Картина мира изменилась внезапно. Только что я продирался сквозь густой лес, и вот, передо мной городской квартал. Или город, черт его поймет! Городские руины тянутся от горизонта до горизонта, как бесконечный лабиринт хаоса. Воздух, такой чистый в лесу, с ароматами хвои, листвы и разнотравья, сразу наполнился жутким смрадом гниения и нечистот. Концентрация смрада была такая, что окружающая атмосфера казалась вязкой, липкой и тягучей субстанцией, которой невозможно было дышать. Солнце, уже давно подобравшееся к зениту, выжигало все вокруг, дополняя эту сюрреалистичную картину ада, дикой жарой. Пекло, оно и есть Пекло!

Я внимательно рассматривал открывшуюся передо мной картину этого места, где столкнулись эпохи и стили, словно кто-то бездумно сшил куски реальностей, создавая эту безумную мозаику. Мой внутренний архитектор, тот, что казалось навсегда остался в прошлой жизни, выл и скрежетал зубами от такого архитектурного беспредела. Высокие небоскрёбы с выбитыми зеркальными фасадами соседствуют с ветхими каменными лачугами и стандартными панельными многоэтажками, словно живописная иллюстрация из сюрреалистических книг. Мостовые из брусчатки сменялись разбитыми асфальтовыми дорогами, переходящими в широкие проспекты, усеянные обломками зданий, раздавленными остовами автомобилей и смердящими останками человеческих тел. Я смотрел на этот хаос и понимал, что все это – работа одного архитектора, под названием Улей. Все что я вижу, всего лишь хаотичное нагромождение кластеров из разных стран, мест и даже эпох. Правило у этого архитектора только одно – подобное, должно сочетаться с подобным. Дорога с дорогой, мост с мостом, лес с лесом, и совершенно неважно, что широкая автострада переходит в разбитую проселочную дорогу, или хвойный лес, вдруг превратится в джунгли. Ну и что! Лес ведь! Вот так и с домами, небоскребы и древние лачуги, панельные многоэтажки и загородные коттеджи, все было перемешено, подчиняясь только одному правилу – улицы были непрерывны.

Тварей по близости не было, лишь вдали, рядом со взмывшим к небу белесым туманным столбом, купол показал большую стаю. Они видимо ждали окончания перезагрузки кластера, чтобы продолжить пир. Оттуда доносился приглушённый рык или рёв. Но в районе, куда вышел я, было тихо. Примерно в двух кварталах от меня была расположена высотка, этажей под сто, показавшаяся мне очень знакомой или по крайней мере что-то напоминающей. Вид у нее был плачевный, и создавалось впечатление, что здание стоит уже очень давно.

– Неужели стаб? – мелькнула мысль

Вообще высотка соответствовала этому статусу. Здания, стоящие рядом, хоть и были разрушены, но было видно, что они свежие, не имеющие ни ржавчины, ни следов потеков от скопившейся грязи, на стенах. Это явно был стаб и следовало этим воспользоваться. Тем более, с высоты его крыши откроется прекрасный обзор на все окрестности. Проверив еще раз своим куполом наличие тварей, я выдвинулся вперед. От высотки меня отделяли два кластера, каждый размером с городской квартал. Первым шел явно заброшенный откуда-то из Европы. Сохранившиеся таблички, плакаты, были на неизвестном мне языке, явно не принадлежащий к романской группе. Скорее всего это был какой-либо прибалтийский город, но дома были современные и разобрать по стилю было затруднительно. Да и на самом деле мне было все равно. Город мёртв, но он продолжал жить в виде воронов, доклёвывавших валяющиеся останки, ожидая новой перезагрузки и очередного ужаса смертей и разрушений.

Твари закончили свой пир здесь примерно неделю назад, судя по останкам, которые попадались на улице. Картина была удручающей, но уже вполне привычной. Разбитые и смятые автомобили, выбитые окна и проломленные стены, везде кровь и части человеческих тел. Иногда попадались разорванные туши бегунов и лотерейщиков, которым, скорее всего, не повезло попасться под горячую лапу старшего, более матерого собрата. Разрушенные здания словно склонились под тяжестью страха того что здесь произошло, их пустые оконные проёмы напоминали пустые глазницы черепов. Полуразрушенные стены и местами покореженные столбы освещения, возвышались как призраки, напоминающие о некогда живом городке, который теперь превратился в жуткий музей гибели и забвения.

Прибалтийский квартал сменился, явно английскими либо американскими таунхаусами, в викторианском стиле, рядком стоявшими вдоль широкой улицы. Наверное, в своем мире, этот район был достаточно дорогим для проживания. Когда-то ухоженная район, с подстриженными газонами, старыми раскидистыми деревьями у каждого крыльца, теперь представляла собой жалкое зрелище. Развалины домов, поваленные и переломанные деревья, завалившие дорогу, в купе с остовами дорогих автомобилей, залитый, уже успевшей засохнуть кровью асфальт обломки мебели, личные вещи, которые когда-то принадлежали людям – всё это словно слилось в одно чудовищное месиво. Попрыгав по стволам поваленных деревьев и пару раз чуть не упав, поскользнувшись на залитом кровью асфальте, я посмотрел на высотку, к которой так упорно пробирался и решил, что лучше будет сразу переместиться к ней, так как ее основание было уже в зоне прямой видимости.

Здание представляло собой прямоугольник, облицованный когда-то темным стеклом. Стёкла нижних этажей почти везде отсутствовали. Лишь начиная примерно с середины здания, все фасады были в сохранности. Видимо я подходил к башне не со стороны главного входа поэтому оказавшись у самого здания, решил всё-таки не прорываться через разбитые окна, а обойти и постараться найти нормальный вход. Повернув за угол, я наконец понял, что показалось мне знакомым. Над огромным порталом, висела позеленевшая от времени надпись «TRUMP TOWER» Сиявшие когда-то золотым блеском латунные буквы покрылись патиной и уже не были так величественны. Знаменитые сады на уступах фасада разрослись, представляя собой островки джунглей, в окружении бетона и стекла, точнее остатков стекла. Кусок Манхеттена был перенесен из сердца Америки и поставлен здесь, в центре Пекла как памятник былой роскоши и богатству. Осмотрев здание, которое видел только на фото, я вошел внутрь.

Холл был почти таким же как на многочисленных фотографиях, за исключением того, что мраморные полы были завалены мусором, кусками отделки, залиты засохшей кровью. Сияющие когда-то латунные элементы, поражавшие своей чистотой и полировкой, теперь были больше похожи на какую-то старую засохшую субстанцию в колбах кабинета химии. Хотя роскошь и великолепие прошлого все еще прорывалась сквозь хаос и разруху, устроенных тут тварями. Я оглядел атриум, в котором по описаниям располагались бутики знаменитых брендов и рестораны с кафе и прежде чем подниматься наверх, решил все-таки поискать что-либо съедобное. Магазинов по пути мне не попадалось как назло, а мои личные запасы подходили к концу. Но, в высококлассных в прошлом ресторанах консервы не обнаружились, а все что было заготовлено в холодильниках для кухонь, теперь лучше было не трогать! Единственный продукт, который я обнаружил и набрал, это была вода в бутылках. Побродив по торговым залам и выйдя на пятом этаже в превратившийся в джунгли сад, я стал подниматься на крышу.

Смрада, который не давал дышать на улице, здесь почти не чувствовалось, лишь когда подходил близко к разбитым витражам, только тогда отвратительная вонь начинала ударять в нос. Но чем выше я поднимался, тем чище становился воздух. Уже на уровне двадцатого этажа вонь почти не ощущалась, хотя иногда что-то проскальзывало, но я списывал это на то, что сам провонял уже насквозь. Здание было пустым и, хотя после двадцатого этажа следов тварей не было и интерьеры сохранились в первозданном виде, тем не менее тут полностью отсутствовали признаки чего-либо живого. Купол работал все время и иногда я подключал эмпатию, но не на полную мощность. Скорее всего те, кто обратился после перезагрузки, лежат сейчас в своих роскошных апартаментах высохшими мумиями не сумев открыть дверь и сдохнув от голода.

Добравшись до верхних этажей, я вспомнил, что где-то здесь должен быть пентхаус самого Дональда, но поиски логова бывшего президента США решил оставить на потом.

– Забавно будет обнаружить здесь мумию самого Трампа! – промелькнула мысль, заставившая меня улыбнуться.

Для начала нужно было осмотреться и понять, что делать дальше, а для этого нужно попасть на смотровую площадку, которая должна быть на крыше. С трудом найдя служебную лестницу, говорила мне мама – учи английский, я вышел в очередные джунгли. Когда-то здесь так же был сад, теперь представляющий собой переплетение веток сухих мертвых деревьев, с вполне себе живыми и зелеными.

Я окинул взглядом простирающиеся далеко на запад просторы, заполненные переходящими один в другой городскими кластерами. Среди всего этого архитектурного хаоса, в разных местах, подчиняясь какой-то неизвестной логике, вздымались столбы кисляка, перезагружая очередной кластер, неся ужасную смерть, ничего не подозревающим людям. И только здесь, наверху, я услышал непрекращающийся, беспрерывный рев. Точнее это был не просто рев тварей, это была смесь предсмертных криков сотен тысяч, миллионов жертв и оглушающего рева их безжалостных палачей. В душе начала подниматься жалость и сочувствие к этим несчастным, но у меня нет времени на сожаления и мысли о том, какая была или могла бы быть их жизнь. Где-то там, в этом бесконечном конвейере смерти, есть он. И мне нужно найти его и убить, при этом постаравшись не умереть самому. Я смотрел на гибнущие как на конвейере кластеры и думал только о том, где мне его искать. И чем дольше я смотрел, тем отчетливее понимал, что могу потратить на эти поиски ни недели и месяцы, а годы.

– Ну где ты тварь? – заорал я в отчаянии, – Покажись! Я здесь, и я пришел за тобой!

Мощная волна зова разлетелась от меня во все стороны, и мне показалось, что даже непрекращающийся рев на секунду смолк. Это случилось произвольно, без моего участия, но я почувствовал, что эмоционально зов заряжен как вызов на бой. Прошла минута, вторая, но ответа не было. Подождав еще пару минут, я стал просто наблюдать за окружающими башню кластерами. Я пытался распознать в перезагрузках какую-то логику, но они происходили по своим, известным только им законам, которые я пока никак не мог понять. Наконец устав не столько от процесса наблюдения, сколько от постоянного рева, я спустился вниз, искать себе жилье и обустраивать мое временное убежище.

Третьи сутки я валялся на полукруглом диване, выполненном в стиле Людовика XIV, в окружении золота, мрамора и прочих извращенных атрибутов власти и богатства. Ручная роспись на потолках, огромные хрустальные люстры, оригиналы картин великих художников прошлого на стенах, все это было не по мне! Цыганщину я не любил и в прошлой жизни, старательно избегая проектов в так называемом «классическом» стиле, и вот теперь приходится смотреть на всю эту безвкусицу понимая, что прошлый хозяин явно страдал нарциссизмом. Я лежал, наблюдая через огромные окна за хаотичными перезагрузками кластеров, пытаясь уловить их ритм и логику и мне это почти удалось. Непрерывный рев, который не был слышен внизу, теперь практически преследовал меня, проникая через толстенные стеклопакеты. Правда он не приносил мне особого дискомфорта и на вторые сутки я вовсе перестал его замечать. Несколько раз, кластеры перезагружались достаточно близко и это позволило обогатить мои знания по видам и размерам тварей, которые обитают в Пекле. Размеры элиты здесь поражали. Вспомнилась Годзилла из старого кинофильма, которая, скорее всего, походила по размерам на младшую сестру, тех монстров, что крушили вновь загрузившиеся городские кварталы, вылавливая людишек, словно муравьев.

Наблюдая днем, с крыши, за перезагрузками, я заметил одно пустынное место, южнее моего расположения, которое как будто специально обходят перезагрузки. Кластер этот был достаточно далеко и разглядеть что там я не мог, но это был еще один стаб, хотя немного странный. Там не было видно домов, ни целых, ни даже руин. Кластер выглядел как плешь среди хаотичного нагромождения жилых кварталов, собранных Ульем. Этот кластер находился на самом краю этого бесконечного города, в нескольких километрах южнее того места, где я вышел из леса. За ним, на востоке шли поля и рощи, на сколько я мог видеть. Самое странное, мне показалось, что твари избегают этого места. Пару дней назад, там была перезагрузка соседнего кластера, но твари не подходили близко к этой проплешине.

Каждый день, выходя на крышу, я пытался нащупать зовом скреббера, но ответа не получал. Вот и сегодня, не получив ответа, я спустился вниз и решил заварить себе чай. В пентхаусе Дональда, было несколько кухонь и шикарный набор кухонного оборудования, но отсутствие электричества и газа делало их бесполезными. Но вот варочные поверхности и большие вытяжные зонты над ними, давали возможность развести костерок, используя в качестве топлива, разбитую мной мебель. В золотых, богатых интерьерах был один плюс – вся мебель была из массива дерева и даже покрытая двадцати четырех каратным золотом, прекрасно горела, позволяя мне наслаждаться горячей пищей и чаем.

Котелок на импровизированном кострище уже почти закипел, когда я увидел боковым зрением мерцание маленьких снежинок за окном.

– Перезагрузка? – я, чертыхнувшись, направился к окну, – Интересно, сколько по времени здесь длится период мерцания и как быстро кисляк начинает сгущаться? Черт, даже чай не успел заварить! А так надеялся, что эта башня стаб!

Но к перезагрузке готовился соседний кластер, определить принадлежность которого было невозможно из-за полностью разрушенных домов. Одно было ясно – дома были кирпичные и улицы, которые через какое-то время появятся из плотного, белесого тумана, будут узкие. Кластер был довольно большой по площади и скорее всего сюда соберутся твари со всей округи. Прикинув местоположение, я понял, что наблюдать за всем будет лучше с крыши, поэтому быстро вернулся к бурлящему на костре котелку, снял его с огня и закинул туда пару шариков китайского зеленого чая. По помещению кухни почти моментально распространился чудесный аромат. Этот чай я знал и любил еще со времен своей боевой юности. Мы частенько находили его в караванах, которые накрывали на горных тропах Афганистана. Потом, по возвращении, я пытался найти его в Союзе, но времена позднего совка не отличались изобилием товаров, а тем более таких. Позже, уже в девяностые, когда пустые полки советских магазинов, заменило, сначала изобилие коммерческих ларьков, потом первых супермаркетов, я искал этот чай. Но и в то дикое и веселое время, смог заполучить его только один раз, когда один из моих друзей, вернувшись из командировки в КНР, с видом великого волшебника, достал из дорожной сумки небольшой пакет с красным драконом в окружении ветвей каких-то цветов. Для меня это было настоящее сокровище! Я заваривал его только по великим праздникам или для дорогих гостей! Потом эта моя страсть как-то позабылась, и следующая моя встреча с ним произошла в Италии, где я работал какое-то время. И вновь, вкус и аромат этого чуда покорил мое сердце, затмив на время знаменитый итальянский кофе. И вот, я вновь нашел его в небольшом чайном бутике, чудом уцелевшем в одном из торговых центров на окраине Барнаула.

Прошло уже три недели с момента того памятного расставания с Риной, Фомой и Сильвером, в заброшенной деревушке, среди непроходимых болот. Попрощавшись с друзьями, я направился назад по дороге в сторону Барнаула. Выйдя на холм, где все еще валялись туши элитников, я посмотрел на растущую немного в стороне березу, под которой похоронили всех погибших и мысленно попрощавшись с ними переместился на развилку, где так же валялась куча тварей. Осмотревшись, я тогда впервые решил попробовать прочесть прошлое, как говорила Сестра. Но сколько я не силился, что только не предпринимал, у меня ничего так и не вышло.

– Эх, хоть бы подсказала как этот дар развить или активировать! – обиженно пробурчал я, но на самом деле, ничуть не обижаясь на Сестру. Она, как мудрый учитель, всегда делала так, чтобы я доходил до всего сам, и только такой способ давал стойкий навык, который не уйдет и не забудется никогда. Когда-то в детстве, таким способом отец учил меня плавать.

До Барнаула я добрался за три дня, хотя мог конечно и быстрее, перемещаясь в пределах прямой видимости, но дорога петляла среди смешанного леса и прямой видимости было от силы двести или триста метров, от поворота, до поворота. Тратить силы на короткие и частые перемещения я не хотел, вот и шел по лесной трассе, наслаждаясь чистым воздухом и щебетанием птиц. Несколько раз куполом засекал стаи, мигрирующие то параллельно со мной, то четко наперерез. Стаи были разные по численности и одна, большая, голов, наверное, не меньше ста пятидесяти, довольно долгое время продвигалась на почтительном расстоянии вместе со мной. Шли они с одной скоростью со мной, что было странно. Обычно они бегут, как стадо, за вожаком, но тут они шли, как будто следя и не решаясь напасть. Зов я не активировал и просто наблюдал, время от времени сканируя эмпатией. Кроме привычного голода и жажды убивать, я чётко ощущал неуверенность и едва сдерживаемый страх.

– Интересно! – я задумался, – Что во мне такое изменилось, что твари стали чувствовать меня на расстоянии? Зов я не активировал, так почему у них страх и нерешительность?

Я остановился, и стая, пройдя еще немного, так же встала на месте. Я продолжил движение и они, через несколько секунд, двинулись следом. Так продолжалось часа полтора, пока мне наконец не надоели эти игры, и я, попытавшись, сконцентрировать зов в узкий луч, направленный на главаря, решил избавиться от назойливого эскорта. На этот раз концентрация удалась! Матерый элитник, судя по отметке купола, рванул в даль со скоростью болида формулы 1, а его многочисленная свита, не понимая отчего их главарь вдруг исчезает за горизонтом, рванула за ним, спустя несколько секунд.

В Барнауле я не задерживался, пополнил провизию в местных магазинах, успокоил несколько резвых руберов и одного молодого элитника, выросшего явно из крупного зверя, пополнив запасы жемчуга и споранов. Мне самому они не нужны, но у меня ведь теперь есть Сильвер, а ему пока самому никак не добыть себе на жизнь так необходимые средства. Я был уверен, что Рина позаботится о мальчишке, да и жемчуг и спораны, для его содержания я передал, тем не менее, нужно было думать о будущем. Вспомнился его грустный, глубокий взгляд во время прощания и сердце защемило. Прошло так мало времени, но я сильно привязался к мальчонке и скучал по нему.

– Да, Скиталец! Ты теперь крестный, и как сам же и сказал – почти отец! – вслух сказал я сам себе и добавил, – А почему собственно, почти? Ты и есть отец! У него ведь никого теперь нет!

Распрощавшись с Барнаулом, я уже совсем было решил повернуть на запад, к центру Пекла, но внутренний навигатор усиленно тянул меня юго-восточнее. Немного посомневавшись, я всё-таки направился по навигатору. Но слишком далеко я уйти не успел. Местность была открытая, степная, с редкими перелесками и поселками или деревнями, и я решил, что пора использовать свои умения в перемещении. За несколько часов я преодолел приличное расстояние, пока не обнаружил их. Это были два человека, спрятавшиеся в кирпичном доме. Дом, обходя его со всех сторон, разносил в пух и прах матерый элитник. Тварь вряд ли нашла бы их, я чётко видел, что они в скрыте, но вот завалить на людей стену он мог. Зов тогда сработал сам собой, автоматом, причем сконцентрировавшись на твари, чтобы не задеть людей. Элитник, резко обернулся, крутя мордой из стороны в сторону, ища так неожиданно появившуюся угрозу и через секунду, сорвавшись с места исчез за ближайшей рощей.

Через некоторое время из развалин вышли два мужчины, точнее мужчина, лет сорока с лишним и парень возрастом за двадцать, удивительно похожий на старшего.

– Сын, наверное, – мелькнула мысль. Тот что постарше, худощавый, чернявый, с неухоженными усами и щетиной, был явно без сил. Из них двоих, скрытом был точно он, и теперь, поймав откат, должен был восстанавливать силы. Молодой, помог ему выбраться из развалин и уложив на землю достал из рюкзака флягу, наверное, с живчиком. Я уже хотел было подойти к ним, как внезапно в эмоциях парня появился страх и отчаяние! Я осмотрелся и расширил зону действия купола на максимум. Примерно в километре, прямо на них неслась большая стая в тридцать голов. Парень смотрел в ту сторону, откуда должна была прийти их неминуемая смерть и молча сжимал ладонь старшего. Не раздумывая больше ни секунды, я переместился между людьми и стаей активировав зов на полную в секторе перед собой. Стая оказалась метрах в ста от меня поэтому бежавшие впереди элитники, смогли затормозить уже практически вплотную ко мне, окатив меня комьями вывороченной жуткими лапами земли и пыли. Тридцать пар черных как смола глаз с ужасом смотрели на неведомо откуда возящуюся смерть, в облике такой привычной еды. Голод, злость, жажда убивать исчезли, вытесненные в мгновение всепоглощающим ужасом и невыносимой тяжестью, которая не давала сдвинуться им с места. Огромные лапы ближайшего ко мне элитника пробивала дрожь.

– Чего дрожишь? – спросил я, смотря прямо в его черные глазищи.

На секунду показалось что в этом бездонном, черном взгляде промелькнули какие-то далекие, давно забытые воспоминания, которые вернули монстра к началу, к тому, кем он когда-то был. Как будто вся его прошлая жизнь промелькнула перед ним и мне стало его даже немного жаль. Но я четко, как на рентгене, видел оба его сердца, гоняющие темную, почти черную кровь по его огромному телу, и понимал, что это уже очень давно не человек. Я улыбнулся, подмигнул твари и оба сердца разорвало, как будто внутри взорвалась граната.

Добыча со стаи вышла знатная. Только пятеро элитников свиты принесли двадцать восемь красных и пять чёрных жемчужин. Вожак же, вообще удивил – семь радужных красных и три радужных черных жемчужины были упакованы в отдельный пакет. Как и раньше, спораны и горох я не считая ссыпал в пакеты, но на этот раз решил прихватить еще и янтарные бусины. Венцом всего были шесть капсул, которые я аккуратно упаковал вместе с оставшимися от прошлой охоты. Выпотрошив руберов и кусачей, остальную мелочь я трогать не стал. Упаковав добычу, вспомнил про спасенных мною людей, но на месте их не оказалось. Купол показывал, что они, как могут быстро, удаляются на восток.

– Ну что же, удачи вам ребята! – я еще раз посмотрел в ту сторону, куда направлялись мужчины, – Может свидимся, когда!

Кисляк на соседнем кластере начал скапливаться ближе к вечеру. Я успел приготовить себе нехитрый обед из остатков тушёнки и перловой крупы и еще раз заварить себе чай. Как только увидел, как в развалинах стал сгущаться туман, пошел на крышу, чтобы занять наиболее удобную позицию. Ночка предстояла «веселая» и учитывая близость соседнего кластера, руины которого отделяла от башни только узкая полоса асфальта, бывшей пятой авеню, я готовился к любому повороту событий. С высоты смотровой площадки я мог видеть практически весь квартал. Квартал, который, в очередной раз превратится в адскую закусочную для тысяч тварей, уже с нетерпением ждущих свежего мяса.

– Стоп! – я посмотрел дальше на соседние с перезагружающимся кластеры, – А где твари?

Они должны были уже толпиться неподалеку, или по крайней мере подходить. Но в ближайших кластерах никакого движения я не заметил. Такое поведение монстров выходило за рамки устоявшихся, как мне казалось, местных правил. Расширив зону охвата купола, я смог обнаружить несколько крупных стай, на почтительном расстоянии от кластера.

– Неужели и другие будут перезагружаться? – я вгляделся в развалины коттеджного поселка с остатками парка в центре и еще нескольких близлежащих кластеров, но никаких признаков грядущей перезагрузки там не было. И тут, до меня дошло!

– Ну конечно! Зов! Ведь я каждый день проверял округу на предмет присутствия скреббера! –активировав эмпатию, я сразу почувствовал страх и нерешительность, которые не давали тварям приблизиться. Они, следуя инстинкту самосохранения, боялись и несмотря на дикий, неуёмный голод, вызванный разогнанным до неимоверных значений метаболизмом, не приближались, каким-то непостижимым образом определяя безопасное для себя расстояние.

Пока я размышлял, на соседнем кластере кисляк поднялся уже выше моего убежища, скрываясь в облаках, затянувших небо после полудня и внизу, в самой толще непроницаемого тумана уже были видны зеленые всполохи электрических разрядов. Близился финал этой драмы, в сценарий которой я так бесцеремонно вмешался. В эмоциях тварей, начал опять преобладать голод и желание убивать, убивать и убивать. Рык, еще недавно сдавленный и приглушенный первобытным страхом начал нарастать. Бесшумное электрическое шоу внезапно закончилось, прерванное самым мощным разрядом и туман начал распадаться, расползаясь в разные стороны и принося с собой такой уже знакомый кислотно-химический привкус. Внизу, там, где в распадающемся тумане, подсвеченном заходящим солнцем сейчас, наверное, стояли ничего не понимающие и не подозревающие люди, вдруг появились два огонька, движущиеся с большой скоростью. Огоньки меняли направление, то замедляясь, то вновь ускоряясь и двигались прямиком в сторону башни, на вершине которой я наблюдал за происходящим. Эта картина увлекла меня настолько, что я даже забыл про тварей, которые пока так и не решались приблизиться. Судя по всему, это был автомобиль, который, петляя по улочкам еще целого городка, несся к цели, известной только водителю. Туман рассеивался и уже открыл черепичные крыши и верхние этажи зданий, архитектура которых показалась мне очень знакомой. Я присмотрелся, но понять, что это за город не смог.

Тем временем, сквозь нарастающий рык тысяч тварей, готовых ринуться за свежей, вкусной едой, я расслышал внизу визг тормозов. Автомобиль, вылетев из тумана и чуть не врезавшись в основание башни, остановился напротив входного портала. Это был старенький Fiat 500 выглядевший с высоты как божья коровка. Двери авто практически одновременно открылись и из салона появились два человека, которые застыли в недоумении, разглядывая преградившее им путь сооружение, при этом, все время с опаской поглядывая в ту сторону, откуда доносился непрерывный, недовольный рык. Простояв в нерешительности, они осторожно двинулись ко входу, постоянно оглядываясь и скрылись под сводами портала.

– Ну вот, у нас гости! – бросив фразу неизвестно кому, я переключился на город. Туман к этому времени уже полностью рассеялся и на узких улочках, явно какого-то итальянского городка стали появляться люди. Они о чем-то говорили, собираясь в мелкие группы, указывая руками то на неизвестно откуда взявшуюся башню, то в сторону, откуда доносился не предвещавший для них ничего хорошего рев. Кто-то бегал, энергично показывая все свое недоумение руками, и что-то доказывая соседям, кто-то, постояв, и покачав сокрушённо головой, возвращался в дом.

– Итальянцы! – утвердительно сказал я сам себе, наблюдая как один особо общительный человек, жестами подтверждал свою правоту перед небольшой группой людей, – Недаром у них есть поговорка – завяжи итальянцу руки за спиной, и он ничего не сможет сказать!

Переродившихся пока видно не было, и я с удивлением для самого себя заметил, что смотрю на все происходящее с абсолютным спокойствием и безразличием. Зная, что произойдет через очень короткий промежуток времени, я не испытывал, как раньше, ни жалости, ни сочувствия. Я как будто в каком-то театре был бесчувственным зрителем, точнее свидетелем конца, который бесконечно повторяется вновь и вновь. Все эти люди уже были мертвы для меня.

– Что с тобой Скиталец? В кого ты превращаешься? – мелькнула и ушла в темноту безразличия мысль.

Мои мысли оборвал приближающийся гул, удививший меня поначалу. Гул раздавался с того направления, где в нерешительности и страхе толпились твари. Голод сделал свое дело, затмив все инстинкты, и безобразная, серо-коричневая масса ринулась неудержимой лавиной за свежим, так вкусно пахнущим и теплым мясом. С высоты башни это действительно напоминало лавину или водный поток, который врываясь на улицы и проспекты, заполнял их, обтекая встречающиеся на пути препятствия в виде домов или снося что-то поменьше. Твари безудержно рвались к только что перезагрузившемуся кластеру, где высыпавшие на улицы люди, привлеченные непонятным гулом, тревожно смотрели в ту сторону. Волна тварей шла на городок с запада, охватывая его широкой дугой и была скрыта от людей ближайшими строениями.

Где-то в южной стороне городка раздались первые душераздирающие крики – твари ворвались, и адский пир начался. Со стороны башни лавина тварей только подкатывала и вот-вот должна была показаться из-за полуразрушенных домов соседнего кластера. Я видел, что впереди бегут твари помельче, бегуны, лотерейщики и прочая мелочь. Но чем ближе они приближались к городку, тем сильнее, более развитые, начинали их нагонять. Примерно в середине этой волны были видны несколько элитников, которые неслись, не обращая внимания ни на какие препятствия, снося, если удавалось даже части зданий. Их мелкие собратья, попадая под огромные лапы, тут же заканчивали свое бренное существование, впечатанные в асфальт или размазанные по стенам домов. Наконец первые, самые шустрые твари выбежали на остаток пятой авеню и снеся попавшийся на пути Fiat с торжествующим рыком ринулись на застывших от ужаса людей.

Вопли ужаса, рев тварей, звуки рушащихся зданий, скрежет металла от раздавленных автомобилей, все слилось в один сплошной гул. Твари, что помельче, не успев прихватить кого-либо на улице, не останавливаясь врывались в дома, вышибая своими тушами окна и вынося двери. Что творилось там, внутри, страшно было представить, некоторые из жителей верхних этажей пытались спастись, выпрыгивая из окон и тут же попадали в лапы более матерых, которые просто разрывали их на части или откусив у еще живого человека пол туловища, бросали, кидаясь за следующим несчастным. В здании базилики, что стояла в центре городка, на уровне седьмого этажа, с треском разлетелось окно и в проеме мелькнула тучная фигура в черной католической рясе, которая в отчаянном прыжке попыталась избежать гибели в пасти твари. Падре пролетел примерно метр от окна, когда огромная лапа с молниеносной скоростью появившаяся в проеме, схватила священника и затянула его обратно. Где-то начались пожары, затягивая черным дымом хмурое небо, местами, не поделив добычу, начинали драку между собой твари. Город умер за несколько минут, за которые через него прошли несколько тысяч тварей и не останавливаясь понеслись дальше, к следующему перезагрузившемуся кластеру. На заваленных битым кирпичом и черепицей улицах, залитых кровью, сновали еще мелкие твари, не больше топтуна, выискивая в уцелевших домах и руинах, спрятавшихся жителей, но основная масса уже покинула мертвый город.

Окинув взглядом руины городка, который в этот раз пострадал не так сильно, базилика все так же возвышалась в центре и многие дома остались целы, я уже собирался направиться вниз, как вдруг вспомнил о нежданных гостях, что пробрались в башню, сразу после перезагрузки. Купол тут же отреагировал, показав две отметки где-то в районе двадцать третьего этажа.

– Ну что же, пойдем посмотрим кто там в гости напросился! – я не торопясь пошел вниз, – Интересно, иммунные они или уже урчат?

На двадцать третьем этаже был расположен офис какой-то компании. Несколько open space офисов, забитых бесполезными теперь компьютерами и кабинеты по периметру. Вот в одном из угловых кабинетов, дальнем от только что погибшего городка, и светились две отметки. Проверил эмпатией и почувствовал страх и гнетущую безнадегу, исходящие от обоих. Чтобы не пугать их еще больше, я решил воспользоваться остатками знания итальянского языка.

– Permesso! – громко произнес я, заходя в офис и спрашивая разрешения на итальянском.

Отметки людей в угловом офисе замерли, но в эмоциях мелькнула надежда.

– C'è qualcuno? – так же громко продолжил я, спрашивая, есть ли кто-нибудь.

В эмоциях обоих взорвалась надежда и радость. Двери углового кабинета распахнулись и передо мной оказались две молодые, лет по двадцать пять, девушки с испуганными лицами, но с надеждой в глазах.

– Да, да! Мы здесь! – вдруг на чистом русском затараторили они, – Как хорошо, что вы здесь! Скажите, что случилось? Где мы? Что это за монстры такие?

– Un attimo scusa… Э… минутку, извините! – я тоже перешел на русский, – Я все объясню, чуть позже. Так вы русские?

– Нет! – девушки переглянулись, – Мы итальянки. Вы скажите нам, что происходит!

– Успокойтесь! Я все расскажу, но позже! А от куда вы русский знаете, учили?

– Нет! – они опять переглянулись и в эмоциях я уловил замешательство, – Мы не знаем русский язык!

– Простите, но как вы тогда меня понимаете и говорите со мной? – тут уже пришло время мне удивляться.

– Но вы же говорите на итальянском с нами! – ответила одна, загорелая, брюнетка с хорошенькой фигурой.

– Погодите! – я инстинктивно сделал жест руками, – Я говорю сейчас на русском языке, а вы слышите итальянскую речь?

– Да и чистейшую, без акцента! – ответила все та же чернявенькая.

– Очередные приколы Улья. – пробурчал я, но видимо не так тихо, потому что мои новые знакомые услышали.

– Улья? – брюнетка уставилась на меня, – Что за Улей? Как мы здесь очутились?

– Так! – прервал я ее вопросы, – Первым делом, скажите, как себя чувствуете?

Я уже видел, что обе девушки иммунные, но вот их поведение было немного странным, хотя, вторая выглядела немного нездоровой.

– Голова болит и подташнивает. – ответила она, – У вас вода есть? Пить хочется.

– И у меня немного голова болит! – брюнетка потерла виски, – И пить очень хочется.

– Давайте за мной, пока вас еще не скрутило совсем! – я показал наверх, – Там есть и вода, и еда, да и лекарство для вас, там есть из чего сделать.

Преодолеть тридцать пять этажей для девушек оказалось трудной задачей. В мое убежище мы поднялись через сорок минут, причем последние восемь этажей мне пришлось практически тащить их под руки. Споровое голодание разыгралось в полную силу, и они шли уже ничего не соображая от дикой головной боли. У меня же как назло не было готового живца, чтобы облегчить им страдания, поэтому я решил пойти проверенным путем. Обследуя трехуровневые апартаменты Трампа, я наткнулся на бар, где стояли бутылки со спиртным, названия которых я ни разу не видел и не слышал. Открыв бар, я взял первую попавшуюся, похожую на коньяк и открыв хрустальную пробку, выполненную в виде лилии, плеснул в два бокала.

– Выпейте! – подал я бокалы девушкам, – На время боль утихнет, а пока я вам лекарство приготовлю.

Я посадил их на полукруглый диван и взялся за приготовление живчика. Только через десять минут, когда на столе стояли две литровые бутылки с живцом и обе гостьи, с трудом преодолевая отвращение, выпили, я посмотрел на бутылку коньяка из которого делал живец.

– Ого! – только и смог сказать, ставя на стол прилично опустошенную бутылку LOUIS XIII

Теплые капли дождя, сорвались наконец с нависших еще с обеда туч. Я сидел на смотровой площадке башни, подставив лицо падающим каплям и думал о том, что мне делать дальше. Марика и Сильвия, так звали моих нежданных гостей, спали тревожным сном, в одной из многочисленных спален пентхауса, на огромной покрытой золотом кровати с балдахином. Когда я рассказал им об Улье, и пояснил, что происходит и как нужно себя вести, чтобы выжить, они, первое время сидели в прострации. По ним было видно, что они не верят, в то, что это происходит на самом деле. Марика, брюнетка, первая пришла в себя и стесняясь спросила – нет ли чего поесть. Я хотел было приготовить что-нибудь из запасов, но девушки взяли процесс приготовления пищи в свои руки и в результате мы ужинали почти как в ресторане. Потом я научил их готовить живец и каждая сделала себе еще по литру лекарства. Особый интерес у девушек вызвал мой рассказ о стабах и об обитаемой зоне Улья. Рассказал я и о том, что кроме тех тварей, которых они уже видели, здесь есть еще одни, возможно даже более опасные, так как обладают интеллектом и способны на многое. Муры и внешники, которым лучше не попадаться. Пересказал им рассказ Рыбака, чем поверг их в шок и уныние.

– Вы же нас не бросите? – карие глаза Сильвии с надеждой смотрели на меня, пытаясь рассмотреть сквозь темные стекла очков мои глаза.

– Постараюсь. – почти прошептал я, срывающимся голосом.

Я сидел, уже насквозь мокрый от теплого дождя и решал, как поступить с девушками. Взять с собой я их не мог, вести на восток к стабу также не вариант. У меня просто нет на это времени. Единственный вариант, вывести из городских кластеров в лес и показать путь на восток, а там – выживут, не выживут. Шансов дойти у них практически нет, но и оставлять их здесь – еще хуже.

– Ну выбрались же те два мужика! – пытался оправдать я сам себя за эти мысли.

– Ага! Там один скрыт мощный, да и у второго наверняка уже умения есть! – возразил я сам себе, – А это девчонки, слабые, неопытные!

В голове вдруг резануло так, что в глазах потемнело. Ощущения такие, как будто прямо в мозг вогнали толстенную, раскаленную иглу. Внутри меня что-то завибрировало, как будто невидимая волна пронизывает меня насквозь, вызывая колебания внутренних органов. Странное чувство, смесь злобы, ненависти и любопытства, родилось где-то там, глубоко внутри меня и стало разрастаться, заполняя собой все, и перекрывая поток моих мыслей. Передо мной возник призрачный образ огромного серого чудища, похожего на мокрицу, которое выгнувшись подняло свою переднюю часть туловища и шевелило лапами. Я вдруг отчетливо почувствовал откуда идет эта волна. Это был пустынный кластер, там, на юге от башни.

Я получил ответ! Я знаю где он!