После команды капитана все члены группы разошлись по крипте, осторожно переворачивая обломки и заглядывая в темные углы. Я же окончательно расслабился и прислонился к прохладной каменной стене, давая телу и сознанию хоть немного передохнуть. Силы понемногу возвращались, но я всё равно чувствовал себя выжатым, как лимон.

Через несколько минут капитан подошёл к тому месту, где ещё совсем недавно восседал Некрохом, о чём-то немного подумал, глядя на груду праха и костей, после чего я увидел, как знакомые серебристые потоки энергии начали подниматься от останков босса, вливаясь в нашего командира.

Когда процесс завершился, он прикрыл глаза, проверяя результат, и удовлетворенно кивнул, после чего повернулся ко мне и сказал:

— Да уж… К этим ощущениям тяжело не привыкнуть… Твой вклад сегодня, Серёг, воистину неоценим. Я обязательно официально доложу командованию о твоём подвиге. Такая инициатива просто обязана быть поощрена.

В этот момент Илюха окликнул нас из дальнего угла зала:

— Капитан, подойдите сюда! Мне кажется, я что-то нашёл!

Естественно этот крик привлёк к себе внимание всей группы, и когда мы подошли к моему другу — там уже было не протолкнуться. Он стоял у массивного каменного саркофага, который, в отличие от других, выглядел куда целее других.

Когда он сдвинул с него тяжелую крышку, то к собственному удивлению обнаружил внутри не кости, а аккуратно сложенные предметы: несколько пожелтевших пергаментных свитков и странный прибор, отдаленно напоминающий компас, но со стрелкой, сделанной из темного, отполированного до блеска материала, похожего на кость.

Капитан осторожно поднял «компас», и мы увидели, что он слабо вибрировал у него в руке, а стрелка постоянно вращалась.

— Любопытно, — пробормотал он. — Система пишет, что это какой-то навигатор… Но куда он показывает? Впрочем, пусть головастики разбираются… — Решил он, и бережно убрал находку в свой рюкзак, куда чуть позже отправились и найденные свитки.

— Хорошая работа, Семенихин, просто отличный улов!

Кроме этой находки мы больше не нашли ничего значительного. Был конечно вариант выбраться наверх и проверить остальные могилы, но слава богу капитан решил не заморачиваться, и уже через пятнадцать минут, сверившись с часами, собрал группу в одном месте.

— Всё, на этом я предлагаю закончить. Собираем все оставшиеся боеприпасы и на выход.

По понятным причинам спорить с капитаном никто не стал. Дорофеев махнул рукой Илюхе, после чего они пошли в сторону дверного проёма, чтобы собрать боеприпасы, и тут в моей голове молнией промелькнула мысль:

«Эссенция!»

Вмешательство мозголома в наш бой с зомбаками оказалось настолько внезапным и неприятным, что я и думать забыл про развеивание монстров, целиком сосредоточившись на уничтожении босса. Терять опыт было недопустимо, поэтому, не смотря на усталость, я вскочил на ноги и сказал в гарнитуру:

— Пацаны, подождите меня! Я вам помогу…

— Да ладно, сиди уж, герой! — пробурчал Дорофеев, и хотел добавить что-то ещё, но я его перебил:

— Любой из вас на моём месте сделал бы тоже самое, так что ничего тут геройского нет, Вась. Да и думается мне, что лишние руки вам будут совсем не лишними…

На это Дорофееву не нашлось что возразить, поэтому он только безразлично пожал плечами, после чего мы уже втроём начали подниматься наверх.

Когда мы поднялись обратно на земную поверхность — я невольно присвистнул от количества убитых зомбаков, что вызвало горделивую ухмылку со стороны Дорофеева. После этого он махнул рукой в сторону недавней позиции группы, куда мы сразу и направились.

Мне очень помогло, что все противники хотели добраться до нашей позиции, и в результате все трупы лежали плюс минус в одной зоне. Если бы было по-другому, я бы вряд ли смог внятно объяснить необходимость своей прогулки по кладбищу.

Пока мы собирали боеприпасы, в меня вливались настоящие реки эссенции, от чего счётчик рос прямо на дрожжах. Сборы оказались недолгими, и уже совсем скоро мы направились обратно.

Дорофеев поручил нам с Илюхой тащить ящик с патронами от пулемётов, и по пути я решил украдкой проверить свой итоговый прогресс. Открыв интерфейс, я увидел итоговое количество опыта, и мне было очень тяжело удержать эмоции при себе.

Дело в том, что из-за количества рядовых монстров этот данж оказался очень щедр на эссенцию, и всего у меня получилось увеличить её значение практически на 20%, в результате чего на текущий момент оно составляло 45,2%, и это не считая главного трофея, надежно упрятанного в инвентаре. Не смотря на усталость и пережитый ужас, я чувствовал прилив удовлетворения. День прошел не зря.

Мы спустились вниз, сразу после чего капитан удовлетворённо кивнул и скомандовал покинуть данж. Надо ли говорить что мы с радостью выполнили эту команду и уже через несколько минут выходили за ограждение из черно-желтой ленты…

Воздух родного мира, хоть и пах соляркой от припаркованного «Урала», всё равно был невероятно сладок по сравнению с тем, чем мы дышали в данже. Мы сразу же отправились в сторону машины, с наслаждением думая о том, что впереди была дорога назад, и как я наивно надеялся, несколько часов заслуженного отдыха.

Погрузка прошла очень быстро, после чего мы сами заскочили в кузов «Урала» и плюхнулись на деревянные лавки, как выброшенные на берег медузы. У меня в ушах всё ещё стоял противный писк от множества взрывов и выстрелов, перемешанный с призрачным эхом того мерзкого шепота, а глядя на своих товарищей мне казалось, что все они только и мечтают о том, чтобы побыстрее оказаться в институте и забыть про этот данж как про страшный сон.

В этот момент к кузову подошёл капитан Попов, и облокотившись на борт, спросил нас хриплым голосом:

— Ну что, орлы… На сегодня хватит? Едем домой, отмываемся и отсыпаемся?

Я мысленно уже кивнул, предвкушая, как сниму с себя пропахшее потом снаряжение, но реакция группы оказалась для меня полной неожиданностью.

Первым отозвался Дорофеев. Он сидел, обхватив свою РПГ, как малое дитя, и оглядев каждого из нас, пророкотал:

— Капитан, ты конечно извини, но мы не согласны… Чего мелочиться-то? Обязательную часть выполнили, а патронов ещё — выше крыши, гранат — штук по пять на брата… — Он тяжело повернул голову, и я заметил, что в его глазах горел мрачный огонь решимости. — Только что нас отделали как щенков, и уходить на этой ноте — все равно, что с позором сбежать. Нам жизненно необходимо отыграться, так что погнали в следующий данж.

Его слова были подобно спичке, брошенной в бензин. Илюха, который еще пять минут назад выглядел готовым отключиться, тут же встрепенулся и протараторил:

— Вася прав! Я этот шепот грёбаный до сих пор в ушах слышу! Так просто мы не уйдем!

Новик мрачно кивнул, потирая виски, и добавил:

— Да, жрать, конечно, охота, ну да это мелочи… В дороге перекусим сухпайком, не привыкать…

Даже обычно осторожный Жуков взял и поддержал общий порыв:

— Да, товарищ капитан, мы не можем вот так… Нас унизили, и мы должны вернуть себе уверенность в собственных силах!

Я сидел, как громом пораженный. Вместо ожидаемой слабости и желания спрятаться — группа показала ярость, гордость и жажду реванша… Но такой настрой был не у всех. Бледный Рябцев с перевязанной ногой, тихо, но внятно пробурчал:

— А я бы не отказался в часть вернуться… Нога болит, голова раскалывается… — но его голос тут же утонул в общем гуле поддержки:

— Держись, братан! Просто будешь прикрывать тыл, ничего сложного! Мы за тебя всю работу сделаем! Или вообще посидишь в «Урале», пока мы заскочим, быстренько данж зачистим, и обратно выйдем!

Капитан Попов молча наблюдал за этой сценой, и на его усталом лице проступила тень настоящего уважения. Он видел то же, что и я — не браваду, а настоящую, глубинную потребность воинов смыть пятно унижения. Согласиться с этим — значило рискнуть, а отказать — гарантированно подорвать боевой дух подразделения, который сейчас был хрупок, как стекло.

— Решили? — коротко бросил он, на что группа хором ответила:

— Решили!

Попов кивнул, достал свой армейский телефон, и отошел от машину на пару шагов в сторону, после чего отвернулся и начал говорить. Мы слышали лишь обрывки: «…группа „Вепрь“… обязательная часть выполнена… запрашивает разрешение на зачистку дополнительного данжа… Да, добровольно… Состояние… боеспособны».

Через минуту он вернулся, забрался в кабину и, выглянув в окошко кузова, сказал:

— Нам дали координаты, так что готовьтесь! У вас есть пол часа на перекус и подготовку снаряжения!

В следующее мгновение «Урал» рыкнул двигателем и медленно тронулся с места. Я откинулся на холодный борт, глядя на проплывающие мимо серые городские пейзажи, и никак не мог отделаться от навязчивой и беспокойной мысли, связанной с подобранной мной тиарой.

Я ни капли не жалел о том, что присвоил её. Это был мой трофей, добытый в единоборстве с боссом, пока остальные отвлекали его слуг. Это была моя награда за риск и за те эмоции, который я испытал, прежде чем прорвался сквозь его ментальные чары…

Но что мне теперь делать дальше? Перед глазами встала ухмылочка особиста Семина с его холодными глазами. Этот гад от нас не отстанет. Эта проверка с патроном была лишь первой ласточкой, и что-то мне подсказывает, что с сегодняшнего дня она станет для нас ежедневной. Они знают о системных инвентарях и вполне справедливо опасаются, что кто-то из нас может что-то там утаить.

Мысли о дальнейших действиях лихорадочно плясали в моей голове… Выбросить? Да ни за что. Это не просто вещь, а самый настоящий ключ к выживанию в новом мире, где атакуют не только тело, но и разум. Спрятать где-то вне инвентаря? Но где? Казарма? Не смешно… В лесу? Слишком большой риск…

Мои размышления прервал Илюха, сунувший мне под нос разорванный пакет с галетами и шоколадной пастой.

— Держи, герой, подкрепись. — Ухмыльнулся мой друг, и тут же добавил:

— Кто его знает — когда в следующий раз представится такая возможность…

«Урал», громко урча изношенным дизелем, наконец замер на обочине старой, разбитой дороги где-то на окраине города. Третий данж как обычно расположился в весьма не привлекательном месте.

Когда мы выскочили из кузова, я огляделся и увидел, что вокруг простирался заброшенный гаражный кооператив: почерневшие корпуса гаражей с выбитыми дверьми, ржавый кран, заросший бурьяном пустырь, усыпанный осколками кирпича и битым стеклом… В ста метрах от нас виднелась черно-желтая лента, огораживающая нашу очередную «зону интереса».

Двигатель машины заглох, и вокруг наступила такая тишина, что было слышно только тяжелое дыхание членов группы и бряканье нашего оружия. Как только мы выскочили из машины все сразу же, почти на автомате, начали собираться, проверять оружие, подтягивать разгрузки, а капитан Попов уже стоял рядом с нами, что-то рассматривая в своём телефоне.

Именно в этот момент я всё-таки решился, и сделав глубокий вдох подошел к командиру, стараясь унять бешено колотящееся сердце, которое с головой выдавало мое внутреннее состояние.

— Товарищ капитан, — начал я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, а звучал уверенно. — Можно вас на пару слов? Тет-а-тет.

Попов поднял на меня усталый, но внимательный взгляд, после чего что-то прочитал на моем лице и коротко бросил группе:

— Продолжайте готовиться, мы с курсантом ненадолго отойдём…

Он указал мне на небольшой уцелевший уголок кирпичной стены неподалеку, куда мы с ним сразу и направились. Я чувствовал, как мою спину сверлят удивлённые взгляды товарищей, но даже не думал оборачиваться.

Когда мы с капитаном зашли за стену, я остановился, и обернувшись к нему принялся исповедоваться, глядя куда-то в область его подбородка:

— Товарищ капитан, я… я должен признаться, что кое-что утаил из недавнего данжа…

Да, я решил рискнуть, и попробовать заручиться поддержкой командира, рассказав ему всё… Ну почти.

Тем временем лицо Попова мгновенно стало каменным, глаза подозревающе сузились, но он не сказал ни единого слова, давая мне возможность продолжать свою речь.

— Я… Вы были правы, товарищ капитан… Когда я сражался с боссом — он с такой силой давил на моё сознание, что я толком не понимал — кто я, и что со мной происходит. Не знаю каким чудом я кинул гранаты, но всё-таки сделал это, после чего добил босса и из его рук выпал… серп.

Я взял его, чтобы рассмотреть и в этот момент система предложила мне его привязать, с чем я на рефлексах и согласился… Я только потом понял что наделал, но что-то менять уже было поздно… Сейчас он лежит в моём инвентаре, и я боюсь, что когда особисты снова придут, я… не пройду их проверку.

Капитан молчал еще несколько секунд, придавливая меня тяжёлым взглядом, после чего произнёс тихим, но от этого ещё более страшным голосом:

— Серег… Обычно я на дух не переношу крысятничества. В армии за это отрывают руки, и я считаю, что это правильно. В обычной ситуации я бы первым потащил тебя за шиворот к особикам и лично проследил, чтобы тебя выгнали с позором, если не хуже…

Мне стало холодно, и на несколько мгновений я подумал что ошибся в оценке капитана, но он не закончил:

— Но сейчас… — он сделал паузу, перевел взгляд на группу, на хромающего Рябцева, на уставшее, но решительное лицо Дорофеева. — Сегодня ты, по сути, спас всю группу от верной гибели. Твоя инициатива в склепе… это был единственный шанс, и ты им блестяще воспользовался. — Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня с какой-то странной, смешанной эмоцией, где я видел суровость и… стыд? — И мне, знаешь ли, совестно, потому что там, внизу, я просто взял и захапал себе всю эссенцию с босса, которого по праву убил ты. По уставу — я прав, а по-человечески — подлец.

Я не ожидал такого поворота, и сейчас стоял, не зная, что сказать в ответ, но командир не нуждался в ответе:

— Так что… — капитан выдохнул, и его плечи чуть опустились. — Ладно, оставляй свой серп у себя, тем более он привязан, так что толку с него теперь… никакого. А я… я в вечернем отчете укажу, что сам выдал его тебе в качестве награды за проявленную инициативу и личный героизм. Идет?

Облегчение, хлынувшее на меня, было таким мощным, что я едва не пошатнулся. Это был не просто прощенный грех, это была индульгенция, выданная самим командиром.

— Идет! — выдохнул я, чувствуя, как камень падает с души. — Спасибо, товарищ капитан! Большое спасибо!

— Но запомни, — его голос снова стал стальным, и он указал на меня пальцем. — Это первый и последний раз. Больше никакого крысятничества. Больше — ни-че-го. Понял?

— Так точно! Больше ни-че-го! — я вытянулся по струнке, испытывая настоящую, неподдельную благодарность этому великому человеку.

Попов хлопнул меня по плечу, уже без былой суровости, а скорее по-отечески, после чего сказал:

— Ладно, не боись… Пошли. Данж сам себя не зачистит.

Мы вернулись к группе, где ребята уже полностью снарядились и нетерпеливо смотрели на нас. Я поймал на себе любопытный взгляд Илюхи, но только покачал головой, давая понять, что все в порядке. Взяв свой АК, я почувствовал странную легкость от того, что судьба свела меня с такими правильными людьми, и глядя на новый данж я был готов буквально зубами рвать тамошних обитателей.

Капитан тем временем построил нас перед входом в данж и начал напутственную речь:

— Группа, внимание! У нас с вами последний данж на сегодня, называется «Лаборатория 'Ксенос». Исходя из названия — внутри что-то биологическое, агрессивное и, скорее всего, очень противное, так что действуем по стандартной схеме. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было, поэтому мы в последний раз проверили оружие и решительно двинулись в сторону чёрно-жёлтой ленты.