Сознание вернулось рывком, словно его кто-то просто включил. Затылок нестерпимо болел, двигаться он не мог от тяжести, словно на руки и ноги навалили тяжеленые камни. Он лежал лицом вниз на разогретой резине плотика, который, судя по всему, мерно покачивался на спокойной воде.

«Сапфир!» – в сознании вспыхнул образ девушки, её полные ужаса глаза, которые он успел запомнить в последний момент.

Он дернулся в попытке подняться, но нежные руки тут же перехватили его, и знакомый голос нарушил тишину:

– Тише, Эль! Не двигайся пока лучше. Сейчас рану тебе обработаю, перевернём.

– Может, волосы срезать вокруг? – это уже Шмель высказал предложение.

«Живы! Все живы, – с облегчением подумал он, и тут же шершавый, тёплый язык лизнул его щеку. – И кошка тоже, в порядке.»

– Думаю, не стоит, – ответила Сапфир Шмелю. – Ссадина хоть и большая, но не глубокая. Думаю, и так обойдёмся.

К саднящей ране на затылке прижалось что-то мягкое, и тут же рану словно залили кипятком. Он стиснул зубы, но не проронил ни слова.

– Потерпи, – тихо сказала Сапфир. – Немного будет больно, но потом пройдёт.

А он готов был терпеть любую боль, лишь бы быть с ней рядом. Болевые ощущения и правда немного ослабли, и вскоре осталась только неприятная, дёргающая временами боль. Шмель помог его перевернуть, и он открыл глаза, сразу встретившись с обеспокоенным взглядом Сапфир.

– Ну что? Как себя чувствуешь? – спросила она.

– Нормально, – попытался улыбнуться он. – А где это мы? И вообще, что произошло?

– Мы на озере, – ответил Шмель. – Вёсла смыло, и грести, по сути, нечем. А что произошло? Видимо, где-то на юге перезагрузился кластер с большой рекой или озером, или вообще морем. Улью ведь всё равно, что это – ручеёк, речушка или река. Главное, что это водоём, и вода куда-то течёт. Так вот, когда грузится кластер с чем-либо большим, чем-то, к чему это всё присоединяется, и получаются вот такие цунами. Главное – непрерывность пути. Видел, наверное, автострады, переходящие на соседнем кластере в грунтовку? Или мосты, соединённые по границе, но совершенно не подходящие ни по конструкции, ни по размерам?

– Дороги видел, – подтвердил Эль Торо.

– Я и дороги, и мосты видела, но вот с реками впервые столкнулась, – Сапфир окинула взглядом окружающую их водную гладь. – Так что делать-то теперь? Нужно до берега как-то добраться, а то мы тут зажаримся и с голоду помрём.

Эль Торо приподнялся, чуть скривившись от пронзившей боли в затылке, и осмотрелся. Вокруг была вода. Куда ни кинь взгляд – простиралась спокойная, почти зеркальная водная поверхность.

– А это точно озеро? – спросил он.

– Да! Я помню, у нас на картах оно было обозначено. Причём вроде бы этот кластер с озером стабильный. Только вот объезжали его всегда через тот мост, где нас зажали, и городской кластер по другому берегу, или по той самой трассе, где караваны ходят, но она сильно восточнее.

– Почему? – спросила Сапфир.

– Точно не знаю, но командир говорил, что там, на берегу, кластер с аварийной АЭС грузится и вокруг – территория атомитов.

– Это ещё кто такие? – в унисон спросили Сапфир с Эль Торо.

– Ну… – Шмель призадумался. – Сам с ними ни разу не встречался. А вот Боцман был в их краях и рассказывал. В общем, это такие же иммунные, как и мы, только мутировавшие. И мутации эти связаны с радиацией. Обитают в местах с повышенным фоном или рядом с ними. От обычных практически не отличаются по внешности. Ну, бывают у них вроде как какие-то язвы и прочая дрянь, а так, в принципе, люди как люди.

– Так в чём тогда мутации-то состоят? – спросила Сапфир.

– Да в том-то и дело, что мутации сказываются в основном на чердаке! – ответил Шмель и постучал себя по голове пальцем.

– В каком смысле? – не понял Эль Торо.

– Ну кукухой они поехавшие полностью! Понимаешь? Вроде и люди, но никаких моральных принципов и устоев. Забывают, как говорить, пользоваться обычными вещами. В качестве оружия – в основном палка, дубины, булыжники. Ну, в редких случаях – копья. Правда, есть среди них уникумы – те, что и говорить сносно могут, и даже оружием пользоваться более-менее могут. Такие у них в главарях, в основном. А ещё они очень не любят солнце и свет. Поэтому носят всегда балахоны с капюшонами – по типу как у древних монахов или Джав из "Звёздных войн".

– Каких "Звёздных войн"? – встрепенулся Эль Торо.

– Успокойся! – улыбнулся Шмель. – Это фильм в нашем мире такой был, фантастика.

– Ну тогда нам их бояться нечего? – неуверенно спросила Сапфир, вспоминая своё ночное противостояние с ордами мелких мумий, случившееся не так уж и давно.

– Это как посмотреть! – Шмель покачал головой. – Они хоть и не так сильны, но их много, нападают всегда толпой, они абсолютно не восприимчивы к боли и удивительно живучи. А ещё они все поголовно – людоеды!

– Твою же мать! – выругалась Сапфир. – И что делать? Нам, насколько я понимаю, на тот берег нужно, чтобы на трассу караванов выйти. И как их обойти?

– Не знаю, – пожал плечами Шмель. – Где их земли заканчиваются – я совсем не знаю. Придётся наугад и, если что, прорываться. Можно попробовать на другой берег переправиться, но там и дорог нормальных нет, и до ближайшего стаба – почти семьсот километров.

– А транспорт? – посмотрела на него Сапфир. – Ты сам идти не сможешь. Нужен какой-никакой транспорт. Может, обратно к мосту попробовать? А то я вас двоих не вытяну.

– Я в норме! – сказал Эль Торо. – Только вот чем это меня так приложило?

– Бревном или обломком ствола. А по поводу назад… Пустая трата времени! – покачал головой Шмель. – Там всё посмывало, и даже если найдём один из наших броников, то наверняка весь в иле и грязи. Не реанимируем в поле.

– Погодите! – прервал разговор Эль Торо. – Давайте вон к той земле для начала подплывём. А то скоро зажаримся здесь.

Он показал рукой за спины Шмеля и Сапфир на видневшийся вдалеке кусок заросшего лесом берега.

– Откуда это? – удивилась Сапфир, обернувшись. – Вроде всё осматривала и ничего не было.

– Похоже, нас течением к нему несёт. – сказал Шмель. – А ну, давайте грести всем, чем можно.

«Всем, чем можно» – оказались бронепластины, вынутые из плитника Шмеля и Сапфир, с помощью которых все стали усиленно грести, и видневшаяся вдали земля довольно быстро стала приближаться, постепенно превращаясь в крупный остров. К берегу они подошли лишь к вечеру. Солнце уже было возле самой линии горизонта, когда плот стал скрести резиновым, армированным днищем по песку. Эль Торо встал в воду, оказавшись по щиколотку в воде, и, схватившись за леер, потащил плот к берегу. Разгрузив плот, перенеся на берег все рюкзаки, оружие и Шмеля, чтобы не замочить его повязки на обрубке ноги, они практически без сил повалились на нагретый за день песчаный берег. Что будет дальше, они пока не думали. Главное – теперь есть почва под ногами и тень в густом смешанном лесу, покрывающем весь остров.

На берегу, чуть поодаль от среза воды, которая, набегая мелкими волнами на песок, издавала еле слышные всплески, горел костёр. Над пламенем, с жаром пожирающим сухие коряги, собранные по берегу, висел объёмистый котелок, из которого распространялся волшебный аромат варёного мяса. Рядом с костром хлопотала Сапфир, помешивая кипящий бульон в котелке и загружая туда рис и какие-то специи, обнаруженные в её рюкзаке. Эль Торо был рядом, следя за огнём и время от времени отходя, чтобы принести ещё веток и коряг. Шмель сидел чуть поодаль, держа на руках Луну и почесывая её подбородок. Та, довольная таким обилием внимания, спокойно лежала, включив на полный свой трактор, и поглядывала иногда за действиями Сапфир и несостоявшегося нолда. Палящее светило, которое пыталось весь день заживо испечь их на плоту, уже давно сменили вальсирующие звёзды. Стало немного прохладнее, от воды потянуло влагой, которая к утру наверняка превратится в туманную дымку, стелющуюся по поверхности озера.

– Ты сегодня поспи, а я подежурю. – сказал Эль Торо, наблюдая за Сапфир. – Я пока в отрубе был, отдохнул.

– Все будем спать! – обернулась к нему девушка. – Шмель сказал, что это стабильный кластер, а на острове ни одной твари. Это гарантирую! Так что сейчас поужинаем, выспимся, ну а завтра будем решать, как быть.

– Завтра остров нужно осмотреть! – громко, чтобы услышали все, сказал Шмель со своего места. – Может быть, что интересное найдём.

– Ну вот и пойду с утра, – Эль Торо подбросил в костёр очередную корягу, которая тут же затрещала, разбрасывая искры от охватившего её огня.

– Может, вместе пойдём? – Сапфир игриво поглядела на Эль Торо, и её эмпатия отметила взрыв радости в его чувствах.

– Давайте утром решим! – вновь крикнул со своего места Шмель и попытался привстать, опираясь на найденную на берегу корягу как на костыль.

– Куда ты? Сиди, сейчас помогу! – Эль Торо вскочил и, быстро подойдя к парню, подхватил того под мышки, поднимая с песка.

Луна, с недовольным видом от того, что потревожили её покой, спрыгнула с руки Шмеля и пошла к костру, нервно подёргивая кончиком хвоста.

– Нужно подумать, на чём нам отсюда выбираться! – Шмель, подойдя к костру, посмотрел на гладь озера, в которой отражалось ночное небо. – Вёсла, конечно, с помощью твоего чудо-ножа можно выстрогать, но такое расстояние пройти…

– Так! – прервала его Сапфир. – Давайте ужинать. Уже всё готово. А что делать и как выбираться – завтра будем решать. Я за сегодня так вымоталась, что сейчас просто упаду без сил.

Ночь прошла спокойно, хотя Эль Торо и просыпался несколько раз, открывая глаза и прислушиваясь к окружающим звукам. Он проснулся за час до рассвета, аккуратно, чтобы не шуметь, поднялся и подбросил в еле тлеющие угли костра несколько сухих веток. Ветки загорелись не сразу, но пока он наливал в котелок воду, чтобы заварить чай, по ним уже начали бегать язычки пламени.

– Ты что так рано встал? – послышался голос Сапфир.

Он обернулся на голос и увидел в отблесках огня её глаза. Языки пламени костра словно бы плясали в этих глазах, создавая феерическое зрелище.

– Да просто решил, что пораньше выйти будет неплохой идеей. Не так жарко будет, – ответил, улыбаясь, он, оторвавшись от её глаз.

– Без меня, значит, решил уйти? – произнесла Сапфир, как бы в шутку.

– Нет! – парень встрепенулся, ему и в голову не приходило такого. – Я просто решил тебя не будить, пока чай не заварю.

– Ладно, ладно! – улыбнулась Сапфир. – Верю!

Кошка, которая лежала, свернувшись клубком у головы хозяйки, повернулась на спину и, смачно потянувшись всеми четырьмя лапами, подняла голову, осматривая с хозяйским видом всё вокруг.

– Она всегда так с тобой спит. Я сколько ни наблюдал – она у тебя у головы устраивается, – кивнул Эль Торо на Луну.

– Ну, в том прошлом мире, дома, она вообще любила у меня на груди спать. – сказала девушка и потрепала её по холке. – Да, белый мишка?

Луна ещё раз потянулась и как бы в подтверждение муркнула.

– Ну, чай сейчас будет готов. – сказал Эль Торо, засыпая в котелок ароматные, скрученные листья. – Вот только не знаю, что на завтрак сделать.

– Я пока не хочу ничего, – ответила Сапфир, вставая. – Ты себе делай, а я пока умоюсь пойду.

Она прошла мимо него, как бы случайно проведя ладонью по его волосам. Внутри всё запело, наполнилось неизвестными ему чувствами, но он не подал ни единого признака своего волнения. Эль Торо не понимал, не знал, какие знаки внимания приняты у этой цивилизации. В принципе, все различия, до сих пор выявляемые им, были обусловлены лишь разницей в развитии цивилизаций. Но многие понятия о чести, морали, правде – совпадали с их, таларионскими. Но в этих людях соседствовали не только понятия и эмоции, присущие таларионцам, но и низменные страсти варкиниан. Они могли быть добрыми с одними и тут же ненавидеть других. Причём ненавидеть люто, так, что готовы были, не раздумывая, убить. Возможно, единственное, что могло их объединять, – это была религия или вера в их Бога, но и то – как оказалось, религий у них много, как, впрочем, и богов. Вспомнился их разговор со Скитальцем на эту тему в магазине у бывшего Коллет. Они разные! И каждый из них непредсказуем для его, таларионского, менталитета. Хотя… И на родной планете всё меняется. С приходом к власти варкиниан появились те, кто готов ради своей сиюминутной выгоды перейти черту чести, став предателем, соглядатаем и доносчиком. И с каждым циклом таких становилось всё больше. А вот с любовными отношениями для него всё было покрыто тайной. На родной планете всё было просто! Никто не знал, почему и как возникали чувства между парой. Этим даже занимался целый отдел в Академии Потока. Но если чувства возникали у тебя, то можно было быть абсолютно уверенным, что у избранницы точно такие же чувства к тебе. Поэтому-то и не было ни досрочных связей, ни измен. Разлучить пару могла только смерть. Любовь в их мире была абсолютом. Здесь же всё настолько сложно и перемешано…

– Ну, где чай? – прервал его мысли голос Сапфир.

– Да, извини! Всё готово, – он снял с разогретых костром камней котелок и поставил на импровизированный стол, сделанный Сапфир ещё вчера из плотного полога, который был привязан к её рюкзаку.

– О чём задумался? – спросила девушка, наливая себе бодрящий напиток и смотря на него с хитринкой.

– Да так… – смутился он и постарался спрятать свой смущённый и растерянный взгляд. – О жизни и огромной пропасти, что разделяет цивилизации.

– Это ты о чём? – не поняла Сапфир, и в глазах блеснул интерес.

– Это сложно объяснить… – снова смутился Эль Торо, проклиная себя за излишнюю болтливость. – По крайней мере для меня на настоящий момент. Может быть, позже я смогу объяснить.

– Ловлю на слове! – сказала девушка и, как бы поняв, что расспрашивать его не стоит, резко сменила тему: – Как твоя голова?

– Да в норме всё. Не болит уже. Так, немного кожу тянет.

– Ну, это значит, заживление идёт полным ходом! А ты чего не пьёшь? – она подвинула к нему кружку с чаем. – Эх! Где мой фарфор? Бывало, выйдешь вот так с утра на улицу, заваришь чаю… Благодать!

Сапфир с грустью посмотрела куда-то на расцвеченное утренним градиентом небо.

– Скучаешь? – спросил Эль Торо.

– А ты? – в ответ спросила она, смотря в упор взглядом, который не позволял не ответить.

– И да, и нет. Да – потому что меня просто вырвало из привычного мира. Нет… – он задумался, борясь с желанием сказать: «потому что встретил тебя». – Потому что то, что я попал сюда, спасло от долгой и мучительной смерти.

– Ну, у каждого из попавших сюда наверняка есть подобная история, – задумчиво произнесла девушка. – Так что я тоже и скучаю, и нет. Ладно, допивай, да будем будить Шмеля и выдвигаться.

– Да я не сплю уже давно, – послышался голос Шмеля из темноты.

– Подслушивал? – улыбнулась Сапфир. – Двигай на завтрак. Тебе помочь?

– Вы слишком громко думаете, чтобы вас не слышать, – отшутился Шмель. – И нет! Не нужно мне помогать. Сам справлюсь.

Он появился из темноты, опираясь всё на ту же корягу.

– Тогда мы можем выдвигаться! – Сапфир поднялась на ноги и, прихватив свой автомат и рюкзак, посмотрела на Эль Торо. – Ты идёшь?

– Иду! – спохватился он. – Только зачем рюкзак? Оружие – ещё ладно, но рюкзак?

– Мне один друг, выживальщик из прошлой жизни, говорил всегда: «Даже уходя выбросить мусор из дома, бери с собой всё необходимое».

– Это верно! – кивнул Шмель. – Оружие и рюкзак – это всё, что у тебя есть, и никогда не угадаешь, на что можно нарваться.

Эль Торо улыбнулся, понимая, что друзья правы, и подхватил свой рюкзак. Луна, всё время вертевшаяся у ног Сапфир, показывала всем своим видом, что без неё этот поход не обойдётся. Через минуту их силуэты скрылись в предрассветном тумане, расстилающемся над гладью озера.

Остров оказался довольно приличного размера. Он был вытянут в длину, и плот оказался на его самой узкой стороне. Когда через несколько минут ходьбы лес стал закрывать их стоянку, которую можно было обнаружить по поднимающемуся от костра дыму, перед ними открылся уходящий вдаль берег, очертания которого терялись где-то в предрассветной дымке. Прошёл час, другой, солнце уже вовсю хозяйничало на небосводе, а берегу не было видно конца. Ничего привлекательного и полезного им не попадалось, но настроение поднимало то, что они сейчас шли по теневой стороне, избегая палящего светила. Кошка то и дело убегала куда-то в лес, вызывая тревогу у Эль Торо, но Сапфир относилась к этому совершенно спокойно. Он шёл впереди, осматривая берег и лес и при этом отчётливо ощущал её взгляд. Несколько раз поворачивался и видел её добрую улыбку. Они шли молча, не разговаривая, и это было странно – как будто каждый был погружён в свои мысли. Луна, в очередной раз убежавшая в лес, не появлялась уже минут двадцать, и он начал беспокоиться. Но, оглянувшись и поймав очередную улыбку девушки, в смущении отвернулся.

Сапфир шла за парнем, и в голове вертелся хоровод мыслей. Её дар, её эмпатия отчётливо показывали, что парень влюблён в неё. Это и радовало, и пугало одновременно. Да и у самой при первом знакомстве возникло чувство, которое она уже много лет старалась гасить в себе. Да, любовь – это прекрасное чувство. Оно даёт силу, вдохновение, энергию для жизни. Но страшно было в очередной раз ошибиться, как с ней было уже не раз. Когда-то давно, она уже не помнила – когда и от кого – услышала фразу: «Любить можно только раз, а влюбляться – многократно». Вот и хотелось – чтобы раз и навсегда, а не так, что отдаёшь все силы, а потом разочаровываешься. И страшно было ошибиться, и вновь испытать горечь потери и разочарования. Она смотрела на стройную фигуру несостоявшегося внешника и думала о том, как распознать настоящее, единственно правильное чувство.

«Как там Олег говорил… – должно что-то щёлкнуть в душе, и ты сам понимаешь, что это твой человек навсегда. Но как понять, как распознать этот щелчок?» – вспомнился давний друг из того, прошлого и недоступного теперь мира. Стало вдруг грустно и очень захотелось увидеть его или просто позвонить, поговорить – как она всегда делала раньше, там, в прошлой жизни. Эмпатия отвлекла её от воспоминаний, отметив растущую тревогу Эль Торо. Она посмотрела вокруг. Луны рядом не было, но она чётко ощущала её радость, с которой та приближалась к ним – почему-то спереди. Эль Торо обернулся, и она снова улыбнулась, вызвав у того волну смущения.

«А хорошо ли это – вот так чувствовать человека? – мелькнула мысль. – Ведь это, по крайней мере, нечестно по отношению к нему. Может быть, рассказать ему о своём даре? Нет. Сначала нужно разобраться и в своих чувствах, и в его».

Впереди, из-за кустов, растущих от самого леса до кромки воды, выскочила Луна, забавно подёргивая в воздухе намоченными лапами. Сапфир отчётливо ощущала её радость и гордость – как будто она совершила что-то важное, что-то особенное. Белый пушистик, завидев их, быстро побежал к ним, по ходу «рассказывая», какая она молодец, – постоянно мяукая с разными интонациями.

– Ну, что случилось? – Эль Торо присел и хотел взять кошку на руки, но та ловко увернулась и, проскочив мимо его рук, развернулась и побежала обратно.

Она бежала, останавливаясь через каждые пять метров и оборачиваясь, словно желая убедиться, что за ней идут.

– Что это с ней? – спросил Эль Торо у подошедшей Сапфир.

– Зовёт с собой, – ответила девушка. – Видишь, как кружится – что-то нашла, наверное. Идём быстрее!

Шмель после ухода Сапфир с Эль Торо решил заняться приведением плота в порядок и подготовкой его к дальнему плаванию. Вёсла он сделать не мог, не имея того чудо-ножа, что был у Эль Торо, и решил соорудить на плоту что-то типа навеса, под которым можно было бы укрыться от палящего солнца. Нужно было всего-то нарезать веток подходящего размера и диаметра, связать каркас и разместить его на плоту. Вроде бы всё просто, но отсутствие одной ступни и, как следствие, занятость костылём одной руки растянули процесс заготовки на несколько часов. Он несколько раз падал, в порыве азарта забывая о своей временной инвалидности, матерился, вставал и продолжал заготовку. План был прост: сделать рамку по размерам плота, которую можно будет привязать к леерам. К этой рамке, через раскосы, закрепить вертикальные стойки, по верху которых повторить нижнюю рамку. А уже на неё натянуть «слоновью кожу» – полог, который сейчас служил им скатертью-самобранкой. Так он и решил, начав заготовку. Но, как говорится, лучшее – враг хорошего. Уже почти нарезав веток на каркас, он решил попробовать соорудить мачту для паруса, вспомнив, что у него в вещах есть лёгкое и довольно большое пончо. Поиск, выбор и срубка подходящей ветки заняли ещё больше часа.

К полудню все материалы уже были перемещены на берег, ближе к плоту, но прежде чем начать сборку, Шмель решил посмотреть, что творится с его раной. Боли не было – наверное, этому способствовали постоянные инъекции спека, которые делала ему Сапфир. Но под повязкой, которую по-хорошему нужно было уже менять, постоянно что-то зудело, чесалось, как будто ступня была на месте.

Он присел в тени дерева и, достав необходимые перевязочные материалы, начал осторожно снимать старую повязку. Кровавых следов на бинтах не стало уже на второй день. А после того, как их вынесло потоком на озеро, Сапфир сменила намокшую повязку. Он тогда не мог увидеть свою ногу, так как лежал на животе. Последний слой бинтов спал с обрубка ноги – и перед ним предстала неприятная картина. Не знай он, что Улей награждает всех иммунных способностью регенерации, наверняка впал бы от вида розовой, тонкой как папиросная бумага кожи, затянувшей открытую рану и кость, в депрессию. Но… всё равно, он впервые лицезрел собственную, неполноценную конечность.

– Вот рубер, сука, – зло высказался он. – Интересно, а как это всё отрастёт?

В душе колыхнулось сомнение, но он вспомнил, как в Клине видел рейдера, которому местный знахарь помогал с оторванной ногой. Кто-то тогда сказал, что подобная процедура займёт около четырёх месяцев со знахарем, а без него может затянуться и на большее время. Кажется, тот рейдер тогда заплатил за услуги знахаря красную жемчужину – но это были только слухи. Хотя, вот он сейчас ничуть не в лучшем положении, чем тот рейдер. Даже в худшем. Если бы не Эль Торо и Сапфир, он навряд ли бы выжил. Так что – для того чтобы быстро встать на ноги, отдашь и две красные, и даже белку!

– Размечтался… – буркнул Шмель, вспоминая свои запасы.

В потайном кармане лежали две чёрные. И этого могло не хватить для оплаты услуг знахаря.

– Эх, если бы всё у моста пошло по-другому… Там трофеев было бы… – мечтательно проговорил он, и тут же сам себя поправил: – Если бы да кабы – то выросли бы грибы.

Он распаковал бандаж – с эластичной лентой, мягкой подушечкой и самофиксирующейся застёжкой – и, наложив подушечку на рану, начал аккуратно обматывать её вокруг обрубка ноги.

Шмель уже хотел приступить к изготовлению каркаса, когда его привлёк странный жужжащий звук, раздававшийся со стороны озера. Он подтянул к себе автомат и насторожённо прислушался. Звук доносился сверху, с противоположной стороны от той, куда ушли Сапфир с Эль Торо, и явно приближался. В том, что это был беспилотник, он не сомневался – только вот чей, и откуда ему вдруг взяться? Судя по картам Сапсана, они уже далеко от внешки, и если это дрон внешников, то спрашивается – какого чёрта ему понадобилось здесь, так близко к границам Пекла?

Шмель постарался залечь за стволами деревьев, так, чтобы его не было видно. Хотя, если там есть тепловизор, то всё это бесполезно. Он с тревогой взглянул на уже потухший костёр, но само место кострища было как язва – на ровном фоне песка и камней – да и плот очень сильно выделялся. Оставалось надеяться на чудо, что его не заметят и не обратят внимания на одиноко валяющийся плот.

Звук становился всё ближе и ближе – и, наконец, слева, из-за деревьев, в двухстах метрах над водой, огибая все неровности берега, показался серо-зелёный аппарат, похожий на крест. Под широко раскинутыми, прямыми крыльями виднелись ракеты.

– Чёрт! – Шмель сжал зубы от злости. – Латиняне!

Сомнений не было – это был ударный беспилотник внешников, латинян. Или, как их называли в старом мире, – пендосов. Он уже встречался с таким, но та, прошлая встреча оказалась роковой для дрона: Шмель тогда всадил ему прямо в центр гранату из РГД. Теперь же перевес был на стороне беспилотника. Гранатомёта нет, а сбить из АК на такой высоте…

Шмель внимательно осмотрел небо. Ударники обычно одни не летают, и на большой высоте должен быть ещё один – наблюдатель. Но небо было абсолютно чистым.

– Кого же ты тут ищешь?.. – прошептал Шмель, поднимая автомат и вглядываясь через оптику в серо-зелёные борта и крутящуюся в разные стороны головку оптической системы.

На такой высоте он явно был в режиме поиска. И при этом – без наблюдателя. Палец мягко лёг на спусковой крючок, выбирая свободный ход. Шмель был готов стрелять, но его сдерживало то, что если он собьёт аппарат, то через некоторое время внешники пришлют сюда несколько других и просто перепашут остров, не оставив ничего живого. Он ждал, как поведёт себя дрон – полетит дальше или начнёт облетать остров. Сердце бешено стучало, но он старался успокоиться, выбирая место, куда целиться в случае атаки.

Беспилотник стал плавно поворачивать в его сторону, явно намереваясь облететь остров. Шмель замер перед решающим выстрелом. Но аппарат вдруг покачнулся влево и полетел вдаль от острова. Парень стёр пот, выступивший на лбу, и уже хотел было перевернуться на спину, чтобы перевести дух, как вдруг звук двигателя изменился. Он посмотрел на беспилотник – и ударил от досады кулаком в землю: серо-зелёный крест возвращался, направляясь прямо в его сторону. Сердце снова забилось, грозя выскочить из груди.

«Сбивать! Теперь только сбивать! – думал он, выбирая цель для гарантированного поражения. – Смерть в любом случае неизбежна – если не от ракет этого, то от тех, что прилетят следом».

В оптике промелькнула головная часть ракеты, и он чуть было не нажал спуск, но, вспомнив, что для взрыва нужно поставить ракету на боевой взвод, сдвинул оружие чуть левее. В перекрестии прицела показался защитный кожух двигателя, выступающий уродливой шишкой между двух наклонных килей. Шмель прицелился и дал короткую очередь. Он видел, как несколько пуль калибра 7,62, в числе которых были бронебойные и зажигательные, несутся к блоку цилиндров и карбюратору. Двигатель несколько раз чихнул, взревел и окончательно затих. Всю хвостовую часть охватило пламя, и летучий аппарат, беспорядочно кувыркаясь, через несколько секунд рухнул в воду в ста метрах от берега.

– Вот и всё, – констатировал Шмель, переворачиваясь на спину и глядя, как над ним раскачиваются густые кроны деревьев.

То, сколько им оставалось жить, теперь зависело только от того, как далеко от этого острова внешники. Но то, что уже сейчас у них идёт анализ случившегося и какой-нибудь пузатый офицер отдаёт приказ сравнять остров с землёй – в этом он не сомневался.

– Эх, ребят бы предупредить… – сказал он сам себе. – А то накроют, и не будут знать – кто и почему.

Со стороны, куда утром выдвинулись Сапфир и Эль Торо, послышался нарастающий звук лодочного мотора. Шмель приподнялся, с тревогой оглядывая озеро.

– Твою мать! У них что, ещё и суда здесь есть? – прошептал он, меняя на всякий случай магазин на полный. – Ну, тогда, может, и не будут перепахивать остров.

Из-за деревьев, прикрывающих берег справа, выскочил небольшой открытый катер с двумя мощными моторами, закреплёнными на транце. Катер резко повернул в сторону их стоянки и направился прямо к берегу. Шмель вскинул автомат и припал к прицелу, намереваясь расстрелять внешников ещё до подхода к берегу. Катер подбрасывало на волнах, и поймать в прицел рулевого было очень тяжело. Наконец, когда катер стал сбавлять ход и рывки стали не столь интенсивными, Шмель опустил оружие и, перевернувшись на спину, заулыбался.

За ветровым стеклом, у штурвала, стояла Сапфир, а с другой стороны от неё сидел Эль, придерживая Луну.