Интерлюдия. Подземный бункер в центральной части России.

Кабинет Алексея Петровича был своего рода средоточием упорядоченного хаоса. Строгие стеллажи, заставленные книгами по квантовой физике, биохимии и философии, соседствовали с грудами распечаток данных о системных интерфейсах и чертежами устройств, добытых в данжах.

В воздухе витал запах старой бумаги и свежесваренного кофе. За массивным дубовым столом, заваленным бумагами, сидел сам хозяин — Алексей Петрович, человек с живыми, пронзительными глазами учёного и сединой в тёмных волосах. Его белый халат был накинут на спинку кресла, а сам он был в простой рубашке с закатанными до локтей рукавами.

Напротив него, в кресле развалился человек с позывным Гриф. Его спортивная, поджарая фигура казалась инородной в этом кабинете, но ему было плевать на условности, потому что он чувствовал себя здесь своим. Разговор между этими двумя шёл уже не первый десяток минут.

— Итак, резюмирую, — Алексей Петрович откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. — Операция прошла успешно, все запланированные точки посещены, инцидентов нет, наша «звезда» цела и невредима. Эссенция поглощена в полном объёме. Так?

— Так точно, Алексей Петрович, — кивнул Гриф, его голос был ровным и бесстрастным, как всегда. — Благодаря слаженной работе нашего подразделения и содействию товарищей из смежных ведомств, мы смогли обеспечить прохождение всех намеченных аномалий в установленные сроки. Лена… то есть, гражданский специалист, проявила полную готовность к сотрудничеству.

Учёный внимательно смотрел на собеседника тяжёлым, изучающим взглядом, после чего медленно медленно провёл рукой по подбородку, и крайне спокойным голосом сказал:

— Михаил, я тебя знаю уже… сколько лет? Десять? Пятнадцать? Ты всегда был мастером докладывать строго по сути, но сегодня… сегодня я слышу в твоём голосе какую-то… фальшь. Какую-то ноту, которую я раньше не слышал. Что-то пошло не так? Говори прямо.

Гриф замер на секунду и его безэмоциональное лицо дрогнуло. Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что в этот момент в уголках его глаз обозначились лучики морщин — признак крайней усталости и, возможно, беспокойства. Он глубоко вздохнул, нарушая свой привычный ритм дыхания, и ответил:

— Всё действительно прошло строго по плану, Алексей Петрович, но… вы правы. Были некоторые… странности, связанные с самим Абсолютом.

— Странности? — учёный наклонился вперёд, с мгновенно проснувшимся интересом исследователя. — Какие?

— После первого же лёгкого данжа «Логово кротокрысов», она заявила, что видит… системные надписи. Всплывающий текст. При чём не тот, что видим мы все — предложение зайти в данж, развеять труп босса… А нечто иное.

Это сложно описать, но она воспринимает систему совершенно по-другому. Она чувствует потоки энергии, воспринимает надписи на неизвестных языках, и что самое удивительное — система предлагает ей развеивать не только босса, но и трупы мелких тварей, одаривая её эссенцией, если она соглашается.

Дошло даже до того, что в одном из уже зачищенных данжей она указала на одну из стен обычного коридора, и сказала, что она светится по-другому. Когда мы решили проверить её слова, то обнаружили что один из участков стены был высококачественной иллюзией, а за ней находилась ниша, где лежал небольшой артефакт, повышающий, скорость естественной регенерации.

Алексей Петрович замер, а его глаза расширились.

— Продолжай.

— Мы, естественно, решили, что это побочный эффект от быстрого поглощения эссенции, и у девушки произошёл нейрофизиологический сбой, в результате чего она испытывает галлюцинации. Я уже отдал приказ о сворачивании операции и немедленной доставке её в медицинский блок для полного обследования, но она… она нас остановила, и спокойно, без истерик сказала о том, что чувствует себя прекрасно. Она просто видит то, что скрыто от нас, то есть система действительно открывает для неё совершенно другой уровень информации.

В кабинете повисла тягостная тишина. Гриф помолчал, давая учёному осознать услышанное, после чего вздохнул и продолжил:

— Но и это ещё не всё, Алексей Петрович. За счёт развеивания слабых мобов она качается быстрее. Намного быстрее. Мы вели мониторинг её прогресса, и если после зачистки первого данжа она получила полтора процента опыта, развеяв только тело босса, то уже во втором данже её прогресс вырос до отметки в 3,6%.

Её кольца… Они впитывает эссенцию с какой-то ненормальной эффективностью. Благодаря этому нюансу, когда мы сегодня остановили прокачку, выполнив заложенный план, её значение опыта замерло на отметке 42,9%.

Алексей Петрович резко встал из-за стола, отчего кресло с грохотом отъехало назад. Он подошёл к плазменной панели, заменявшей окно в кабинете, которая сейчас показывала медленно заходящее солнце, окрашивающее московские крыши в багровые тона, и попытался успокоить дрожь в своих руках.

— Практически пятьдесят процентов за полтора десятка лёгких данжей… — прошептал он, и Гриф услышал в его голосе не восторг, а почти что священный ужас. — Всего за один день… Один день, Миша! Это… это меняет всё. Весь расклад сил, все наши планы и стратегии…

Он обернулся, его лицо было бледным.

— Мы думали, что Абсолюты станут нашим стратегическим оружием… Живыми богами, которые будут наводить ужас на врагов и защищать наши рубежи, но мы ошибались. Мы смотрели на это слишком узко, с точки зрения старой парадигмы.

Генералы, президенты, ядерные чемоданчики… Всё это скоро уйдёт на второй план… Отойдёт в прошлое, как мушкеты и рыцарские доспехи, после чего решающей силой в новом мире будут они… Абсолюты. Существа, чья мощь будет исчисляться не мегатоннами, а уровнями и процентами в системном интерфейсе. И тот, кто будет контролировать самого сильного Абсолюта… или вырастит его первым… Тот и будет диктовать условия всей планете.

Он снова сел в кресло, смотря в пустоту ничего не видящим взглядом. Гриф не торопился высказывать своё мнение и кабинет погрузился в тишину, нарушаемую лишь тиканьем настенных часов.

— Мы создаём монстра, Михаил, — наконец тихо сказал хозяин кабинета. — И мы должны быть абсолютно уверены, что у нас в руках есть не только пряник, но и очень большой и надёжный кнут.

Гриф молча кивнул, понимая слова ученого лучше кого бы то ни было. Он видел, как меняется Лена с каждым поглощённым процентом. В её глазах, наряду с усталостью постепенно зажигалась искра чего-то нового — уверенности, превосходства и амбиций.

— Что предлагаете, Алексей Петрович? — спросил он наконец.

Учёный вернулся на своё кресло, откинулся на спину, и посмотрев острым, расчётливым взглядом на своего собеседника, сказал:

— Я предлагаю сменить нашу тактику и тормознуть развитие Соколовой. Сейчас. Немедленно. После сегодняшнего дня она уже можно сказать на пороге третьего кольца. Мы не знаем, что она приобретёт после обретения этого кольца, не знаем, как это повлияет на её психику.

Сила такого масштаба… она может вскружить голову кому угодно, не говоря уж про обычную девчонку, которая ещё вчера была обычной работягой на заводе. Мы не можем рисковать.

Он снова вскочил и начал расхаживать по кабинету.

— Наш новый приоритет — группа сопровождения в лице твоих самых доверенных людей, Миш. С этого момента мы бросаем все доступные ресурсы на их прокачку. Лёгкие данжи, и даже средние, если сможем безопасно их очистить. Нам нужно, чтобы как минимум три человека из её ближайшего окружения имели по два, а лучше по три кольца. Мы должны сформировать не просто охрану, а… сдерживающую группу. Группу, способную если не остановить её, то хотя бы оказать серьёзное сопротивление в случае… непредвиденных обстоятельств.

Он остановился напротив Грифа и посмотрел ему прямо в глаза, после чего продолжил:

— И только когда у вас будет хотя бы три двухкольцевых оперативника, мы будем возобновлять активную прокачку Абсолюта. Понятно? Её рост должен всегда идти на полшага позади роста тех, кто за ней присматривает. Мы должны сохранить контроль. Любой ценой.

После этих слов Гриф медленно поднялся из своего кресла с непроницаемым лицом, и спокойным голосом сказал:

— Всё предельно понятно, Алексей Петрович, будет исполнено. Я подготовлю новый план операций для группы сопровождения.

— Хорошо, — учёный кивнул и снова повернулся к «окну», после чего гораздо тише сказал:

— И, Михаил…

Гриф, уже направлявшийся к выходу, остановился, после чего услышал:

— Будьте предельно осторожны. Мы играем с силами, которые не до конца понимаем, и наши подопечные… они перестают быть просто подопечными. Помните об этом.

Гриф коротко кивнул и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. Алексей Петрович остался один в своём кабинете, полном сокровенных знаний и секретов. Он смотрел на нарисованный закат, но видел не багровое небо, а сияющие проценты в системном интерфейсе и фиолетовое кольцо, которое могло стать как спасением России, так и её самым большим проклятием.

Впервые за очень долгое время он почувствовал, что ситуация ускользает из-под его контроля, а всё из-за того, что они спешили. Спешили обогнать всех, и возможно в этой гонке они сами выпускали джинна из бутылки. Теперь им не оставалось ничего иного, кроме как надеяться на то, что у них получится удержать его в повиновении.

Сергей

Внутри у меня всё кипело от ярости на тупого сержанта, поймавшего «звезду», и нетерпения поскорее пообщаться с Ромкой, но внешне я лишь сглотнул, изображая робость.

— Это… это выдали в прачечной, товарищ сержант, — замялся я. — Мою форму забрали в стирку, а эту выдали из старого запаса.

— Ты что, салага, умудрился форму испортить? — сержант фыркнул, а его сослуживцы, двое таких же старшекурсников, переглянулись между собой, не скрывая ухмылок. — В наше время, курсант, за испорченную форму можно было не только наряд схлопотать вне очереди, но ещё и огрести не по-детски от товарищей!

Я сделал очень виноватый вид, что удовлетворило издевающегося сержанта, после чего он покровительственно улыбнулся и сказал:

— Ладно, что уж теперь… Повезло тебе малой, что настроение у меня сегодня хорошее, так что не буду я тебя закладывать твоему начальнику курса, хоть и следовало бы… Чего спросить то хотел?

Я немного завис, так как вообще не продумал предмета своего интереса, якобы для чего остановил патруль, и в этот момент подпевала вышел из-за плеча сержанта и рявкнул:

— Отвечай, когда тебя старший по званию спрашивает!

— Так точно! — я выпрямился, изображая испуг. — Сегодня утром нам сказали, что царство Сиалы без разрешения посещать нельзя, а почему? Это же очень не логично… А вдруг там можно узнать что-то новое, или вообще выучить какой-нибудь навык…

Мой вопрос заставил старшекурсников переглянуться, после чего сержант посмотрел на меня и сказал:

— А ты я погляжу у нас очень умный, да? Приказы начальства обсуждаешь… Твоё дело маленькое — тебе сказали копать отсюда и до обеда, значит берешь и копаешь. Максимум, что ты можешь уточнить — это насколько глубокой должна получиться яма, усёк, курсант? Всё, вали отсюда, пока реально не схлопотал… Понаберут же…

В этот момент один из его подчинённых, обратил внимание сержанта на какое-то движение вдали, после чего патруль пошёл в ту сторону, оставляя меня в одиночестве.

Мысленно выдохнув, что мало того, что мой экспромт удался, и Ромка сейчас в безопасности, так ещё и у меня получилось отделаться малой кровью, я развернулся и быстрым шагом, временами переходящий на бег двинулся в сторону казарм, решив для верности заложить небольшой крюк.

Когда я ушёл из прямой зоны видимости патруля, то тут же повернул в первый попавшийся проулок между учебными корпусами, чтобы заложить круг и выйти к задней стороне клуба. Сердце колотилось, но теперь не от страха, а от предвкушения, что совсем скоро я получу ответы хоть на некоторые свои вопросы.

Времени у меня было не то чтобы слишком много, поэтому я двигался быстро, используя все известные мне укромные тропки, и через пять минут уже обходил клуб с тыльной стороны.

За клубом простиралось заброшенное футбольное поле с выцветшей разметкой и редкими клочками жухлой травы, и именно там, в тени разросшихся кустов сирени, я увидел их.

Илюха стоял, спокойно опираясь о ствол дерева, а рядом с ним, буквально подпрыгивая от нервного напряжения, топтался Ромка Пустовалов. Увидев меня, Илюха облегчённо кивнул, а Ромка вздрогнул, словно его ударили током.

— Ну что, пронесло? — тихо спросил Илюха.

— Пронесло, — подтвердил я, подходя ближе. — Этот звезданутый сержант попытался поупражняться на мне в своём остроумии, но в итоге всё его остроумие разбилось о маску моей тупости, так что можно сказать — разошлись бортами.

Я перевёл взгляд на Ромку, который смотрел на меня с смесью страха и надежды, после чего мягко улыбнулся и сказал:

— Ну что, Ромыч, как видишь — мы спасли твою жопу от очень неприятных приключений, а неблагодарность — страшный грех. Мы тебя от патруля спасли, ты хоть спасибо сказать должен.

— С-спасибо… — прошептал он, глядя на свои ботинки. — Я… я правда ценю ваш поступок, ребят…

— То что ты ценишь его — это, конечно, хорошо, — я сделал паузу, давая словам просочиться в его сознание. — Но знаешь, в наше время одними словами сыт не будешь. Было бы куда лучше, если бы твоя благодарность приняла более… вещественную форму.

Ромка после этих слов напрягся, и бегающим взглядом начал искать пути к отступлению.

— У меня… у меня ничего нет. Деньги в рюкзаке лежат, а он в каптёрке у старшины заперт…

— Деньги? — я презрительно фыркнул, и тут же продолжил:

— О чём ты вообще говоришь? Какие деньги? Мне нужна от тебя информация, Ромыч.

Я сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до минимума, после чего посмотрел прямо в его глаза, стараясь настроиться на него, чтобы ловить малейшие проявления лжи, и вкрадчивым голосом спросил у него:

— Ты ведь был там, не правда ли? Ты решил, что судьба дала тебе шанс, и прямо посреди ночи ломанулся в царство Сиалы. Ты видел то, о чём мы пока только читали в системных справках, а теперь ты будешь хорошим мальчиком, и расскажешь нам всё. Всё, что видел, слышал и чувствовал. Потому что альтернатива… — я кивнул в сторону, где сейчас находился патруль, — … тебе явно не понравится.

Ромка замер, а его лицо побелело от испуга. Он понимал, что выбора у него немного, и если он действительно хочет выбраться с территории института с наименьшими потерями, то конкретно здесь и сейчас надо сотрудничать.

— Я… — он сглотнул. — Я ничего противозаконного не делал! Я просто… зашёл посмотреть!

— Мы и не обвиняем тебя, — мягче сказал Илюха, играя роль «доброго полицейского». — Мы просто хотим знать, чего нам ожидать по ту сторону, чтобы не допустить возможных ошибок. Помоги нам, и мы мало того, что поможем тебе, но и вообще забудем, что тебя видели. Честное слово.

Ромка посмотрел на него, потом на меня, и я видел, что в его глазах шла не шуточная борьба. Страх перед разоблачением и наказанием боролся с нежеланием делиться своим, как ему ошибочно казалось, уникальным знанием. Но в конце концов, инстинкт самосохранения победил.

— Ладно… — он выдохнул, и его плечи обвисли. — Что вы хотите знать?

— Всё, — без обиняков сказал я. — Начни с самого начала. Как ты туда попал? Что увидел первым? И главное… с кем или с чем там можно столкнуться?

Ромка кивнул, потер лицо ладонями и начал свой рассказ, который был для меня дороже любого трофея из данжа.