладная вода проносилась водопадами по телу, забирая с собой всю усталость, оставшуюся от путешествия по джунглям, а вместе с усталостью и всю грязь, которую Рэй успел насобирать. Неплохо было бы еще постирать одежду, но об этом стоило позаботиться чуть позже. В конце концов, они сюда прилетели не в отпуск. Лекс пожалел, что не принял душ еще перед сном, тогда бы он чувствовал себя еще лучше, но в тот момент на это совсем не осталось сил.

После душа Алекс направился вниз, как и сказала Джина. Спустившись по лестнице, он вошел в большой зал с несколькими столами, где завтракал персонал. Столовую в привычном своем виде это помещение, конечно, не очень напоминало. Здесь не было ни запаха выпечки, который обычно еще на входе сигнализировал о назначении помещения, ни грохота посуды с кухни. И конечно, тут не было никаких поваров – лишь несколько генераторов пищи, стоящих вдоль стены. Еда из таких аппаратов немного напоминала то, чем в основном питался экипаж Странника в рейсах. В столовой он увидел Джину и Анну, а также еще четверых человек, завтракающих за столами.

Джина, увидев Алекса, помахала ему рукой. Он, улыбнувшись, кивнул ей в ответ, подошел к одному из генераторов еды и выбрал себе омлет с помидорами. По факту, конечно, блюдо только называлось так, хотя вкус его также был максимально приближен к оригиналу. А вот внешне это блюдо больше напоминало густое картофельное пюре с кусочками чего-то, напоминающего сухофрукты. В общем, обычная еда, использующаяся в обычных космических путешествиях. Универсальная и идеально подходящая, в том числе, для таких вот далеких экспедиций, учитывая, тем более, что станция была сконструирована наспех, и не предполагала полноценных поставок продовольствия. Тем более что для его хранения и готовки требовались дополнительные помещения и персонал, которые, как уже понял Рэй, здесь изначально не планировались. Алекса удивил тот факт, что здесь поставили довольно бюджетные генераторы еды, а могли бы раскошелиться и на более удобные и комфортные для людей пищевые принтеры, которые создавали полноценные блюда. Как всегда, люди рисковали жизнями, работая здесь, а на них нещадно экономили.

– Привет, Анна.

– Доброе утро, Алекс.

Рэй подсел к девушкам и принялся за завтрак.

– Лекс, Анна как раз вводит меня в курс дела. После завтрака я отправлюсь в научную лабораторию, расположенную в рабочем корпусе. Там мне для работы предоставят оборудование. Моя задача будет изучать все биологические последствия этого заражения прежде всего на организм человека. Было бы классно, конечно, съездить в одну из соседних станций, где содержатся те, кто подвергся воздействию этого неизвестного явления, но тут как получится.

– Окей, а какая будет моя задача?

– Алекс, Джина так расхваливала твои навыки пилота, что я хотела бы доверить тебе функцию исследования территорий. У нас есть небольшой флаер в наличии, и нужен квалифицированный пилот, чтобы с ним управляться.

– Та самая раритетная модель, о которой ты упоминала? Ведь так с флаером может справиться абсолютно любой, кто хоть раз держал в руках штурвал.

– Да, учитывая косяки с электроникой, мы полностью переоборудовали этот флаер, и он работает исключительно на аналоговом оборудовании, так что справиться с ним под силу только квалифицированному пилоту.

– Вообще, честно говоря, когда ты о нем рассказала, мне как-то не поверилось, что такие еще летают. И кто-то его уже опробовал?

– Только у поверхности. У нас, увы, нет столь квалифицированных пилотов.

– Ага, значит, я буду испытателем. Ну что ж, это меня не пугает. Если в нем есть хотя бы система катапультирования, – Алекс рассмеялся. – И что мне предстоит делать?

– Я полечу с тобой, Алекс, – сказала Анна. – Первоначальной нашей целью будет картографирование территории и запись всех происходящих изменений с целью оценки динамики. Конечно, с этой целью замечательно бы справились несколько дронов в значительно более короткие сроки, но… ты сам понимаешь.

– Падают, не успев взлететь.

– Вот-вот.

– Что ж, я готов. Минут пятнадцать мне только дай освоить это чудо техники.

– Столько, сколько потребуется. Он у нас только один, поэтому в наших интересах не разбить его в первый же вылет.

– А кстати, как там наш груз?

– Дэйв еще рано утром снарядил туда два транспортера, они перевезут все. Потом будем думать, как перевезти сам шаттл и привести его в рабочее состояние. У нас остался только один, с ним темпы перевозок очень сильно упадут.

– Ну что ж, я готов лететь, – подытожил Алекс и отодвинул в сторону пустую тарелку.

Анна удивленно поглядела на капитана: в ее тарелке не была съедена еще даже половина.

– Это нормально, не обращай внимания, – махнула рукой Джина.

* * *

Выйдя на улицу, Рэй оценил все преимущество системы кондиционирования на станции. В лицо тут же ударил поток обжигающего воздуха, который после прохладного помещения на контрасте казался еще более горячим. Он сразу понял, что куртку надел зря. Сняв ее и накинув на плечо, он направился в сторону забетонированной посадочной площадки, на которой виднелось то самое летающее чудо техники, с которым ему не терпелось познакомиться.

Палящее пустынное солнце ярко светило в глаза, в лицо дул ветер вперемешку с пылью – казалось, что еще ночью они были на другом конце планеты. Сразу захотелось опрокинуть на себя ведро ледяной воды или хотя бы спрятаться в тень, которую в окружении отбрасывали только постройки станции. Оставалось надеяться, что во флаере работает система терморегуляции, иначе в нагретой кабине аппарата под палящим солнцем полет должен был превратиться в пыточную.

Ступая по раскаленной высушенной земле, Рэй вышел на посадочную площадку и подошел к флаеру. С виду это был самый обыкновенный летательный аппарат, на подобных которому Алексу приходилось летать сотни раз. Серого цвета матовый корпус из композитных материалов, внешне напоминающий пластмассу, вытянутая аэродинамическая форма с застекленной кабиной на двух человек и небольшим багажным отделением. Крылья такому аппарату не требовались, по его периметру были установлены четыре антигравитационных привода в форме колец с установками внутри. Они и позволяли аппарату держаться в воздухе, поднимаясь на внушительную высоту около ста метров, хотя в большинстве своем такие аппараты использовались у поверхности Земли. Слишком уж энергозатратными были высотные полеты. Но в данном случае, очевидно, персонал станции использовал то, что мог. Более крупные гравилеты – аналоги давно ушедших в анналы истории вертолетов, никто для станции не выделил. К своему удивлению, в хвостовой части флаера Рэй обнаружил два реактивных двигателя. Такие штуки не были предусмотрены штатной конструкцией и явно были предметом вольной фантазии местного инженера.

– Удивлен, капитан?

Из-за хвоста флаера вышел тот самый сосед по комнате Алекса, Дэвид – огромного роста лысый темнокожий мужчина, одетый в легкие хлопчатобумажные штаны, майку и простые резиновые шлепки, которые очень контрастировали с его брутальным видом. Рэй воочию поразился внушительными габаритами этого богатыря, ведь он был на добрых полголовы выше Майка… Майка!.. которого еще вчера считал чуть ли не самым могучим человеком на свете.

«Так, сначала Майк, потом Валькирия, теперь вот этот товарищ. Да, Лекс, с такими знакомыми ты скоро обрастешь комплексом неполноценности. Увы, но на их фоне ты просто тощий коротышка, кэп», – подумал Рэй.

– Да, честно признаться, не помню, чтобы на флаеры устанавливались такие пыхалки, – признался он.

– Научная мысль наших техников, – Дэвид постучал по одному из двигателей. – Вынуждены выкручиваться. При обычных мощностях на флаере не облетишь больших территорий.

– Только, положа руку на сердце, я, даже не имея технической квалификации, могу сделать вывод, что делалось это все словно с большого бодуна.

– Увы, что есть, то есть.

– А он не развалится, если я разгоню его до околозвуковой скорости?

– А ты не разгоняй, – улыбнулся Дэйв. – Не переживай, мы его, конечно, прямо так не испытывали, но успели здесь немного погонять, насколько хватило наших навыков пилотирования.

– То есть по площадке туда-сюда за веревочку повозили?

– Типа того.

Алекс подошел с левой стороны аппарата и, ступив на выступающее из днища кольцо одного из антигравитационных двигателей, по небольшой лесенке забрался внутрь, в открытую боковую створку кабины.

– Ух, мать, ну духотища ж тут!

Он устроился на сидении пилота, кинув куртку куда-то за голову.

– Не переживай, кондиционер работает исправно, – сказал ему Дэвид.

– А бар тут есть? – Рэй принялся изучать приборную панель действительно чудного аппарата.

– Ага, есть, – рассмеялся Дэйв, – и джакузи, и тренажерный зал.

– Ну насчет тренажерного зала, может, и не врешь. Если тутошний штурвал работает без хотя бы гидравлики, руки я себе точно накачаю.

Сказать, что Рэй был удивлен, значит не сказать ничего. Такую приборную панель он последний раз видел, наверное, еще в летной школе, и, скорее всего, это было в музее летательных аппаратов. Никаких мониторов, никаких голографических дисплеев, никаких сенсорных панелей. Кнопки… тумблеры… рычаги тяги… огромная приборная доска с обилием пилотажно-навигационных приборов. Под каждый параметр свой прибор.

«Нда, весь этот натюрморт, который, небось, еще и светится, как новогодняя елка, можно было бы легко заменить одним маленьким мониторчиком. Вспоминай давай, кэп, как это все работает».

Рэй нащупал на потолке четыре выключателя и поочередно щелкнул каждый из них. Как он и ожидал, приборная доска озарилась подсветкой светодиодов.

«Ну хорошо хоть не лампы накаливания, – подумал он. – Так, тут мы угадали и включили питание. По крайней мере, инженеры, что собирали это чудо, не стали включать фантазию и расположили приборы точно по учебнику. Что ж, будем во всем искать положительные стороны. Такие устройства, например, может сломать, наверное, только Валькирия, а ее, слава богу, рядом нет».

– Ну как, капитан? Не страшно еще? – с любопытством спросил Дэвид.

– Бояться будем в воздухе. За пять минут, что я тут сижу, ничего лишнего пока не нажал.

– Самое плохое, что сам понимаешь, никакой связи в полете не будет. Никаких тебе диспетчеров. Что касается системы навигации…

– Так вот зачем со мной летит Анна! Она будет штурманом и будет такая разворачивать бумажные карты во всю кабину, закрывая мне обзор?

Дэвид рассмеялся.

– Мне нравится твое расположение духа, капитан! Слава богу, все не настолько плохо. Система навигации есть, но она аналоговая, как и все остальное. Анна действительно будет у тебя кем-то вроде штурмана и поможет сориентироваться. Справишься?

– Не впервой. Летали же древние люди на бумажных этажерках.

– Еще скажи на птерозаврах.

– О, а у этой пташки есть имя?

– Не, пока не придумали.

– Вот и пусть будет птерозавром. По-моему, очень актуально.

В этот момент к флаеру подошла Анна, одетая в тот же синий комбинезон. Только в этот раз она полностью расстегнула его верхнюю часть, повесив ее на поясе и оголив спортивное загорелое тело в белой майке.

– Ну как капитан? – спросила она у Дэвида.

– Акклиматизируется вроде.

– Дэйв, а система катапультирования, как обычно, между ног? – спросил Рэй, ковыряясь где-то у пола.

– Ну… эээ… тебе лучше знать, что у тебя между ног! – улыбнувшись, крикнул в ответ Дэйв. – Не дергай там раньше времени!

– Не смешно!.. слушай, я ее не вижу.

– Увы, ее там нет.

– А может, поставить?

– Это все-таки не самолет, Лекс. Пришлось бы всю конструкцию менять, чтобы ее поставить.

– Будем надеяться, что она не понадобится.

Рэй вернулся в кресло с пола и, пока вылезал, ударился головой о штурвал, из-за чего нецензурно выругался, вызвав очередной смешок у Дэйва.

– Мне нравится этот парень, Анна!

– О, Анна, – заметил подошедшую девушку Рэй, потирая ушибленный затылок. – Прошу прощения, не видел, когда ты подошла.

– Да все нормально. Готов сделать пробный полет?

– Давай сделаем пару кружков над базой, посмотрим, на что способна эта пташка.

Анна забралась во флаер с другой стороны и заняла кресло второго пилота. Второе место также имело все дублирующие органы управления. И пусть уже давно в обиход все больше входили аппараты вообще без оных, с полным автопилотированием, но не в данном случае.

Рэй включил все системы флаера, параллельно пытаясь вспомнить, ничего ли он не забыл. Анна заметила его замешательство.

– Ты уверен, что все делаешь правильно?

– Не-а. Как снова экзамен сдаю.

– Обнадеживающе. Может, стоило позвать парня, что его тестировал?

– Чтоб я перед ним опозорился? Нет уж, сейчас сам научусь.

Последним действием Рэй одновременно нажал четыре массивные синие кнопки, запустившие антигравы. Низкий гул сразу же разнесся по всему корпусу корабля, вертушки антигравов забегали внутри колец, создавая синее свечение вокруг флаера. Удостоверившись, что все работает исправно, Алекс потихоньку потянул штурвал на себя, и аппарат пришел в движение, плавно поднявшись на пару метров. Рэй глянул в окно слева. Внизу Дэйв, стоявший на площадке, жестом показывал, что все в порядке. Лекс в ответ кивнул и передвинул оба рычага тяги двигателей, сначала немного, и флаер полетел вперед, значительно бодрее, чем на штатных движках. Инженер определенно постарался, сделав этот флаер весьма скоростным. Оставалось только надеяться, что корпус выдержит такие скорости. Алекс еще потянул штурвал на себя, и аппарат начал набирать высоту, поднявшись на уровень птичьего полета.

– Ну вот, летим, – спокойно сказал Рэй. – Теперь, главное, включить кондей, пока окончательно не сварились. – Какой у нас маршрут?

– Так, секунду, – Анна достала из кармана блокнот, от чего у Алекса невольно поднялись брови.

– Технологии, опередившие свое время, – усмехнулся Рэй. – Подумать только, насколько мы привыкли к благам цифровых возможностей, и насколько лет нас отбрасывает назад, в прошлое, при их отсутствии.

Анна сверилась с координатами в блокноте и ввела их в навигатор. Рэй, увидев появившуюся метку на указателе, повернул штурвал и направил флаер в заданную точку. Теперь оставалось просто удерживать этот курс, пока аппарат не прибудет на место.

– Какие у нас задачи?

– Я обозначила несколько точек, на которых пару дней назад возникали очаги заражения. Заезжать туда теперь опасно, так что мы пролетим над ними, и я проведу фотосъемку. Мы должны проанализировать динамику изменений.

– Так, понял, а на какой высоте действует эта дрянь? К тому, что, насколько низко мне можно опускаться?

– Можно сказать, что она стелется по земле. Не больше двадцати метров. Так что не переживай.

– Хм, но при этом электроника и связь не работают во всем регионе. А мы на шаттле, в свою очередь, шмякнулись со значительно большей высоты. Вы точно достаточно это дело изучили? Может, отсюда вообще за километры надо убегать? Не просто же вся живность ушла.

– Ну, насколько позволяют судить наши знания, достаточно хорошо. При этом не стоит, конечно, забывать, что мы вообще столкнулись с неизвестным нам явлением.

– Я в восторге. Остается только удивляться, как человечество не сгубило себя еще миллионы лет назад, со своим-то любопытством.

– Алекс, все хотела спросить, а где ты работал до того, как стать капитаном сухогруза?

«Сухогруза? – подумал Рэй. – Никогда не смотрел на Странник с такой стороны».

– Джина очень много о тебе рассказывала хорошего и о вашей давней дружбе, что мне воочию захотелось с тобой познакомиться.

– Ну и как? Надежд не оправдал?

Анна рассмеялась.

– К счастью, ты оказался самым простым парнем, с которым можно просто приятно поболтать, а не героем с обложки.

– Осадила, – улыбнулся Рэй. – А так моя биография довольно скромная. Немного летал, потом занимался наукой на Луне… или, по крайней мере, делал вид, что занимался. Так что, поверь, ничего сверхъестественного в моей биографии нет.

– И это все? Да брось, расскажи о себе. Ты покоритель космоса, я знаю. Я в курсе программы скаутов, Алекс. Так где тебе удалось побывать?

– О, об этом, прошу, даже не спрашивай. Да я думаю, Джи и так тебе уже достаточно об этом рассказала. А так полетал, в общем, по всей Системе. То тут, то там.

– Ну, блин, из тебя ни слова не вытянешь. Я, например, из Новосибирска, это в России. Долгое время работала спасателем. Имею два высших образования. Вот это действительно банальная биография.

– Ни фига себе банальная. Я одно-то с горем пополам получил. А как ты попала в эту группу?

– Так получилось, что я всегда мечтала слетать в космос, а Земля упорно держала меня при себе. В итоге вызвалась добровольцем по восстановлению объектов на орбите после нападения пиратов. Слетала, наконец. Правда, ненадолго. Как только произошла катастрофа, нас тут же отправили сюда. Здесь уже больше пригодились мои таланты спасателя, чем инженера. Нам удалось вывезти из этого района большую часть населения и оказать необходимую помощь, которую смогли… так, но это мы обо мне, ты перевел разговор.

– Ничуть, ты первая начала.

– Откуда ты родом, Алекс? Смотрю на тебя и никак не могу определить. Судя по твоему носу, ты немец?

Рэй лишь промолчал, улыбнувшись.

– Хотя нет, – продолжала ход своих мыслей Анна. – У тебя волосы волнистые… грек? Тоже маловероятно, ты русый и глаза серые. А может, ты мой земляк?

– Я предпочитаю называть себя гражданином мира, – улыбнулся Рэй и посмотрел на Анну.

– Это не ответ. А может, ты вообще из колонии? Мне не довелось увидеть много колонистов в своей жизни.

– Ага, с Альфа Центавра.

– Нда, ничего мне от тебя не добиться. И откуда такая скрытность? Или у тебя очень мрачное прошлое? – она сощурила глаза.

– Ты очень настырная, Анна. Но если тебе так интересно, расспроси Джину, не думаю, что она будет умалчивать.

– Было бы, конечно, интересно узнать из первых уст. Ну ладно, извини за мою настойчивость. Просто хотелось немного скоротать время в полете. Больше донимать не буду, обещаю.

– Если тебе станет чуточку легче, то я родился в местах, где много-много хвойных лесов.

– Исчерпывающий ответ. Что ж, буду считать тебя тогда своим земляком. У меня на родине много кедров.

– На этом и сойдемся, – кивнул Рэй. – Кажется, прибываем. Я опущусь немного и зависну в воздухе, а ты уже дальше координируй меня, что, как и куда.

– Окей, договорились, – ответила Анна и достала из сумки, что лежала у нее в ногах, большое устройство со встроенной камерой.

Практически сразу после отлета флаера на площадку подошла Джина и встала рядом с Дэвидом. Девушка значительно лучше подготовилась к погоде и надела бежевые шорты и белую майку. Не хватало еще шляпы для создания образа археолога.

– Эх, чутка опоздала.

– Твой капитан – неунывающий чел, – покачал головой Дэвид.

– Есть такое, – улыбнулась девушка, смотря вслед улетающему флаеру.

– Не разобьет он его? – спросил Дэйв. – Со своим оптимизмом.

– Не разобьет, – уверенно ответила Джина.

– Ну что ж, пойдем, познакомлю тебя с лабораторией.

Удостоверившись, что флаер продолжает свой полет, Дэйв спустился с площадки и направился в сторону станции.

Джина еще немного постояла, поднеся ладонь ко лбу, чтобы не слепило солнце.

– А может и разобьет… – пошутила она про себя.

* * *

Дэвид проводил Джину в лабораторию, которая находилась во втором здании, на верхнем этаже. Лестница к нему вела прямо с улицы, поднявшись на которую, Джина смогла оценить всю красоту латиноамериканской пустыни.

«Практически Марс, – подумала она. – Только более живой, солнечный и красочный».

Да, пустыня в Чили могла казаться безжизненной только для тех, кто никогда не бывал на Марсе. У Джины же назвать Атакаму пустыней как-то даже язык не поворачивался. Это была вполне себе развитая экосистема, насыщенная жизнью.

Джонс вошла в прохладное помещение лаборатории вслед за Дэвидом. Первые несколько секунд глаза отвыкали от яркого солнечного света, после чего девушка смогла разглядеть предоставленное ей для работы помещение.

Лаборатория размером где-то десять на десять метров была буквально утыкана столами с оборудованием. На это хотя бы не поскупились. Джина была в восторге – любой ученый был бы рад, когда ему в пользование предоставляют всевозможное полезное оборудование. Вот только лучше бы причины, по которым она оказалась здесь, были бы менее негативные.

Она сняла с вешалки белый халат, на который указал ей Дэвид, и надела на себя.

– Ну как вам, мисс Джонс? Подойдет для работы?

– Дейв, если уж ты с Рэем перешел на «ты», мне тем более не нужно особое отношение, – она широко улыбнулась и подмигнула.

– Окей, прошу прощения. Я просто подумал, ты уважаемый врач…

– Пфф, – Джина нахмурила брови и свернула губы трубочкой. – Даже не продолжай.

– В общем, осваивайся. Сейчас подойдет доктор Робинсон, он возглавляет научный отдел. А я, если понадоблюсь, буду внизу.

«Доктор Робинсон, – еще раз прозвучало в голове Джины. – Как давно я не слышала этого имени. Хм, было бы, конечно, очень классное совпадение, если бы… но… да нет, он уже очень стар».

– Спасибо, Дэйв, ты с нами прям возишься.

– Да ерунда, зови, если что.

Джина прошла по лаборатории и присмотрелась к тому, какого рода оборудование здесь было. Выбор был широк: обычные шкафы, холодильники, дистилляторы, термостаты, центрифуги, боксы биологической безопасности, были и наиболее сложные анализаторы, коагулометры и многое другое. По крайней мере, исходя из всего разнообразия, далеко не сразу становилось понятно, что и для чего здесь придется изучать.

– Доктор Джонс, здравствуйте, – послышался тихий добродушный голос, от которого у Джины по спине побежали мурашки.

Этот голос был ей более чем знаком, но она так давно его не слышала, что у нее невольно возникли сомнения, тот ли это голос или не тот.

В лабораторию вошел невысокий пожилой мужчина, ростом примерно с Джину. На вид ему было не меньше семидесяти лет, хотя могло быть и больше. Обилие морщин могло свидетельствовать как о возрасте, так и о том, что этот человек много времени проводил в условиях сухого климата и постоянно обдувающих лицо ветров. Обод седых волос обрамлял голову вокруг лысой макушки. Лицо было гладко выбрито, а из-под кустистых бровей смотрели маленькие, но добрые, как бы слегка смеющиеся глаза.

– Как же я счастлив снова встретиться с вами, голубушка, – как бы подтверждая свой добродушный вид, таким же приятным голосом произнес он.

Медленным, немного шаркающим шагом мужчина подошел к Джине и пожал ей руку.

– Доктор Робинсон! Это правда вы! Боже мой!

Ей хотелось просто подбежать к этому человеку и крепко-крепко заключить его в объятия. Но она предпочла соблюсти этику ученого и лишь вежливо ответила на его рукопожатие.

Она не зря удивилась, услышав это имя от Дэйва. По какому-то невероятному совпадению это был именно он. Человек, который дал ей все. Именно благодаря ему она выбрала тот путь, которому следовала. Именно он был ее научным руководителем еще в университете. Именно на его лекции она обожала ходить больше всего. Она очень уважала его не только как преподавателя, но и как человека. Он был ее наставником. Он учил ее не только медицине и науке, но и всегда мог дать дельный совет, наверное, в любой сфере. Джина всегда считала, что именно благодаря ему она стала таким замечательным специалистом. И многим его советам следовала до сих пор, постоянно вспоминая своего учителя.

Они не виделись с тех самых пор, как Джина окончила университет и вступила в программу исследователей. Он продолжал работать на Земле, в то время как Джонс, словно пташка, вылетевшая из гнезда, отправилась путешествовать по другим звездным системам, а затем осела на Фобосе. Больше они не пересекались. И вот теперь судьба снова свела их здесь, на краю света, чему она была несказанно рада.

– Моя любимая студентка и, как всегда, в гуще событий. Почему-то я был уверен, что вы не пропустите подобной катавасии, что здесь происходит.

– Доктор, вы до сих пор помните меня!

На Джину нахлынули эмоции, она готова была разрыдаться от чувств, но старалась держаться. Уж ни Робинсон ли всегда говорил ей, что она очень сильный человек.

– Голубушка, если вы ставите под сомнение мою память, могу вас заверить, что маразм, очевидно, еще не полностью поработил мой мозг, если мне доверили работу здесь.

– Простите, доктор… я совсем не это хотела сказать, – она начала запинаться. Меньше всего ей сейчас хотелось показаться глупой перед этим великим для нее человеком. Но, как ей сейчас казалось, именно так она и выглядит.

– Я знаю, моя хорошая, успокойтесь вы, – он сам вдруг позволил себе немного неформального отношения и по-отечески похлопал ее по плечу. – Помните, что я вам говорил? Ваше сердце должно быть холодно в работе.

– Конечно, доктор, я помню все, чему вы меня учили.

– Ну вот и замечательно, а теперь давайте приступим к работе. А вечерком, если вы располагаете временем, я с удовольствием пригласил бы вас на чашечку чая.

Джина тут же собралась с мыслями и выкинула из головы все посторонние думы, сосредоточившись на работе. Кстати, этому методу к мгновенному переключению на дело научил ее именно Робинсон.

Несмотря на солидный возраст, энергичности и работоспособности доктора Робинсона можно было позавидовать. Как оказалось, в подчинение для научной деятельности ему дали всего двух молодых ученых и одного аспиранта. Таким образом, Джина была наиболее опытным участником команды. Хотя работы, проводимые на данной станции, были в большинстве своем второстепенные. Самих пострадавших обследовать в итоге ей так и не удалось. Планы поменялись, и работать пришлось исключительно с поступающими образцами. А основные эксперименты проводились уже в крупных научных центрах. Станция выполняла дополнительные функции. Преимущество было лишь в том, что, находясь, по сути, в эпицентре событий, ученые могли оперативно реагировать на все происходящие изменения, а также проводить исследования, что называется, в полевых условиях. На вопрос Джины: «Как такой известный ученый, как он, согласился на такую второстепенную работу, да еще в таких условиях?» – Робинсон ответил очень спокойно:

– Голубушка, я уже стар. Замозолил всем глаза, вот меня и отправили куда подальше, – после этих слов он сам же и рассмеялся. – На самом деле мне сделали огромное одолжение. Обычно таких, как я, с почетом отправляют на пенсию сажать цветочки в доме престарелых. А мне на старости позволили, наконец, вырваться из инкубаторских стен университета и вспомнить, каким я был лет эдак пятьдесят назад. Многие мои коллеги, из тех, кто еще жив, конечно, обзавидовались черной завистью, я уверен. А потом, вы еще понятия не имеете, с какой настоящей тайной мы здесь столкнулись. Я еще и сам, честно говоря, не до конца понимаю, но уверяю вас, голубушка, это одно из величайших исследований, что мне приходилось проводить. И не смотрите так скептично на то, что мы тут живем в контейнерах, по уши в песке, а в помощь мне дали вчерашних студентов, о нет. Я вам обещаю, что, когда мы докопаемся до истины, это будет одно из величайших открытий многих лет.

Кроме Джонс и Робинсона в лаборатории еще работали Луи Жерар, высокий черноволосый юноша, ученый в области молекулярной биологии и генетики, и Эрик Магнуссон, специализирующийся на органической химии, тоже высокий, но в остальном полная противоположность Жерара – светлый и голубоглазый. В команде так же была аспирантка Кали Лагхари, выпускница Индийского университета технологий в Бомбее. Сама же Джина поначалу не совсем поняла, зачем Анна позвала ее с собой в эту экспедицию, и какой может быть прок ученым-биологам от нее, дипломированного хирурга. Но потом она поняла, что инициатива пригласить ее поступила далеко не от Анны, а от самого доктора Робинсона, который всегда знал, насколько талантлива его любимая студентка и в скольких областях медицины и биологии она разбирается.

В первый же день на Джину свалился колоссальный поток данных, который, как она прикинула, ей предстоит разгребать всю последующую ночь, а то и не одну. Но уже многое из того, что она успела проанализировать, показалось ей очень необычным и ни на что не похожим. Это уже была не эпидемия на Венере, здесь происходили аномальные изменения на всех уровнях, вплоть до молекулярного, если не глубже. Джина детально изучила все образцы и анализы пострадавших. Конечно, для полноты картины хотелось бы осмотреть пациентов воочию, но изначально запланированный полет в центр с пострадавшими по каким-то причинам отменили, и такой возможности, увы, пока не было. Но и без этого было ясно, что они столкнулись с чем-то совершенно неизвестным. А сопоставив это с исследованиями, которые сделали ученые других станций по части геологии и химии, картинка становилась еще более непонятной. Было ясно только, что все эти процессы связаны. Происходило разрушение биологических форм. Умирала сама почва. Растения высыхали за часы. При этом животные каким-то образом почувствовали приближение опасности и ушли не только с патологических мест, но и практически со всей территории. Изредка сюда залетали только птицы, как уже сама могла видеть Джина. Но к земле они не приближались, проводя все время в воздухе и улетая обратно. Возможно, они тоже что-то чувствовали.

Воздействие вирусов и прочих организмов Джина отмела сразу, и Робинсон с ней согласился. С точки зрения законов биологии ни один организм не мог настолько деструктивно влиять на экосистему. Даже гамма-излучение не имело столь разрушительной мощи. Слишком уж все походило на то, что все это было создано искусственно каким-то особо гениальным, но изощренным умом. Будто взяли смертоносную радиацию, сконцентрировали ее в одном месте, сильно сжав гравитационными силами, смешали ее с кислотными смесями, помножили на колдовство местных шаманов и вылили это все на землю. Что это? Новый вид оружия массового уничтожения? Какому злому гению пришло бы в голову истребить все живое на Земле? Кортес или Аттерсон со своими политическими играми казались младенцами по сравнению с умыслами этого неизвестного безумного ученого. Но самый большой парадокс был в том, что кому-то из людей даже удалось выжить. Их, к сожалению, было немного, а вот большинство людей, попавших под воздействие зон без специальной защиты, превращались в желе из нуклеотидов. Впрочем, и у выживших в организме происходили мутации, изменения структуры ДНК и разрушения клеток, но реакция у разных людей происходила по-разному. Чей-то процесс восстановления шел уверенными темпами, насколько это было, конечно, возможно. Кто-то сталкивался с необратимыми изменениями в организме, так что становился зависимым от постоянной медицинской помощи до конца жизни, а кто-то, наоборот, продолжал жить как ни в чем не бывало, но, увы, по прогнозам не очень долго.

– Может, в этом как раз и кроется корень решения? – размышляла Джина, сидя сейчас в лаборатории перед большим голографическим экраном и всячески вращая изображение молекулы ДНК одного из пациентов. – Деструкция деструкцией, много чего может уничтожить жизнь во вселенной. А вот почему кому-то удается выжить?

– Представьте, доктор Джонс, я тоже думал об этом, – признался Луи Жерар, который помогал сейчас Джине трактовать изменение структуры ДНК. – Электромагнитное изучение коротких волн, как поток острых лезвий, в клочья разрывает живую материю. А такие хрупкие кирпичики, как ДНК, вы сами видите, в данном конкретном случае почти не тронуты. Да, патологии на лицо, и человек на всю жизнь останется инвалидом, но при этом он будет жив. Хотя при схожих внешних условиях у каждого отдельного человека все происходит по-разному.

– Не будьте так оптимистичны, Луи, вы видели, что зоны продолжают и продолжают появляться, хотя сам катаклизм уже прошел. А учитывая, что мы не понимаем, с чем столкнулись, кто знает, может, этот невидимый зверь засел в телах этих несчастных и просто выжидает, чтобы нанести последний удар.

– Радиация замедленного действия?

– Можете даже не говорить про радиацию. Ничего общего.

– Но все-таки мы должны не тыкать пальцем в небо, а опираться на факты, которые имеем. А прогнозы пока вполне себе оптимистичны хотя бы у части людей.

– У части… но, увы, не у всех. Безусловно, за выживших нужно хвататься как за спасительную ниточку, дабы понять природу этого явления. Идем от обратного, если это что-то уничтожает все живое, то почему при этом кто-то выжил? Метод, безусловно, оправдан. И да, вы правы, будем опираться на факты. Знаете, при таком раскладе дел создается впечатление, что разрушения происходят не так уж и массово, как мы думали. Будто поражения точечные, так, как и должно быть. И происходят они по определенному алгоритму, который мы пока не можем определить. А вот если эту систему понять, то многое, возможно, станет ясным.

– Что же это за алгоритм, который хаотично образует абсолютно мертвые зоны, где за часы разрушается все, а при этом небольшая часть людей, подвергаясь мутациям, продолжают жить. Логика такого уничтожения?

– Не стоит забывать, что выживают в основном те, кто оказался ближе к границам образования зон. Очевидно, там их воздействие просто слабее. А потом, может, цель-то не в уничтожении? Один мой хороший друг, бывший военный, как-то рассказывал, что на войне значительно эффективнее покалечить врага, но не убивать его. Угрозы он уже не представляет, зато любое цивилизованное общество бросает кучу сил и ресурсов, чтобы сохранить ему жизнь. Таким образом наносится удар и по снабжению, и увеличивается нагрузка на медицинские службы, да на все. А мертвый – он и есть мертвый, ему уже ничем не поможешь.

– Доктор Джонс, неужели вы правда думаете, что катастрофа такого масштаба имеет антропогенную природу? – спросила Кали Лагхари, занимающаяся сейчас изучением образцов в микроскоп.

– Есть способ подтвердить мою теорию выборочного уничтожения, но связи нет. Мой друг, прилетевший со мной, мог бы сейчас мне помочь, но он, к сожалению, на вылете.

– Не поделитесь с нами вашими мыслями, доктор?

– Не хочу быть голословной. Так что пока давайте изучать, что имеем.

– Доктор, я уже изучал эту молекулу много раз. Ничего нового.

– А пробовали просматривать динамику патологий одной и той же молекулы?

– Да, системы нет, но мутации продолжаются.

– А сравнивали разные образцы?

– Конечно, никаких связей. Все происходит хаотично, в разном порядке и с разными интервалами времени.

– А вы привязывали эти интервалы к условиям, в которых произошло заражение? Ведь кто-то из людей заходил в уже возникшие зоны, а у кого-то эти зоны появлялись на глазах. При первичном воздействии, по логике, разрушения должны быть более сильными. Ведь заражение сразу после взрыва распространялось со значительно большей скоростью. А сейчас темпы появления зон уменьшаются, идут на спад. Значит…

– Да, конечно, тоже исследовали. Тут, конечно, да. Ведь те, кто оказался в зоне взрыва, не выжили. Там вообще не на что было смотреть. А сейчас мы наблюдаем выживших.

– Значит, системность все-таки есть.

– Это же элементарная логика, доктор.

– Да, вот только в нашем случае по многим факторам эта самая элементарная логика не работает. Смотрите, всего за пару недель динамика падает. А если мы вернемся к столь любимой вами радиации, вам, думаю, должны быть известны периоды полураспада радия, урана или хотя бы плутония. Какие уж тут пара недель.

– Септий?

– Водород-семь, я вас умоляю… Конечно, много изотопов с относительно коротким периодом полураспада, да вот только новые очаги бы тогда не появлялись. И повреждения не были бы такими разрушительными. Но, пожалуй, в одном вы правы, Луи, на этой картинке смотреть больше нечего.

– А еще элементарная логика не работает, когда не эвакуированные и оставшиеся за каким-то фигом на территории люди по собственной инициативе лезут в проклятые зоны, а мы потом наблюдаем, чем это заканчивается, – озвучила свои мысли Кали, кивнул в сторону изображения с молекулой.

– Мало ли какие слухи могут расползаться среди необразованного населения, – пожала плечами Джонс. – Например о том, что они лечат от всех болезней или там образуются горы золота. Так было во все времена. Кого-то неизведанное пугает, кого-то манит, но в обоих случаях эта самая неизвестность из-за недостатка фактов и богатой фантазии обрастает самыми немыслимыми легендами.

Вздохнув, Джина отключила изображение и положила локти на голографический стол, погрузившись в мысли.

– Доктор Джонс, – обратился к ней вошедший в лабораторию Магнуссон. – Может, вы все-таки займетесь работой, которая имеет хоть какое-то отношение к вашей специальности? – с укором сказал он. – У нас еще есть куча анализов крови и кожи пациентов. Может, вы займетесь их изучением, и позволите нам заниматься нашей работой?

Джина абсолютно проигнорировала его слова, полностью погрузившись в свои мысли.

– Честно говоря, при всем моем колоссальном уважении к доктору Робинсону, – продолжил он, – я понятия не имею, почему он вызвал сюда хирурга, кости вправлять тут вроде бы никому не требуется.

Кали и Луи промолчали. Слишком уж язвительно он высказался в адрес Джины, хотя нельзя было не признать, что в его словах было много правды. Хотя бы просто потому, что они, конечно, не были осведомлены, в скольких областях обладала знаниями Джонс.

Джина и так и этак выстраивала в голове логические цепочки, пытаясь определить хоть какую-то мелочь, которую могли не заметить. Нужно было отталкиваться от того, что могли упустить другие ученые, но при этом могла бы обнаружить она, как врач или биолог. Джина на пару часов полностью абстрагировалась от всего внешнего окружения, подобно Рэю погрузившись в себя.

«В качестве образцов мы оперируем исключительно данными людей и растений. Животные практически отсутствуют, так как они в большинстве своем заранее покинули территорию. При этом даже у людей наблюдаются крайне противоположная реакция на неизвестный патоген, что не позволяет сделать никакие мало-мальски адекватные выводы. Эх, посмотреть бы на какой-нибудь образец животного, который провел на территории зон много времени, чтобы проследить более длительную динамику. Но делать из кого-то подопытного кролика было, конечно, негуманно».

– Магнуссон, скажите, а вы не собирали образцы зараженных водоемов? – она полностью проигнорировала укоры ученого и была сейчас сконцентрирована только на работе.

– Конечно, собирали, за кого вы нас держите? Полное отсутствие жизни, но никаких патогенов. Хотя наблюдалось и химическое изменение состава воды.

– У вас что-то осталось?

– Увы, нет, все было отправлено в центр изучения. Но там тоже ничего не нашли. Почему я должен перед вами отчитываться?

– Вы и не должны. Кали, а далеко до ближайшего водоема? Я имею в виду водоем в непосредственно одной из зон.

– Точно не знаю, но по идее где-то в джунглях.

– Джунглях, отлично, то, что нужно.

Джина вскочила как ошпаренная, пробежала мимо Кали, поцеловав ее в лоб со словами: «ты умница», выбежала из лаборатории, чуть не сбив с ног Робинсона, который как раз поднимался по лестнице.

– Куда вы так мчитесь, доктор Джонс? Мне бы вашу прыть.

– Прошу прощения, доктор! – уже крикнула она ему, выбегая из дверей. – Не переживайте, я ненадолго. Я помню, что вечером у нас чай!

Выбежав из здания, Джина увидела, как Дэвид, еще пара помощников и робот занимались разгрузкой вездехода, перевозя грузы с упавшего шаттла. Она пулей устремилась к нему.

– Эй, Дэйв! – крикнула она.

Дэйв, тащивший в руках ящик, остановился.

– Привет, – переводя дух, сказала девушка.

– Зачем ж было так бежать? Я вроде никуда не тороплюсь.

– Скажи, пожалуйста, а с шаттла уже все перевезли?

– Да куда там! На это придется потратить уйму времени.

– То есть ты еще поедешь туда? Очень хорошо.

– Хорошо? – поднял бровь Дэвид.

– Извини, я не о том. Подскажи, а ближайшая зона в джунглях недалеко от места посадки?

– К несчастью, да, а что?

– Слушай…, – она немного замялась. – А не мог бы ты меня туда отвезти?

Теперь Дэйв поднял уже обе брови.

– Тебе мало образцов? Хочешь побывать живым подопытным?

– В защитном костюме же там вроде можно находиться?

– Можно, но приятного все равно мало. Зоны же вроде достаточно перекопали уже, чего вдруг ты там забыла?

– Боюсь, что не там копали. Так получится?

Джина сделала невинный взгляд и широко улыбнулась, часто-часто поморгав, как персонаж мультфильма.

– Черт возьми, – покачал головой Дэйв. – Ты настолько милая, что тебе невозможно отказать. Хорошо, только давай завтра утром. Сегодня хотелось бы перевезти наиболее важные вещи.

– Ты прелесть!

Джонс чмокнула здоровяка в щеку, причем для этого ей даже пришлось подпрыгнуть.

Девушка вернулась в лабораторию, где трое ученых продолжали проводить какие-то эксперименты. Она подошла к холодильнику, в котором хранились образцы тканей зараженных и, глянув на него, лишь покачала головой.

– Все это туфта, – вслух произнесла она. – Мы можем на атомы разложить все содержимое этих шкафов, и это не даст никакого результата. Я завтра поеду в зону.

Последнюю фразу она произнесла, резко повернувшись лицом к троим ученым. Все трое после ее слов тут же оторвались от своих дел и с недоумением посмотрели на девушку.

– Доктор Джонс, – вздохнул Магнуссон. – Я очень прошу прощения за свои последние слова. Поймите, просто мы тут бьемся как об стенку горох и никакого толку. Уже все начинает раздражать…

– Не берите в голову, Эрик, это все рабочие моменты.

– Но зачем вам в зону? Там уже достаточно поработали исследовательские группы. В том числе в новых…

– Вы сами были там?

– Да, пришлось, причем в первых.

– Похвально. Вы вроде в порядке, значит, боятся там нечего?

– Да как сказать. Когда ты понимаешь, что от верной смерти тебя отделяет только тонкая оболочка защитного костюма…

– Ооо, как это мне знакомо! – воскликнула Джина. – Вы, наверное, никогда не выходили в открытый космос?

– Нет, не приходилось.

– Тут у вас есть хотя бы почва под ногами. Эрик, я прошу прощения, что лезу в вашу область, но сохранились ли у вас отчеты по исследованию воды из зон? Я бы хотела ее изучить.

– Сколько угодно, это все есть в базе.

– Спасибо. Тогда с вашего разрешения я хотела бы заняться их изучением… заодно и вам никому не буду мешать.

Когда Джонс так же стремительно убежала, все трое ученых переглянулись.

– Странная она все-таки, – заключил Жерар. – Но умеет работать на износ. За неполный день, что она здесь провела, перелопатила, по-моему, все проведенные исследования.

– Думаю, доктор Робинсон не просто так ее позвал, – с укором посмотрела на Эрика Кали своими большими глазами. – Кем бы там она ни была. И чую я, мы все будем работать у нее под началом.

– Уже работаем, – улыбнулся Луи и снова погрузился в свои эксперименты.

Весь остаток дня Джина потратила на изучение отчетов. Их было достаточно. Химический и биологический анализы, изучение изменения структуры и химического состава, а местами эти изменения были колоссальными. Были проведены и определенные эксперименты воздействия такой воды на живые организмы. Исход, увы, во всех случаях был неутешительным. И хотя в кислоту вода не превратилась, для жизни она стала непригодной. Организмы в такой воде все погибали.

Сидя под навесом на крыше научного корпуса, где персонал соорудил что-то вроде зоны отдыха, Джина отложила в сторону планшет с данными и потерла уставшие глаза. Эксперименты, конечно, были проведены все самые необходимые и со всей надлежащей точностью. Она отдала дань уважения молодым ученым на станции, они работали на совесть. Какие исследования проводились уже после отправки воды в центр, Джину не интересовало. Все самое главное было проделано еще здесь. Дальше, скорее всего, шла лишь просто бюрократическая волокита. Но Джина собиралась найти кое-что необычное, что по понятным причинам не сделали ученые, так как это не подходит ни под один протокол. Точнее, все подобные исследования проводились на основании общего анализа. Что было вполне

логично – анализировать смерть каждой конкретной амебы не представлялось возможным ни при каком раскладе. И вот как раз именно это Джина и попробует сделать в самом центре опасной зоны. Возможно, это был один шанс из миллиона, но полагаясь на свой большой опыт, Джонс очень надеялась, что именно это сработает.

Девушка немного поежилась. К вечеру на улице стало заметно прохладнее, и она посмотрела на часы. Самое время заканчивать работу. Ее ждал ее старый учитель.

В назначенное время Джина отправилась в столовую. Ей не терпелось снова увидеться со своим наставником. Снова мило побеседовать с ним за чашкой чая, как в старые добрые времена. Джина вспоминала такие моменты с трепетом. Каждый, даже самый незначительный разговор с Робинсоном всегда приносил Джине огромное количество новых знаний, заставлял ее словно проснуться от спячки, зарядиться бешеной энергией. Этот человек был для нее кем-то уникальным. Хотя она уже не надеялась, что с ее образом жизни ей когда-то удастся повидаться с ним вновь.

Встретившись, Робинсон и Джонс сели вместе, чтобы передохнуть и попить чаю. Местные комнаты были слишком малы, чтобы принимать гостей. Поэтому столовая была наиболее подходящим местом. Тем более что после ужина здесь не было уже никого, весь персонал разошелся по комнатам. За окном уже стемнело, в этих широтах это происходило быстро. И молодой, но уже очень опытный врач-хирург сидела вместе со своим старым наставником, который без халата, в простом джемпере и бежевых брюках казался теперь самым обыкновенным дедушкой, любящим за чашкой чая скоротать время за разговорами о былом.

– Почти как тогда, на кафедре, помните, доктор? – спросила Джина, пытаясь что-нибудь разглядеть в окно. Из-за света светодиодных фонарей, освещавших периметр станции, за окном было мало что видно.

– О, да, после вашей защиты дипломной работы, сколько это, восемь, девять лет назад?

– Почти десять.

– Да, вы тогда не спали ночами с этой работой. А я отпаивал вас травяным отваром, чтобы хоть как-то взбодрить.

– Доктор, почему же вы сразу не сообщили мне, что вы работаете здесь? Вы же знали, что я примчусь, несмотря ни на какие дела.

– О, нет, это было бы не то. В подобных вещах таких людей, как мы с вами, должно привлекать само дело, а не люди, которые им занимаются. Узнай вы, что я здесь, вы бы сразу прилетели, а зачем? Если само дело было бы вам не по душе. А так вы могли все взвесить и прилететь только в том случае, когда это показалось вам действительно важным.

– А если бы я отказалась?

– Вы бы не отказались, – доктор с чувством удовлетворения глотнул из кружки и откинулся на спинку круглого стула. – Я слишком хорошо вас знаю, моя дорогая. И я очень рад, что вы здесь. Ни с чем подобным мы еще никогда в жизни не сталкивались, и вы нужны мне здесь как никогда. Ну давайте о чем-нибудь другом. Я ведь столько лет вас не видел.

– Вы все такой же, – рассмеялась Джина. – Я прямо узнаю каждый ваш жест, каждая нотка вашего голоса так знакома.

– Да ну что вы, дорогая моя, я постарел, облысел, уже не такой бодрый, как раньше. А когда поднимаюсь по лестнице, считаю ступеньки. А вот вы все так же молода, так же красива, все тот же огонек в глазах. А вот мудрости в вашем взгляде стало значительно больше. И это меня несказанно радует… Так значит, ваш эпохальный полет к другим звездам так ни к чему и не привел?

Доктор поднял неожиданную тему разговора, отчего Джина опустила взгляд.

– Вы в курсе, – тихо сказала она.

– Конечно, в курсе, голубушка. Поверьте, о вас я знаю все. Ну, конечно, насколько это возможно. И безмерно вами горжусь. Но, к сожалению, жизнь порой поступает с нами крайне несправедливо. Я тогда пытался сделать все, чтобы устроить вас хотя бы в университет, но до сих пор не знаю, почему вас сделали персонами нон грата. И меня тогда прямым текстом пригрозили выгнать из университета, лишив всех статусов и званий. Не могу представить, какие люди стояли за этим вашим проектом, что даже поставили ректора одного из лучших университетов в такое положение.

– И хорошо, что не знаете, доктор. С некоторыми из них нам пришлось встретиться воочию, – вспомнила Джина события с Аттерсоном.

– Но как бы там ни было, я просто взял после этого и ушел сам. Если ректор под кого-то прогнулся, такой человек не мог пользоваться моим уважением.

– Вы ушли? – удивленно спросила Джина.

– Да, вот так взял и ушел, со всеми своими регалиями, статусами, разработками и патентами, еще и студентов своих с собой забрал. Долго, правда, потом еще скитался со своими апостолами по свету, но в итоге нашел небольшой университет, в который меня, что называется, с руками оторвали. А вы, насколько я знаю, уже к тому моменту успешно работали хирургом на Фобосе.

– Да, было дело.

– Не самая плохая работа, должен признать. Учитывая независимость Фобоса от любых политических институтов.

– Вот именно. А это ли не самые лучшие условия для работы?

– Вы абсолютно правы. Наука и политика – две вечно враждующие стороны. Вторая всегда пытается использовать первую в своих целях. А еще большая разница между этими двумя областями в том, что наука переходит из головы в голову, а политика из рук в руки.

– Да уж, всякая власть исходит от народа, и уже никогда к нему не возвращается.

– Доктор Джонс, извините, что снова поднимаю вопрос о работе, уж очень она меня захлестывает. Вы знаете, но хотел поинтересоваться, надолго ли вы?

– Пока буду нужна, – улыбнулась девушка.

– Это приятно. А позвольте узнать, куда вы так спешили сегодня днем? Вы пронеслись, словно ветер.

– О, доктор, это обычное дело. Моя мысль всегда бежит впереди меня, а я лишь пытаюсь за ней успеть.

– Это на вас похоже, – улыбнулся в ответ доктор. – Ну расскажите же мне что-нибудь еще. Я столько лет не видел вас, голубушка.

И они разговаривали. Разговаривали очень долго, что вечер незаметно перешел в глубокую ночь. Джина вкратце поведала профессору о своей жизни после программы скаутов, о том, что вновь объединилась со своими старыми друзьями и капитаном Рэем, который прилетел сюда вместе с ней. Конечно, она опустила подробности наиболее опасных приключений команды, дабы не заставлять доктора лишний раз переживать за нее, но в целом рассказала очень о многом. И профессор был несказанно этому рад. Он действительно по-настоящему гордился своей студенткой и был безмерно счастлив увидеться с ней вновь.

– Что ж, думаю, пора идти отдыхать, – подытожил доктор беседу, когда обратил внимание, как у Джины от усталости начали закрываться глаза. – Завтра у нас очередной насыщенный день. Честное слово, когда появляется много работы, ко мне будто снова возвращается молодость. Наверное, этим и живу, – он рассмеялся.

Но как только Джонс и Робинсон встали из-за стола, в столовую буквально ворвалась Анна. Ее коса была растрепана, комбинезон весь в грязи, она глубоко дышала, будто пробежала в полном обмундировании не один десяток километров:

– Джина! – пытаясь отдышаться, громко воскликнула она. – Рэю нужна помощь!