Катер с ходу уткнулся в песчаный берег, разрезая песок форштевнем. Тут же с борта спрыгнул Эль Торо, прижимая к груди кошку.

– Шмель! – что есть силы крикнул он, осматривая пустынную стоянку и лежащие возле плота наспех оструганные ветки. – Шмель, ты где?

– Я здесь! – раздался крик из зарослей.

Эль Торо опустил Луну на песок и побежал к деревьям. Шмель, опираясь рукой на дерево, пытался подняться с земли.

– Что это такое было? – спросил Эль Торо, подхватывая товарища под локоть и помогая подняться.

– Ударный дрон внешников, а точнее – латинян. – Шмель подхватил свой автомат и, опираясь на плечо Эль Торо, пошёл к катеру. – Где это вы посудину нашли?

– Не мы, Луна нашла, – ответил Эль. – Слушай, нужно будет плот как-то сдуть и погрузить в катер…

– Погоди-ка ты, – прервал его Шмель. – Как в катере с топливом? Нам нужно срочно убираться отсюда!

– С топливом полный порядок. Оба бака под завязку, и ещё натаскали шесть канистр. – сказала Сапфир, также вышедшая на берег. – Ты скажи, что тут произошло?

– Давайте я потом, по ходу, объясню. Сейчас нужно как можно быстрее убраться отсюда. Иначе нам не выжить.

– Так что с плотом-то делать? – спросил Эль Торо. – Как из него воздух выпустить?

– Никак. Он одноразовый: раз сработал – и всё. Эль, принеси мой рюкзак.

Катер подбрасывало на каждой волне, которые сегодня стали куда больше, чем вчера днём. Мощные движки монотонно гудели, вспенивая винтами воду за кормой. Взяв примерный курс, ориентируясь по солнцу, они стремительно удалялись от острова в сторону кластера с атомной станцией. На песчаном берегу острова остался их плот – чтобы дать понять внешникам, что тот, кто уничтожил их дрон, всё ещё здесь, на острове. Пусть себе перепахивают его вдоль и поперёк. Главное – чтобы они не послали наблюдателя, который, забравшись достаточно высоко, может и обнаружить удаляющийся катер.

– Ну так расскажи, что у тебя произошло, пока нас не было, – попросила Сапфир.

– Да особо рассказывать нечего. – Шмель оглянулся, словно хотел в последний раз взглянуть на давно скрывшийся из вида остров. – Прилетел откуда-то ударный дрон. Что странно – один, без разведывательного. Он шёл по берегу на низкой высоте, словно разыскивая кого-то или что-то. Прошёл вроде мимо острова, а потом развернулся и прямо на меня. Ну я его и сбил. Это точно беспилотник внешников, а они так просто потерю дрона не оставят. Не знаю, где они и откуда прилетела эта птичка, но в любом случае совсем скоро туда прилетит целый рой и сравняют там всё с землёй.

– А нас могут обнаружить? – спросил Эль Торо.

– Если успеем далеко уйти – то нет. Или – если не пришлют наблюдателя. – Шмель посмотрел на Сапфир и, подвинувшись ближе, сказал: – Давай-ка я порулю. Всё же в прошлой жизни матросом был.

– Так что же ты молчал? – сказала девушка, уступая ему кресло рулевого. – А то я тут мучаюсь, еле разобралась, что тут и как.

– Ну, значит, всё, отмучилась, – улыбнулся Шмель. – Теперь отдыхай.

Катер под управлением Шмеля пошёл ровнее, и Эль Торо показалось, что даже прибавил в скорости.

– Теперь ваша очередь. Как катер нашли и где?

– Да это заслуга Луны! – улыбнулась Сапфир, беря любимицу на руки. – Если бы не она, мы бы ту протоку вглубь острова просто переплыли бы и пошли дальше. Но она нас туда завела. А там, примерно в километре, целая лодочная станция и заброшенная база отдыха с маленькими домиками. Дома мы не смотрели, а вот Эль сразу сказал, что нужно выбрать лодку, на которой можно добраться до берега. Ну вот и выбрали – точнее, взяли то, что завелось. Это уж потом натаскали бензин в канистрах. А когда назад уже шли – услышали выстрелы.

Шмель обернулся и тревожно посмотрел вверх, в безоблачное небо Улья. Где-то в стороне острова в вышине ему показалось, что висит крохотная тёмная точка.

– Дайте бинокль, – попросил он и, приняв оптику у Эль Торо, прильнул к окулярам.

При десятикратном увеличении крохотная точка превратилась во вполне различимый крест беспилотника, который постоянно норовил исчезнуть из поля зрения из-за качки. Шмель сдвинул рычаги управления двигателями на минимум и вновь стал рассматривать беспилотник. Катер осел и плавно закачался на волнах. Теперь стало проще удерживать объект в фокусе. Тот, как коршун, кружил на одном месте, явно где-то над островом.

– Что? – раздался встревоженный голос Сапфир.

– Разведчик-наблюдатель точно прилетел, – тихо ответил Шмель и, оторвавшись от бинокля, передал его обратно Эль Торо. – Держитесь, нужно быстрее двигать к берегу, причём как можно ближе к радиоактивному кластеру.

Движки взревели, и катер, задрав нос, понёсся вперёд.

– Эль! Осмотри горизонт. Если увидишь берег – скажи мне, где, – прокричал Шмель.

Эль Торо поднёс бинокль к глазам и, с трудом справляясь с подскоками катера на волнах, стал выискивать на горизонте признаки земли. Странно, но суша обнаружилась сразу. Чуть правее того направления, по которому сейчас нёсся катер, отчётливо просматривался довольно высокий с крутыми склонами берег, поверху заросший довольно скудной растительностью.

– Вот в том направлении! – крикнул он Шмелю, указывая рукой.

Катер плавно повернул по указанному курсу. Теперь пришлось двигаться перпендикулярно волнам, и возникшая тряска почти не позволяла что-либо рассмотреть в небе. Но берег стал быстро приближаться, и вскоре изрытые птичьими гнёздами склоны можно было уже рассмотреть невооружённым глазом. Вдалеке справа в небо поднимался белёсый столб кисляка – какой-то кластер вот-вот перезагрузится.

– А где тут атомная станция? – крикнула Сапфир.

– Не знаю. Я эти места видел только на карте, – ответил Шмель. – Возможно, вот тот столб кисляка и есть рад-кластер.

Он обернулся и, резко повернув руль в сторону, закричал:

– Держись!

Катер мгновенно бросило в сторону, за кормой взлетел вверх фонтан брызг, и мимо них пронеслось в сторону берега что-то стремительное, оставляющее за собой дымный след. Через мгновение на берегу раздался оглушительный взрыв. Часть обрывистого берега взметнулась к небу и, поднимая тучи пыли и песка, осыпалась в воду.

– Туда! – Эль Торо показал на едва заметную расщелину, заросшую кустарником и небольшими деревьями, которая выходила к озеру, рассекая обрыв метрах в четырёхстах от них, левее.

– Если у них есть тепловизор – достанут! – крикнул Шмель, но повернул к расщелине.

– Ну а так мы вообще, как на ладони, там хоть спрятаться можно! – возразил Эль Торо и посмотрел на Сапфир.

Девушка сидела на дне катера, схватившись за сиденье одной рукой, а второй прижимала к себе ошарашенную такими звуками кошку. В глазах Сапфир застыл ужас от осознания беспомощности. Он присел к ней и как можно спокойнее сказал:

– Сапфир, всё будет хорошо! Мы выберемся и из этой передряги!

Она взглянула на него и почти незаметно, краешком губ, улыбнулась.

– Эль! – позвал Шмель, перекрикивая рёв двигателей. – Смотри назад! Если увидишь дымный след в нашу сторону – предупреди!

Парень поднялся, встал рядом с Сапфир, чтобы в случае чего помочь ей, и, вцепившись обеими руками в ручки на креслах, стал вглядываться в небо за кормой. В безоблачном небе, выжигаемом дневным светилом, было пусто. Словно та ракета, что обрушила сотни тонн земли и песка минуту назад, появилась из ниоткуда. Смотреть в сторону солнца было тяжело, но его глаза, привыкшие к сияющей атмосфере своей планеты, воспринимали этот свет вполне нормально. Он уже хотел сказать Шмелю, что небо чистое и опасность миновала, когда на светло-голубом фоне вдруг сверкнула едва заметная искорка – и следом ещё одна. И тут же от того места в их сторону потянулись два белых дымных следа.

– Шмель! Внимание! – крикнул он, не отрываясь от приближающихся дымов.

Ракеты приближались очень быстро, но одна из них внезапно повернула, как будто ей дали команду обойти цель с другой стороны.

– Разделились! – закричал Эль, оборачиваясь на рулевого.

Шмель управлял катером, который нёсся к спасительной расщелине, и постоянно оглядывался назад. В его глазах пылал азарт, а на лице застыла злобная улыбка.

– Держись! – закричал парень, резко отворачивая в сторону.

Почти у самого борта взметнулся столб воды. Катер подбросило, но все удержались на месте. Шмель, с трудом выровняв судно, вновь направил его к расщелине.

Сапфир сидела, прижав кошку к груди, и старалась не потерять то ощущение уверенности, которое ей дал Эль. Она смотрела на этого собранного, напряжённого парня и точно знала, что он не позволит им умереть. Шмель что-то закричал, рванул руль в сторону – и тут же над катером поднялся столб воды, заливая его. Катер тряхнуло, подбросило, и она, возможно, вылетела бы за борт, если бы не Эль. Он встал так, что перекрыл все возможности для этого. Луна вцепилась когтями в неё, дико завывая, но не рвалась никуда, а просто пыталась спрятаться за пазухой. Эль помог ей сесть обратно и ласково улыбнулся. В этот момент Шмель обречённо закричал:

– Чёрт!

Она увидела, как изменилось лицо Эль Торо. Оно словно окаменело в суровой решительности, глядя куда-то вперёд. Парень крикнул Шмелю:

– Рули в расщелину! —

Сделал шаг, как будто собрался прыгать куда-то вверх – и исчез.

– Эль! – вырвался из лёгких крик отчаяния, и почти в ту же секунду над берегом взметнулся столб земли и чёрного дыма.

– Эль! Не-е-т!

Катер резко накренился, разворачиваясь почти на месте, и тут же яркое солнце Улья сменила тень. По обеим сторонам вверх поднимались отвесные, заросшие деревьями и кустами берега. Кроны деревьев создавали очень плотный полог, через который едва пробивались солнечные лучи.

– Где Эль? – послышался встревоженный голос Шмеля.

Сапфир ответила не сразу, глядя на удаляющееся светлое пятно входа в это странное ущелье, ожидая, что вот сейчас, вот в эту секунду, там появится знакомая фигура с темно-каштановой шевелюрой. Но там была только гладь воды да оседающая после взрыва пыль. Она использовала свой дар эмпатии на полную, но ощущала только замешательство и тревогу Шмеля, и страх Луны.

– Он исчез перед взрывом, – глухо, сдерживая слёзы, ответила она.

– Как исчез? – Шмель не понял её ответа. – Выпал за борт?

Сапфир покачала головой. Катер медленно продвигался по ущелью, которое, судя по всему, образовалось под действием реки – узкой, но довольно глубокой. Над головой достаточно высоко прожужжал беспилотник, но то ли потому, что истратил все ракеты, то ли из-за отсутствия тепловизора – он развернулся и вскоре звук его двигателя стих где-то над озером.

– Улетел! Нужно вернуться, поискать его. – сказал Шмель, поворачивая штурвал.

Но ширина протоки не позволяла катеру развернуться, и пришлось сдавать задним ходом. Берег был абсолютно пуст, лишь недалеко от расщелины виднелись завалы из песка, камней и земли от взрыва последней ракеты.

– Может, он там? – показал Шмель на завалы.

– Может быть. Плохо то, что я его не чувствую. Значит, он или без сознания, или… – девушка замолчала, сжав губы.

– Мы найдём его! – уверенно сказал Шмель. – Ты главное – не отчаивайся. Мы его обязательно найдём.

Луна, до этого сидевшая на носу катера и вглядывающаяся в воду, вдруг встрепенулась и, повернувшись к берегу, зашипела.

– Здесь кто-то есть! – вскрикнула Сапфир и тут же рухнула в воду, сбитая с ног увесистым булыжником.

Эль Торо смотрел, как приближается к ним последняя ракета – та, что стала обходить катер. Она была уже настолько близко, что можно было разглядеть прозрачный купол головки наведения. Мыслей не было. Была только уверенность, что Сапфир не должна погибнуть. А ракета между тем неумолимо приближалась, не оставляя шанса никому.

– Чёрт! – раздался обречённый, полный досады возглас Шмеля, и Эль, прищурившись, сделал шаг и подпрыгнул в сторону ракеты. Всё замерло вокруг – ветер, волны, катер и друзья на нём. Только он и ракета, которая сейчас приближалась со скоростью футбольного мяча. Всё-таки скорость движения имеет значение. Каким-то шестым чувством он понял, что нужно сделать, и, выставив руки вперёд, что есть силы оттолкнул нос ракеты в сторону берега и немного вверх. Он ошибся только в одном – не деактивировал сразу же дар, решив, что в этом режиме плюхнуться в воду будет безопаснее. Толчок закрутил его самого, и он, потеряв ориентацию в пространстве, полетел навстречу воде. Где-то справа полыхнуло, и он ещё успел заметить, как разрастается смертоносный цветок взрыва перед тем, как казавшаяся мягкой и безопасной вода встретила его тело с жёсткостью бетона. Воздух выбило из лёгких, блокируя трахею и не давая сделать вздох. В мозгу ярко вспыхнуло – и наступила полная темнота.

Он очнулся от того, что мозг отчаянно подавал команду лёгким сделать вдох. И он чуть не подчинился этому желанию, но тут же ощутил прохладу, обхватившую его со всех сторон. Всё тело болело, словно одна сплошная рана, лёгкие горели от отсутствия кислорода, но самое страшное – что-то давило на спину, не позволяя пошевелиться. С трудом подтянув к груди руки, он попробовал подняться с их помощью, но то, что держало его на дне, не поддавалось. Мозг просто бился в истерике, требуя хоть глоток воздуха, и грозился вот-вот отключиться насовсем. Эль Торо напряг все силы и, поднимая правую сторону туловища, смог наконец спихнуть то, что его удерживало. Огромный камень, перекатившись на бок, замер на песчаном дне. Эль оттолкнулся от дна и через несколько томительных секунд вынырнул. В лёгкие со свистом и хрипом ворвался долгожданный воздух, и бешено стучащее сердце начало разгонять живительный кислород по всему телу. Боль немного спала, и он прислушался к своему организму. Руки были целы, без переломов – иначе он не смог бы сбросить с себя тот булыжник. Рёбра и ноги вроде тоже. Просто всё тело болело, как будто превратилось в огромный синяк. Бронежилет тянул ко дну, и парень решил подплыть ближе к берегу. Когда под ногами почувствовалось дно, он остановился и огляделся. Расщелина, куда Шмель должен был направить катер, так и была слева, примерно в пятидесяти метрах. Крутой откос берега обвалился после взрыва. Значит, нужно идти к расщелине и искать ребят. Он, помогая себе руками, стал медленно приближаться к берегу, с таким расчётом, чтобы обойти завал слева. Под ногами, на дне, то и дело попадались камни, коряги. Намокший и прилипший к телу камуфляж мешал двигаться, как и ботинки, но он вскоре выбрался на узкую береговую полосу, за которой шла отвесная стена, уходящая вверх метров на семьдесят. Вода в ботинках противно хлюпала, и он решил снять их. Уже сидя, снимая второй ботинок, Эль как-то механически бросил взгляд в другую от расщелины сторону – и замер. В сотне метров от него у берега покачивался на волнах абсолютно пустой катер. Он вскочил и, позабыв про ботинки, побежал к нему.

Катер был пуст, причём все три рюкзака и оружие были на месте. На белом пластике борта виднелись кровавые, смазанные следы чьей-то руки.

– Риал’туорис! – прорычал Эль Торо.

Он забрался в катер и схватил было свой винторез, но, немного подумав, завёл двигатели и, развернув посудину, направился к расщелине. Пришвартовав катер под защитой деревьев, он быстро переоделся в сухое и, схватив свой рюкзак и оружие, направился к тому месту, где обнаружил катер.

Весь берег там был затоптан. Но на всём этом фоне выделялся след, как будто по песку тащили что-то. Следы уходили метров на пятнадцать и потом исчезали. Эль Торо не успел сделать и шага к тому месту, как из ниоткуда, словно из отвесной стены обрыва, выскочил измазанный в чём-то, белый и пушистый комок. Луна, увидев Эль Торо, рванула к нему, мяукая на ходу, будто и вправду рассказывает что-то. Он присел и, протянув руки, в прыжке поймал кошку, которая сама бросилась ему на руки. Мурча и постоянно мяукая, она заглядывала ему в глаза и поворачивалась к тому месту, откуда появилась.

– Луна, что случилось? Где Сапфир и Шмель?

– Мр-р-р, мяу! – Луна спрыгнула на песок и побежала, оглядываясь, точно так же, как и тогда, на острове. Эль поспешил за ней и вскоре стоял у большой бетонной трубы, уходящей под землю. Следы вели именно сюда и пропадали в трубе. Кошка, не останавливаясь, побежала вглубь. Парень достал из рюкзака флягу с живчиком и фонарь. Сделав несколько глотков, он почувствовал, как стало легче, и, включив фонарь, пошёл вслед за Луной. Труба была большого диаметра, наверное, метра два. По крайней мере, Эль Торо шёл, почти не задевая свод головой, тем не менее инстинктивно пригибаясь, чтобы в темноте не врезаться головой во что-нибудь, и часто подсвечивал свод фонарём. По дну тек тонкий ручеёк чего-то вонючего, и этот противный запах становился тем сильнее, чем дальше он отходил от входа. Луч фонаря выхватил из темноты белые пушистые штаны задних лап Луны – и тут же загорелись голубыми огоньками два кошачьих глаза. Луна уже не издавала ни звука и перестала бежать, бесшумно идя в нескольких метрах впереди. Она остановилась возле тёмного провала в трубе и, убедившись, что парень идёт за ней, исчезла в нём. Это было соединение с подобной трубой, но уходящей по дуге куда-то в сторону. Кошка, повернув, не ушла далеко, а сидела в паре метров от поворота, ожидая его.

– Ну что, куда дальше? – тихо спросил Эль Торо, но звук его голоса эхом отозвался в трубе.

Он глянул на кошку и, увидев её взгляд, будто говоривший: ты что, сдурел? – виновато пожал плечами. Та, нервно дёрнув хвостом, повернулась и пошла вперёд.

«Действительно, что это я расслабился? Ведь Скиталец предупреждал, что тишина – это мой главный союзник. Нужно учиться у кошки! Вон как идёт – ни звука не слышно. А ведь она, наверное, что-то чувствует или знает! Чёрт, где же вы, ребята?» – подумал он и начал пытаться идти подобно Луне, мягко ступая на бетонную поверхность, которая явно уходила на подъём. По дну, в отличие от первого тоннеля, ничего не текло, но вот вонь так и не пропадала. К тому же в этом ответвлении явно чувствовалось движение воздуха, который стремился вверх, затягивая из основного канала все ароматы. Но Эль уже не обращал внимания на этот смрад. Все мысли были только об одном: он должен найти ребят и, если им угрожает опасность, помочь. Он уже и не представлял, сколько по времени они идут в этой кромешной тьме и вони, когда Луна вдруг остановилась и замерла в напряжённой позе. Он присел рядом и осторожно погладил её по холке.

– Мр-р-р! – еле слышно муркнула та, но не сдвинулась с места.

Эль выключил на всякий случай фонарик, и когда глаза адаптировались, увидел едва различимые в установившейся темноте всполохи света на стене туннеля.

– Пришли? – шёпотом спросил он Луну, на что она также еле слышно муркнула.

Он сидел на переплетении старых, тронутых ржавчиной труб в центре бывшего канализационного коллектора какого-то городка, расположенного на берегу озера. Тут было хорошо – темно, без этого выжигающего глаза и кожу ослепительного диска сверху. Но самое главное – здесь не было их, жутких, огромных, от которых невозможно было скрыться. Они появлялись из того странного и страшного тумана, что каждые три месяца возникает совсем рядом – из странных развалин, которые сияли фантастическими цветами и от которых шло что-то, без чего ни он, ни его племя не могли жить. Те развалины казались ему странно знакомыми. Что-то до боли родное и тёплое возникало в душе, когда он смотрел на эти руины, но он никак не мог вспомнить. В памяти остались только короткие обрывки, которых становилось всё меньше. Вот – огромный зал, люди в белых халатах, какие-то мигающие огоньки, приборы. Потом вдруг дом, чья-то улыбка и маленький человечек, прыгающий на него… а потом вспышка, жар, боль и темнота. Что это? Откуда? Он не помнил, но точно знал, что это было его, родное. Потом вновь отрывок – только уже лес и жуткие… как же он их называл раньше? Ну, те, огромные и страшные, рвущие зубами всех подряд – и снова провал.

Звук взрыва, донёсшийся с поверхности, взбудоражил не только его, но и всех, кто сейчас пережидал дневную жару и свет здесь, в подземной части коллектора. Толпа людей в балахонах, скрывающих их тела, зашевелилась, еле освещённая горящими факелами. Некоторые повскакивали, хватаясь за дубины и копья, кто-то просто продолжал лежать, подняв голову. Из толпы вышли трое, вооружённые дубинами и копьями. У идущего впереди в руке блеснуло лезвие ножа. Троица подошла к нему, и тот, что с ножом, долго мотал головой, дико кривляясь, разевая рот и перекашивая губы, и наконец выдал:

– Де?

– Берег! Берег! – ответил он, показывая стволом автомата в ту сторону, откуда донёсся взрыв.

В этот момент наверху громыхнуло ещё раз, и немного погодя – следующий взрыв, от которого даже стены подвала задрожали. Он знал: если раздаётся стрельба, взрывы – значит, будет еда! Оружие их не интересовало. В его племени автомат был только у него, да и то потому, что он ещё не совсем забыл, как им пользоваться. Остальные же использовали грозное оружие как замену привычной для них дубины или просто как метательный снаряд.

– Берег! – рявкнул он. – Глаза – смотреть! Всё-всё – таскать, хватать! Найдёшь – шевелится, живой? Не жрать! Неси! МОЁ! МОЁ! МОЁ!

Он передёрнул затвор для убедительности, потратив впустую выброшенный патрон. Троица в страхе отшатнулась.

– Стой! – заорал он и, выставив вперёд обе руки с растопыренными пальцами, а затем показав пальцем на толпу, добавил:

– Возьми!

Тот, что с ножом, что-то промычал в сторону толпы, и оттуда вышло десять фигур. Вереница подчинённых двинулась к расположенному в углу помещения выходу в ливневую канализацию. Он поёрзал на трубе, разминая затёкшие мышцы, и стал прислушиваться. Ни взрывов, ни стрельбы больше не было. Оставалось только ждать. Ждать, когда они принесут ему свежее, живое мясо. Не перепачканные в грязи и песке куски, а настоящее, которое можно ещё и подержать здесь, растягивая удовольствие. Они иногда выходили на охоту в ближайший лес, но сейчас, после того как вновь показался туман, все сидели тихо, чтобы переждать приход огромных. Так что то, что на берегу стреляют, – это удача. Большая удача.

Ушедшие вернулись довольно быстро. Он с нетерпением ждал, когда в центр подвала войдут все. К его удивлению, все шли пустые, злобно порыкивая и разбредаясь по разным местам. Но вот последняя тройка, те, что подходили к нему, тащили два тела на куске старой сети. Оба тела были в камуфляже и оба связаны, точнее, перемотаны верёвками. Тела подтащили к стене, прямо напротив него, и прислонили к бетону. Это был парень и девушка – высокая, стройная, со светлыми волосами. Оба безвольно склонили головы и не упали только потому, что прижались друг к другу плечами. Из плеча парня торчало копьё.

– Убил? – зарычал он на того, что с ножом, спрыгивая со своего места и направляясь к пленникам.

– Нэ, нэ! – замычал тот в страхе, отходя в сторону ливневого канала.

Он присел рядом с парнем и, схватив за копьё, выдернул его из раны. Парень вздрогнул и застонал, дёрнув ногой без ступни. Он схватил обрубок ноги и потянул на себя, отчего парень начал сползать по стене.

– Жрал?! – рявкнул он снова, обернувшись к испуганному старшему из троицы.

Тот бешено стал вертеть головой и махать руками, показывая, что он тут ни при чём.

– Не трогай его, тварь! – раздалось совсем рядом.

Он повернулся и увидел горящие ненавистью и злобой глаза девушки. Это вновь вызвало вспышку воспоминаний – и улыбку. Улыбку, ту самую, от которой вновь как-то странно защемило сердце, словно его сжимало что-то. Он поморщился, силясь вспомнить, чья это улыбка и отчего вдруг так щемит внутри, но уже через секунду злобный оскал исказил его обезображенное язвами лицо.

– Он – еда! Мясо! Жрать сегодня! Всё жрать! А ты – мясо моё! Ты сегодня не еда! Моя! Моя! Никто не трогай! Потом съем. Не сразу. Долго жить… играться с тобой буду!

– Развяжи… – злобно прошипела девушка, – потом посмотрим, кто с кем играться будет.

Девушка вдруг прищурилась, и он почувствовал какое-то странное чувство. Такого он не ощущал никогда, и это чувство вызывало беспокойство и страх. Он резко встал и, пятясь назад, рявкнул:

– Твоя – сидеть!

Странное чувство исчезло сразу же, как только он отвернулся от девушки. Но оно что-то изменило в нём, сломало привычное течение мыслей. Он окинул взглядом своё племя, смотрящее голодными глазами на две фигуры, сидящие у стены. Тройка тех, кто был в его первой свите и кому он доверял больше всего, стояла чуть поодаль, поглядывая то на него, то на пленников. Он поманил их пальцем и, дождавшись, когда те приблизятся, махнул рукой в сторону пленников.

– Стоять там! Смотреть! Жрать – нет! Моё!

Троица послушно отправилась в сторону пленников и уселась напротив них, смотря в разные стороны. Он же, посмотрев на остальное племя, выставил руку с зажатым в ней автоматом и, проведя ею по дуге, как бы демонстрируя свою силу и власть, рявкнул:

– Спать все! Жрать – потом!

Племя покорно опустилось на грязный бетонный пол подвала, не издав ни звука. Он, проконтролировав, что все улеглись, вновь забрался на свою трубу. Остатки его разума ещё пытались найти ответ – что за странное чувство он ощутил, когда смотрел той самке в глаза. Но в голове вдруг снова замелькали бессвязные картинки воспоминаний.

Эль Торо погладил Луну и, осторожно ступая, стараясь не создавать шума, пошёл вперёд, отодвигая кошку назад, себе за спину. Но пушистая вредина лихо и бесшумно прыгнула в сторону, обогнала его и скрылась за поворотом трубы. Он сделал ещё с десяток шагов, когда впереди появился круглый проём и явно большое подземное помещение за ним. Само помещение освещалось то ли костром, то ли факелами где-то слева, похоже, что в центре. Луна, припав к бетону всем телом, настороженно смотрела как раз в ту сторону. Парень подкрался ближе и аккуратно выглянул из-за края трубы. Всполохи живого огня освещали довольно большое помещение, заполненное почти полностью переплетением каких-то ржавых труб разного диаметра, вентилей и нависающих над всем этим хаосом решетчатых мостков. Это нагромождение металла не позволяло видеть то, что происходит в самом центре помещения. А именно там и горели несколько факелов, дающих на потолке отчётливые отсветы. Во рту уже более ощутимо проявлялся, возникший ещё примерно на середине пути, странный привкус железа. Эль посмотрел на Луну, и, встретившись с её взглядом, словно понял:

– Хозяйка там! Нужно спасти – и я помогу!

Он покачал головой, делая лицо и взгляд как можно суровее, и кошка, нервно дёрнув хвостом, медленно отползла назад. Эль оглядел помещение поподробнее. Прямо перед ним, к большому и, по-видимому, глубокому прямоугольному провалу, идущему до противоположной стены, шёл широкий лоток глубиной около метра. В провал из стены выходило несколько отверстий различного диаметра и расположенных на разной высоте, которые напомнили ему крутой песчаный берег, изрытый птичьими норами. Слева от провала начинались трубы, которые и занимали оставшееся пространство. Он осмотрел дно лотка, чтобы случайно не наступить на что-нибудь, и шагнул в помещение.

Сапфир и Шмеля он заметил сразу. При этом он удивился, когда, только выглянув из-за какого-то агрегата, встретился глазами с девушкой. Та как будто бы ждала его и совершенно точно знала, где он появится. Она была обмотана толстой верёвкой, став похожей на куколку бабочки. Шмель сидел с закрытыми глазами, привалившись к её плечу. Путами он был обмотан не так плотно, но камуфляж в районе плеча был пропитан кровью. Рядом с ними сидели трое в балахонистых лохмотьях и поглядывали в разные стороны. Оружия при них видно не было, только дубины. Чуть дальше, прямо на полу, вповалку лежало человек двадцать таких же балахонистых. У стены, где сидели Сапфир со Шмелем, стояли копья и лежали кучей дубины. Сапфир улыбнулась уголками губ и показала глазами прямо перед собой и чуть вверх.

«Так, там ещё кто-то!» – догадался Эль и, чуть выглянув из-за своего укрытия, увидел человека, сидящего на трубе и сжимающего в руке автомат.

Что за модель – он не понял, но точно не такой, как у Сапфир. Эль кивнул, показывая Сапфир, что понял и увидел, и посмотрел на магазин своего ВСС.

– Риал’туорис! – про себя выругался он.

Магазин был на двадцать патронов, и он не помнил, сколько там реально осталось. Решение пришло мгновенно. Он сунул руку в карман, достал рекар и активировал дар. Всё вокруг привычно замерло, но он спешил. Вскинув винтовку, он начал стрелять по лежащим телам, целясь в голову. И пока первая выпущенная пуля медленно летела к цели, он успел выпустить весь магазин. Патронов хватило только на лежащих. Эль отпустил винтовку, которая повисла на ремне, и рубанул размашистым движением по шеям сидевшей в ряд троицы, после чего с разворота нанёс удар сидевшему на трубе автоматчику…

Он не понял, что происходит. В такой привычной уже тишине и полумраке вдруг раздался какой-то треск, негромкие щелчки – и головы тех, кто лежал, ожидая обещанную им еду, стали вдруг взрываться кровавыми фонтанами, разбрасывая вокруг ошмётки мозгов. Они взорвались почти одновременно, а следом у охраняющей «еду» троицы отлетели головы и исчезли в темноте. Горло вдруг пронзила резкая боль, и тёмная, почти чёрная жидкость фонтаном хлынула, заливая одежду. В лёгких забулькало, и как-то быстро стали убывать силы. Он выронил автомат и схватился за фонтанирующую кровью шею, стараясь заткнуть рану. Он пытался вдохнуть воздух, но вместо этого, булькая и хрипя, только наполнял лёгкие своей кровью. Внезапно стало как-то спокойно и легко. Что-то щёлкнуло в умирающем мозгу, собирая все обрывки воспоминаний и дополняя их новыми. Словно кто-то могущественный, вдоволь наигравшись с ним, решил напоследок вернуть ему память и разум. Вот перед глазами проплыл большой зал – он сразу вспомнил этот зал. Это пультовый зал управления энергоблоком. И те люди, которые казались неизвестными, – это его коллеги, друзья! Он вспомнил их всех! А вот и дом. Его дом – и, открыв дверь, он наконец вспомнил её, свою жену, и её обворожительную улыбку. А следом – малютка дочка с разбега прыгает ему на руки и прижимается щечкой, обхватывая за шею. Счастье, семья, дом! А потом – вспышка! Туман. И дикая головная боль вперемешку с сухостью во рту и горящей, словно в домне, кожей. Он бросается в комнату дочери – и видит её, свою жену, склонившуюся над кроваткой и как-то странно дёргающую головой. И кровь! Кровь везде. А потом – страшные глаза жены: белёсые, неподвижные и безжизненные. Он вспомнил, как бежал, преодолевая дикую боль во всём теле и стараясь убежать не только от превратившейся в чудовище жены, но и от изрыгающей тонны радиоактивного мусора станции, которая, полыхая всеми энергоблоками, сияла неземными свечениями позади. Он бежал – по полю, по лесу, прятался от огромных страшилищ, которые лезли, казалось, со всех сторон. Тёмный, освещённый колышущимся пламенем факелов мир вдруг покачнулся, завертелся, и он упал на пол. Последнее, что он увидел, – очень красивое лицо девушки со светлыми волосами. Он попытался улыбнуться окровавленными губами и прохрипел:

– Спасибо!