В честь старта продаж решил выдать вам две главы) Спасибо, что остаётесь со мной!
Я медленно повернулся к наглой троице и начал ловить себя на мысли, что усталость, напряжение последних часов и простое человеческое раздражение начинали перевешивать осторожность. Мне было глубоко плевать на их территориальные претензии и данжи. Мне нужна была шаурма, и точка.
— Пацаны, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уставше-равнодушно, а не вызывающе. — Отвалите, а? Мне ваш данж вообще никуда не сдался. Я тут шаурму купить хочу и свалить поскорее… Не мешайте.
— Шаурму? — «Долговязый» фыркнул, обмениваясь наглыми взглядами с товарищами. — А ты в курсе, что этот ларек стоит на нашей земле? А если так, то значит и шаурма тут — наша. Так что по понятиям, если хочешь купить — отстегни и нам, или ты тут один жировать собрался?
«Коренастый» похабно ухмыльнулся:
— А то мы ведь можем и лопатник твой проверить, глядишь, там не только на шаурму найдется.
Я вздохнул, ведь это было именно то, чего я и боялся. Пацаны ловят кураж, и пытаться с ними сейчас договориться — это тупо терять время. Объяснять этим гаврикам, что так поступать неправильно — бесполезно. Они не будут воспринимать мои слова, а поймут только силу.
Наш разговор явно зашел в тупик. Терять время на драку с этими отбросами мне не хотелось — слишком велик был риск шума и внимания, но в то же время и уходить, поджав хвост, не позволяла гордость и простая усталость от всего этого цирка.
И тут в мою голову пришла как мне показалось шикарная идея… Она была рискованной, театральной и оттого вдвойне привлекательной, а заключалась она в том, что я совершенно забыл о наличии у себя нового кхм… «аргумента».
— Ну что, зелёнка, решайся давай, — понукал меня «долговязый», делая шаг вперед.
Отвечать на это я ничего не стал. Вместо этого на несколько секунд закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться, и снова активировал свой единственный навык. Второй призыв прошел куда легче первого. Не было того изматывающего волевого противостояния, как в первый раз, лишь легкое головокружение и ощущение, как из резерва моего сознания высвобождается знакомая свирепая энергия.
Конечно же я не стал вызывать тень прямо перед собой. Это было бы слишком очевидно, и не так интересно… Вместо этого я мысленно направил ей за спины своих новых знакомцев, чтобы она появилась позади них, в тени гаражей.
В следующее мгновение из глубокой тени, отбрасываемой углом гаража, бесшумно выплыла огромная, темная фигура. Тень волка была точной копией оригинала, и даже меня, человека, видевшего оригинал в живую, заставляла своим видом опасливо поёжиться. Она стояла неподвижно, словно была не настоящей, вот только пылающие алым глаза чётко указывали на то, что это явно не иллюзия больного воображения.
«Тощий», тот самый, что потирал костяшки, почему-то решил обернуться. Возможно, ему почудился шорох, а может, сработал инстинкт самосохранения… В любом случае, он обернулся, после чего его взгляд скользнул по темному силуэту, а в следующее мгновение его лицо побелело, челюсть отвисла, а глаза округлились до невозможного размера.
— П-пацаны… — его голос сорвался на писклявый, заикающийся шепот. Он ткнул пальцем в сторону тени, но не мог вымолвить ни слова. — Т-т-там…
— Чего ты там лопочешь? — раздраженно буркнул «коренастый» и лениво повернулся.
Эффект был мгновенным. Его наглое, самодовольное выражение лица сменилось маской чистого, животного ужаса. Он ахнул, отшатнулся и чуть не упал, споткнувшись о собственные ноги.
— Мама родная… — прохрипел он.
«Долговязый», видя реакцию своих дружков, медленно, очень медленно посмотрел назад. Увидев тень волка, он не стал кричать, а просто замер, и по его бледному лицу было прекрасно видно, что все его «понятия» и уверенность в себе в этот момент развеялись, как дым.
Тень, чувствуя мое непроизвольное напряжение, сделала то, что делают все волки, желая запугать противника. Она не двигалась с места, а просто взяла и низко, очень низко и грозно рыкнула. Звук был негромким, но от этого он был еще страшнее — казалось, что он шел как будто из самой преисподней, обещая всем окружающим океан боли и небытия.
Этого хватило.
Всей троице разом показалось, что они провалились в какой-то фильм ужасов. С дикими, нечеловеческими криками «АААААРГХ!» они рванули с места, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь, лишь бы оказаться подальше от этого кошмара. Через секунду они скрылись в темноте переулка, и только их удаляющиеся вопли еще долго эхом разносились по спящему району.
Я постоял секунду, прислушиваясь, затем мысленно отдал команду: «Довольно. Возвращайся».
Тень послушно растворилась в воздухе так же бесшумно, как и появилась, а я тяжело вздохнул, чувствуя легкую дрожь в коленях, которая была продиктована не страхом, а колоссальным нервным напряжением. Выбранный мной способ, конечно, был крайне эффектным, но чертовски рискованным, и слава всем богам, что тут не было никого постороннего…
Мысленно понадеявшись, что у ребят не будет проблем со сном, я повернулся в сторону ларька и двинулся к заветному окошку, которое смотрело в другую сторону, и продавщица, тётя средних лет с уставшим видом, ничего из происходящего не видела.
— Здравствуйте, мне бы четыре шаурмы в сырном лаваше, — проговорил я беззаботным голосом, на что женщина с явным нежеланием оторвалась от просмотра сериала, и стала делать желанную пищу богов.
После этого всё прошло как по маслу. Дыра в заборе оказалась преодолена без происшествий, потом я засел в кустах сирени, ожидая пока мимо меня пройдёт патруль, и вот я уже крадучись подбираюсь к дверям родной казармы.
Сержант Колесников встретил меня у двери с ожидающим видом, а когда увидел у меня пакет с едой, то удовлетворенно кивнул и сказал:
— Молоток, Серёг, не подвел. Спи спокойно, я тебя этой ночью не видел.
Я кивнул в ответ и на цыпочках прошел к своей кровати. Разделся, спрятал запачканную землей и хвоей спортивку под матрас и с блаженным выдохом растянулся на кровати. Быстрый взгляд на часы показал, что до подъема оставалось чуть больше трех часов, и этого было более чем достаточно, чтобы на утро не выглядеть как утопленник…
Сознание практически мгновенно начало уплывать в объятия Морфея, и последним чувством перед сном была не усталость, а удовлетворение. Задача выполнена, лиса спасена, сила приумножена, а утренний тест… Что ж, посмотрим.
Время подъема настигло нас как обычно, резко и бесцеремонно. Мы начали собираться на утреннюю зарядку, однако к нам практически сразу подошёл дневальный, который сказал:
— Степанов и Семенихин — вы на зарядку не идёте. Приводите себя в порядок, собирайтесь, и дуйте на ранний завтрак, а потом поступаете в распоряжение капитана Попова.
Илюха, всё ещё сонный, удивленно потёр глаза, после чего криво улыбнувшись сказал:
— Чего это нас так ублажают, Серёг? Не иначе, на расстрел готовят.
— Может, наоборот, премию дадут, — отшутился я, натягивая камуфляж, стараясь не показывать другу того, что внутри у меня всё сжалось от опасливого предчувствия, что это построение сделано ой как неспроста.
В столовой нас уже ждала большая часть нашей группы, и рядом с их столом воздух буквально гудел от возбужденных разговоров.
— Слышал, что Попов в штабе нас ждет? — спросил Новик, заглатывая ложку овсянки. — Не к добру это.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Рябцев. — Может, наградить хотят… Вчера же вон какого лиха дали! Целых два средних зачистили, и притащили кучу всякого барахла…
— Или наоборот нашли какой-то новый, особо сложный данж, и теперь хотят сказать нам напутственное слово, прежде чем отправлять в очередную мясорубку, — мрачно предположил Дорофеев, стерев глупые ухмылки с лица молодых бойцов.
Я молча ел свою кашу, запивая ее горячим, обжигающим кофе, а Илюха, сидевший напротив, внимательно смотрел на меня, после чего не выдержал и спросил:
— А ты чего такой тихий? Даже непривычно как-то…
— Да что-то состояние такое непонятное… Не выспался похоже, задумчиво протянул я, доедая хлеб с намазанным маслом.
Спустя минут пять мы доели, и дружной толпой двинулись к зданию штаба, где на крыльце нас уже ждал капитан Попов с крайне серьёзным, и я бы даже сказал — суровым лицом.
— Вольно, — скомандовал он, когда мы построились, после чего внимательно осмотрел внешний вид каждого из нас, после чего удовлетворённо кивнул и сказал:
— Так, группа… Как я вам вчера и говорил — мы теперь на особом счету у руководства, нас заметили, а значит, и спрос с нас теперь — особый.
Он сделал паузу, давая время осознать сказанные слова, после чего продолжил:
— Я в вас, как в бойцах, не сомневаюсь. Все вы люди честные и правильные, что уже не раз всем доказали, но, к сожалению, есть в нашем институте некоторые… офицеры, — он произнес это слово с явным, ледяным презрением, — которые считают, что у вас, у первых ласточек, есть шикарная возможность прикарманить в данжах что-то ценное и нужное… Ну, вы понимаете.
По строю прошел возмущенный ропот, а Жуков даже не выдержал:
— Да кто эти… — начал он возмущённую фразу, но Попов резко его оборвал:
— Тишина в строю! Имена этих офицеров вам без надобности, просто примите это как данность. Чтобы развеять сомнения этих… господ, каждый из вас сейчас должен пройти небольшой тест, после чего мы двинемся вооружаться и на новую зачистку. Вопросы есть?
Вопросов, понятное дело, ни у кого не было. Все были слишком ошеломлены и возмущены. Капитан ненадолго зашёл в здание штаба и по строю тут же начал гулять возмущённый шепоток, где ребята перебрасывались именами возможных «доброжелателей» из числа офицерского состава.
В этот момент Попов снова вышел на крыльцо, и сверившись со списком в своих руках, произнёс:
— Так… Первый идёт Степанов. Следуй за мной.
Мысленно сплюнув на тему своего везения, я вышел из строя и последовал за капитаном внутрь здания. Он провел меня по короткому коридору и открыл дверь в небольшую, практически пустую комнату рядом с дежуркой. Внутри, за простым столом, сидел худощавый человек в штатском с невыразительным лицом и холодными, ничего не выражающими глазами. Классический особист.
Попов остался у двери, скрестив руки на груди, и с каменным лицом стал наблюдать за происходящими событиями:
— Проходите, товарищ курсант, присаживайтесь, — голос человека в штатском был ровным, без эмоций, но в нем чувствовалось скрытое предвкушение. — Меня зовут майор Семин, ну да это пока что лишнее… Я предлагаю не тратить ценное время вашей группы, и приступим к делу, — дождавшись моего кивка, он продолжил:
— Как вам известно, носители колец обладают способностью к хранению предметов в так называемом пространственном рюкзаке. Объем его, как мы выяснили, ограничен и напрямую зависит от количества колец. У вас, как я вижу, одно кольцо, а значит мы можем сделать вывод, что вам доступна одна ячейка.
Он достал из кармана один единственный патрон калибра 5.45 и положил его на стол, после чего произнёс:
— Ваша задача максимально проста, товарищ курсант. Возьмите этот патрон и поместите его в свой инвентарь.
Внутри у меня все похолодело, но лицо я сохранил абсолютно невозмутимым.
«Так вот оно что… Это ловушка! Они узнали про системный инвентарь и про нюансы его работы. Они знают, что у меня должна быть одна ячейка, и если я сейчас не смогу взять патрон, значит, моя единственная ячейка уже занята. Занята чем-то, что я не сдал, что я, по их мнению, украл.»
Майор смотрел на меня с легкой, почти незаметной улыбкой. Он был уверен, что сейчас поймает меня «на горячем». Я медленно протянул руку и взял предложенный патрон, после чего сосредоточился, вызвал перед мысленным взором интерфейс инвентаря с двумя ячейками. В первой лежал мой верный серп, а вторая… была пуста. Та самая граната, которая могла бы меня погубить, была израсходована прошлой ночью на волка, и благодаря этому я сейчас смогу обвести особиста вокруг пальца!
Я отдал мысленную команду, и патрон моментально исчез у меня из пальцев, аккуратно разместившись во второй, свободной ячейке, после чего я поднял глаза на майора, и стараясь не заржать от выражения его лица, невозмутимым голосом сказал:
— Готово, товарищ майор.
В глазах особиста сначала мелькнуло недоумение, которое очень быстро сменилось разочарованием и лёгкой досадой. Он несколько секунд молча смотрел на меня, словно не веря, что я действительно это сделал, после чего протянул:
— Как интересно… Что ж, товарищ курсант… Верните мне боеприпас и можете быть свободны.
Я так же спокойно извлек патрон обратно в руку и положил его на стол, после чего развернулся к капитану Попову, стоявшему у двери, и заметил в уголках его губ лёгкое подобие удовлетворённой улыбки.
— Всё в порядке, майор? — его голос прозвучал сухо и официально.
— Да, капитан, — особист откинулся на спинку стула, и его лицо снова стало невыразительным. — Курсант чист, так что можете его забирать… Только посадите его где-нибудь в стороне от группы, чтобы он не смог никого предупредить…
Спустя несколько секунд я уже выходил из комнаты, чувствуя, как с плеч свалилась целая гора. Я умудрился пройти проверку, но сам факт её наличия заставлял очень серьёзно задуматься. Этот контроль со стороны военных начинал немного угнетать, но что со всем этим делать — я пока представлял очень слабо…
Как только мы вышли в коридор, капитан жестом пригласил меня пройти в соседнюю дверь — небольшую комнату отдыха для дежурной смены. Внутри было пустовато: пара стульев, стол, чайник с микроволновкой, и холодильник.
— Сиди тут и ничего не трогай, — произнёс капитан, после чего ушёл за следующей «жертвой».
Вскоре за дверью послышались шаги, и ко мне присоединился бледный Илюха, который был необычайно серьёзным.
— Ну что? — сразу же спросил он, присаживаясь рядом.
— Все ок, — коротко ответил я. — Дали патрон, попросили в инвентарь положить, на этом всё.
Илюха выдохнул с облегчением.
— Ага, меня тоже… Блин, Серег, это что ж такое? Мы, понимаешь, жопы рвём в средних данжах, а нас ещё и во враги народа хотят записать? Мразоты…
В этот момент дверь снова открылась, и в комнату вошел Новик. Он молча опустился на стул, провел рукой по лицу и мрачно пробормотал:
— Будь они все прокляты, эти стукачи в погонах… Чувствовал себя как на допросе…
— Держись, братан, — поддержал его Илюха. — Мы все через это прошли.
Следом за Новиком стали подтягиваться и остальные. Рябцев, Дорофеев, Марина… Комната постепенно заполнялась. Напряжение витало в воздухе, но по мере того, как каждый новый человек появлялся в дверях, оно начинало рассеиваться, сменяясь чувством сплоченности и молчаливого торжества.
Последним зашел Жуков, самый молодой в группе, и вошёл он широко улыбаясь:
— Ну что, все оказались послушными мальчиками и девочками?
В комнате наконец раздались сдержанные смешки и шутки.
— Ну теперь-то они отстанут? — спросил Рябцев с безумной надеждой в голосе, на что Дорофеев ему ответил своим фирменным глуховатым басом:
— На время… Такие люди с концами никогда не отстают. Они просто придумают что-то новенькое, после чего снова будут пытаться схватить нас за я… кхм… В общем расслабляться не стоит.
В этот момент дверь открылась, и в проеме появилась фигура капитана Попова. Он окинул нас внимательным взглядом, после чего на его обычно суровом лице появилось редкое выражение — удовлетворение и даже легкая, едва уловимая гордость.
— Ну что, орлы? Хочу сказать вам, что вы большие молодцы! Я конечно знал, что среди вас гнили нет, но получить этому подтверждение было очень приятно. Надеюсь никто из вас не затаил обид, и все всё понимают.
Он немного помолчал, после чего сказал:
— Ладно, хорош тут прохлаждаться… Выходим на улицу, строимся, и выдвигаемся в сторону склада! Данжи сами себя не закроют…